ОБЩЕЛИТ.NET - КРИТИКА
Международная русскоязычная литературная сеть: поэзия, проза, литературная критика, литературоведение.
Поиск по сайту  критики:
Авторы Произведения Отзывы ЛитФорум Конкурсы Моя страница Книжная лавка Помощь О сайте
Для зарегистрированных пользователей
логин:
пароль:
тип:
регистрация забыли пароль
 
Анонсы

StihoPhone.ru

Северное сияние в тундре радужных надежд

Автор:
Северное сияние в тундре радужных надежд

Именно во имя света, добра и счастья всего (достойного того) рода людского и совершаются все те наиболее гнусные злодеяния на этой черной (пока не везде еще растрескавшейся) земле.
Автор

Придет время, и вы откроете все, что может быть открыто. Но ваше продвижение в науке будет лишь удалением от человечества, и постепенно пропасть между вами и человечеством станет настолько огромной, что в один прекрасный день ваш торжествующий клич о новом открытии будет встречен всеобщим воплем ужаса.
Брехт Галилей

1
Бредя сквозь бесконечно долгие (и не столько по времени, сколько по самому глубочайшему внутреннему наитию) так уж и покрытые мелкой черной копотью столетия не во всем и по сию пору начисто изжитого Средневековья все нынешнее человечество попросту явно частично утратило подлинное чувство настоящей реальности во всей ее бескрайне широкой, как и дальняя линия горизонта полноте, только лишь существенно дополнив стародавние примитивные страхи всяческими новоявленными урбанистическими фобиями.
А между тем это именно посреди безмерно снедающей достойные умы мглы сколь добродушно самодовольного, а подчас и беспримерно люто ненасытного невежества порою в великой тайне и зарождалось нечто в корне иное, более светлое, однако до чего беспардонно при том агностическое по всем интеллектуально здравым зачаткам и необычайно ярким искрометным духовным проявлениям.

2
И весь этот наш подлунный мир как раз-таки во многом благодаря величавому сиянию белоснежно-благожелательных книжных истин, как и всему тому, совершенно так чрезвычайно всеобъемлющему техническому развитию, явно и стал постепенно преображаться в нечто, ранее ему нисколько не свойственное, без конца и края залитое искусственным светом ярчайших электрических огней.
Их свечение, однако, вовсе ни в чем не умаляет той беспросветно-мглистой темени, что всего-то благополучно изменила форму тени на свету, оставшись при этом не только самую собой, но и безмерно преобразилось оно во всех своих прежних размерах и непомерно огромных пропорциях.
И все это, как и понятно, затрагивает достаточно многие сферы жизни, ни в чем уж не обходя и науку.

А потому и нельзя было бы на то весьма делово и прямо этак здраво, ВЗВЕШЕННО и несгибаемо до чего принципиально уж попросту вовсе-то никак та вот не указать.
Ведь это именно подобным образом и обстоят все наши довольно-таки еще давние дела…
Абсолютное большинство людей интеллектуального труда, подчас не отдавая себе в том никакого отчета, немудряще бездумно восторженно тащат в эту новую эпоху все тот же старый свой донельзя схоластический подход, разве что неспешно и обстоятельно поменяв сам догмат веры в Бога на догмат веры в отнюдь не то чтобы непогрешимую науку.
Ну а медленно, но верно расширять чрезвычайно пока узкие рамки нашего сознания, а не одни те и без того столь ныне далекие границы познанного мира, никто и по сей день никак и близко совсем так нисколько вовсе и не собирается.

3
Да и сама как она есть смена эпох, подразумевает одну ту разве что медленную и постепенную смену внешних декораций.
Ну а театр сущего абсурда, когда это довольно ярко и явно более чем незыблемо касаемо абсолютно любых мрачных проявлений человеческой воли, он всегда именно там, где и был еще изначально, и чтобы его извести, нужны не знание и сила, а как раз-таки вполне правильно кем-либо достойно понимаемые терпимость и любовь.
И как раз ведь в том все и дело, что их нынче, и близко пока никак попросту и не хватает, а в особенности в том нисколько так не приемлющем каких-либо решительных ограничений самом том еще образе потребительской мысли широкого, словно море, людского сознания.

И это исключительно разве что при помощи светлых, но никак не идеалистически-воинственных веяний и можно будет со временем когда-то более чем безоблачно счастливо, а не столь до чего отчаянно губительно, в конце-то концов, и вправду полностью умудриться доблестно и яро победить всю ту жуткую темень до чего только изощренно-коварного прошлого.
И оно между тем совершенно попросту никак не истребимо яростными искрами доблестно сверкающего ума…
Слишком уж нередко крайне еще сильны во всем этом мире сущие проявления неистово-злорадной нетерпимости и лютого лицемерного холода, как и всяческих смертоносных интриг тех уж самых людей, что и впрямь являют собой разум честь и достоинство всего своего поколения.
Как это было у большого поэта и барда Александра Дольского.
«Даже ум – высокий, светлый, если чуточку усох, опускается до сплетен и до палок в колесо».

4
Однако все это, разумеется, никак не принижает величественную высоту всех тех гениальных мыслителей и духовных гигантов, что никак внутри своего сознания нисколько не подрастеряли все свои вполне достойные ориентиры в темных закоулках еще ведь тех донельзя и поныне же злосчастных средневековых дрязг.
Их подвиг попросту никак невозможно переоценить.
Раз в тех, извилистыми ручьями впустую извивающихся «прениях» практически всегда звонко и колко обесценивалось буквально всякое новое слово, бесконечным количеством придирок, как правило, заключавшихся в довольно строгих и беспрестанных инспекциях его почти незрячего соответствия всем тем до чего давнишним, веками выработанным схоластическим религиозным клише.
А при подобного рода повседневных делах сохранить веру в чистое, как само небо, добро, нисколько не деля его при этом на «наше» и «сугубо ведь, значит, и близко не наше», было совершенно так абсолютно вовсе непросто.

5
И то ясно, словно Божий день, что никак не может оно быть хоть сколько-то иначе, а это одни наиболее яркие из всех затронутых культурой представителей образованного человечества и сумели сберечь внутри своего «Я» ту слабую искорку, бесконечно малый огонек стародавнего античного света, всю свою жизнь проживя в серой подвальной сырости.
Уж более чем неизменно обретаясь посреди суровой и фанатичной необъятности, яростно и безумно источающей одно лишь высокое пламя средневековых костров.

Их-то тогда было и впрямь столь до смешного ничтожно мало, тех безгранично мудрых, кто несмотря ни на что все-таки вполне вот достойно умудрился остаться полностью верным тем наиболее основным жизненным приоритетам, выработанным еще в античную и раннехристианскую эпоху.
И это разве что им и, оказалось, как есть по силам, да и по сердцу, нисколько не позабыть про то светлое нынче (для них), несомненно, прежнее прошлое.
А между тем все это никак не иначе, а вполне так однозначно происходило в том самом треклятом мире донельзя высушенной, твердолобой и отчаянно казуистической схоластики.
Ну а ко всему прочему еще и бешеного пыла совершенно ведь нескончаемого засилья религиозного фанатизма.

6
Однако кто-то вот при этом явно сумел остаться безошибочно верным свету древних, но нисколько никак при этом вовсе и близко не устаревших величественных достижений в области до чего благосклонно (по отношению ко всему человечеству) мыслящего разума, а также и вообще всей той высокой духовности.
Не все же философы внутри всякой той сугубо отдельно взятой своей индивидуальности до чего этак наспех самозабвенно стушевывали и обезличивали все ее именно, что наиболее бесценно доподлинно оригинальные черты.
Да только на самый передний план весь тот их на редкость праздно отвлеченный ум столь самозабвенно и истово доблестно выставлял только, то всегда и во всем незамысловато правое, монолитное государство, как и все его наивысшие общественные, а не личные ценности.

И это как раз те самые неприметно скромные сподвижники добра и пронесли в самих себе все те великие блага той возвышенной и высокой культуры, и это как раз им подчас и довелось являться сущими страдальцами, из-за одной той крайне во всем безмерно наивной житейской глупости.
И надо бы прямо заметить, что уж сделали они это буквально для всех и каждого из нас, то есть, в том числе и во имя тех, кто пока не слишком хоть сколько-то отличим от всех прочих представителей животного мира, а иногда и значительно хуже наиболее статных и величественных видов зверей.
И это в точности так и в том до чего немаловажном случае, коли данный во многом разве что лишь благодаря неким внешним факторам полноценно развитый индивидуум имеет довольно-то безгранично значимые заслуги перед всей наукой, обладая им более чем, несомненно, явно заслуженными высокими степенями и регалиями.

7
Попросту и высокий ум, свет и дух действительно возвышенных натур тоже ведь сколь безрадостно может поблекнуть от постоянной необходимости общения с внешним миром невежества, варварства и жестокости, раз все это до сих самых пор и есть «истинный светоч души и мыслей» столь многих власть и деньги цепко имущих…
И приходилось подчас полуголодным мудрецам исключительно так униженно обивать пороги сытого и совсем вот нисколько не в меру зазнавшегося общества…
…уж никак не иначе а как раз того самого, что всегда сколь запросто дышало одной лишь атмосферой до чего многозначительно недалекого, а порою и невозмутимо праздного самосозерцания.
То есть если о том вполне конкретно, и главное, до чего немногословно смачно выразиться… Ясное дело, где это именно буквально всякий тот ликующе властвующий над всеми телами и душами ближних и дальних искал наиболее благостное и самое то еще и впрямь до чего безупречное свое отражение.
И ему-то, для чего-либо подобного, несомненно, стоило бы действительно обратить весьма и весьма пылкий и пристальный взгляд чисто вот к своей собственной, всегда уж осоловело праздной во всяком том истинно интеллектуальном смысле человеческой стае.
Видя в ней одну лишь свою густую черную тень, он, безусловно, мог значительно, лучше и праведней ощутить все то именно так свое собственное более чем совершенное духовное величие.

8
Нет, конечно, никто не говорит, что у него нет, да и никогда не было на то абсолютно никакого суверенного права!
Вполне своевременное и, кстати, самое непреклонно насущное, да и исключительно естественное требование подобного рода иерархической лестницы более чем, по сути, понятно и довольно легко во всем разумно объяснимо…
Этак-то оно именно что издревле и вправду само собою действительно сложилось, раз было нечто подобное совершенно, уж непременно, полностью ведь естественно свойственно еще тому стародавнему первобытному обществу.
Попросту всецело и до конца вполне полноценно учитывая те повсеместно столь беспримерно сурово некогда внешне царившие житейские условия.
Причем и по сию самую пору в нас до чего незримо присутствуют те самые и близко нисколько до конца совсем не истлевшие в каком-либо далеком прошлом, всяческие дремучие и доисторические стадные инстинкты.
И сколь то и впрямь более чем безупречно, понятно, что в той самой стародавней пещере кроманьонцев, всякие те стихийные прения во имя установления действительно достойного старшинства были тем еще явным благом всего тогдашнего повседневного быта.
Ну а затем, когда люди уже научились (пусть и довольно-то пока неумело) вполне ведь видоизменять всю окружающую их действительность, им всенепременно вновь вскоре понадобилось фактически так создавать для самих себя улей с сотами наподобие обители пчел или же жилища беспрестанно копошащихся в своих мелких делах муравьев.

9
А именно это и привело к появлению, куда значительно большей, нежели ее когда-либо еще существовало прежде той вот самой исключительно строжайшей иерархии.
Причем это именно как раз от данной пущей же до чего только весьма и весьма многозначительной большей сложности всего ведь того нынче-то существующего общественного механизма и появилось на теле общества этакое великое множество всяческих гнойных язв.
А весь тот бездумно деланный одним лишь разве что суровым указательным пальцем гуманизм так ведь и погряз в совершенно же несбыточных розовых мечтаниях.
Ну а потому он фактически более чем ветрено приобрел несколько вовсе совсем так неодушевленную, а еще и полностью до чего и впрямь изощренно бездушно суровую сущность.
Поскольку урбанизация ныне более чем безнадежно заслонила всякую конкретную личность, и она без году неделя всецело превратилась в нечто, более само по себе нисколько никак незначащее, да и абсолютно до конца бесцветное и бросово неприметное.
Уж попросту предельно просто издали совершенно так наспех обведенное контуром или перечеркнутое, как лишнее и никому отныне и близко уж явно нисколько ненужное.
Личность человека оказалась попросту до конца стерта буквально в труху, причем именно поскольку в новом времени он оказался ничем и никем рядом с великим ликом всего государства в целом.
Причем далеко подчас не столь и светлая всем тем своим воинственно бравым духом держава безмерно яростно всецело затмила главным образом саму душу народа, сделав его всего-то навсего наиболее дешевым материалом для создания абсолютно любых материальных ценностей.
А впрочем, да, конечно, современная цивилизация, несомненно, одарила нас всевозможными благами, которыми мы ВСЕ с искренне большим удовольствием повседневно и пользуемся.
Однако едва ли, что это на самом ведь деле и вправду привело нас, хоть к сколько-то значительно большей человечности, а также и до чего наглядно явно во всем достойно проявленной кем-либо настоящей терпимости ко всякому ближнему своему.
Куда скорее в точности до наоборот: яркие технические чудеса и послужили предтечей, как говорится, необузданно создали все предварительные условия к полнейшему нивелированию человеческих жизней до песка, беспрестанно утекающего у правителя промеж его пальцев, чего ранее вовсе-то нисколько совершенно не наблюдалось.
И, кстати, чего-либо подобного всему тому сегодняшнему донельзя так обезличенному нашему призыву в армию в той еще седой как лунь древности попросту и не могло быть даже в помине.
Надо бы все же предельно ясно понимать ту до чего весьма и весьма значительную и существенную разницу сколь явственно существующую между нынешним политиком и вождем древнего племени, что буквально каждого своего человека знал самым непосредственным образом, можно сказать, прямо в лицо.

10
Безличие, в свою очередь, порождает абсолютное безразличие к судьбе каких же угодно миллионов своих сограждан.
Этому и впрямь до чего верно поспособствовало возникновение тех самых больших городов с их довольно-то подчас мизерными жилищными условиями для неисчислимого большинства и бытом, столь во многом схожим с тем еще некогда прежним, пещерно-первобытным.
К тому же и весьма немало донельзя во многом усугубившимся в связи со всеми теми самыми вот разнообразными новейшими техническими достижениями.
Ну а это в целом разве что лишь донельзя удесятерило влияние почти вот точно тех исключительно первобытных правил бытия в их весьма обновленном, красочно-многоплановом цивилизованном виде.

11
Ведь еще изначально и сами города некогда возникли как раз-таки из-за всей той до чего вполне однозначной их явной всеобъемлющей приемлемости в плане самой спешной возможности, в том числе и для сельского населения укрыться и переждать опасность за их высоченными стенами.
И то было крайне и впрямь действительно важно в том самом буквально переполненном опасности и вражды стародавнем и древнем мире, хотя приемлемость эта была довольно во многом явственно иллюзорна.
Конечно, слава Богу, небесные камни (метеориты) каждый день на голову никому не падают, но пожары и болезни снедали людей, уводя их в могилу, куда же поболее и именно из-за значительно большей плотности построек, нежели чем то еще бы случилось, находись они на некотором отдалении друг от друга.

Правда, тогда их практически невозможно было бы защитить от орд, самих себе почти во всем, как и понятно, ликом подобных.

12
Да только стены те могли оказаться и весьма значительно ниже, кабы речь действительно шла о самой что ни на есть первозданной дикости, но ее-то в наши новые времена оказалось явно этак совсем уж вовсе и недостаточно.
Ну а посему к ней отныне более чем злокозненно присоединилась дикость новейшая и помпезно-величественная, да еще и прилепилась к идее значительно лучшего жития-бытия та самая до чего беспородно идейная слякоть вздорно сентиментальных мечтаний.
Причем происхождение свое всякое данного рода придонное течение жизни всегда ведь брало именно от манеры собираться в большие и отчаянно гордые своей судьбой орды, что в том самом первоначальном виде нисколько не было еще привычкой живущего одними малыми группами стародавнего пещерного человека.
И уж как раз-таки то, что вполне всерьез побудило людей изменить всем своим прежним и стародавним обычаям, было самым элементарным устремлением всех тех неистово прущих наружу амбиций стать уж, куда только значительно выше, сильнее и могущественнее.

13
Человечество, оно, в точности, как и вода, всегда выбирает наиболее легкий путь развития, а как раз за то и заплатило оно жизнью в очень даже весьма отчаянно жестких условиях.
И главное оно тут и вот еще что: древний вождь никак не имел причин беспрестанно бояться всевозможных подлых интриг со стороны всех своих приближенных, да и они тоже не так уж и отчаянно страшились всякого его яростного гнева.
Шаман был гораздо опаснее и суровее, поскольку владел чем-то, что вовсе-то никак нельзя было отбить никаким копьем…
А нынче политические шаманы завели такую шарманку, что вполне сможет исполнить реквием по судьбе всего нынешнего человечества.
Что же цивилизация только лишь явно усугубила и осложнила все те некогда имевшиеся ранее противоречия, присвоив им совершенно иной, новый статус, не решив при этом ни единой из всех тех весьма существенных головоломок общественных взаимоотношений, до чего запросто имевших свое законное место и время еще во времена древних жителей пещер.
Да и вообще наоборот исключительно вот однозначно присовокупила, она к ним кое-какие относительно новые, значительно более тяжкие грехи, чем были те, имевшиеся некогда ранее негативные свойства самого изначального (ничтожно малого) общественного организма.

14
И все же возвышенное искусство создало столько прекрасного, более чем безыскусно и впрямь ведь способного спасти этот мир от всего того так и снедающего его безумства, что алчная и прожорливая цивилизация была подчас именно вынуждена порой несколько отступать от своих всегдашних житейских принципов.
Правда, происходило это разве что лишь где-то вокруг древних очагов культуры, и проявлялись эти тенденции до чего всегдашне разве что в плане никак вот нисколько вовсе не преднамеренного отказа черствой и бездушной власти от садизма и измывательства над всеми теми, ни в чем не перед кем неповинными людьми.
Да вот бывало и с точностью совершенно до наоборот…
Иногда цивилизация до того славно умело использовала духовность и культуру, что та безнадежно разом вся уж при этом преобразовывалась в обоюдоострый меч, нечестиво и воинственно обращенный против всякого дикого варварства с одной лишь непримиримой целью изжить бы его с бела света, не считаясь при том, толком буквально ни с чем.

15
И ведь нисколько тут не о чем спорить: настоящая гуманность - достижение высокой и славной одухотворенной культуры, а доли цивилизации в этом благом деле нет как нет, и надо бы к тому же еще и весьма твердо о том разом заметить, что вот никогда и не было ее даже в помине.
Поскольку люди, облаченные в одежды умиротворенного богатства духа и тела, вполне и вправду до чего многозначительно могут убивать жалких и далеких от них людей, словно тараканов, весело при этом ухмыляясь, смотря на все их безумные страдания по тому самому до чего небезызвестному ящику под тем уж довольно-то незамысловатым названием телевизор.

Ну а всем тем простым смертным, так или иначе составляющим отчаянно пока вовсе и недалекую крайне невежественную толпу, все ведь более чем многозначительно вскоре будет достаточно вот обстоятельно и верно, довольно уж простецки вполне наглядно более чем компетентно разом разъяснено…
Поскольку то и близко не было хоть сколько-то вообще существенной проблемой втиснуть в уши и глотку серой, совершенно ведь блеклой умом толпы все те яркие и выпуклые постулаты нынешней сколь неоспоримо во всем, как всегда, логически несокрушимо правой официальной политики.
Поскольку людское месиво масс, безо всякого в том сомнения, совсем не из думающих людей состоит, а посему буквально все, что кому-то покажется выгодным, она до чего непременно с великой радостью всецело разом довольно-то спешно с ходу бездумно проглотит.
И никаких существенных перемен в этом вопросе ожидать, собственно, уж нисколько попросту никак и не следует.
И подобным образом все это обстоит, прежде всего, именно потому, что на данный момент веры и невежества во всяком том обывателе буквально столько, что он как-никак загодя примет, да еще и разом только на ура почти этак всякое «задушевное откровение», наконец-то снизошедшее и до его сколь низменного житейского уровня.
Раз вот у всех тех безнадежно, как правило, немыслимо далеких, словно боги Олимпа, духовных или политических лидеров дошли ныне руки прислать скромную весточку и ему, простому и совершенно для них, как правило, неприметному смертному.
И еще довольно длительное время людской массе быть в этом вопросе без тени сомнения почти же равнодушно слепо ведомой, относительно легкой на подъем и исключительно во всем сразу сметливо понятливой…

16
И все это разве что те почти так безгрешные огрехи всей той современной цивилизованной жизни…
И только одна настоящая культура постепенно приучит, а то и принудит к вовсе-то никак нынче непосильному для буквально всякого (а в том числе и хорошо и строго образованного невежества) куда этак поболее вдумчивому использованию всех тех, где-либо и когда-либо существующих в этом-то бескрайне разноликом мире ярких первооснов светлого аналитического ума.
А ведь это именно он и может довольно во многом до чего и впрямь вот беспроигрышно поспособствовать как раз-таки в области самого же широчайшего применения (по ее наиболее прямому назначению) до чего иногда нестерпимо суровой, однако исключительно при этом полностью зрелой и разумной морали.
Ну а технически верно подкованная цивилизация подчас насаждает одну лишь слепую, все прежнее столь безумно смело крушащую и всеразрушающую брутальность.
Поскольку до чего непременно явно отводит она от глаз ее представителей (кои донельзя проникнуты верой в свою наивысшую лучшую значимость) всяческую вообще более чем элементарную логику доподлинно настоящего душевного сострадания.
Она у них более чем бестрепетно и многозначительно веско во всем заменяется логической сообразностью всех тех в одно разве что немыслимо всесильное всеобщее БЛАГО до чего и впрямь безумно уж резво свершаемых действий.
И, в принципе, при подобном всецело одиозном подходе можно очень даже довольно далековато и в самые немыслимые дебри совсем надолго разом весьма этак резво затем вот зайти.
И главное, при этом вовсе-то совсем попросту и не нужно ничего из того, о чем написал великий писатель Иван Ефремов в его откровенно пророческом романе «Час быка»:
«К великому счастью, деградация биологических наук на Тормансе не позволила такого рода "ученым" добиться серьезных успехов в тех зловещих отраслях биологии, которые в отдельных странах Земли в свое время едва не привели к превращению большинства народа в тупых дешевых роботов, покорных исполнителей любой воли».

17
Ох уж эта извечная всеблагая надежда на то более чем и впрямь неминуемо полностью так изрядно именно что вовремя разом еще до чего надежно так явно еще подвернувшееся же авось!
От чего-либо такого неизбежно так тянет белым дымком сколь уютно-домашнего ожидания, пока все само собою как-нибудь обязательно до чего неспешно полностью рассосется, да и непременно само собой постепенно обустроится и образуется…
Однако на самом-то деле там, где правят дешевый популизм и великое самомнение, возможно буквально все что угодно.
И все же усилия (все равно) со временем явно приведут ко вполне, надо сказать, предсказуемому и полностью заранее ожидаемому результату.
Люди, они ведь все что угодно в пищу безропотно, да и до чего полноценно радостно употребят, то есть вовсе неважно какую это отраву, лишь бы та была хоть сколько-то с виду съедобной, а потому и чего-нибудь подмешать в общеупотребляемые продукты, в конечном итоге, никак не составит ровным счетом никакого труда.

И если вскоре начнутся проблемы в связи с размыванием берегов и наступлением морей на сушу, а также чудовищного разрастания пустынь, то легче-то всего будет решить все те неизвестно откуда возникшие трудности с взбунтовавшимся населением самым простейшим его обкормом химическими заменителями НОРМАЛЬНОЙ ПИЩИ в откровенно преступном сочетании с сильнодействующими психотропными средствами.
Поскольку именно с их благой помощью и будет еще сколь безупречно возможно довольно легко успокоить даже и наиболее буйные людские инстинкты.

18
Причем вся эта наша современная цивилизация как раз-таки в силу всех своих отчаянно-хищнических чаяний столь давно явно могла вот к чему-либо подобному разом всецело уж прямиком и прийти, причем даже и совсем без особо веских внешних суровых причин.
Да только вся та существующая ныне культура и высокое искусство попросту никак не дали бы ей всего этого сколь беспардонно и более чем отвратительно злодейски замыслить, а впоследствии и полностью продуманно на самом так деле уж до чего беззаветно и деятельно вполне вот осуществить.

Однако вследствие тех пока нисколько вовсе не расторопно, но веско и грозно надвигающихся природных катаклизмов все высокое и чистое еще непременно можно будет разом взять в оборот политическим путем, очень многое до чего надежно и добросовестно объяснив чисто временной и уж до чего неиссякаемо полностью во всем исключительно вынужденной необходимостью.
Ну а впоследствии смело, хотя и довольно хлопотно оседлав кресло безвременного правления, уж можно будет нечто подобное во всем том дальнейшем именно вот инициировать как раз-таки в виде той еще самой буднично обыденной практики, дабы на деле иметь возможность проявить всю свою и впрямь неистово одеревенелую бесчеловечность.

19
И кстати, все это когда-либо до чего ведь явно еще только довольно простецки имело место, но разве что при несколько других обстоятельствах, поскольку истории неизменно свойственно всегдашне ходить кругами и почти безрадостно сколь несчастливо во всем повторяться…
И чтобы людей снова стали почитать фактически за скотину…
Для того, наверное, будет попросту вполне предостаточно и весьма последовательного, сколь планомерного развития тоталитарного общества с его непримиримо ярым преклонением пред абстрактным добром, которое всегдашне при этом вызывает у населения одну лишь самую так естественную отрыжку, а оттого и становится оно ко всему апатичным, ну а посему и совершенно безвольным…

Однако все уж благосердечно-человеческое, ясное дело, тому, безусловно, всеми силами воинственно воспротивится…
Ну, так что?
И во имя того, дабы была бы возможность сколь полноценно довольно безукоризненно и праведно весьма так «достойно» враз отменить всякую обыденную и житейскую совесть, буквально-то всему отныне и должно будет торжественно объясняться одними высшими суровыми соображениями.
Ну а всем тем крайне черствым и заплесневелым постулатам той самой, простой и прежней естественной морали будет, как есть, во всем разом тогда дан именно тот еще явный от ворот поворот.
А это между тем, в конце концов, и приводит к явно значительно большей утонченности всего того донельзя стародавнего, хитроумного зла.
И ведь сколь оно до чего старательно при этом сделает буквально все от него зависящее, дабы всецело вновь ему всеми силами удалось бы протиснуться сквозь угольное ушко в тот при полном общим умилении чрезвычайно благодатно возводимый заново (но по тем же прежним его чертежам) новый мир высоких идей и мыслей.

20
Еще в древнейшей античности цивилизованные люди, прекрасно могли, живя в атмосфере сытой праздности, беспринципно выдавливать последние соки из бедноты, обирая ее при этом до самой последней нитки, нисколько не принимая в расчет абсолютно никаких, уж совсем безо всякого толка разве что явно зазря нелепо умствующих возражений…
Поскольку подлинно возвышенная культура - это отнюдь не славно кем-либо сладко обустроенный быт, а, куда вернее, исключительно так внутреннее чувство прекрасного и безупречно во всем беспредельно высокого…

Многие садисты, изуверы и мракобесы сколь ласково же слащаво умели довольно малой, но действительно светлой стороной их души… во всем столь и вправду безгрешно предаваться сущему блаженству, благостно «вдыхая аромат» набегающих волн классической музыки.
Они, кстати, очень даже тонко порою умели ценить высокую поэзию, поскольку для того чтобы духовно развиваться, дабы затем радостно внимать каким это угодно видам искусства, вовсе-то никак не потребуется ни свербящей внутри, а иногда и кровоточащей совести, ни досконально выверенной в больших и самоуглубленных раздумьях настоящей, а не фарисейской морали…
Поскольку для чего-либо подобного только и всего, что и впрямь еще действительно затем понадобится так это одно то поистине стоящее того интеллектуальное развитие, которое, между прочим, прекрасно может быть и всецело до конца невозмутимо односторонним.

21
Ну а во имя вполне полноценно достойного улучшения всей человеческой личности, а не одного более чем откровенно так беспочвенно надуманного, беспечно бездумного форсированного преобразования всякого, того довольно-то пока еще скудного знаниями интеллекта; в некое новое его качество надо было менять никак не историю, а затхло-собственническую психологию серых масс.
Однако подобного рода замшело-обывательское мышление крайне во всем более чем незатейливо неповоротливо, а потому и действительно разумно его изменить будет возможно лишь в течение долгих тысячелетий самого планомерного и полностью взвешенно-продуманного благоразумного развития.
Да и вообще заниматься чем-либо подобным надо бы, никак уж вовсе при этом не опасаясь испачкать свои нежные руки, а только лишь душу держа от всего этого процесса как-то по возможности совершенно в стороне.

22
Ну а за счет чьей-либо явной чисто внутренней отстраненности буквально ото всех столь так отвратной черной копоти реалий всей той общественной жизни, да и весьма воинственно нигилистического переосмысления всех фактов существования вселенной и людей в ней и возникла затем та новая каста самодовольных жрецов, сгрудившихся вокруг очага «великих» научных знаний.
И вот отныне тот холодный, расчетливый и самодовольный ум и стал признаком высшей категории людей - вершителей больших и славных дел.
И эта страшно всегда занятая, деловая, холодная, да и вполне равнодушная ко всему на свете мудрость сегодня и стала главной добродетелью всякого большого и трезвомыслящего рассудка.
А между тем абсолютно любая деятельность во благо всего этого мира непременно должна быть исключительно многовековой, а нисколько не той, до чего же немыслимо резво и искрометно сиюминутной.
Да только люди, видящие перед собой скатерть-самобранку даров природы, мыслят обо всем этом именно что вовсе-то совсем иначе.

23
А ведь явное и несомненное отсутствие всяческого здравого гуманизма по отношению ко всему живому обязательно при этом еще вскоре обернется всем тем и впрямь ослепительно ярким зеркальным отражением так и, ударив при этом прямо в глаза всему тому, и по сей день никак не в меру чрезвычайно беспечному роду людскому.
Да и внутри всего того ныне существующего человеческого сообщества всегда этак, прежде всего, более чем неотъемлемо необходима как раз веь терпимость, да и нацеленное разумом, а никак не обворожительно светлыми чувствами до чего ярое устремление действительно всячески еще понять буквально каждого ближнего своего.
И эта разве что та поистине полноценно созидательная, а не вдумчиво-самосозерцательная мораль и есть главное вместилище широкого общественного разума.
Причем созидать она способна, разве что лишь исключительно тщательно при этом освящая наиболее темные углы всей этой нашей достаточно уж так немыслимо гиблой современности.
Ну а всем тем вполне осмысленно яростно агрессивным уничтожением зла при этом следует еще заниматься разве что лишь в том случае, когда это действительно дело абсолютно неизбежное и кем-либо самим, кстати, до чего только вопиюще полностью и спровоцированное.
А то ведь до конца с головой окунувшись в кровавую гражданскую неразбериху, вскоре непременно всею душою сроднишься с тем наиболее черным, словно деготь, сознанием людей, что, может, и хотели добра всем и каждому, да только весьма конкретно, а не аморфно его себе представить они буквально-то никак совсем и не могли.

24
Да и вообще, то именно как есть вполне так надежно полностью ясно и понятно, словно божий день, что во всем, что хоть как-либо с какого-либо бока могло, собственно, еще хоть как-либо касаться тех наиболее общих контуров изменения всей общественной жизни…
Никак не иначе, а тут надо бы всегдашне придерживаться как раз уж того более чем невозмутимо безутешного жизненного фарватера, что всегда будет осатанело пренебрежителен ко всем тем чисто абстрактно прекрасным теориям…
Ну а потому и следует именно того и вправду более чем несгибаемо твердо всегдашне держаться, что та до чего вот необъятно так безбрежно широкая река всеобщего нашего существования сама еще постепенно найдет себе новое несколько более лучшее русло.
Ну а если сколь безумно яростно начать его изыскивать чисто же искусственно, то тем и можно будет до чего ведь наглядно весьма еще, затем во всем поспособствовать довольно-то значительному последующему ее обмелению.
Да и требовать кого-либо к ответу можно разве что только на том самом своем, личном, мелком и более чем безыдейно житейском уровне.
Да и вообще если чего-либо подобное и сможет в каком-либо вполне осязаемо конкретном контексте уж и предстать в виде, чего-либо поистине здравого и праведного, то вот, будут это одни лишь те более чем невозмутимо наглядные явные нарушения этики социального поведения, и ничего и близко-то не более того.
И даже в каких-либо межличностных отношениях та высокая и чистенькая мораль зачастую имеет именно тот донельзя страшный, порою полубезумный и бесчеловечный изъян…
Попросту может она в конце концов к какой-либо донельзя скособоченной суровой жизнью личности вообще уж нисколько совсем ни в чем и близко-то вовсе вот нисколько никоим боком и не соприкасаться.
Как это было в книге братьев Стругацких «Обитаемый остров».
Наверное, это был мутант, смерть не может так изуродовать человека. Вот жизнь уродует. Она и меня изуродует, и никуда от этого не денешься, и не надо сопротивляться, надо привыкать».

Причем от этих зловещих слов разом уж веет гарью жизненной правды, а от сладенькой патоки творчества некоторых писателей вовсю тянет душком слащаво приторной фальши того еще самого наилучшего мира всяческих благих фантазий.
И надо бы и про то более чем невозмутимо и твердо весьма ведь громогласно и чеканно заметить: всякая этика социального поведения почти всегда и во всем безупречно верна, ну а мораль, обращенная сугубо наружно, исключительно подчас убога, цинична и гадко-уродлива.

25
Причем именно та, столь подчас во многом бесподобно ущербная на всякий свой житейский разум мораль, обращенная в меч, карающий грешников и злодеев, и есть сущий пламень души всей той современной цивилизации.
Ну а начало свое она исключительно так безупречно берет как раз-таки от всех тех безумно фанатичных темных веков не так уж и давно минувшего Средневековья.
Тогда тоже всякого того, разве что лишь на миг посмевшего отойти куда-либо в сторону от той до него протоптанной веками колеи, тут же и жгли на костре, принося его в виде жертвы Ваалу во вновь возрожденном язычестве, единственное, что примерившем на себя христианство, как некую внешнюю одежду.

Заодно еще и напялив под него «нижнее белье» всей-то своей собственной великой святости, что вполне однозначно разве что лишь намного явственнее усугубляло и без того весьма донельзя наихудший из всех возможных обликов сущих извергов и палачей.

26
И снова хотелось бы более чем неоднократно, именно то подчеркнуть, что те единственные люди - истинные мудрецы, кто всегда уж спасал западную цивилизацию от абсолютно полной ею потери всякого духовного облика, были разве что те действительно зрячие носители высокой культуры.
В то время как все остальные люди были навроде змеи, сбросившей старую, вконец износившуюся кожу дикости, а вместо нее облачившихся в так и сверкающую на солнце, яркую чешую современной, полностью с виду степенной цивилизованности.
Однако внутри их душ никаких серьезных и светлых перемен нисколько и близко совсем ведь не произошло, поскольку внешнее (приспособленческое) изменение формы, как правило, буквально ни в чем и никак, собственно, вовсе уж ни в чем и никогда не соприкоснется с сугубо внутренней стороной всякого развитого сознания.

А в особенности это окажется так, коли к тому никак не были кем-либо до чего целенаправленно направленны и впрямь-таки того достойные усилия чьих-либо истинно гуманных учителей, а тем паче (кстати, что автору кажется, куда более важным) самых тех еще конкретных родителей или воспитателей.
Ну а ярче всего (наиболее отчетливо) все это проявлялось в тот самый момент, когда изнеженный цивилизацией западный европеец попадал в совершенно необузданные, нисколько никак пока не переоформленные зарей цивилизации безмерно дикие условия.
То есть наиболее полно он проявлял все свои природные задатки как раз тогда, когда вокруг попросту более не было хоть сколько-то твердого закона, как и более чем полноценно сдерживающей всю его на редкость всеядную хищность строгой общественной морали.
Ну а посему и обращался он в того немыслимо лютого зверя, доселе и невиданного под всеми звездами зодиака.

27
Да и в самой Европе, - надо бы сколь непременно, то уж более чем первостатейно и незабвенно разом признать, дела обстояли бы вовсе-то немногим, собственно, лучше, кабы все развитие нынешней цивилизации действительно как есть бы пошло тем самым, абсолютно односторонним путем.
То есть стали вот тогда все те культурные ценности выражаться разве что в виде самого максимального смелого потребления буквально-то всего на всем белом свете, включая также и духовные блага.
В подтверждение этому тезису можно привести слова слабого, а к тому же еще и довольно изрядно подпорченного идеологией советского писателя-фантаста Георгия Гуревича.
Да вот уж, надо бы отдать ему должное: здесь он, как говорится, бьет не в бровь, а в глаз…
«Пленники астероида»
«Я построю себе дворец, - вслух мечтал Ренис. Одна комната будет янтарная, другая из слоновой кости, в третьей мои золотые листы на стенах вместо обоев. Устрою картинную галерею для себя, для одного себя. Были когда-то на свете премудрый Леонардо, жизнелюбивый Рубенс, сентиментальный Грёз, томный Гоген, писали, вкладывали душу в полотна, страдали… А я куплю их души и на стенки повешу, пусть щекочут мои нервы…»

28
Подобные люди среди холодных как лед, весьма до чего приземленно рассудительных дельцов - они ведь именно подчас нисколько вовсе совсем не редкость…
И это разве что те наиболее бессребренно благородные представители всего рода людского, и не дали всему этому миру дойти до того сколь умиротворенно слащаво-житейского потребления всех тех чудес духовности и культуры.
Поскольку это именно они, несомненно, так явно более чем многозначительно и преуспели в деле принципиально последовательного видоизменения, самого хода мысли в головах алчных и ненасытных дельцов-хищников наихудшей из всех только ныне существующей людской породы.
И ясное дело, сама мать-природа никак не могла в своем чреве создать подобного рода неистово лютой плотоядности.
Все те цивилизованные, а подчас и вполне полноценно образованные потребители возникли нисколько не в действительно самой так естественной и живой среде…
Причем сама суть проблемы совсем не только в яро расчищающих себе место под солнцем предводителях, но и во всех тех слепо ведомых политическими лидерами народных массах.
А между тем в них надо было, по меньшей мере, хоть сколько-то вообще попытаться более чем полноценно сохранить, да и постепенно довольно-таки незамысловато всячески творчески положительно развивать то самое истинно во всем разумное и вполне безупречно более чем отчетливо гуманное человеческое начало…
Ревностно же воюя со всем тем древним прошлым, все достойное похвалы в людях совершенно безнадежно погубить было ведь легче легкого и проще простого.
Ну а о том, чтобы и вправду подобным образом исключительно успешно затем еще всячески создать чего-либо на некоей новой основе, не могло быть даже и речи.
Раз в том самом незамысловато широком прогрессивном смысле развивать совершенно безликое людское стадо было еще возможно разве что лишь всем тем задушевным теплом, да и знаниями, всецело оттачивающими не одни лишь те крайне примитивные рабочие навыки.
Поскольку для настоящего улучшения всей людской породы явно еще необходимо медленно, но верно трансформировать довольно многие воинственно-приземленные стороны всех тех отвратно и беспросветно серых личностей.
А нечто подобное если и будет возможно осуществить, то исключительно при помощи больших духовных сил, а вовсе не того беспримерно жестокого физического воздействия.
Да и какие угодно другие бесславные и блекло-идейные методы могли разве что низвести все народы во тьму, полностью уж при этом разрушив все основы прежних, в принципе, безупречно до конца этак естественных для всякого человека добродетелей.

Правда, и само как оно есть восприятие всего этого мира вещей как чего-либо весьма мало, по всей своей сути, отличного от того большого корыта, в которое надо бы только-то нос свой длинный поспешно сунуть да и захапать оттуда как можно поболее всех других, покуда силы на то действительно еще есть…
Вряд ли ведь это хоть сколько-то лучше, но люди и сами умеют почувствовать вполне осязаемую границу, где все обыденные их устремления разом столь явно превращаются в одну ту мыльную пену полнейшей же серой бездуховности.
Причем пряные мысли высокоразвитой интеллигенции, порою до чего и впрямь отчаянно взывающие к далеким небесам, тоже подчас довольно обыденно состоят из точно того серого потребительства, разве что лишь в значительно более широком аспекте всякого так самого разнообразного рода явлений души.

29
И ведь, собственно, эдак все то сколь неблагочинно раз за разом более чем непременно по всей уж сути своей сколь оно, затем и вправду уж еще вот выходит, причем, как говорится, безо всяческих излишне мудрых прикрас.
Раз и сама как она есть духовная сущность потребителя всех тех нынче существующих благ довольно-то запросто может уж дать человеку, от всей своей природы исключительно доброму, тот самый ключ от заветной двери всеобъемлющих и величественных знаний.
Ну а, смело повернув его в замочной скважине, он до чего явно и сможет приоткрыть для всех нас мир чудовищного летнего зноя, который ни одно живое существо вне укрытия пережить далее нисколько никак совсем вот тогда попросту и не сумеет.
Да еще и вправду способен этот светлой души средний интеллигент всецело еще зачерстветь в плане действительно яркого осознания всей сущей губительности иссиня-черных сторон чьей-либо полностью совершенно неблагополучной жизни.
А потому и будет он склонен считать всякую темень производной именно разве что лишь самой ведь только себя, и больше ничего другого ему и в голову никогда абсолютно не придет.
Ну а его светлый, технически подкованный, так и овеянный духом возвышенного искусства разум вполне еще может послужить одним лишь тем острейшим хирургическим инструментом социального зла, и вовсе-то того никак и близко нисколько не более.

30
Да вот еще некогда представителей одного и того народа столь неистово яростно начали делить по их чисто внешним свойствам.
И произошло это до чего еще исключительно всецело задолго до принятия на ура их глубоко противного всякому разуму, до чего этак изнурительно и изощренно искусственного разделения по тому самому социально-классовому признаку…
Когда-то ранее люди могли быть бессчетно разделены на ангелов и демонов, к примеру, по одной лишь их довольно-то малозначительно в чем (кроме вовсе-то никак не существенных деталей) несколько уж разнородной религиозной принадлежности… как говорится при одной и той, в сущности, вере.
И раз некий ближний был нелепо и безнадежно и впрямь-то несусветно слепо выделен и охарактеризован одним разве что тем броским словом, то и по всем тем крайне обезличенно бессердечным здравым критериям его отныне явно уж полностью можно было считать не более чем скотом, издох так и ладно.

31
И это разве что те действительно настоящие граждане мира сего всем тем до чего величественным своим духовным ликом и рассеивали ту совершенно беспросветную мглу тех столь долгими веками сложившихся отвратительно грязных социальных, нравственных, этнических и религиозных предрассудков.
И то ведь было именно их рук делом хоть сколько-то предотвратить уничтожение всего того хоть сколько-то человеческого в душах всегда же неизбежно праздных и до самой той еще осоловелости простоватых обывателей.
И это им мы, собственно, и обязаны всему своему моральному чувству, как и всей нашей настоящей духовности.
Не то чтобы этого никак, собственно, не могло бы существовать и без них…
Однако будучи до чего только исключительно хрупким и ажурным, светлое и высокое обязательно было бы во сколь скольких многих людских душах непременно же разрушено всевозможными цивилизованными вандалами во имя своих личных, своекорыстных интересов.

32
И это одни лишь люди высокой души и заполнили собой всю ту социальную нишу, без которой и не могло быть сегодняшнего дня во всей этой его нынешней современной интерпретации.
Без них были бы одно то сущее варварство и несусветная жестокость, только лишь тем более немыслимо грандиозные, поскольку из буквально всякого мыслящего существа ничего действительно стоящего без вложения в него чувств, именно что доверху переполняющих чье-либо большое сердце, нисколько этак СОВСЕМ никак не выходит…
А нынешняя цивилизация, она вообще бесподобно медово и приторно ласково способна насаждать как раз-таки того особого рода и вида всецело так безбожно чисто уж всецело искусственную брутальность.
Ну а всякий тот или иной человек, он ведь попросту до сих самых пор довольно-то многое воспринимает исключительно извне.
Нет, он и вправду имеет кое-какие природные склонности и массу инстинктивных желаний, да только ничего того, всем сердцем преданного светлым идеям, в нем еще изначально и близко вот совсем не имеется.
Да и вообще простые, пусть и никчемные люди никакие не кузнечики, чтобы буквально сразу и зарождаться со вполне обозначенной и во всем до конца полностью так заранее выверенной программой действий, а значит, внешняя среда и впрямь способна почти ведь любого достаточно быстро взять в свой весьма и весьма крутой оборот.
И вся суть вопроса, она именно в том, а сколько для всего того еще понадобится необычайно серьезных и более чем отъявленно плодотворных усилий, дабы и впрямь-таки властно и совсем нескромно дойти к нужной цели никак уж при этом не считаясь абсолютно ни с чем ради действительно нужного кое-кому результата?
Ну а также и сколь во всем крайне этак действительно при этом окажется важным, а насколько так еще будет вот поистине целенаправленным, то самое чье-либо донельзя непримиримо настырное внешнее воздействие.

33
А, кроме того, до чего на деле и вправду будет тогда довольно-таки многозначительно существенным…
Поскольку вовсе-то никак нельзя совершать какие-либо социальные преобразования, не имея при этом в наличии какого-либо полностью же во всем однозначного, да и вполне этак весомо реального видения самой конкретной (ни в коем случае не бумажной) альтернативы тому, что происходит буквально повсеместно где-либо до чего только и впрямь возможно действительно рядом.
Поскольку абстрактные планы по улучшению всей тяжкой участи народа только лишь уведут его в объятия намного вот более жестокой мглы времен, чем это вообще могло быть когда-либо еще уж, собственно, ранее.
Вот чего всем нам поведал о подобного рода коллизиях общественного бытия великий писатель Иван Ефремов в своем великом и славном романе «Час Быка»:
«Идиотские критические замечания, поношения, шельмование людей на производстве или в сферах искусства и науки пронизывали всю жизнь планеты, сдавливая ее отравленным поясом инферно. Очевидно, в дальнейшем при той же системе управления будет все меньше доброжелательности и терпимости, все больше злобы, насмешек и издевательств, свойственных скорее стаду павианов, чем технически развитому человеческому обществу».

34
Но в том-то и дело, что технически развитое общество вовсе нисколько не обязано всеми силами уж действительно как есть еще позаботиться о буквально всеобщем поднятии уровня своей культуры, а куда вернее наоборот: оно, может, и всецело-то радостно расстарается издали, наведя внешний яркий глянец на всю ту извечную народную тоску печаль…
Полностью растворить при этом истинное искусство в патоке никчемных словообильных сюсюканий о всегдашних высших человеческих чувствах…
Раз попросту явно надо было ему некоторым образом полностью так упростить духовность, бескрайне опошлить светлые чувства, дабы как-либо всецело усреднить массы, а тем и обратить их в послушных исполнителей чьих-либо (в случае надобности) до чего этак неотъемлемо полновластных указаний.
Ну а тем столь неизбежно оно их еще обрекает именно к возвращению куда-либо, далеко, далеко вспять, разве что лишь на новейшей техногенной основе.

Причем модернистская техническая оснащенность в этом вопросе попросту так исполняет весьма и весьма насущную роль рычага.
И вполне, оно может некогда само собою более чем незыблемо верно и на удивление точно совсем этак неотъемлемо разом действительно статься, что весь тот весьма пресловуто назревший научный прогресс в том до чего относительно недалеком грядущем всенепременно затем окажется злющим врагом буквально всякой на этом свете доподлинно настоящей светлой духовности.
Раз она всецело неразрывно связана именно с матерью-природой, а никак не с тем неистово мчащимся или еще чего-либо только лишь самому вот себе и бренчащим железом.

35
Да, действительно: люди, создающие культуру, а не ее смачно чавкающее жвачное, мычащее, а порой и блеющее о неких высших чувствах подобие, на деле, старательно вырывают нас из тьмы невежества, явно приподнимая на новый уровень тот немыслимо необъятный духовный потенциал, что всецело ныне сокрыт внутри нашего сознания под подспудным житейским сором.
Однако истинно всего того достойное восприятие отнюдь никак неравномерно.
У одних оно чрезвычайно избыточно, зато у других…
Толпа простых, безыдейных граждан всегда жила сама по себе, рождаясь и умирая, именно по тем раз и навсегда столь и впрямь устоявшимся на веки вечные канонам бытия, по коим и поныне обитают в этом мире растения, а впрочем и все другие, несколько даже ведь и поболее активные живые существа.

36
А все-таки люди, весьма уж во всем продуктивно движущие нашу планету куда-то вперед в чисто техническом плане, далеко не всегда в том самом многозначительно высоком духовном смысле хоть сколько-то лучше и выше всякого обычного, до чего наскоро жующего свой хлеб обывателя.
И надо бы помнить, что само по себе это их направление от них всего этого и близко никак нисколько совсем не потребует, как, и от всех тех, кто тем или иным образом употребляет живительные плоды всякой той высокой культуры.
Да и более чем несомненно, что и те, кто ее создает, и они тоже вовсе несовершенны ни в том самом возвышенно-духовном, а именно в том чисто человеческом, моральном облике.
И все это - доподлинно верная истина…
Да и вот еще в чем беда: тот, кто всем духом своим, хоть сколько-то выше среднего невежественного обывателя, сам себя подчас считает чуть ли не за небожителя.

Однако сама принадлежность к интеллектуальной, якобы всецело изначально так острым пиком возвышающейся над всем остальным людом привилегированной касте никому и никак вовсе-то не дает права расценивать гремящих цепями своей обыденности обывателей в качестве более чем до чего недалеких умом представителей всего того остального, скудного умом общества.
То есть никак нельзя было им со всей высоты всего своего до чего исключительно немыслимо преображенного высшим образованием напыщенного естества вполне этак еще рассматривать людей, повседневно копошащихся в своих мелких делах, как существ некоего второго, низшего сорта.
Ибо именно в этом и проявляется весьма вот насущный на наш сегодняшний день прообраз Кжи и Джи нашей с вами грядущей планеты Торманс.

37
Да, и кто это он вообще такой, тот весь и впрямь с головы до пят объятый величественной духовностью человек – истинный образец подлинной образованности и культуры, до чего этак надменно стоящий над всяким тем мелким и немощным умом бытием?
Да, в сущности, уж никто!
Ничем таким неповторимо особенным над всеми остальными прочими (обывателями) он буквально ни в чем нисколько не возвышается.
По большей части то весьма же вполне определенное о себе мнение со стороны российской интеллигенции есть один лишь явный и самый наглядный проблеск старого, как этот мир, аристократизма, голубой крови рядом с мужичьем, от которого несносно, что хлебом, что навозом все время разит и попахивает.

38
Но нет, на самом-то деле простой народ, он почти во всем идентичен людям с до чего только ярко выраженными, нетривиальными свойствами интеллекта, что может и вправду с виду показаться, будто бы мозг их на целых 300 грамм явно потяжелее (как у дельфина), чем у всех остальных, прочих, рядовых членов общества.

Причем надо бы и то сколь так откровенно заметить, что в своем абсолютном большинстве все без исключения люди берут истоки своих не слишком уж глубоких семейных корней от точно тех, не столь и далеких предков.
Поскольку внук, а то и сын простого рабочего вполне может стать (при наличии к тому соответствующих способностей) завкафедрой, а то и членом академии наук.
И вся существенная разница между ним и его родителями проявит себя в чем-то, по сути, разве что лишь одном и не так уж и действительно важном.

39
В этой жизни и впрямь не так уж и мало того, что для самого по себе умственного развития как такового никакого существенного значения вовсе-то никак совсем не имеет.
Например, тот же Чкалов, родившись в 18 веке, летчиком точно бы никогда так нисколько не стал.
Ну а смог бы он и вправду оказаться в небе, кабы на момент его рождения и далее никто бы и близко не изобрел ту уж самую до чего безупречно и верно рабочую модель аэроплана?
Конечно вот, нет!
Да и кто бы это стал совершать разные трюки на изъеденном молью ковре-самолете?
Если бы каждый второй или третий полет заканчивался трагедией, никаких фигур высшего пилотажа вовсе-то не было бы и в помине.
Ну а мало ли, может быть, таких фигур высшего пилотажа человеческой мысли, что еще разве что явно лишь только ждут своего часа и века, чтобы действительно стать той самой до чего только неотъемлемой частью всякой той вполне затем более чем обыкновенной грядущей действительности.
То есть автору вообще, собственно, кажется, что и сегодня среди нас вполне вот обыденной жизнью живут люди, несомненно, безумно талантливые, да только в чем-либо таковом, что когда-либо обязательно будет, однако возникнет оно разве что через пару-другую бессрочно долгих тысячелетий.

40
Дать им ту самую исключительно для них и близко нисколько немаловажную возможность во всем-то на деле себя проявить наше сегодняшнее настоящее время, ну никак пока и близко достойно нисколько не сможет…
Да и вообще, буквально всякая гениальность без всего того крайне необходимого для нее развития ничего сама по себе ни в жизнь абсолютно не стоит!
НО раз уж вышло у человека действительно выделиться из всего того остального никак не привилегированного народа, то ведь чего-либо подобное совершенно так нисколько никакое не светлое чудо, а одно лишь весьма и весьма существенно удачное стечение довольно многих и разноликих жизненных обстоятельств.
Такому человеку, быть может, разве что действительно повезло пересилить все те плотно окружающие его неблагоприятные условия.
А потому и приобрел он себе, именно то до чего должное развитие всех его полностью естественных, природных качеств и талантов, кои до него никак не имел в себе возможности сформировать и развить вовсе уж никто из его близких родственников или, говоря иначе, более обобщенно, ни один из его далеких предков.
Однако то нисколько еще совершенно не значит, что были они хоть в чем-либо его от природы, несомненно, глупее.

41
А все-таки явно хотелось бы втайне лелеять надежду, что со временем станет и вправду возможным, именно с той до чего многозначительно большей степенью вероятности, куда ответственнее выявлять все те нисколько неординарные яркие народные таланты из всей той необъятно широкой серой толпы, то есть бескрылой и бесцветной массы простых обывателей.
А для самого так подлинного преуспеяния на данном поприще надо бы сколь изначально попросту разом отречься и отказаться от слепого среднестатистического принципа равенства, заменив его равенством полностью ведь до конца полноправных возможностей.
И ради действенной реализации данного принципа каждому, кто и на самом деле мог бы внести довольно существенный вклад в дело науки, получив университетское образование, надо бы хоть сколько-то посильно материально помочь.
Да и вообще, надо бы людей талантливых, куда только разве что весьма поболее продуманным и целенаправленным образом явственно уж многозначительнее выделять из всей той общей массы, создавая им более чем безупречно особые льготные условия.

42
Да то и вправду на редкость так оно понятно и полностью естественно, что уж делать нечто подобное можно лишь разве что в случае некоей той исключительно особой природной даровитости
Поскольку при подобном стечении обстоятельств, даже и взвалив на свои плечи заботу обо всей той многодетной семье, государство явно ведь от подобного шага нисколько никак не потеряет, а непременно когда-нибудь чего-либо крайне полезное и нужное ему еще обязательно выгадает.
То есть более чем однозначно получит оно для самого себя сколь весьма и весьма немалую пользу.
И, конечно, тут сами собой до чего непременно могут начаться всевозможные праздные разговоры про все те попросту сколь неизбежные после реализации данных благих намерений в серые будни жизни, заклятые злые обиды.
И даже и впрямь могут при этом возникнуть некоторые вовсе так совсем неправомочные сравнения.
Мол, все это, значит, сразу окажется в точности, как оно и было на той самой вымышленной писателем-фантастом Иваном Ефремовым небезызвестной планете Торманс – Джи и Кжи.
Однако есть же разница – никто ведь людей, обладающих более чем средненькими и заурядными способностями… подвергать насильственной эвтаназии в 25-летнем возрасте и близко здесь нисколько не предлагает.
Попросту если возобладает принцип чисто искусственного всеобщего равенства возможностей для буквально всех слоев населения…
Вот именно тогда на самом верху общественной пирамиды непременно затем появится, куда значительно поболее достойных людей, а не будет она столь плотно облеплена и обсижена вполне зачастую довольно бездарным племенем весьма уж настырных потомков важных деятелей прошлого или тех, кто всецело загодя принадлежит к некоей достаточно определенной, просвещенной прослойке общества.

43
Ведь уж выйдя как раз-таки из этой среды, почти каждый затем имеет свое совершенно законное право более чем всерьез полноценно рассчитывать на то, что и для него тоже явно приберегут более или менее достойное теплое местечко.
И так оно отнюдь не со вчерашнего дня еще повелось!
Об этом же Лев Толстой в своей гениальной «Анне Карениной» некогда нам поведал.
Вот его слова:
«Половина Москвы и Петербурга была родня и приятели Степана Аркадьича. Он родился в среде тех людей, которые были и стали сильными мира сего. Одна треть государственных людей, стариков, были приятелями его отца и знали его в рубашечке; другая треть были с ним на "ты", а третья треть были хорошие знакомые; следовательно, раздаватели земных благ в виде мест, аренд, концессий и тому подобного были все ему приятели и не могли обойти своего; и Облонскому не нужно было особенно стараться,
чтобы получить выгодное место; нужно было только не отказываться, не завидовать, не ссориться, не обижаться, чего он, по свойственной ему доброте, никогда и не делал. Ему бы смешно показалось, если б ему сказали, что он не получит места с тем жалованьем, которое ему нужно, тем более что он и не требовал чего-нибудь чрезвычайного; он хотел только того, что получали его сверстники, а исполнять такого рода должность мог он не хуже всякого другого».

И ведь обязательно надо бы до чего только безупречно весьма старательно пристроить на самые теплые места именно тех, кто безлико славен одним лишь своим родством, а потому и буквально с малолетства близок к самым высшим слоям совершенно так вширь попросту невероятно необъятного общественного организма.
И главное, подчас их и впрямь-таки еще торжественно принято обращать в сущих людей-гигантов, ну а все остальные, они навроде тех муравьев у них под ногами… надо им будет – задавят, их столько, сколько только им вообще ведь еще ныне понадобиться, во имя самых же остро насущных интересов всего остального общественного муравейника.

44
А между тем и для всякой той до самой так полной непристойности серой во всех отношениях личности нисколько никак не окажется хоть сколько-то затруднительным действительно приобрести себе абсолютно любую, даже и самую значительную должность, уж если он кто-либо, кто имеет довольно-таки стародавние семейные связи с кем-либо из сфер высшего общества.
И, кстати, никто из них вовсе не есть доподлинный образец некого возвышенного ума!
Как раз во всем полностью наоборот: именно от полноты всею грудью ими вдыхаемого воздуха они и творят самые дикие бесчинства, поскольку им, видите ли, все это отныне никак не возбраняется, а потому и всенепременно, сколь оно беспрепятственно полностью можно…

45
Еще Грибоедов устами своего героя Чацкого обличал всех этих ханжей, готовых во имя «наивысшего блага общества» на беспримерный подвиг, праведно и геройски прокладывая себе путь к его достижению телами никак вовсе и недостойных лучшего к себе отношения простых людей.
Вот они, слова Грибоедова:
«Которых мы должны принять за образцы?
Не эти ли, грабительством богаты?
Защиту от суда в друзьях нашли, в родстве,
Великолепные соорудя палаты,
Где разливаются в пирах и мотовстве».

А почему бы это им, собственно, и не проматывать общие (считай ничьи) народные деньги, если уж к ним и вправду имеется с виду довольно-то весьма безопасный, совершенно так никем нисколько невозбранимый, а главное и чрезвычайно легкий доступ?
Ведь суд все равно, скорее всего, явно еще вполне оправдает, главное – оно буквально со всеми никак не позабыть по-братски, поделиться, а то именно обиженные и обделенные, они-то поболее всех прочих свой голос до сущего кликушества и возвышают, голося при этом почем свет стоит, про кем-либо слишком беззастенчиво наворованное добро.

46
Конечно, далеко не всегда и не везде все обязательно происходит как раз по этакому крайне так невзрачному сценарию.
Однако абсолютно уж то неоспоримо, что доказывать себя вполне полноценно здравомыслящим человеком более всего будет значительно полегче именно тому, у кого еще чисто изначально умственного багажа было буквально-то вдоволь, да и в самом том более чем истинно безграничном его изобилии…
Поскольку все те духовные и интеллектуальные ценности всегда уж обретались где-то от него явно совсем вовсе невдалеке и под самым так его боком.
А потому зачастую как раз из-за подобного рода чисто житейских факторов не так вот и редко, что это одно лишь случайное сочетание хромосом, пожалуй, и определит, кому это, значит, явственно предстоит быть вполне образованным человеком, а у кого к тому может попросту никак не хватить душевных сил или физического здоровья.
Или, в лучшем случае, его путь совсем не будет усеян розами, а этот фактор иногда создает низкопоклонных холуев с большими научными званиями…

47
А, кроме того, общество не СТОЛЬ давно было разделено (по чисто секторальному признаку) на своих и чужих, а потому и простолюдинов за равных себе по индивидуальному интеллекту никто и близко никак тогда не считал.
Зато общий народный ум в те не очень, кстати, далекие нынче времена и явно так, несомненно, весьма немало при всем том еще и преувеличивался.
Классовое сознание на Руси, оно вообще, быть может, и не само по себе до чего вот резко и значительно, всецело усилилось…
И вполне возможно, что нечто подобное произошло только лишь именно в связи со всем тем необычайно огромным багажом духовного наследия Льва Толстого…
Вдоволь впитавши из литературных и философских сочинений всяческих сладких грез, а затем и испробовав на свою беду сунуться в простой народ, причем совершенно так немедля, набив себе на лбу довольно-то увесистую шишку, а еще и чувствуя от всего этого внутри ужасную оскомину, российская интеллигенция окончательно заперлась исключительно сама в себе.

48
Что было толку от воззваний Льва Толстого объединиться с народом, сколь ярко и прекраснодушно выраженных в его «Анне Карениной»?
Эта вся его внешняя, несколько, пожалуй, явно несдержанно одутловатая одухотворенность…
А где-то глубоко внутри самого себя как уж был Лев Толстой тем еще всегдашне до чего только изрядно надутым барином, так ведь именно им он до конца своих дней более чем невозмутимо исправно он-то и оставался.
Вот самый конкретный тому пример из другого его великого произведения – «Война и мир»:
«Ну давай спорить, – сказал князь Андрей. – Ты говоришь школы, – продолжал он, загибая палец, – поучения и так далее, то есть ты хочешь вывести его, – сказал он, указывая на мужика, снявшего шапку и проходившего мимо их, – из его животного состояния и дать ему нравственных потребностей, а мне кажется, что единственно возможное счастье есть счастье животное, а ты его-то хочешь лишить его. Я завидую ему, а ты хочешь его сделать мною, но не дав ему моих средств. Другое ты говоришь: облегчить его работу. А по-моему, труд физический для него есть такая же необходимость, такое же условие его существования, как для меня и для тебя труд умственный. Ты не можешь не думать. Я ложусь спать в третьем часу, мне приходят мысли, и я не могу заснуть, ворочаюсь, не сплю до утра оттого, что я думаю и не могу не думать, как он не может не пахать, не косить; иначе он пойдет в кабак или сделается болен. Как я не перенесу его страшного физического труда, а умру через неделю, так он не перенесет моей физической праздности, он растолстеет и умрет».

49
Вот оно, то вполне же объективно натурально животное мнение господ обо всем их простом честном народе, преподнесенное, словно на блюдечке, великим общемировым классиком.
Автору попросту в то совершенно не верится, что Герберт Уэллс не читал Льва Толстого, такого и быть ведь нисколько никак не могло.
А вслед затем он и начертал свое несчастливое и несветлое будущее в его знаменитой повести «Машина времени».
И уж не из-за этой ли натужной сентенции великого русского графа у него и возникла идея разделить грядущее общество на два исключительно различных биологических вида?
А между тем некоторые сколь наглядно именно это (черным свинцовым порошком на белой бумаге) и отобразили.
Причем в чем-либо подобном и был, надо сказать, более чем здраво проявлен их вполне искренне до чего только безутешный взгляд на довольно многие житейские вещи.

50
Во всех своих крайне непритязательно досужих рассуждениях они, как правило, всецело основывались на одних лишь разве что околонаучно-безумных теориях о той еще, столь уж всецело пресловуто броской и наглядной разнице между расами или классами тех порою разве что на редкость более чем во всем безучастно живых людей.
Вот чего именно о том действительно довелось автору отыскать в книге выдающегося писателя Андрея Платонова, а именно в его исторического значения повести «Котлован»:
«Девочка могла бы быть и дочерью Чиклина. Мать ее даже хотела, чтобы было так. Но все равно ребенок едва ли был бы лучше и разумнее. Зачал девочку, наверное, такой же, как и Чиклин, мастеровой человек, стало быть, плоть в ребенке из одного классового котла. А если кто и радовался ласкам умершей женщины, то эти ласки не есть квалификация ребенку. Это не человечество».

Эти строчки были начисто подчищены цензурой из конца третьей части, так что на бумаге их попросту и до сих пор вовсе-то никак попросту нет, и лишь в аудиокниге они теперь несмотря ни на что все ж таки явно ныне присутствуют.

51
Вот оно, собственно, до чего и впрямь только дело дошло!
Большевики и детей начали самым тем еще беспринципно варварским образом буквально-то сразу с места в карьер совсем немощно так своим скудным умом разделять по их самому изначальному зачатию на некие, видите ли, извечно враждующие между собой классы!
Как говорится, сколь прямолинейно они без единой здравой мысли всем уж тем серым веществом своего головного мозга и вправду додумались полностью вот как есть низвести всю человеческую природу до каких-либо чисто социальных факторов, протоптав при этом в девственно снежной целине всем нам дорогу в то самое очаровательно светлое никуда.
Да еще и столь сметливо смачно-меланхолично при этом жуя жвачку всей своей никак нисколько не в меру бесовски разухабистой идеологии…
А люди, они все, по сути, исключительно одинаковые, и лишь цвет их кожи или, что тоже порою случается, весьма различный культурный опыт, труд и национальный колорит подчас и делают их несколько иными, но все это крайне эфемерно в свете наиболее главного, общего для всех их, положительно во всем общечеловеческого начала.

52
А между тем войны нездоровых амбиций и неловко ущемленного престижа – абсолютная нелепость и точно такая же дикость, как и, скажем, каннибализм.
Если нынешнее человечество, находясь при этом в здравом уме, довольно-то благополучно переживет всю ту, считай младенческую свою глупость, то вот тогда в будущих учебниках истории все мировые, а в том числе и гипотетически ныне пока вполне еще возможные войны будут явно находиться совсем неподалеку от несколько более примитивного первобытного людоедства.
И давно бы пора всем тем до чего подчас нисколько не в меру одиозным политикам раз и навсегда более чем до конца совершенно всерьез осознать всю немощность принципов до чего только нелепо амбициозного противостояния культур и наций.
Нам вот всем ныне живущим людям попросту надо бы именно всеми силами до чего многозначительно как есть еще расстараться всецело соединиться в дружное и единое сообщество всех же стран и народов нашей планеты.
Ну а как раз-таки, потому и следует нам полностью ведь вместе до чего сплоченно и согласовано приучиться воевать никак не с каким-то тем весьма таинственным и пресловутым внешним врагом, а именно как есть со всем тем до чего невозмутимо тупым и озлобленным невежеством внутри границ всей своей собственной великой державы.
И все те люди, которые и вправду могут до чего только нечестиво кое-кому показаться всего-то навсего ядовитой плесенью века, однако вполне между тем могли бы быть людьми науки, обладать знаниями, просто в их безвестной судьбе совершенно не было никакого должного примера, и все ориентиры их были крайне приземленными и бытовыми.
Но все это никак уж не их вина, а скорее того общества, что пока довольно во многом непримиримо еще дико, а если подчас восторженно вздорно оно и просвещенно, то уж вовсе оно зачастую никак так не на лучшую, почти что безупречно, всецело строго техническую сторону.
А при подобном раскладе нравственному воспитанию серых масс особого внимания уделяться и близко нисколько никогда не будет.
И именно потому и будут они до чего только непримиримо по-прежнему пребывать во все той же тьме житейски затхлой обеспокоенности тех ведь самых своих наиболее вот мелких страстей и горестей.
И действительно дать им несколько другую жизнь сможет только лишь самое широкое просвещение, всецело ориентированное только на тот детский и подростковый возраст в течение многих и многих поколений.
И именно тогда и возникнет единый и цельный организм из нисколько несчетного конгломерата личностей, что и вправду вполне должен будет затем оказаться, полностью во всем объединен как раз ведь тем весьма благовидным и добровольным желанием буквально-то всяческого совместного творческого труда.
И это разве что нечто подобное более чем здраво предстанет как раз-таки в виде вполне на редкость искренне во всем безупречно так настоящего, а не аляповато и вычурно светлого будущего тех, ныне лишь разве что крайне, далеких грядущих поколений.
И даже если во имя сотворения подобного тому ладно и складно скроенного общества и потребуется целых десять тысяч лет - это всего-то навсего и окажется тем временем, что попросту дельно понадобится для безнадежно медленной, но при этом единственно верной постепенной перековки всей той донельзя во многом невероятно неповоротливой обывательской психики.
Ну а в мартеновской печи революционных преобразований она разве что лишь всецело деформируется, а потому и внутри нее довольно многое попросту разом вылетает в трубу, начисто уж вовсе так до конца вот сгорая.
Полностью и до самого конца вытесняя мнимыми символами все то, что было естественно и истинно человечно.

53
А между тем социальные навыки простых людей надо бы исключительно неспешно и очень и очень аккуратно всячески еще пытаться в какую-либо лучшую сторону действительно перестраивать.
Да вот, однако, разве что только пока все их мировоззрение лишь еще несколько формируется и внутри их сознания не по дням, а по часам медленно, но верно зреет та грядущая взрослая личность.
Ну а во всяком том полноценно зрелом возрасте человек должен жить именно со всеми теми принципами, что в нем довольно давно устоялись, поскольку их разрушение явственно затрагивает всю его социальную природу, а потому и лучше от всего этого никому и никак совершенно не станет.
Беспечно грубая ошибка всех тех слепо обреченных на неуспех социальных экспериментов всегдашне заключалась как раз-таки в тех отчаянно-полубезумных стараниях яростно вживлять в то давно затвердевшее, словно камень, обывательское сознание принципы, которые станут житейски доступными разве что лишь для наших, более чем весьма и весьма до чего еще неопределенно отдаленных потомков.
Да и то это случится, разве что коли они себе вполне разумно и достойно выберут именно тот наиболее правильный и верный путь всего ведь своего только лишь еще последующего тысячелетнего морально-нравственного развития, причем как в рамках всякой той самой так отдельной личности, да и всего того общества в целом.
Ну а все те светлого духа люди с горячей кровью, да и сознанием до чего только откровенно и основательно всецело отстраненным от всех тех исконно обыденных реалий жизни, были способны разве что лишь некогда, уж затем безбожно узреть все то грядущее засилье серой и убогой умом всесильной бюрократии.
Лучшие намерения и весьма нетерпеливые ожидания самых благостных перемен могли ведь окончиться одним лишь тем еще засильем, куда поболее страшных клопов на теле всего того веками многострадального российского общества.
«Благодетели народные» со всем тем никак не безмолвно переполняющим их души крайне ведь безответственным ощущением отчаянно и бешено лютой безнравственности всего того и поныне никак не минувшего жития-бытия…
Уж если чего подобные «деятели добра» и совершат, так это разве что сколь бесшабашно им еще доведется более чем безрадостно погубить вполне во всем доподлинно настоящие ростки всеобщего того грядущего общечеловеческого счастья.
А между тем столь глубокомысленно развивать надо бы именно каждую отдельную личность, а никак не те светлые и блажные идеи!
И буквально каждого отдельного человека надо было сколь до чего старательно выпестовать буквально так с самого его зарождения, а поскольку сделать это на данный момент совершенно никак попросту и невозможно, то и лезть в душу к массам, рассказывая им взрослые сказки, было абсолютно никак и близко нельзя.

54
Человек, выросший, как репей за огородом, ничего нового никогда не построит, а только то чужое, ранее кем-либо построенное, наспех так всеми силами до чего и впрямь он более чем безоглядно разом собою задушит.
Причем безлико дик он никак так не по всему своему исключительно естественному нутру, а разве что лишь по одному месту своего еще изначального зарождения.
Ну а кабы довелось ему иметь достойный доступ к величайшим благам цивилизованной жизни, то и все в нем непременно оказалось совершенно во всем непосредственно общим с теми людьми, что подчас придают своим духовным и человеческим качествам некий ореол явной святости весьма значительной, да и особо статной интеллектуально возвышенной людской породы.
Ну а то, что неотесанные дети подчас и вовсе необразованных родителей иногда имеют внутри себя чего-то, что в них самих несколько изжилось и атрофировалось, им не понять, и именно оттого, что искусственная оболочка возвышенной культуры попросту отнимает у человека всякое понимание великого разнообразия этого невероятно разнолико плотно окружающего нас мира.
Некоторая часть из тех потомственных интеллигентов попросту разом становятся всезнающими снобами, что практически полностью до самого конца абсолютно апатичны ко всему тому, что выходит за узкие рамки их на редкость однобоких и предвзятых представлений.

55
В то самое время как люди, более близкие к природе, да и связанные с ней истинно мертвым узлом, попросту никак не развиты и их самобытный природный ум находится в сущих потемках мрака невежества.
Но эти черные бездны народного бескультурья и незнания можно и нужно заполнить светом самой максимальной образованности.
Но не тащить же их всех вверх крюками дисциплины, а надо бы их разве что до чего весьма старательно подталкивать к духовному развитию, яростно давя при этом как раз-таки на самолюбие и общую праведную сознательность.
Ну, а кроме того, надо бы также вот выяснить, к чему это вообще лежит у всех и каждого из них душа.
Да только как это вообще будет возможно сделать после полного окончания всех тех достаточно длительных процессов взросления человеческой личности?
А из всего этого сам собою напрашивается тот малоутешительный вывод, что уж понять, кем это вообще мог бы вполне обязательно стать (имея к тому настоящую возможность) тот человек, что все-таки получил бы должное воспитание и, прежде всего, домашнее образование, можно лишь пока он не до конца еще окончательно вырос.
НУ А ЕСЛИ ЛЮДИ ВО МНОГОМ ЗАВИСЯТ ИМЕННО ОТ МЕСТА, В КОТОРОМ ОНИ ОБРЕТАЛИСЬ С МЛАДЕНЧЕСТВА, ТО, КАК ЭТО МОЖНО ИХ ТОГДА СУДИТЬ ЗА ТО, ЧТО ИХ ДУШИ ТЕМНЫ И ПОЧТИ БЕСЦВЕТНЫ?
Да и держать самих себя за высшую всезнающую касту вовсе-то совсем никому нисколько не стоит.
Сегодняшнее довольно поверхностное знание от сущего невежественного незнания, скорее всего, отличается одной лишь той чудовищно веской возможностью все те и без того случившиеся по нашу душу невзгоды разве что исключительно так всецело когда-либо и впрямь до чего неспешно явно удесятерить.
И если вся эта наша нынешняя техногенно переразвитая цивилизация все-таки благополучно сумеет с грехом пополам как-либо еще действительно преодолеть возраст всего своего совершенно бессмысленного младенчества, то уж как раз тогда все будто бы огромные научные знания сегодняшнего дня ни в какое академическое обучение грядущих тысячелетий точно ведь совсем не войдут.

56
Но разумеется, что все эти совершенно дилетантские рассуждения, конечно, мелочи, а главное – оно всегда в том, что это именно мы – действительно образованные люди, в самом доподлинно полноценном светлом смысле этого слова.
Ну а все остальные для нас более чем безнадежно всецело ничтожны, поскольку никак не дано им искрить дельной мыслью, да и, собственно, оно никак им вовсе-то, знамо дело, совсем оно уж и ни к чему.
Ну а вполне взвешенно, остроумно и смело разом более чем беспечно записав праздных обывателей в тех самых исключительно так нерадиво безмозглых зрителей великого технического прогресса, уж до чего невольно, затем создашь из самого себя властелина всей той обозримой вселенной!
Ну а на самом-то деле самая наглядная разница в уровне интеллекта не столь и существенна, и у довольно различных групп населения она в значительной степени определяется, так или иначе, имеющимся культурным опытом, семейными традициями, образованием, наконец, нежели абстрактными материями, начисто отвлеченными от буквально всех существующих в этом мире житейских реалий.

57
То есть, если донельзя заострить внимание на всей этой теме…
Основная разница между интеллектуально развитыми и образованными людьми и всем прочим народонаселением пролегает в одной лишь области, куда только разве что поболее углубленного повседневного восприятия первыми всего того так или иначе окружающего их мира.
А это, в свою очередь, вполне однозначно так происходит именно за счет всего того полученного ими еще в домашних условиях воспитания, а также и явно ведь последовавшего вслед затем высшего образования.
А посему дело тут вовсе не в некой голубой крови – аристократизме духа.
То есть главное, на наш взгляд, различие между сегодняшней интеллигенцией и всем тем остальным малообразованным народонаселением (кроме учебы в университете) заключается только лишь в том, что первых в отличие от вторых старательно приучили, употребляя, пережевывать не одну грубую пищу физическую, но также и ту довольно острую пищу духовную.

58
Однако сама культура современного цивилизованного человека без всего того наиболее главного внутреннего наполнения, которое сколь однозначно способно создать в нем одно разве что принципиально взвешенное и продуманное воспитание, собственно, так является лишь чем-либо ярко во многом чисто внешним, довольно бы, надо сказать, легко шелушащимся лоском, следствием удобной и ласковой жизни.
Интеллектуальный труд сам по себе никого не облагораживает, а единственное, чего вообще добавляет, так это апломба, морщин на лбу, кое в чем постепенно расширяет внутренний кругозор.
Однако вот разве что лишь в том самом случае, коли сам человек того всею душой действительно еще уж как следует, действительно пожелает.

59
Причем куда большее разнообразие всего рациона никак еще не указывает на столь безмерно весьма и весьма уж поболее существенную восприимчивость к тому, что вовсе-то никак не является сущей обыденностью всего этого совершенно ведь вовсе невзрачно серого бытия.
А только лишь разве что откуда-то издали оно вполне всерьез намекает на всестороннюю зрелость чьего-либо сознания в плане абсолютно же верного и правильного понимания нисколько никак не навязчивых свойств ласковых душевных удобств, а также и всего вообще до чего полноценно сладостного покоя и уюта.
Правда, само потребление человеком всего того, что может дать ему жизнь и природа, – процесс более чем однозначно, в принципе полностью донельзя естественный и простой.
И если у кого-то и впрямь аппетит утонченнее, то это еще совсем нисколько не повод видеть в самом себе свет ярких очей, ведущий весь этот мир к славному грядущему изумительно наилучшего для всех и каждого одинаково так лучезарного общечеловеческого блага, да и того самого пресловуто безоблачно сплошного же благоденствия.
Поскольку на самом-то деле исключительно наглядная достижимость для кое-кого всех тех весьма и весьма изысканных задушевных благ, что крайне между тем малодоступны довольно многим обычным людям (и совсем не в силу темноты их пока нисколько неразвитого интеллекта) никак не подразумевает чьей-либо настоящей духовной возвышенности над гиблым болотом мерзкой житейской суеты.

60
Попросту люди маленькой и никак нисколько не воспитанной большим искусством души вовсе-то не в состоянии увидеть весь этот мир через призму утонченно-сладостного его преображения в некие иллюзорно светлые приторно радостно ласковые тона.
Ну а те, кто, надрываясь всею душой, так и расхваливают мир возвышенной фантазии, как правило, обитают в трясине именно той еще собственной уж своей одутловатой восторженной чувственности, а вокруг них может быть и полнейшее и широчайше-серое безличное безлюдье.
Поскольку то полностью необразованное простонародье живет чисто сегодняшними своими заботами и хлопотами и всякие думы о некоем далеком завтрашнем дне его сознание даже и вскользь никак не задевают и нисколько и близко совсем не затрагивают.
И прежде всего, это так, собственно, оттого, что совершенно вот толком нисколько необразованная людская масса во всех тех все же иногда так почитываемых ей книгах вполне всерьез способна охватить один лишь яркий занимательный сюжет, но никак не всю красоту и величие всего того еще ведь самого изначального авторского замысла.
Да и, как правило, ее интересы далее легкой и развлекательной литературы и близко вот совсем не идут.
Ну а происходит все это как раз оттого, что обыватели ко всему тому уж действительно более чем рьяно и невозмутимо сознательному усвоению чего-либо им вполне ведь неотъемлемо нужного для сколь невозмутимо взвешенного и полноценного дальнейшего развития всей своей личности пока и близко-то ни в чем абсолютно не приспособлены.
И ведь до чего неразрывно все это связано именно со всеми теми во всем уж донельзя так самыми обыденными факторами столь недалекого и безыдейно-житейского существования.

61
А впрочем, речь тут идет далеко не обо всех, а только лишь о подавляющем большинстве синих воротничков.
Ну а те, кто зарабатывает себе на жизнь ИСТИННО ВЕЛИКИМ интеллектуальным трудом…
Зачастую это люди, еще изначально попавшие в довольно удачные для них условия, или им попросту все-таки хватило сил вырваться из их мещанской среды, но это почти что всегда большая удача, запас здоровья, нерастраченных в вечных домашних склоках нервов, а не какая-либо безупречно голубая кровь.
Да только кое-кто из доблестных представителей великой аристократии духа зачастую как раз-таки всецело в том совершенно неотъемлемо полностью взвешенно и здраво до самого конца убежден…
И они действительно в то искренне, пожалуй, истово всею душой исключительно благостно верят, а кроме того их так и переполняет сугубо внутренняя убежденность, что тем или иным еще изначальным первоисточником всей их высокой духовности, как и «цвета крови» неизменно являются именно те сотканные из красивых чувств фолианты великоидейной высокохудожественной литературы.

62
А между тем данное их суждение совсем не иначе, а абсолютная дичайшая чушь, поскольку дети, словно маленькие обезьянки, совершенно так во всем берут пример со своих родителей, а все остальное для них аморфно и никак не является неким тем по-настоящему живым образчиком для буквально всяческого их полноценно чувственного внутреннего анализа.
А потому из всего вышесказанного сам собою вполне уж навязчиво проблескивает совершенно неутешительно горькая истина.
Попросту ясно как божий день, что всеми нами и впрямь до чего безумно любимая литература может быть одним лишь дополнительным наглядным пособием, стимулом, но никак совсем этак вовсе не светочем высших истин во тьме тяжких душевных скитаний.
Ну а кроме всего остального прочего, книги и близко еще никак нисколько не приучают человека к здравым, светлым и высоким мыслям, поскольку это совсем не то, ради чего они были кем-либо некогда задуманы, да и всецело для всех нас более чем однозначно действительно предназначены.
Раз уж было им всегдашне, собственно, свойственно лишь иногда так и совсем ненадолго приоткрывать перед человеком весь этот необъятный мир глазами других людей, и как раз в этом и есть вся их основная задача.

63
Ну а тот самый всецело умиленно-нежный к ним строго утилитарный подход неизменно ведь начинается как раз-таки с их довольно вздорного применения в сфере ярого самовозвышения всей той своей умилительно восторженной личности над всеми прочими другими…
Причем осуществляется все это именно посредством самого необъятного чтения великого множества довольно-то различных авторов, хотя еще два (без малого) тысячелетия назад великий римский философ Сенека предупреждал против подобного всепоглощающего подхода ко всей и всяческой литературе.
Вот его вполне и поныне действительно актуальные и разумные слова:
«Большая библиотека скорее рассеивает, чем получает читателя. Гораздо лучше ограничиться несколькими авторами, чем необдуманно читать многих».

64
И это как раз поэтому некоторые чрезмерно зачитанные личности от всего того безмерного всеобилия полученных ими чувственных впечатлений и полного, кстати, затем последующего растворения в мире светлого художественного вымысла, собственно, и стали смотреть на всю ту исключительно невзрачно окружающую их реальность разве что лишь через очень даже большие розовые очки.
Да и вообще мир обычных безыдейных вещей их при этом явно уж интересует весьма и весьма довольно-таки относительно мало.
И все это, собственно, никак не иначе, а как раз потому, что там все, видите ли, сколь до чего оно совершенно излишне серо и невзрачно по сравнению со столь очаровательно красочно надуманным миром чьих-либо необычайно возвышенно-светлых фантазий.
А книги между тем надо бы всем своим сердцем любить именно за душу их авторов, а вовсе не за то, что представляют они из себя то самое более чем изысканное блюдо, поданное в роскошном ресторане под славным названием «Душевная благодать».
Ведь дело не только в благостном, умственном и сладостном усвоении книг, которое куда скорее увязано с одним лишь только как есть весьма и вправду насущным процессом пищеварения (хотя и в чисто духовном смысле), чем с неким доподлинным задушевным подъемом над всеми теми глубочайшими низинами плотского мещанства.

65
Оно-то, кстати, и приводит к мыслям о своей и впрямь-то более чем незатейливо великой значительности по сравнению со всем, тем ничего и близко нисколько не значащим песком эпохи, раз и навсегда текущим в одном и том, долгими веками именно что неизменном направлении от самого рождения к старости и смерти.
А между тем подобное плоское, как блин, видение мира, безусловно, нисколько никак и близко недопустимо.
Поскольку самовозвышение над серой толпой, причем вовсе-то совсем без того, чтобы на свой Олимп действительно еще пришлось и вправду взбираться с большим рюкзаком за спиной, не раз рискуя при этом свернуть себе шею, всенепременно будет собой означать одно лишь ярое кичливое чванство, а также засилье излишне порой широкообразованного социального невежества.

66
Зачастую подобные люди более всего думают разве что о своем личном удовольствии, которое им попросту обязана предоставить жизнь, а не о каком-либо, подчас уж нисколько и неведомом им большом общественном благе.
А впрочем, надо бы прямо признать, что делают они это совсем не от того невероятно великого всепоглощающего эгоизма.
Нет, прежде всего, как раз оттого, что все эти сыны книжной премудрости попросту искренне подчас считают людей обыденных совершенно никак ни в чем недостойными какой-либо вящей заботы об всяческих их мелких, житейских интересах.
Зато сколь безумно отчаянно они с так и переполненными слезами очами исключительно уж глубокомысленно раболепствуют пред высокими идеалами, идеями, навскидку и вправду способными поднять всю легендарную людскую массу на искрометно яростную борьбу неизвестно за что, но зато исключительно утопически-иллюзорно благородное, а также и лучисто-чистое во всех его запредельно благих намерениях.

67
Да вот уж, однако, коли филантропы благих идей и устроят после вполне удачного захвата светской власти и престола Господа Бога некое сущее подобие рая, то разве что лишь с тем бросово дешевым и довольно малопитательным рационом для всех наспех облагороженных ими, чисто так формально приподнятых с их колен серых масс.
Зато он будет доступен для всех во всем явно именно что бесплатно!
Однако само отсутствие денег в данном случае может объясняться одним лишь тем еще подневольным тяжким трудом полностью отныне бесправных рабов.
Причем весь мелкий и ничтожный люд при подобных славных делах фактически может, в том числе и оказаться попросту, уж чем это только чьей-либо той «великой душе» оно отныне-то будет сколь всесильно угодно, а в том числе, и пищей для привилегированной расы или, тем паче, для самих ведь презренно жалких себя.
Но то лишь в самом крайнем нацистском случае, ну а при всем том нашем до чего безнадежно переразвитом социализме вполне конкретной реальностью сколь неизбежно, в конце концов, оказалось бы именно то, о чем написал в своей книге «Час Быка» Иван Ефремов:
«Виды убийства многообразны. Убивают несоответствием выполняемой работы и условий, в которых она проводится. Отравляют отходами производств и моющими химикатами реки и почвенные воды; несовершенными, скороспелыми лекарствами; инсектицидами; фальсифицированной удешевленной пищей. Убивают разрушением природы, без которой не может жить человек, убивают постройками городов и заводов в местах, вредных для жилья, в неподходящем климате; шумом, никем и ничем не ограничиваемым».

68
Собственно, так хоть сколько-то довольно веско взвесить и определить, чем уж все то могло только далее на самом-то деле, в конце концов, затем еще так оказаться и вправду чревато…
…а тем более, нисколько не прикрывая при этом личины, открыто протестовать мало, кто когда-либо и впрямь до чего только опрометчиво пока ведь отваживался.
Причем как минимум отчасти все это происходит как раз оттого, что художественные книги до чего изумительно и всемогуще чисто волшебно создавали, а впрочем, и теперь по-прежнему явно создают весьма удобную всяческим недалеким умам иллюзию самого немыслимого райского блаженства, уводя человека от буквально любых реально существующих в этой жизни обыденных ситуаций.
А потому и послужат они самым безупречно удобным погостом для абсолютно так всяческого духовного идолопоклонства, а в особенности для всех тех, кто более чем истово на них молится, а не вдыхает всею своей душой аромат чужих мыслей и многогранно светлых чувств.

69
А между тем это и порождает доподлинно благодатную ответную реакцию, и вовсе не в виде некоего утробного удовольствия от хорошо и изысканно переваренного внутри души красивого слога.
Ну а у кое-кого, уж явно этак несколько излишне исключительно ярчайше просветленного всеми теми весьма ведь блекло отображающими действительность книжными реалиями, порою бывает столько задушевного пламени в очах, что и никаким прибором его вовсе-то никак не измеришь.
Да вот беда: когда надо бы действительно с кем-либо довольно всерьез повоевать, а в том числе и в чисто социальном плане, они почему-то сразу стушевываются, и бравады от них и близко тогда нисколько не жди.
И разве все дело тут в жалкой трусости?
Нет, в одной лишь той подчас до чего изысканной вездесущей чистоплотности в сочетании с бездумным самолюбованием в кривом зеркале мира возвышенной и праздной литературы.
Причем то, что все это доподлинно верно и именно этак тому и должно, собственно, быть, никто ведь тут вообще совершенно так даже не спорит, да только всему тому надо бы уделять 55% всего своего личного времени, а не все те 75%.

Потому как нечто подобное и близко нисколько не то, к чему еще, всенепременно, следует всем нам всею душой и впрямь-то уж вот непримиримо строго всецело всею душою стремиться.
Да, кстати, и в сугубо мирной, не столь и бесконфликтной жизни тоже подчас приметна чья-либо весьма наглядная, как и на редкость вполне этак определенная тенденция прижаться бы к власти, да поплотнее, что, безусловно, изобилует самым немалым числом компромиссов или полукомпромиссов буквально-то со всякой на всем этом белом свете общественной этикой и моралью.
Причем касается это практически всего, что хоть как-либо может действительно угрожать чьему-либо душевному спокойствию, а тем более и вполне, как всегда, нисколько невозмутимо-безмятежному материальному благополучию.

70
А отсюда, как и понятно, в том числе и рьяная готовность к попранию каких еще только угодно принципов совести, дабы иметь ту до чего вот искренне многими реально так обожаемую возможность довольно тихо уйти в свой иллюзорный мирок, в котором вовсе нет как нет никаких бурь, а всегда одна лишь тишь да гладь, а вокруг хоть трава не расти.
Вот как все это до чего исключительно ярко описывает Иван Ефремов в его изумительно гениальном литературном творении – романе «Час Быка»:
«Ученые владыкам помогали во всем: изобретая страшное оружие, яды, фальсификаты пищи и развлечений, путая народ хитрыми словами, искажая правду. Отсюда укрепившаяся в народе ненависть и недоверие к ученым, стремление оскорбить, избить, а то и просто убивать “джи” как прислужников угнетателей».

71
И то, что описал в своей книге Иван Ефремов, есть то самое вполне и впрямь до чего только неотъемлемое диалектическое развитие всякой всепланетной диктатуры, и как бы она в дальнейшем себя ни называла, это одни лишь зачастую крайне во многом исключительно малосущественные детали.
Ну а сама ее главная суть, непременно во всем этак явно затем окажется одной лишь и той же, с довольно-то весьма и весьма незначительно мелкими ответвлениями, существующими именно только на тех самых первых порах.
После полного захвата власти вся разница, в конце концов, неминуемо бы себя постепенно исчерпала, а если и не сразу, то это непременно бы еще случилось со временем, пусть даже и крайне поэтапно несколько так вынужденно и постепенно.

72
Ну а столь многозначительно веской первопричиной укоренения всех тех новых норм общественного бытия вполне полноправно должен был стать как раз-таки тот идеализм, что неизменно был никак не в меру сладостно прекраснодушен и сколь чрезмерно чисто абстрактно сердобольно прискорбен по поводу всех тех нисколько уж нескончаемых (от века) страданий людских масс.
И все тут дело было именно в том, что люди, всею душой слепо укоренившееся в вере в светлое и лучезарное добро, уже сегодня премило живут в том никому на деле пока и близко вовсе неведомом изящно и восторженно-прекрасном далеко.
А между тем оно и близко пока нисколько несбыточно, а потому и все светлые о нем мечтания крайне так аляповаты и всецело блеклы и неказисты.
Но в чьем-то лучезарно светлом сознании все те чудесные образы грядущего более чем ярко и безупречно уж ныне-то блистательно воспеты, нарядны и реалистичны.
Ну а значит, и приглядываться ко всей той на данный момент времени исключительно до чего только немыслимо неприглядной изнанке вещей им и близко ведь отродясь еще не было вот действительно свойственно.
И это как раз они, прямо-то надрываясь от самого безмерного усердия, во всеуслышание сладострастно как раз о том во весь голос и верещали…
Вот оно, мол, все то, что ныне оказалось и впрямь-то на редкость действительно полноценно доступным, причем только и всего, что в плане довольно-то относительно строгого его наглядно так верного обоснования, как и чисто абстрактного «осязания» в рамках необычайно светлой сухой теории.
И то самое очаровательно благозвучное, да и вполне ныне назревшее воспевание всех тех светлых идеалов в сладких до приторности восторженных речах между тем, в конце концов, и обернулось бездушными столбцами прибыли и убыли людского материала на все те циклопически огромные стройки до чего вожделенного всеми теми безликими массами краснознаменного коммунизма.
То есть явно оказались всецело чреваты все те прелести радостных и либеральных мыслей до чего уж отвратительным и смрадным, зловонным дыханием той самой демагогии, что никак не подавилась миллионами и миллионами не оплаканных и не обмытых трупов строителей пути в один лишь тот безукоризненно единственно верный, бесславный конец.
А между тем все тут дело было именно в том, что у той будто бы и впрямь безоблачной и изящной на бумаге теории вполне наглядно был до чего только немыслимо тяжелейший бескомпромиссный довесок, раз настояна она была, прежде всего, как раз на той неуемной жажде крови неких немыслимо зловещих эксплуататоров.
И это именно ее чисто теоретически железобетонно верные устои и есть тот самый более чем невозмутимо безупречно наглядный образец благочинно вознесенной на щит лжи сотворенной во имя бестрепетно наспех выверенной обрубленно-куцей кривды, а не вполне вот себя житейской практикой полноценно уж доказавшей правды.
Людские ресурсы при этом рассматривались разве что лишь как горючий материал, а чьи-либо душевные качества оценивались только ведь по степени пламенности всех их до чего сурового и бестрепетного горения.
А между тем, раз и навсегда заменив тысячелетний и многотрудный процесс единения душ простым их слащавым зомбированием, можно было лишь одолеть все то созданное ранее культурой в течение всех тех до чего безмерно долгих минувших веков.
А заодно еще и всеми силами спешно создать тех ярых вандалов, что будут во всем дальнейшем фактически ведь до зубов отчаянно вооружены идеологией всесокрушающего и полностью так во всем обезличивающего души марксистского бесовского невежества.

73
И тот, кто яростно собирался бездумно воплощать в жизнь все это форменное безобразие, был до чего отчаянно верно подкован и грамотен именно в смысле одного и впрямь-таки нелепо и немыслимо яростного напяливания на всю эту нашу извечно сутуловато-суровую обыденность, собственно, тех безумно скользких, словно галька на морском берегу, книжных изысков.
Прибой мысли и вправду усердно всячески сглаживает наиболее острые углы, но реальная действительность их заново затем обнажает, и совершенно безнадежно неправое это дело всего этого попросту никак нисколько не видеть, пытаясь приладить ко всей общественной жизни нечто настоянное на бесподобно утонченных соках сытого, а подчас и крайне самодовольного прекраснодушия.
Свет либеральных истин, яростно пробивая густую тьму общественного невежества, только-то и придавал чьему-либо тупому садизму разве что уж весьма значительно большей остроты в плане самой так искрометно задушевной его сопричастности к некоему великому замыслу вящего переустройства всего этого ныне существующего крайне неказистого общественного бытия.
Причем все те чистые и благие устремления до чего и впрямь безумно наглядно были всецело направлены как раз-таки к чему-либо немыслимо более светлому и ослепительно радостному, но только лишь через кровь и огонь, уничтожающий все то, кое-кому чрезвычайно так опостылевшее прежнее и былое…
И более чем безупречно и вполне этак отчетливо невозмутимо, то уж при этом разом до самого уж конца абсолютно понятно, да и до полного отвращения незыблемо ясно…
Все ведь те откровенно низменные чаяния серой людской массы, без тени сомнения, являлись разве что нисколько неразумным производным тех хищных идей вся кровавая сущность которых была до чего блекло оттиснута серым шрифтом по белой бумаге, причем никак оно не иначе, а при помощи того еще дореволюционного подпольного печатного станка.
И чего тут не говори, а в основной своей массе левая интеллигенция была чрезвычайно всегда полна, мужества, добра и света, и намерения ее были совсем никак и близко не те, чтобы действительно хоть сколько-то бы под собою могли бы вообще еще хоть как-либо подразумевать до чего только изощренно несусветную зловредность.
Нет, все тут дело было только в крайней форме благожелательной розовой мечтательности.
Люди высокого и чрезвычайно чистоплотного интеллекта попросту враз изумительно сладостно захотели достичь в немыслимо скорые сроки буквально всеобщего людского благоденствия.
Однако для чего-либо подобного одних лишь тех, весьма и вправду до чего отменных и отрадных наилучших намерений было бы нисколько никак совершенно так еще вовсе и недостаточно.
Поскольку во имя значительно лучшей грядущей судьбы всего того замшело-коррупционного российского царства было бы и впрямь сколь наглядно более чем самоотверженно необходимо до чего ведь последовательно осушать гиблые болота всего уж того серого людского невежества, а не распахивать целину родной земли, отныне ставшей вовсе-то явно, совсем и ничьей.

74
Ну а для всего этого и надо было спешно вооружиться вполне здравым умом, а не отчаянно так звонко бряцать «пустыми и блестящими тарелками скверного настоящего», да и про некий скорый светлый рай наскоро и до чего безумно восторженно, нисколько-то впустую никак и нигде без дела вот не трезвонить.
Начисто разуверившийся в высшем разуме именно свой и впрямь крайне-то темный и убогий разум быстрехонько высшим еще затем сколь вот неотъемлемо сделает.
И главное до чего приземисто и самоуверенно он как раз-таки именно обо всем том во все стороны света отчаянно безапелляционным тоном более чем тщеславно затем ведь и возвестит.
Ну а люди нисколько непросвещенные, а потому и невежественные ему уж с самым глупейшим видом при всем том явственно внемлют…
А между тем СТОЛЬ восторженно заниматься подобного рода общественным просветительством никому ведь тогда, в то ныне уж стародавнее дореволюционное время вовсе и близко никак нисколько не следовало.
Поскольку нечто подобное и впрямь было совершенно во всем как есть уж бесновато бессмысленно, да и безвременно вредно для всякого здравого рассудка всех тех, до чего извечно непримиримо безыдейно обыденных, праздных обывателей.

75
Сама идея при этом вполне может быть безмерно прекрасной и ослепительно величавой, да только вот в чем беда так беда: на наш сегодняшний день все ее постулаты могут довольно-то запросто оказаться, именно что безвольно и бесцельно подвешенными в воздухе и быть и близко-то нисколько не осуществимыми на всякой житейской практике.
Ну а почему тогда из-за всех тех далеких и призрачных идеалов должны гибнуть живые люди, к тому же затянутые в эту непримиримую борьбу (кровавую бойню) зачастую силком, безо всякого на то их о чем-либо, собственно, спроса?
Люди ведут себя порой настолько нерационально, что их попросту надо бы все время поправлять и указывать им нужный, верный и правильный путь.
Вот, как и вправду любят некоторые этакую безапелляционно куцую свою логику, начисто, между тем, отторгнутую от всего того, что ее могло бы хоть как-то еще увязывать со всякой той действительно во всем настоящей и действительно уж стоящей того житейской реальностью.
Однако основной вопрос, он как раз-таки в том, а возможно ли вообще быстрое эволюционирование, даже и одного, самого отдельного человека?
Ответ, он естественно, что полностью отрицательный, ну а возможен ли быстрый массовый регресс?
Нет, уж как раз именно этого вполне может оказаться сколько угодно – можно даже сказать, хоть отбавляй.

76
Любая ничем неоправданная спешка, а также и слепое насилие по достижению добра (не по предотвращению отвратительного смертоносного зла) до чего неизбежно будет затем чревато самым уж полнейшим перерождением чего-либо прежнего, исключительно надуманного и аморфного, во что-либо, до чего чудовищное благо, но разве что лишь тех отдельно взятых наиболее наихудших людей…
И то демагогически единственно верное мировоззрение, что из чисто теоретических выкладок сколь наспех тщательно выведено, а как раз-таки потому и выеденного яйца на житейской практике уж нисколько вовсе не стоящее как следует набравши сил, обязательно еще затем сметет все на своем пути, впрямь-таки словно лавина.
И будет оно так поскольку никак и близко не может исходить абсолютно никакого добра от всех тех светлых идеалов, безоглядно и безрассудно оторванных от всяческой будничной смрадно-скаредной почвы.
Нет, их еще надобно было для начала всячески апробировать на самых разных малых группах добровольцев и только затем (и совсем не при помощи силы) до чего настойчиво предлагать их всему тому остальному, давно к тому времени и правду может быть вполне так созревшему обществу.
А оно между тем всегда начисто отторгает от себя буквально всякое новаторство, во всем искренне стараясь придерживаться старого и давно ими всеми истинно до конца на деле более чем полноценно всецело уж досконально освоенного.

77
Мысль, не нашедшая для себя никакого места в официальном переустройстве бытия (как то показала практика), либо уносится в некие недоступные дали ярчайших светлых идеалов, либо загнивает на корню, и к ней обязательно еще затем притираются всевозможные бесславные прохиндеи.
И уж явно при этом они до чего всласть еще постараются дикой и необузданной силой всей той беспросветно-серой своей демагогии фактически так разом полностью вот подмять под себя те самые почти нисколько неуловимые взгляду простых людей светлые блики истинно наилучших грядущих времен.
А, кроме того, никак не подтвержденная практикой социальная идея вообще ведь работать никак совершенно не сможет.
Впрочем, как и всякий чертеж, почти тут же перенесенный из бумажного формата во вполне конкретно движущийся, вроде бы и впрямь готовый к работе, до чего наскоро кем-либо собранный механизм, а он ведь между тем при всем том еще явно затем нуждается в довольно-таки умелой его дальнейшей подгонке, доведения до ума.

78
Вот и подлинная гуманность изобретателя гильотины оказалась именно тем еще весьма же жестоким и острым мечом, занесенным над всею французской культурой.
Хоть сбежать было куда, а то совсем вот тогда бы страну обезглавили неописуемо ярые, блаженно лютые революционеры.
Россия их свирепый практический опыт не только повторила, но и значительно во всем затем преумножила, что нисколько никак не пошло ей хоть сколько-то явно на пользу, как и всему тому, довольно-таки пока мало обустроенному миру.
Ну а началось все то именно с самого беспринципно гнилостного перевоплощения светлых христианских догм в одну разве что донельзя откровенно жестокосердною подпорку ко всему тому осатанело свирепствующему пролетарскому деспотизму.
Ну а этого не было, да и не могло быть до тех, будто бы новых, куда более во всем том этическом плане восторженно просвещенных времен.

79
В эти самые, вроде бы ослепительно яркие культурные времена до чего только прагматично начался явный «абсцесс старой веры», сопровождающейся при этом искрометно-пламенным перенесением грядущего рая на эту нашу, и впрямь до чего извечно грешную землю.
Причем дело-то, в принципе, абсолютно ясное и до самого конца безупречно само собой полностью понятное…
Раз и вправду свершиться сему столь непременно должно было именно путем исключительно безотлагательного, да и до чего более чем самого бесповоротно незатейливого переворачивания всей той от века весьма и весьма до чего довольно неприглядно существующей общественной пирамиды.
Да только полностью вот безупречно того стоящая, на редкость же полноценная альтернатива всему этому нашему нынешнему житию-бытию, она только разве что дело невообразимо и бесконечно, так именно что невозможно отчаянно далекого будущего.
А потому и рано было чему-либо подобному слишком ведь настырно становиться более чем безупречно наиболее уж ярчайшим символом некоего нового общественного бытия.
И было оно этак, собственно, сделано как раз именно ради того, дабы народ и впрямь доверился эдакому невероятно слепящему свету в той давно уж веками вконец застоявшейся густой, подвальной тьме…
Ранее он и не знал совсем ничего иного, кроме разве что своей обыденной канвы, а потому и особо стараться священникам, возбуждая в нем веру в его некогда только лишь отдаленно грядущее райское блаженство…
Нет, попросту и не было в том абсолютно никакой чрезвычайно особой, более чем самой ведь непосредственной и насущной буквально-то крайней в том весьма существенной необходимости.
Времена те были невзрачно-серые и беспросветно невежественные, однако просветительством на Руси можно было бы заняться и несколько совершенно так исключительно иначе.
А то ведь от мотыги к самолету никак не то чтобы вовсе невозможно будет и в точности с тем узелком знаний за спиной, уж крайне неспешным шагом более чем беззаботно весело прошагать, при этом явно минуя всякое деятельное учение, как то самое ни к чему хорошему нисколько не ведущее мучение.

80
Да и столь между тем последовательно повысить весь тот технический уровень знаний, вытряхнув при этом из человека всю старую веру, совсем так никак не означает всецело усовершенствовать достаточно подчас вовсе-то никак невзрачное человеческое сознание.
И вполне уж то естественно, что всецело главным для всей той воинственно благой цели было бы разве что только и всего оставить людям ту довольно-таки чисто внешне аппетитную морковку, которая, значит, и будет их дожидаться в самом-то конце их до чего нисколько недолгого жизненного пути.
И если совсем не для них она и вправду затем еще окажется, и впрямь-то более чем щедро и добропорядочно уж истинно так всласть предназначена, то вот, непременно быть ей тогда до чего откровенно сладостным посулом для всех их детей и внуков.
Ну а до того никак и близко совсем не своевременного, да и чисто ведь вовсе безрассудного начала всех тех никем в России попросту же именно что никем не востребованных преобразований буквально все в том былом царстве довольно прискорбно выглядело в точности, как и всегда, ранее, в том самом позднем Средневековье…
Только лишь надежа, батюшка-царь и мог дать народу все блага, как земные, да так и те до чего невообразимо далекие небесные…
И в связи с той неимоверно спешной переменой формы правления ничего существенного при этом никак нисколько вовсе не переменилось.

81
Разве что ранее то самое отчасти только-то и всего, что весьма ведь отстало патриархальное самодержавное государство доселе и близко никак не догадывалось поставить людей на колени не для одного того более чем усердного молению Богу, но и для безумствующе ревностного служения всему тому их навеки раз и навсегда родному правительству.
Ну а во главе его ныне стоял лично тот новый и донельзя до чего непоколебимо суровый именно что так единственный «избавитель» из всех тех сущих тенет былого злосчастного рабства.
И вот оно чего и впрямь добротно и никак не деликатно про то нам поведал Федор Достоевский, до чего ведь наставительно ярко рассуждая о тех, разве что лишь некогда еще грядущих тезисах самого так обыденного в те годы житейского существования.
Все это он истинно же гениально выразил в своем провидческом романе «Бесы»:
«То есть в том смысле, что чем хуже, тем лучше, я понимаю, понимаю, Варвара Петровна. Это вроде как в религии: чем хуже человеку жить или чем забитее или беднее весь народ, тем упрямее мечтает он о вознаграждении в раю, а если при этом хлопочет еще сто тысяч священников, разжигая мечту и на нее спекулируя, то…»

82
И вот чем то не принцип всего того будущего развитого социализма?
И откуда это он вообще, собственно, взялся по нашу душу на всем этом белом свете?
Ведь из ничего он бы никак не появился, а значит, и надо было его откуда-то, весьма и весьма старательно уперевшись при этом в пол коленками, из сырой землицы уж постепенно так до чего мученически верно еще извлечь!
А между тем все то искусственно возникшее суровое мировоззрение явно так яростно проглянуло жарким солнцем грядущего всеобщего счастья всецело-то именно как раз на почве интеллигентского по-вселенски сурово отчаянного уныния.
Да только те прямодушно-искренние, столь во всем отчаянно сознательные массы простого народа, уж как бы всласть их при этом ни обкормили красивыми обещаниями, вовсе-то никуда со своего шестка и кормушки и близко вообще нисколько не сдвинутся.
Раз вот они ко всему своему до чего незатейливому быту, как есть, намертво безнадежно привязаны именно теми прочнейшими цепями всей своей донельзя вполне так обыденной психологии.
И единственным до конца более чем безыскусно надежным способом и вправду до чего незатейливо дарующим ту полностью надежную и весьма конкретную прерогативу их куда-либо разом смело же всех, затем повести было бы именно от всей души чисто принудительно заставить их потянуться к твоим рукам за буквально каждой крошкой хлеба.
А потому и лозунг «Чем хуже, тем лучше», он как-никак, более чем во всем и проистекает как раз оттого, что яростно овладеть самой душой простого народа, да и, пользуясь при этом случаем, впихивать ему свои идеи можно будет, разве что только-то всецело являясь суровым господином всей его жизни и смерти.
Причем все те безупречно твердые знания, куда это вообще нам всем надобно бы идти, да и к чему это всегдашне нам действительно следует всецело так разумно стремиться, вовсе не помогут важно и величественно оправдать все те средства, что попросту сделали из настоящей народной воли один лишь тот еще мясной фарш.
И подобного рода ярое людоедство, уж никак не признак новых веяний, а самый до чего весьма и весьма более чем отчетливый отпечаток жизни старой, донельзя давнишней и твердокаменно-первобытной.
И все это, конечно, полностью и до конца осознанно признавать очень так даже довольно искренне, пожалуй, несуразно же грустно.
Однако подлинная честность по определению причин тех или иных явлений сколь неизбежно явно потребует и вправду самого так надлежащего осознания всех тех факторов, что до чего наглядно и привели именно к тем или иным грядущим последствиям и их(в самом-то разноплановом смысле) до чего тяжким конечным результатам.
И это те самые люди, что столь бессребренно страстно желали всем и каждому немыслимо много безумно хорошего, затем и поспособствовали, всему тому дабы над шестой частью суши беспрецедентно случилось продлившееся затем почти целый век кровавое затмение всего того доселе здравого и, кстати, более чем на редкость обыденно здравого житейского рассудка.
Причем основной силой прореволюционной демагогии были фразы типа «Неправ всегда тот, кто уж сам и был во всем изначально, как есть, от рождения виноват».
Ну а добавить к этому «Если, конечно, он действительно до конца осознавал всю суть своих действий и их безумно черные последствия»…
Нет, никто из тех людей, сосредоточенно и повседневно ополовинивающих всякую житейскую логику, о том ведь нисколько-то даже и не помышлял.
А между тем все те мудрецы квелых и унылых аксиомных доктрин, яростно же раскалывая истину на более-менее полноценно удобные им для этого куски, неизменно вздыбливают при этом в дуги и все те противоречия, до чего издревле неотъемлемо свойственные этому довольно-то весьма разношерстному миру.
Причем любые понятия в нем сами по себе попросту никогда не живут, раз уж они всегда к чему-либо обязательно еще, непременно, намертво так грубо привязаны.
А между тем всякая та действительно достойная самой так себя настоящая правда до чего только во многом неизменно сложнее и объемистее, нежели одна та лишь ее сугубо рвотная отрыжка.

83
И во всех тех многозначительно разных случаях жизни всегда же истинно есть и некая скрытая подоплека вещей, и если до чего немыслимо бережно опасаться, как есть так измараться в грязи, то тогда более чем непременно вскоре весь вот испачкаешься в чьей-либо подчас самой конкретной невинной крови.
А между тем это нечто, пожалуй, гораздо же худшее, а в особенности, когда за все это еще и придется, затем расплатиться своею свободой.
Причем та самая, даже и нечаянно раненная гордость, а также и чьи-либо до чего нечестиво оскорбленные амбиции вполне могут и довести все человечество как раз-таки до ручки той двери, за которой нет ничего, кроме полнейшего забвения всех наших чувств.
И это подчас именно восторженное чувство бравого патриотизма, исподтишка уязвленное наглым агрессором, и превращает сегодняшнюю науку в хлыст, яростно подгоняющий все человечество, словно же скот, на бойню атомного или химического пекла новой общемировой войны.

84
Безумно вооружившись до самой крайности плохо обоснованной логически ненавистью, можно ведь довольно-то запросто спрыгнуть в обрыв чудовищно кретинической глупости, весьма последовательно при этом совершая целый ряд никем нисколько уж упорядоченно никак не продуманных действий.
А мир между тем стал, куда намного сложнее и значительно ЧУТЧЕ к любым сигналам, во имя зла или светлейшего (одними лишь яркими своими намерениями) чересчур порой (в одних лишь тех праздных мыслях) и благозвучного добра.
И сама взаимосвязь между событиями, произошедшими разве что только с виду в тех столь немыслимо различных уголках Земли, стала, куда теперь крепче и, кстати, невероятно намного серьезнее.
Каждый цивилизованный человек на наш сегодняшний день – солдат армии, вооруженной до зубов новейшими технологиями.
Да только во зло и погибель людскую, мало ли кто ими и вправду исключительно уж беззастенчиво сможет именно вновь и впрямь до конца по-свойски делово и всесильно разом воспользоваться?

85
Вполне однозначно разве что, то одно: сами возможности, они у нас все время до чего безотрадно и ничем неустрашимо только ведь растут и растут, словно бы на дрожжах, и, несомненно, еще лишь поболее довольно буднично возрастают.
Ну а мозг от всего этого сам по себе нисколько не увеличивается, как и ни в чем он не усовершенствуется во всем том весьма и весьма многоликом разнообразии всех тех уж своих до чего только немыслимо разносторонних функций.
Современные ученые – попросту говоря, офицеры и генералы всеобъемлющего технического прогресса, правда, воюют они никак не единой армией, а каждый на своем отдельном, так или иначе отведенном каждому из них лично уж весьма широком поле деятельности.
И именно во имя того, дабы серые массы были буквально всем непременно, до чего и впрямь восхищенно довольны, им все время и создают все более и более изощренные развлечения, делающие иллюзию все реальней и реальней.
Да только чем же нечто подобное более чем беспрецедентно и вправду может некогда, затем оказаться в том-то самом своем совершенно безрадостно истинно так отчаянно конечном своем итоге?

86
Новое государство сможет использовать людей, раз и навсегда прилипших к экранам, собственно так говоря, во всем уж сугубо по-своему.
Да и впрямь, а не возможно ли будет в том самом не столь отдаленном грядущем попросту до чего весьма и весьма благочинно выдать детям по пульту управления беспилотным самолетом, снабженным камерой слежения и автоматическим оружием?
И тогда в точности с тем «храбрым» азартом они искренне смело со всем тем диким азартом, и начнут уж палить во всякого того, кто политической власти окажется, почему-либо явно никак ведь совсем не угоден.
И куда только более продвинутые во всех виртуальных делах достойные внуки тех, кто сегодня с тем еще самым чисто так деланным ожесточением играет во все те, как правило, разрушительные игры, и займутся тогда принципиально иным новым своим развлечением.
А именно и примутся они тем еще самым должным образом всячески истреблять всю ту чрезмерно ныне размножившуюся человеческую биомассу.

87
И даже если ничего такого никогда и не будет, то не все ли равно? Писатель Ефремов в его книге «Час Быка» был абсолютно во всем безгранично прав, до чего верно предвосхитив довольно многие черты будущего XXI столетия:
«Разрыв между нищей жизнью и развлечениями станет тем страшнее, чем сильнее иллюзия. Обеднение и сужение индивидуальной и общественной жизни человека все сильнее расходятся с теми нереальными видениями, какими его отуманивают. Искусственное величие, напряженность, полнота чувств в иллюзиях вызывают расщепление психики между призрачным миром и реальностью жизни».

А это, в свою очередь, вполне по-свойски и впрямь-таки до чего безрадостно еще обозначает весьма вот большое обилие всевозможных массовых психозов, а также и всяческих религиозных умопомешательств, столь изощренно как следует до чего ведь незатейливо затем направляемых хитрыми гангстерами в какое-либо именно им одним и нужное русло.
А уж обосновать все свои нехитрые принципы, как и довольно простенькие постулаты, им ведь тем более окажется делом вовсе-то никак нисколько незатруднительным, беря себе на щит как истую и бескомпромиссную правду буквально любой из всех тех видов ныне существующего фанатизма.

88
Ну а то самое чисто же свое, вполне ведь безупречно многозначительное начало все эти «тифозные всполохи» бездумного сектантства и впрямь-таки более чем неизменно берут как раз из сущей оторванности современного человека, от всех тех более чем естественных для него природных условий.
Надо бы заметить, что даже и у пещерных жителей никогда не наблюдалось подобной скученности, задавленности, проникнутости сущим неверием ни во что, вообще хоть сколько-то, ясное дело, святое.
Отдаление от природы ведет к сущей олигархии, причем если и не в прямом смысле резко очерченной политической, то уж, по меньшей мере, сколь многоступенчатой экономической.
Да и кому то вообще может быть, собственно, абсолютно нисколько совсем этак оно не понятно…
В конце концов, прокормить энную массу народа станет никак и близко вовсе попросту и невозможно, а как раз уж именно поэтому обязательно еще непременно отыщется некто прыткий, юркий и хитрый, кто сколь запросто блеснет мыслью, как ЭТО всех взять ДА досыта накормить.

89
Иван Ефремов это предвидел и под другой планетой имел в виду нашу Землю, поскольку она, крутясь вокруг своей оси, движется не только по околосолнечной орбите, но и вместе с Солнцем ведет свой ход по галактической спирали, а потому в течение двух тысячелетий она уж точно окажется далеко не там, где она сейчас.
Вот его слова:
«– Да, мы видели много печального, – согласилась Тивиса, – перебиты все звери, крупные птицы, выловлена рыба, съедобные моллюски и водоросли. Все это пошло в пищу во время катастрофического Века Голода. Погоня за количеством, за дешевизной и массовостью продуктов, без дальновидности, отравила реки, озера и моря. Реки высохли после истребления лесов и сильного испарения водохранилищ электростанций, за ними последовало обмеление и засоление озер».

90
А это и есть именно то, что в том истинно бесславном своем итоге сколь обезличенно и останется от всех неимоверно героических усилий человеческого гения до чего безукоризненно и небезуспешно блаженно использовать во благо всего человечества все то, что нам способна подать на стол лишь пока вот на редкость хлебосольная матушка-природа.
Ну а, может быть, нам явно уж пришло-таки время подписать с нею тот самый, исключительно давно явно этак ныне действительно назревший мирный договор?
Да и раз и навсегда прекратить все глупые (от всей их бесплодности и бездарности) рьяные попытки сколь неистово смело ее победить на необъятно бескрайнем бранном поле повсеместной битвы за все то ее нам полнейшее неизбежно затем последующее подчинение, а также и довольно заманчивое и заносчивое весьма скорое ее дальнейшее «УЛУЧШЕНИЕ»?

91
Может, кому-либо то и близко пока нисколько бесхитростно оно попросту уж нисколько не ясно, что то самое, до чего беспримерное и бесповоротное весьма планомерное ее нам порабощение в конечном своем итоге попросту окажется чисто вот Пирровой победой над всяческим вполне исстари обыденным здравым смыслом.
Раз та немыслимо ожесточенная борьба за знания столь неизменно как раз ее собою явно, этак и напоминает.
Да и осуществляется все это людьми с большим, прагматичным и очень даже порою совсем не в меру односторонне переразвитым интеллектом.
Их основная горькая беда – это осатанело зверские амбиции…
Ведь битва зачастую идет отнюдь не только за знания, но и за всякие громкие научные звания, а впрочем, в том числе и за наиболее оригинальные способы выставить самих себя всесильными властителями, а еще и явными прозорливыми победителями «Его Ничтожества» мира живой и весьма так бессмысленно слаборазвитой мозгом природы.
И уж до чего принципиально и прагматично наши бравые ученые при этом разом так еще воспользовались всей его буквально неописуемо вопиющей к небесам бессловесностью.

92
Да и вообще жизнь дана нам, чтобы брать от нее именно все!
Природа всегда, мол, безнадежно слепа, и сколь неизменно до самой нелепости глубоко апатична ко всем этим нашим, все время лишь разве что возрастающим и возрастающим нуждам бытия, а в особенности в том самом практически незатронутом наукой, вполне однозначно полностью естественном ее виде.
Да только может, то и так без тени сомнения в единый миг, собственно, разом уж полностью ведь оказаться, что эти-то наши степенные и до чего бескомпромиссные ученые мужи попросту до чего давно исключительно ответственно решили заключить с матушкой природой весьма долгосрочное пари на общечеловеческое наше выживание?
Как то некогда хоть и полностью надумано книжно, однако при этом достаточно так полностью достоверно испробовал некогда осуществить тот самый небезызвестный молодой человек из рассказа Антона Павловича Чехова «Пари».
И как только в его голову после столь бесконечно долгих и мучительных лет раздумий все же сумела протиснуться мысль, что все еще более чем однозначно может пойти-таки совсем до конца ведь безвременно прахом?
Один Бог про то ведает!
Но он действительно пришел именно к этакому во всем единственно верному умозаключению, а потому от его имени Антон Павловича Чехов и написал:
«Ваши книги дали мне мудрость. Все то, что веками создавала неутомимая человеческая мысль, сдавлено в моем черепе в небольшой ком. Я знаю, что я умнее всех вас.
И я презираю ваши книги, презираю все блага мира и мудрость. Все ничтожно, бренно, призрачно и обманчиво, как мираж. Пусть вы горды, мудры и прекрасны, но смерть сотрет вас с лица земли наравне с подпольными мышами, а потомство ваше, история, бессмертие ваших гениев замерзнут или сгорят вместе с земным шаром».

93
Да только те, кому никак не довелось довольно вот долгое время просидеть взаперти, вовсе-то ничего подобного совершенно так не находят!
У них, видите ли, бродит в крови энергия бесшабашного панибратства с самим Создателем всего сущего, поскольку он у них, как оказывается, в этаком ПРЕВЕЛИКОМ и исключительно неоплатном долгу…
Мол, он (или она – мать-природа) столь многое в прошлом нам явно бессовестно попросту уж нисколько совсем недодали.
Ну а потому давай-ка теперича всесторонне, обдумаем те принципиально ныне до чего наглядно доступные, да и исторически безупречно возможные для каждого так из нас пути и методы, как бы это данную, бездушную и слепую первозданную силищу себе в угоду ловко и искусно буквально-то беспроигрышно и смело на раз еще перехитрить.
Мы-то при этом разве что весьма своевременно заставим Господа Бога попросту уж отдать нам все то, что он от нас до чего беспардонно и неимоверно долго совершенно так бессовестно своекорыстно скрывал и в чем фактически всегда он нас явно вот смел некогда ранее обделять.
А главное тут еще и то, что осуществлял он все эти свои нелепые проказы и безобразия никак и близко нисколько не ко времени до чего и впрямь-таки неотъемлемо всемогущим и всесильным образом бесконечно неправедных Его действий.

94
НО, ВПРОЧЕМ, МОЖНО ПОСМОТРЕТЬ НА ФАКТЫ И С ТОЙ САМОЙ ЧИСТО АТЕИСТИЧЕСЧКОЙ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ, КАК ЭТО ДЕЛАЕТ ВЕЛИКИЙ ПИСАТЕЛЬ ИВАН ЕФРЕМОВ В ЕГО АБСОЛЮТНО БЕССМЕРТНОМ (ВО ВСЕОБЩЕМ ДУХОВНОМ И НАУЧНОМ СМЫСЛЕ) РОМАНЕ «Час Быка»:
«Лучшие умы были заняты в физике, химии, математике. Шаг за шагом биология и медицина расходились с физико-математическими науками в своем представлении о мире, хотя внешне широко пользовались их методами и аппаратами исследования.
В результате окружающая человека природа и он сам как часть ее предстали перед человечеством как нечто враждебное, долженствующее быть подчиненным временным целям общества.
Ученые забыли, что великое равновесие природы и конструкция организма есть результат исторического пути невообразимой длительности и сложности в соподчинении и взаимосвязи интегральных частей. Изучение этой сложности, хотя бы в общих чертах, требовало многовековой работы, а земное человечество принялось неосмотрительно и торопливо приспосабливать природу к переходящим утилитарным целям, не считаясь с необходимыми людям биологическими условиями жизни. И человек — наследник мучительного миллиардолетнего пути, пройденного планетой, — как неблагодарный и неразумный сын, принялся растрачивать, переводить в энтропию основной капитал, ему доставшийся: накопленную в биосфере энергию, которая, как взведенная когда-то пружина, послужила для технического прыжка человечества…»

95
Однако этот невероятно стремительный и до чего во многом исключительно безоглядный прыжок может явно еще оказаться именно тем крайне преступным шагом в саму как она только есть неведомо и внезапно разверзшуюся у всех нас под ногами, гулко бездонную будущую неизвестность.
Ведь и впрямь то до чего только вполне безупречно, собственно, ясно, словно божий день, что коли и вправду доведется бедолаге белому медведю лапы свои протянуть вследствие всего того буквально всеобщего глобального потепления…
Раз в связи с ним у него со временем попросту совсем никак не останется места под его могучими лапами из-за полнейшего постепенного исчезновения всяческой твердой ледовой поверхности.
А между тем та самая до чего неласковая судьба этого извечного властителя Арктики нисколько неминуемо и всех нас затем, так или иначе, вскоре совсем вот вовсе-то «против шерсти» разом затронет.
Поскольку все мы в полнейшей и совершенно незыблемой точности – самая что ни на есть неотъемлемая и составная часть буквально ото всей остальной природы.
Ну а потому и в те безумно ненастные для нее критические дни и нам точно так же от неурожая, да и вследствие довольно резких изменений климата (засухи и ураганов), несомненно, обязательно выпадет еще на долю претерпеть точно те перипетии, что и всему остальному на всем белом свете просто живому.

96
Иван Ефремов в который раз грозно предупреждает нас о том, во что это выльется всем нашим детям и внукам все то чисто же ныне полностью безразличное выливание помоев за ворот живой и неживой природы, и то еще некогда и вправду произойдет как раз потому что та, да и другая тоже весьма и весьма на редкость чувствительны ко всем этим нашим злым и крайне недобрым проказам.
И какие только чудовищные беды и вправду вполне вот всерьез более чем явственно так затем воплотятся в ту до чего и впрямь подчас нисколько непримиримо суровую вездесущую действительность?
Великий его роман «Час Быка» истинно снизу доверху переполнен всякого рода до чего прозорливыми, пророческими предостережениями.
Вот еще одно:
«Вообще истребление любого вида немедленно нарушало миллионолетнее равновесие природы.
В силу избирательной направленности всякого злого дела, которую мы теперь называем Стрелой Аримана, уничтожению подвергались животные и растения – преимущественно красивые, заметные, менее приспособленные к новым условиям жизни. Оставались в основном вредные виды. Иногда они размножались фантастически быстро и буквально заливали волнами своей биомассы огромные пространства. Закон преимущественного выживания вредоносных форм там, где природа неумело коверкалась человеком, постигли на собственном опыте и тормансиане».

97
А тормансиане – это наши с вами не столь и отдаленные потомки, если, конечно, не возьмутся они действительно вовремя еще за голову.
Причем отсутствие чистого и красивого во всей окружающей нас среде явно сделает этот мир не просто ужаснее во всех отношениях, но и до чего многозначительно станет он совсем непригодным для всякой жизни, что и доказывать никому абсолютно уж, безусловно, и близко не надо.
И охота на природу, само собой при этом без тени сомнения, попросту вскоре закончится погоней за полным желудком, а также и голой пустыней на месте некогда ранее цветущих садов.
Писатель-фантаст Роберт Силверберг тоже, между прочим, в точности про то самое всем нам до чего вкрадчиво и доходчиво, собственно, так глаголет в своем романе «Прыгуны во времени».
А ведь это совершенно ясно, что кроме уничтожения всей живой природы будет и явное чрезмерное перенаселение, от которого, скорее всего, тогда станут избавляться самыми варварскими бесчеловечными методами.
А вот он и самый конкретный тому пример из этого действительно безупречно же хорошего романа:
«Что нам нужно, – продолжал он, – это первоклассная чума.
Избирательная, разумеется. Которая уничтожит всех, у кого нет никакой профессии. Которая сократит число нуждающихся в работе на несколько миллиардов за несколько дней. Позволит направить деньги, полученные от налогов, на создание рабочих мест для выживших. А если и это не поможет, то надо начать войну. С какими-нибудь врагами из Крабовидной Туманности!
Все ради патриотизма. Заранее рассчитанную на поражение войну. На растрату пушечного мяса…»

98
Со временем со всеми теми довольно обычными, издревле всем еще небезызвестными бактериями и вирусами наши ученые мужи как-нибудь вполне этак делово, и поистине благополучно действительно справятся.
Да только как бы это то новое, неистово все более и более могущественное тоталитарное общество не создало бы затем во имя чрезвычайно спокойного и тихо невозмутимо уж строгого своего существования самые те еще всевозможные искусственные бактерии и вирусы.
И все это никак оно не иначе, а именно ради исключительно беспрепятственного и спешного избавления всего того бескрайнего ареала живых существ от до чего неимоверно огромной людской биомассы, что более чем бесконтрольно заполонила собой весь Земной шар.
Ну, а как раз потому она фактически полностью со временем вытеснит все то, что хоть как-либо могло бы ее действительно худо-бедно затем пропитать…
А именно как раз-таки тот и близко нисколько необъятный и всеядный буквально вот волчий ее аппетит.
Кстати, а СПИД, откуда это он вообще, собственно, нынче взялся на нашу голову?
До чего и впрямь он столь откровенно весьма и весьма уж более чем безупречно похож как раз вот на довольно дешевый способ не мытьем так катанием постепенно избавить, весь этот мир от миллиарда-полтора уж никому ныне совсем и не нужных людей Третьего мира.
А как раз потому само собой еще получается, что все те отбросы технического прогресса нисколько небеспричинно и проявляют себя именно той отвратительно горькой приправой, буквально сводящей на нет исключительно многие положительные свойства, раз всецело они до чего многозначительно нивелируют все те прелести прежней, доселе вполне естественной жизни.
Правда, из всего этого никак не стоит делать каких-либо особо поспешных и скороспелых выводов, да и главное такого рода и признака, что нам, как оказывается, и близко вот не было бы ничего действительно лучшего, нежели чем до сих самых пор на одних тех (никак не условных) лошадях так и кататься.
Но зато всеми теми отходами нефтепродуктов все и вся вокруг себя никак и никогда совершенно вовсе нисколько затем ведь не отравлять!
А к тому же и все это весьма и весьма сколь основательно делается, бесконечно плаксиво при всем том еще уж причитая и недовольно сетуя на ту до чего неприглядно прихотливую технику, да и плохую проходимость всех тех ныне существующих автомобильных дорог.
А и вправду, кто это нынче станет от всех тех нежных удобств ни с того ни сего сразу-то вдруг, словно бы и впрямь с катушек скатившись, без всякой той задней мысли попросту разом отказываться?
А между тем этого никто никому здесь и не предлагает!

99
Нам всего-то, что надо бы, так это найти себе некий иной, альтернативный источник энергии, что, кстати, сделать не столь оно и действительно трудно, поскольку для этого надо бы разве что лишь извилинами резво пошевелить, и всего делов.
Однако, как есть делово и вполне осознанно учитывая всю общую направленность современной науки, можно ли в том хоть сколько-то сомневаться, что этот новый и явно этак «наилучший» вид энергии будет способен, в конце концов, стать разве что лишь значительно худшей отравой, чем все те ныне используемые средства добычи электричества.
Ну а также при всем том можно вот еще и до чего недобрым словом вспомнить и те ныне более чем широко используемые методы отопления в наших не слишком просторных домах?
Да люди не должны даже мерзнуть, а не то чтобы попросту умирать от стужи, но есть ведь вещи, что вполне способны вырабатывать энергию безо всякого превращения всей окружающей нас среды в совершенно безжизненное пустое пространство.
Например: можно создать на орбите земли огромные зеркала из тончайшей пленки, что будут работать, как линзы отправляя на землю мощное солнечное тепло.
Однако вместо всего этого можно вот будет разве что только ожидать какого-нибудь трюка с нефтепродуктами, чтобы, несмотря на все неимоверно большое увеличение выброса вредных веществ их КПД значительно при этом явно так в разы существенно увеличился.
Да и это еще не все!
Поскольку у автора есть довольно существенные опасения, как бы это, чего доброго, кое-кто со временем по всех нашу душу столь запросто не внедрил чего-либо гораздо более зловредного и отчаянно наихудшего, что и вправду затем явно окажется нисколько несовместимым со всем этим нашим дальнейшим, до чего неотъемлемо и обыденно живым существованием…
К примеру, те самые термоядерные реакторы действительно более чем однозначно могут быть гораздо более опасными, чем наши нынешние атомные электростанции.
Но кто-то явно, исключительно этак более чем вероятно, сумеет до чего последовательно и плодотворно, вполне так осознанно их ввести в строй, лишь бы полностью вовремя и до конца суметь удовлетворить все эти наши непомерно и беспрестанно растущие потребности в дешевой электроэнергии.
Так что оптимизм Ефремова насчет истощения запасов естественных ископаемых может сам-то себя нисколько и не оправдать.
Раз все те великие и «мудрые» научные деятели весьма и весьма охотно при случае поднапрягут мозги, дабы и впрямь, куда только
До чего невероятно явно наихудшее довольно-то наскоро и безответственно спешно уж совсем не жалеючи при этом сил именно что более чем безупречно разом сварганить.
Ну а цель их при этом будет всецело так воинственно именно что примитивна и донельзя проста, все это им будет нужно разве что во имя того, дабы по-прежнему с той же скоростью езды безо всякого конца и края чисто так от души весело наслаждаться!
Ефремов «Час Быка»:
«Нередко подобная техника становилась непосредственно опасной для жизни. Тысячи переплетений оголенных для дешевизны электрических проводов (тормансиане не знали плотной упаковки энергии в шаровых аккумуляторах) грозили смертью неосторожным. Опасные химикаты щедро и небрежно рассыпались повсюду, входили в производственные процессы, нещадно отравляя людей. К счастью, нехватка горючих ископаемых прекратила дальнейшее загрязнение атмосферы».

100
А у природы между тем буквально везде оголенные провода, да только беспрестанно их рвя, люди ничего вовсе так сразу никогда не почувствуют, в точности как и при первичном облучении гамма-излучением.
Да и вполне то действительно может, как есть явно ведь действительно статься, что и вправду до чего немыслимо смело играть со всей окружающей нас средой в эдакого «подкидного», очень даже исключительно интересно.
Да уж, однако, при этаком зловредном и злосчастном карточном шулерстве, да еще и именно с нашей до чего откровенно весьма тугодумной стороны мир живой и неживой природы когда-нибудь непременно фактически явно окажется способен на столь немыслимо каверзную и гибельную загадку…
И уж ее-то с ходу он ведь всем нам как раз-таки в виде чисто своей козырной карты более чем бесцеремонно весьма и весьма охотно на редкость так совершенно безжалостно свеже затем и преподнесет…
Ну а потом и мы ему ранее и близко нисколько невиданного рода головоломку обязательно, как пить дать до чего только принципиально смело еще зададим…
И все это разве что дабы, скромно потирая при этом руки, ясное дело, вовсе не из простого любопытства после полюбоваться, а сумеет ли она или нет, с нею хоть как-нибудь все-таки действительно справиться.
А главное, делается все это как то вполне донельзя естественно, именно во имя всего того относительно уж нынче, пока довольно-то благополучно существующего человечества, а ради него и его всенепременного абстрактного блага можно и рискнуть, на кон все поставив, не так ли?

101
Однако как то более чем верно подметил Иван Ефремов в своем романе «Час Быка», с природой лучше бы никому до чего неимоверно глупо никак не шутить, и с нею никогда ведь совсем никак этак глупо не заигрывать, а то дураком раз за разом всегда же останешься, буквально при любом так или иначе имеющемся раскладе.
Вот они, золотые слова Ефремова:
«Природа, в которой мы живем и частью которой являемся, формировалась сотни миллионов лет, через историческую смену уравновешенных систем. В ее настоящем виде эта сложность настолько велика и глубока, что мы не можем играть с природой, пользуясь достаточно вот ограниченными научными данными. Выигрыш будет очень редок, случаен, а проигрышей – без числа».

Или, к примеру, точно ведь там же – причем именно как раз на все ту явно до чего болезнетворно животрепещущую тему…
«Природа в развитии своих структур сыграла уже триллионы бросков игральных костей, а человек гордится самыми первыми пробами, как мудрым экспериментом. На деле их нужно великое множество, чтобы догнать сложность природы и проникнуть в уже решенные ею вопросы».

102
Но зато сколь и сам по себе он весьма интересен, весь тот до чего извечно плодотворный процесс научного поиска, всегдашнего более чем совершенно беспрестанного выяснения всего того нового и ранее нисколько неведомого, а без экспериментов не бывает результатов, как про то некогда мудро вымолвил Владимир Ильич, совершив октябрьский переворот: «Невозможно сделать омлет, не разбив яиц».

Да, и вот еще что: на самом-то деле все это довольно-таки схоже с тем самым недостойным, а куда будет точнее это назвать – именно же преступным поведением того самого скромного бухгалтера Корейко из романа Ильфа и Петрова «Золотой теленок».
Причем и сам тот вполне наглядно житейский образ мысли подобного рода деятелей всецело вот безнравственен и откровенно криминален.
Они хотят подмять под себя даже и все те ныне никак не досягаемые звездные дали вселенной.
Причем подчинить под свои личные нужды все ресурсы планеты Земля для них вообще дело самое что ни на есть естественное и на редкость полностью плевое.
Причем им это надо, в том числе и для самоутверждения, превыше всего как раз-таки своего собственного мелкого и эгоистического «Я».
И правда, ведь те древние люди уж некогда явно начали при помощи жаркого огня менять микроклимат своего родного жилища, но как это только весьма и весьма далеко от того самого фактически полного безразличия ко всему сущему, что в конце концов и впрямь еще может полностью видоизменить весь климат нашей планеты…
И это куда поболее весьма отвратительно страшное злодеяние, чем все то, что было некогда доселе совершено всеми теми более чем элементарно всею душой жадными до денег преступниками всех времен.
И дело тут еще и в том, что некоторого вида алчность вообще не имеет пределов или они настолько размыты, что их порою вовсе-то никак и не разглядишь.
Вот, к примеру, тот же к слову снова пришедший на ум автору Корейко из романа «Золотой теленок»: разве именно для своего единоличного пропитания он украл столько денег?
Да только вся та цивилизованная алчность явно уж как есть, заключена в сосуд беспечной и безбедной суровой самоуверенности и попросту вообще не знает никаких границ.
И люди, ею до конца проникнутые, совершенно так закрыты для любых доводов здравого рассудка.
Вот и Корейко, хотя и книжный персонаж, но в нем при этом, пожалуй, и вправду заключена вся наглядная суть дельца, ни за что не желающего отказаться от мысли докопаться до клада простой и житейской истины…
И он со всею той очевидностью только лишь из одного большого любопытства попытался довольно глубоко проникнуть во внутренности небезызвестного турецкого поданного, и, ясное дело, им двигали одни лишь весьма последовательные, благородные мотивы.

103
Ему ведь, наверное, всего-то что захотелось, так это разве что благоразумно и трезво вполне до конца явственно уяснить, а чего это у того припрятано где-то глубоко внутри во имя одних лишь немыслимо важных научных изысканий, а «также и совершенно всеобъемлющего блага людского».
Это и сам Остап Бендер тут же до чего незамедлительно разом затем и подметил.
В предыдущем романе «12 стульев» он, как известно, попал под лошадь, отделавшись при этом одним лишь разве что легким испугом.
Вот как это блестяще описано в бессмертном романе «Золотой теленок» Ильфа и Петрова:
«– Заседание продолжается! – молвил Остап как ни в чем не бывало. – И, как видите, господа присяжные заседатели, лед тронулся. Подзащитный пытался меня убить. Конечно, из детского любопытства. Он просто хотел узнать, что находится у меня внутри».

104
Хищники, жаждущие насытиться, заполнив свой желудок пищей, совсем уж не столь безумно при этом действительно резвы и агрессивны.
Ими движет один лишь обезличенный инстинкт, а не та алчная злоба яростного изничтожения всего того, до чего смогут хоть как-то дотянуться чьи-либо длинные лапищи, дабы затем именно его в виде доблестного трофея в своей личной гостиной весьма гордо на стенку повесить.
Но и это еще не все!
Автор во всем том абсолютно взвешенно убежден, что и некоторые многообещающие научные поиски, а также и те иногда чересчур так совсем не в меру смелые опыты над всеми теми миллионолетними природными процессами от одного конкретного проломленного черепа отличаются разве что количественно, но нисколько при этом никак не качественно.
Причем надо бы и то сразу более чем ответственно и исключительно так сурово прямиком вот подметить, что речь тут идет как раз о сугубо мирных технологиях.
А между тем нам очень даже рановато было до чего и впрямь всеобъемлюще и воинственно-торжествующе играть во всесильных богов.

105
Знания – это отнюдь не одна чудовищно большая сила, но и тот еще сук, на который мы все довольно давно уж разом храбро уселись.
Обрубать то, на чем ныне до чего только вольготно и благодушно сидишь, дабы всласть затем насладиться возможностью абсолютно неосуществимого в суровой реальности полета вверх, – то ведь вещь, в корне во всем явно противоречащая самым элементарным законам всем нам общеизвестной физики.
Однако при этом, то самое до чего немыслимо светлое вполне этак еще до конца постижимо в плане светлых грез и впрямь-то до чего глубокомысленно прочувствованного задушевного восприятия именно самих себя в качестве творцов чего-либо нового на всех тех необъятно широких просторах видимой и явственно обозримой чьему-либо пытливому взгляду вселенной.

106
А между тем мать-природа более чем неизменно выверяла буквально каждый свой шаг тем еще безупречно верным путем многих и многих миллионолетий опытов, подбирая методом проб и ошибок тот наиболее оптимальный подход к максимально благостному разрешению любых, всегдашне до чего, несомненно, там и сям возникающих более чем совершенно наглядно насущных проблем.
Да только ни с того ни сего разом нагрянул, словно снег на голову, «человек неразумный», а он, кстати, толком и азбуки пока нисколько не знает в области до чего исключительно необъятно широкой, коей, вполне сама собой ведь более чем определенно является органическая химия довольно многоплановых и самых разнообразных биологических процессов.
Однако при всем том он был и впрямь на удивление всерьез одержим отъявленно бесстыдным нахальством, будучи до чего безгранично совсем неестественно грамотным разве что в том одном чисто своем фанатическом, а иногда и непримиримо фаталистическом невежестве…

107
Ну а под всем тем общим определением «наука» в том самом светлом и далеком грядущем вместо всего того, что мы под этим именем сколь неизменно пока весьма и весьма безрассудно подразумеваем сегодня, явно будет, как есть тогда уж скрываться нечто принципиально вовсе неотъемлемо совершенно иное.
И буквально все наши познания пока до чего безнадежно поверхностны и довольно нелепо схематичны.
Кроме понимания, с какой именно скоростью движется поезд из пункта А в пункт Б, в детском задачнике нет практически ничего до чего действительно вполне ведь существенного – рано еще малышу, собственно, знать, чего это движет колесами поезда и почему и зачем оно вообще как раз-таки подобным образом оно более чем неотъемлемо попросту нужно.
Есть задача, ее надо бы достаточно быстро как следует решить, ну а все, что касается явных последствий, до чего однозначно всегдашне возможного последующего крушения ведущего локомотива в более чем так внезапно перед ним разверзшуюся пропасть, а еще и всего того вагон за вагоном уж явно последующего за ним состава…
Причем речь тут никак не идет о поезде из арифметической детской задачки…
А если, чего-либо подобное и вправду на деле произойдет…
Ну так для того стрелочники были и есть – на них все как всегда разом списать будет, в принципе, именно полностью должно и нужно, а потому и никак то вовсе вот, значит, будет не грех.
И в случае чего их обязательно сразу мигом тут же отыщут, только-то, безусловно, никак не при нашей теперешней жизни.
Ну а пока суд да дело, несомненно, можно будет до чего целенаправленно и благоразумно во всеобщее благо исключительно успешно использовать чистое и светлое добро, покуда оно явно никак не успело мутировать, а потому и стать в том совсем же далее нисколько не светлом грядущем чьим-либо совершенно чужим, безмерно многовековым злом.

108
Во многом так чисто те поверхностные наблюдения и впрямь столь до конца более чем явственно и поспособствуют всецело так полноценному пониманию какого-либо сугубо конечного результата.
Ну а его сколь ответственно и беспрепятственно можно будет истинно безупречно запросто уж всецело надежно, безо всяких излишних колебаний и сомнений именно что на любое «доброе дело» вполне ведь успешно и никак не самотеком, словно тот еще ком с горы разом до чего спешно так затем и пустить.
Да и все то, что до чего беспечно и наспех было добыто всею той искрой разума на исключительно великую дальнейшую свою пользу явно еще оказалось бы именно что во грех делово и весомо сколь уж радостно не использовать для решения нынешних и крайне давно насущных проблем.
Однако вполне полноценно, толково и беспристрастно понять весь объем грядущих последствий всего этого нашего до чего бестрепетно «техногенного облагораживания» всего уж сущего на всем белом свете нисколько пока никак не представляется хоть сколько-то и вправду действительно так возможным.
Потому как на глазок всего этого нынче никак не определишь и каким-либо точным инструментом его пока совершенно вот не измеришь.

109
Да и сам по себе всякий мыслительный процесс, пока крайне медлителен и почти бездвижен в том самом весьма и весьма конкретном и более чем насущном смысле доподлинно спешного переосмысления всех тех на данный день уж вполне официально существующих правил и канонов нашего вовсе-то беспробудно житейского существования.
И в то же самое время в результате обнаружения всевозможных новых свойств физических и химических процессов и возникли затем те самые существенные сдвиги в области осознания всех тех новых, нынче перед нами явно довольно-таки медленно и постепенно приоткрывающихся технических возможностей.
И все эти на редкость «положительные перемены» копятся и копятся, словно снежный ком, поскольку чем дальше и дальше строго вперед и вперед идет продвижение в плане освоения природных богатств и самого так яростного отвоевания именно лично себе более чем достойного места под солнцем, тем только до чего изрядно оно при этом становится для всех нас жарче и жарче…
Причем до чего и впрямь чрезмерно стремителен весь тот совершенно неудержимо бурный поток всех тех сточных вод, что так и вливают тот крайне медленно действующий яд в жилы живой и неживой природы.
Но разве нынешнее человечество хоть сколько-то готово действительно остановиться на всем том уже ныне достигнутом?..
А между тем, ревностно улучшив калорийность и урожайность многих продуктов, в конце концов, можно будет дожить и до тех времен, когда в роддомах начнут появляться младенцы с членом посередине лба, и это совсем вот нисколько не смешно.
И не надо думать, что на УЗИ выявив этакую патологию плода, маме быстро уж сделают срочный аборт и вся история на этом разом и закончится.
Патология может развиться на достаточно позднем этапе развития плода, да и не везде в этом мире есть весьма дорогостоящие подобного рода аппараты.
Причем патологии, пусть и менее ужасающие внешне могут развиться и после рождения ребенка.
Однако все эти упреки нынешней техногенной жизни никак не камень в тот уж до чего необычайно тщательный кое-кем ухоженный огород.
Нет, они лишь разве что выражают желание найти другой, куда только менее скользкий путь, а не тот на котором, в конце концов, полностью враз разлетится вдребезги все то марево сотканное из призрачных бликов праздных иллюзий.
Да вот ведь кое-кто к подобным невыразительным высказываниям вполне может отнестись с самой крайней степенью более чем нелепого премудрого пренебрежения.
А все потому, что, поняв одни лишь заглавные буквы и даже совсем не научившись толком слагать из них идеально правильно произносимые звуки, некий властитель всего своего отчаянно крепко ухватистого, но при этом воинственно невежественного интеллекта явно так вознамерился стать Архимедом в области живого, а не того изначально мертвого вещества.

110
А раз он столь самонадеянно возомнил, что у него (как оказывается) есть то самое всесторонне развитое сознание, ну а кроме того и двухсотлетний опыт всевозможнейших экспериментов его безвременно усопших, а также и ныне здравствующих коллег…
То вот из всего этого само собой более чем неотъемлемо следует, что он попросту разом обязан все, что только окажется возможным, именно во всем по-своему буквально-то наскоро совершенно вот незамедлительно для самой так великой пользы дела разом-то мигом как есть переиначить.
Причем совсем то не иначе, а все это разве что лишь потому, что это еще всенепременно даст очень даже хороший и весьма «положительный» долгоиграющий эффект.
И кстати, насчет букваря это вовсе никакое не преувеличение, а самая что ни на есть настоящая правда всего этого нашего нынешнего часа!
Жизнь – штука чрезвычайно сложная, и ее изученность всей той современной биологией вполне можно сравнить с познаниями простого водителя, до чего вот действительно хорошо умеющего водить машину, однако ничего толком при этом не сведущего в том самом наиболее главном… а именно по какому принципу она вообще была кем-либо собрана в то единое целое, чем он, грубо говоря, привык повседневно и обыденно пользоваться во все свое истинно большое, а то и щенячье удовольствие.

111
Уж ясное дело, что все (за редким исключением) инженерные расчеты явно превыше всех его примитивных навыков, почти полностью разве что как есть заключающихся в одном лишь его умении туда-сюда лихо крутить баранку.
Сунул руку, включил зажигание и вот на тебе – преспокойно поехал.
Да и это еще не все!
Он ведь, ребята, столь и впрямь до чего привычно и буднично может в самом том истинном совершенстве исключительно так полноценно овладеть всеми теми специфическими навыками.
Вызубрив уж назубок, что, где и как оно крепится, он вполне вероятно сможет более чем безупречно знать, как это именно ему надобно будет разбирать свое авто до самых мелких его деталей.
Ну а затем из самых разрозненных частей он до чего непременно сможет вскоре научиться заново собирать его обратно – возможно, что и с некоторыми мелкими (но несущественными) инновациями во всей его донельзя сложной конструкции.
И уж безупречно верно в точности ведая, куда и чего ему надо будет еще, затем до чего неспешно и обстоятельно довольно правильно его привинтить, он, конечно, добьется весьма существенных успехов, поскольку, будучи более-менее верно собрана, эта машина действительно будет почти так без перебоев, как надо, сносно работать.
Ну, а допустим, что этакий Кулибин, не получивший никакого должного высшего образования, еще и вправду явно захочет глубокомысленно внести достаточно серьезные и, кстати говоря, донельзя же произвольные изменения в конструкции всего своего автомобиля, а затем и выедет он на ней до чего по-заправски на трассу…
И кто это тогда вообще поручится за жизнь людей, что ему непременно там встретятся на его отнюдь, может быть, не самом коротком пути?

112
Ну а если кто-либо бесподобно ласково еще себя почитает за непризнанного гения, то пусть он тогда и вправду столь незамедлительно отправляется на какой-нибудь отдаленный остров Моро писателя Уэллса, а там и творит все свои чудо-эксперименты.
Ну а лучше и вообще вовсе и не было бы, чем на той самой далекой Луне и создать этакую законсервированную станцию для всякого рода подобных чрезвычайно СМЕЛЫХ опытов.
Да уж, конечно, и в большом мире, вполне возможно, одну ту бедную овечку Долли действительно сколь и впрямь-то революционно смело клонировать, и то будет явный прорыв в науке, ну а затем ее мясо попросту следует препарировать и в виде тушки сдать в музей.
И ведь все это будет, надо бы прямо сказать, абсолютно нормально.
Какие тут могут быть вообще возражения?!
Зачем это, собственно, надобно маяться дурью, ложась на пути гигантского колеса технического прогресса?
Да только вывести их целое стадо, чтобы уж вслед затем продавать их генетически измененное мясо в каждом том отдельном супермаркете?!
Именно это и есть дичайшая дикость самоуверенного недалекого ума, а кроме того еще и величайшее преступление против всех живых людей!

113
Ну а выращивать генетически измененные злаки тоже, быть может (кто знает), немногим меньшее преступление.
И оно, к сожалению, уж во всем этом мире на наш сегодняшний день и впрямь-таки полностью вот доступно буквально каждому из тех, кому только совершенно непримиримо вздумается «улучшить» старую и крайне во всем более чем однозначно примитивную природу вещей.
А между тем, какие только угодно наши резкие шаги надо бы для начала исключительно досконально и вполне продуманно до чего последовательно выверять, дабы взвешенно и полноценно разумно чисто так до конца вот разведать все их вполне возможное грядущее влияние, пользуясь при этом самыми малыми масштабами.
Раз в том самом большом и всеобъемлющем смысле все то наскоро сотворенное нашими неумелыми руками запросто (в свое время) может еще снести всем нам буйную голову…
Мы на минном поле, и всякое открытие, сулящее самые невероятные блага, еще уж не дай только Бог и вправду способно обернуться истинно вселенской катастрофой…
Причем в отличие от ядерного оружия, нечто подобное может быть применено в сугубо полностью мирных целях, да только его далекие отголоски могут иметь вовсе не меньшие последствия, нежели чем взрыв водородной бомбы…
Этого зверя еще никто до сих пор не пробовал выпустить из клетки для самого незамедлительного разрешения любых давно явно до чего остро назревших политических вопросов, поскольку все последствия, слишком-то они на деле заранее полностью же предсказуемы…

114
Ну а со всем тем, что ныне с самой той еще безумной радостью используется в сугубо мирных целях, все вот, ясное дело, обстоит именно что до конца, исключительно так, несомненно, иначе…
И мы нынче и впрямь до чего не в меру агрессивно приручаем невероятно таинственные силы природы, пытаясь разом разрубить Гордиев узел всевозможнейших неисчислимых загадок вселенной, а тем и заставить ее послужить всем нашим теперешним грубым нуждам.
Да только мир этот совсем не столь прост, как он всем нам нынче кажется…
И надо бы признать, что, не обладая знаниями обо всех свойствах и возможностях дикого зверя, ни один, даже и самый смелый и опытный дрессировщик попросту никак не посмеет зайти к нему в клетку.
Большущая смелость широко и крайне безответственно мыслящих «укротителей» - генетиков, она ведь самым естественным образом проистекает как раз от того нисколько немаловажного обстоятельства, что их зверь пока проявляет самую безнадежно полнейшую пассивность, а кроме того, ранее он никого и никогда пока не кусал за всякие те мягкие части его тела.

115
Поскольку то вполне до самого конца полностью очевидно – никому до сих самых пор на всем белом свете он и на глаза пока совсем и близко так не попадался.
Зверь тот новый, своими же руками бездумно выращенный, да только может он, затем до чего наглядно оказаться исключительно во многом пострашнее товарища Шарикова с маузером наперевес.
Ну а что с какого-то боку вообще было весьма и весьма до чего только наглядно касаемо всей той довольно многозначительно и благосердечно тем еще седым временем сколь тщательно же выверенной селекции видов, то вот она явно имеет то более чем коренное отличие от всяческих чрезвычайно сомнительных генетических опытов.
Да и почти в той самой мере, как и ношение драгоценных камней до крайности разнится от надевания на себя радиоактивных изотопов.
Они тоже, между прочим, в полутьме очень ярко и достаточно привлекательно весело светятся.

116
Человек до сих пор ведь на редкость исключительно наивно рассуждает, и примерно в том уж, собственно, духе, что все то, что попросту пока нисколько не доступно его пристальному взору, вовсе-то никак не существует, именно что вообще.
И все это от одной той неимоверной глубины истинно же простодушного, словно и само святое неведение, буквально вездесущего и всезнающего цивилизованного невежества.
А между тем логики природы, создавшей то или иное свое детище, нынешние ученые до сих самых пор никак и не ведают, а в особенности в действительно полностью уж так безупречно всеобъемлющем его объеме.
Основным достижением современной науки является одно лишь предельно во всем многозначительно старательное ее умение чего-либо со всех же видимых сторон впрямь до боли в очах скрупулезно еще разглядеть в тех самых исключительно общих его чертах, дав ему столь основательное и наиболее весьма подробное описание.
Ну а также современная наука, несомненно, обладает более чем тщательно ею выверенной способностью установить причину, следствие, а плюс к тому и определить как раз-таки тот наиболее конечный, итоговый результат всех тех именно что самих по себе и произошедших стремительных или медленных изменений.
Да только чего-либо подобного и близко никак было нисколько недостаточно для всего уж того, чтобы хоть как-либо в том вполне полноценно и бесшабашно действительно явно полностью удостовериться…
Как можно заранее о том, в принципе, явственно знать, а не приведет ли некое, то довольно серьезное изменение во всем том всегдашне и поныне верно и надежно отлаженном порядке вещей всех уж нас разом к тем самым до чего беспредельно тяжелейшим, катастрофическим последствиям.

117
Поскольку дабы безо всякой опаски чего-либо смело менять, да и вообще безмерно амбициозно радостно до чего непродуманно более чем беспрецедентно заменять одно другим, надо бы для начала еще принципиально всею силой разумного знания довольно глубоко проникнуть во всю предысторию вовсе вот не самого по себе некогда зачавшегося процесса.
А заодно надо бы и в том до конца вполне полноценно до чего хорошенько же разобраться, а как это именно он во всех тех подчас довольно-то латентных смыслах и вправду взаимодействует со всеми теми другими, на первый взгляд вполне возможно, что и совершенно ничего незначащими факторами.
Ведь почти абсолютно про то нисколько не ведая, где это вообще в колоде шваль, а где козырный туз, ну как это вообще было возможно до того додуматься…
Как это кому-то в голову могла заскочить этакая шальная мысль усесться вот напротив карточного стола, где делаются весьма крупные, можно даже сказать фатальные ставки?

118
Зачем это тут нужны подобного рода низкопробные сравнения?
Других уж, простите, нет – современная наука буквально сплошь погрязла в ею самой и созданных, да еще и изрядно друг к другу на глазок, верно подогнанных суевериях, и, главное, верит она во все эти свои многообещающие и подсвечивающие, но вовсе никак не рассевающие тьму теории, словно же малые дети в сказки…
Эта чудовищная грубость есть непреложный факт, безо всяких прикрас вполне ясно выражающий истинный этап сегодняшнего развития всеобщих наших знаний.
Более чем явно запечатлев его уж никак так не в праздных рассуждениях какого-то простака, а попросту нисколько совсем не оставив ничему иному никакого места во всех тех только еще грядущих условиях этакого нашего довольно-таки пока безумно дикого и примитивного жития-бытия.
Но все это будет потом, а ныне многие нынешние маститые ученые, словно как в броню с головы до пят закованы всяческими довольно-то нескромными элементами более чем безупречно воинственного всезнания.
Ну а все те беспорочно наглядно верные их предпосылки, при посредстве которых они, словно бы из кирпичей дом и формируют некие умопомрачительно величавые теории, как правило, основаны на полностью уж себя оправдавших былых предположениях.
А между тем весь этот мир исключительно однозначно, куда только поболее многолик и необъятен, нежели чем наши весьма и весьма еще пока довольно скромные возможности могут уж достаточно разумно в нем действительно охватить…

…а потому всякий здравомыслящий человек и не может считать себя знающим обо всем этом мире даже и самую малую толику…
Кроме разве что самых так основных, внешних его параметров.

119
Причем надо бы прямо заметить, что обычные, давным-давно изученные нами законы физики действительны разве что для самых ближайших к нам звезд, а на свет далеких галактик в невероятно широкой Вселенной еще уж могут повлиять и факторы, нами совершенно никак пока не опознанные и вовсе-то никем совсем еще не открытые.
Ну а потому пресловутое красное свечение вовсе не обязательно свидетельствует о бесконечно быстром и стремительном разбегании гигантских звездных систем…
И если ученые попросту напрочь отказываются в доподлинно серьезной манере принимать во внимание всякое то хоть сколько-то альтернативное объяснение всем вот нисколько небезызвестного красного смешения далеких объектов Вселенной, то куда это им тогда вообще впрягаться в процесс изменения «к лучшему» всей этой нашей пресловутой «окружающей среды»?
Большой взрыв мы еще явно сможем организовать, собственно, так и сами, и этим мы разом до чего полностью разнесем всю свою вселенную буквально-то прямиком в самые мелкие щепы.
Однако был ли он вообще в реальности, тот большой взрыв, или этим нынешним научным воззрениям будет когда-либо суждено покоиться рядом с учением Аристотеля, то еще очень даже большой вопрос всего того грядущего времени, лишь ведь тех некогда разом еще последующих веков.

120
Однако дабы и вправду им было суждено некогда оказаться в наличии, а еще и именно во всем том чисто человеческом нашем летоисчислении, уж совсем и близко негоже глядеть на что-либо нами до сих пор пока никак не завоеванное, как на нечто в ближайшем будущем нам полностью само собою всецело подвластное…
Природа она совсем этак нисколько не играет со всеми нами краплеными картами, которые нам только и надо бы хорошенько распознать, дабы разом затем еще вывести ее на чистую воду.
Нам давно следовало исключительно критически вполне всерьез призадуматься как раз о том более чем до чего вовсе вот отчаянно же неизбежно естественном положении вещей…
Поскольку эдак, само собой то во всей своей довольно вовсе-то крайне нелепой сущности, и близко-то никак оно не благодатно выходит, что если еще изначально, никак не в едином глазу и не ведая самой сути карт, попросту ненароком и мельком взглянуть на туза, то он запросто может показаться швалью, а шестерка козырем.
90 процентов генома в мусорный бачок разом бездумно отправить – дело уж само по себе вовсе-то совсем и вправду нисколько нехитрое…
Однако главный начальник и в нашем макромире довольно вот частенько фигура малоподвижная, да и в шахматах при серьезной игре одни пешки туда-сюда по доске прытко бегают…

121
Ну а всевозможных теорий, о том, чего это именно есть то самое наиболее главное и где оно в точности так расположено, можно поразвести самое же превеликое множество, да даже при этом и подвести под все эти свои досужие рассуждения практически полностью во всем всецело доказанную базу.
Причем, надо бы прямо и столь откровенно сказать, до чего весьма и весьма неопровержимо при этом надежно основанную на абсолютно точных и тщательно выверенных научных данных.
Ну а в конечном своем итоге все это вполне может затем оказаться разве что теми произвольно объединенными в некое единое целое частными случаями, вовсе-то многозначительно иного белкового механизма.
И, кстати, вот оно еще что: вследствие всяческих близоруких новаторств (правда, лишь поначалу) действительно может прийти совершенно так небывалый, безумный успех…
Да только почему это до чего только однозначно много везунчиков, в конце концов, покидают казино совсем без штанов?
Наверное, полоса везения когда-нибудь, да обязательно все же заканчивается.

122
Именно так!
В простой карточной игре, где довольно многое зависит от одного явного удачного случая, а никак не от той до чего прочно обоснованной логически системы, может и впрямь поначалу безо всякой меры, безусловно, еще повезти.
И буквально все у нас будет тогда до чего наглядно, совершенно вовсе невообразимо, истинно так попросту чисто великолепно.
Да вот беда, так беда – все это подобным образом будет разве что лишь до поры до времени.
Ну а затем грянет гром, и как раз ведь тогда полностью откреститься от всего, до тех пор нами содеянного, и окажется слишком-то чересчур не в меру беспросветно исключительно так поздновато.
И все тут дело, оно сугубо как раз в том, что в абсолютно любом событии или развитии чего бы то ни было всегда непременно, более чем явно так, собственно, важен вовсе не тот крайне до чего незамедлительный эффект, а как раз те самые что ни на есть долговечные его последствия.

123
Причем именно ради того, чтобы нечто подобное и вправду могло еще иметь свое до чего полноценно законное место и время, и нужен был, собственно, тот весьма тщательно проработанный план дальнейших, до самого конца полностью продуманных действий.
Да вот, однако, как это вообще только возможно будет его составить, раз на карте познания все еще есть столько вполне достоверных белых пятен, куда до сих пор пока никак не ступала нога ни одного, пожалуй, что несколько порой даже и чрезмерно любознательного сегодняшнего ученого?
Ну а его, куда поболее осведомленного завтрашнего коллегу ни о чем подобном тому попросту вовсе никак пока не расспросишь.
А между тем разом менять, что бы то ни было надо бы с самой так крайней при том опаской и осторожностью.
Поскольку вновь затем попытаться хоть чего-либо этакое более чем безрассудно до чего наскоро переправить в случае того уж почти неминуемого последующего серьезного сбоя во всех тех безумно сложнейших механизмах, управляющих всем этим нашим всеобщим повседневным существованием…

124
Нет, прежде так всего вовсе-то и близко никак не стоит до чего чрезвычайно активно вмешиваться во что-либо из всего того, что еще довольно-то загодя было выверено нисколько не нами, а высшими силами живой природы.
Причем ум ее весьма прочен и долог, а наш – скоротечен и совсем не в меру излишне суетлив и высокомерен.
А кроме того, природа творила все свои замыслы неисчислимо долгими миллионолетиями, и было ею и впрямь все уж исключительно тонко продуманно, да и подогнано, причем вот как раз-таки ради самого достойного и крайне обыденного осуществления буквально вездесущего нашего физического жития-бытия…
Ну а если более чем беспечно горя до чего неуемным любопытством, действительно еще сунуть свой длинный нос в процессы, в которых мы пока, по большому счету, если чего толком и понимаем, то это один разве что самый явный принцип действия того же, собственно, ведь выключателя…
Причем любой абсолютно невежественный дикарь вполне способен освоиться с целой кучей кнопок и получать при этом самый максимум им до чего только невероятно и вожделенно желаемого удовольствия.
Ну нет, конечно, ученый люд не столь примитивен, и он исключительно безукоризненно верно ведает, какая это именно кнопка ведет к тому или иному уж, знамо дело, чего-либо замыкающему контакту.
Да и с эффектом, благодаря всему тому создающимся, он тоже, до чего и впрямь безупречно, попросту досконально давно ведь совершенно естественно более чем верно и подробно знаком.
Однако это лишь только и всего, что придает ему значительно больше апломба.
И все-таки само по себе это еще никак не говорит о наличии тех до чего безупречно настоящих, хоть сколько-то и вправду стоящих того, глубоко вгрызшихся в саму суть вещей, весьма и весьма до чего же только последовательно выверенных познаний.
И ведь всему тому при всем том непременно должно было вполне досконально со всех видимых и невидимых сторон, и вправду же затем еще оказаться чем-либо досконально проверенным именно той многовековой и повсеместной людской практикой.
Ну а поскольку довольно многие знания нынче поверхностны и нечетки, а еще и само их наличие может разве что издали празднично обещать несколько иное технически развитое грядущее, то уж и как раз потому хорошее оно или плохое, навскидку нисколько так ныне вовсе не скажешь.
Причем именно желание чего-либо спешно разом исправить, собственно, и есть то, что и может более всего непременно, затем всячески еще навредить.
Да вот, между тем, нынешнему ученому люду будет, куда только явно всегдашне уж поважнее всецело проявить всю свою весомость и значимость, нежели чем разум и честь.
А потому и может кто-либо из них, до чего конкретно сев в лужу, снова полезть на рожон, в который раз пытаясь обыграть природу в покер, да еще и именно там, где у нее все карты мечены, буквально-таки затерты до самых дыр.

125
И ведь, ясное дело, когда раскроет она все свои главные козыри, мы-то точно тогда сколь непременно разом останемся все как один полностью в дураках!
Причем ко всякой же любой, внешне с виду и впрямь этак исключительно на редкость всеобъемлюще безупречно понятной схеме вещей может, и вправду издали оказаться приложен именно тот довольно-то малюсенький и до чего весьма и весьма малоприметный довесок, но без него никак вовсе-то совсем и нельзя.
Положим, что его неправильная модификация станет на деле заметна разве что через восемь, а то и двенадцать поколений, но это тоже будут те же люди, а не туманные призраки, и они никак не должны пострадать из-за нынешних невообразимо грандиозных успехов этакой залихватски-заправской генной инженерии.
Но то уж впрочем, вполне естественно, что нынче и близко так ни для кого нисколько не важно, поскольку жизнь – это как раз-таки то, что происходит здесь и сейчас, ну а до далекого будущего всей нашей цивилизации еще только жить да жить.
А если вдруг чего-либо и станет кому-либо там более чем безнадежно вовсе ведь оно совсем непонятно, а также и сколь безмерно истинно неприятно…
Ну так тогда тем самым всесильным ученым далекого будущего попросту разом и надобно будет только лишь явно создать большой и дружный коллектив, и этак-то вновь, как всегда вооружившись микроскопом, всем тем скопом разом и навалиться на все те же беспомощные и бессловесные клетки…
Ну а тем быстрее некуда им и доведется буквально разом избавить весь этот мир от всех тех исключительно вредных для них проявлений.
В точности как о том пишет Джон Уиндем в книге «День триффидов»:
«– Да у нас же все ресурсы мира, – возразила Джозелла. – Только иди и бери.
– Материальные – да. Но умственных нет. Тут нужна группа, группа экспериментаторов, которые все свое время отдавали бы проблеме, как разделаться с триффидами раз и навсегда. Что-то можно было бы сделать, я уверен. Какой-нибудь избирательный гербицид. Синтезировать необходимые гормоны, которые вызывали бы у триффидов состояние биологической неустойчивости… только у триффидов, не задевая ничего другого. Это было бы возможно, если сосредоточить на таком деле достаточно мозговых мощностей…»

126
Но их, однако, нужно бы именно сейчас и теперь уж довольно тщательно собирать, и вовсе не затем, дабы всему человечеству в который раз до всяких «великих свершений» и без того ничем ненасытный аппетит разве что лишь, куда только поболее сколь ведь последовательно затем растравлять.
И почему это, собственно, вконец изменившаяся природа уж и вправду должна будет действительно стать за всех нас той и впрямь во всем этак безвинно же крайней?
Да и как бы при подобном, весьма и весьма необычайно трагическом процессе ярой борьбы со всеми теми, лишь на наш сегодняшний день относительно уж пока нисколько еще неявными да вот, однако вездесуще-то вполне зримо так затем явственно грядущими последствиями всей той человеческой, подчас до чего отъявленно безответственной умственной деятельности…
И разве не может при всем том еще зародиться чего-либо из числа, куда только значительно худшего и до чего отвратительно всем своим ликом во всем немыслимо и несносно всецело-то попросту истинно безобразного?
А то ведь предстанет пред взором наших потомков, куда только до чего многозначительно поболее жуткое диво… то есть нечто
такое, что никак не увидишь даже и в самом страшном ночном кошмаре.

127
И это именно та до чего вот сурового вида логика, что отчаянно призывно зовет на совершенно вроде бы нисколько неизбежную, последующую яростную борьбу, очень вот на самом-то деле исключительно гулко железная.
А впрочем, та же она, что и при борьбе со всей той до чего самой этак обыденно первичной, естественной природой.
И сколь бескомпромиссно и, главное, беззастенчиво-нарочито была она некогда яростно выкована в кузнице великих идей умниками, все еще явно до чего недвусмысленно и недальновидно мыслящими вербальными понятиями пещерного человека.
А он уж точно был, вне всяких сомнений, слишком далек от всякой мысли переделать весь этот мир, а только лишь и было всегдашне ему свойственно довольно-таки грубо стремиться, всецело переиначить фактически вот по-своему всю ту среду своего самого еще этак непосредственного обитания.
Что, впрочем, нисколько не помешало ему довольно быстро съесть все то, что более всего и показалось ему максимально удобным для своего употребления в пищу, а именно довелось ему варварски истребить довольно многих наиболее крупных млекопитающих, и все это из-за одного своего безмерно алчного аппетита.

128
Ну а сегодня все его возможности исключительно неимоверно, более чем всеобъемлюще разом до чего только явно еще возросли, а вот мозги его в целом остались все теми же, что и были некогда прежде.
Возрожденная дикость правит бал, потому как Бога нет, а потому и бояться нам, стало быть, вовсе-то более некого.
И этак-то оно до чего неизменно окажется явно этак во всем несоизмеримо полегче попросту уж разом найти себе кого-либо, сколь однозначно, безлико крайнего, ну а именно на нем вдосталь и отыграться за все эти наши прошлые обиды да несчастья.
И, по мнению автора этих строк, люди на данный момент, если чего и хотят, так это разве что отплатить природе точно той монетой за все неудобства, которые она им будто бы причинила после того, как человек окончательно осознал себя самостоятельным.
Да только вот при этом был он всецело по-прежнему явно всецело зависимым от, испокон веков до чего только ему привычных мерзких и слякотных ее прихотей.
И вот будто бы сегодня в этом вопросе хоть чего-либо и вправду действительно сдвинулось с той, самой еще изначально полностью мертвой точки.
Да нет, ничего и близко никак не сдвинулось, а только саму природу мы весьма многозначительно далеко подвинули куда-либо в сторону, но как ранее были мы в абсолютной полной ее безраздельной власти, так до сих пор и по сей день мы все вместе более чем однозначно всецело там же и обретаемся.

129
Причем это как раз слепые, инстинктивные амбиции и играют наиболее главенствующую роль в том самом рекордно максимальном освоении всего того, что бегло, как и совершенно внезапно, пред всеми нами разом приоткрывается в свете ослепительно ярких новых «прогрессивных» возможностей.
И в нас сегодняшних, кстати, попросту напрочь отсутствует всякое, хоть сколько-то даже и приблизительное осознание всего того, что наши потомки когда-нибудь будут жить в мире, исключительно во всем до чего безрассудно превращенном нынешним человечеством в самую настоящую свиную помойку.
А между тем это именно то самое безумно отважное и радостно всемогущее наше нынешнее техногенное настоящее со временем и может еще и вправду уж обернется всею своей крайне, донельзя жутко уродливой обратной изнанкой.
И именно как раз тогда, то, что было до чего напыщенно громогласно ударно и довольно-то наспех весьма ведь делово сотворено всеми нами сегодня и предстанет так аккурат в вовсе-то несколько ином отчаянно гибельном виде.
И, кстати, произойти нечто подобное может, в том числе и в довольно-то весьма недалеком, уж вполне из нашего нынешнего дня явственно обозримом, как и мрачном, словно грозовая туча, беспросветно-темном грядущем наших внуков и правнуков.
Однако сама реальность подобного рода пагубных событий попросту нисколько вовсе-то, пока совершенно так истинно попросту невообразима!
Действительно, вроде, как и не о чем нам более, далее беспокоиться – все ведь теперь только в наших сильных и хватких руках!
Однако новые штаммы гриппа и СПИД – это, скорее всего, одно лишь разве что только самое начало, поскольку в будущем от самых различных эпидемий могут довольно быстро разом умереть многие и многие миллиарды живых людей.

130
Природа, она очень даже мудра, причем именно той еще своей практичной и хлесткой мудростью, а потому просто-напросто сотрет она всех нас с лица земли, причем именно как тот безмерно самонадеянно вредный фактор для всей той, каждый раз заново ярко расцветающей жизни.
И мы-то ей в этаком деле очень даже во многом исключительно отвратительно сами-то и подсобим, однако может уж точно, то быть, что и несколько невозмутимо мы более чем бездумно и бестрепетно всячески так при этом явно еще, наверное, и вовсе перестараемся!
Для чего-либо действительно целесообразного длани у нас пока слишком так отчаянно коротки, хотя когда-то у наших далеких предков-полуобезьян они были столь и впрямь несоизмеримо длиннее.
Однако все же, как есть исключительно полностью едино…
И буквально все достижения современного человечества – это не более чем успехи малыша, научившегося кидать камушки в сущую безбрежность бескрайнего моря своего полного и глобального незнания обо всем том, беспредельно широко нас всегдашне окружающем мире.
Конечно, по кругам, остающимся на воде, действительно можно будет вроде бы достаточно уж вполне достоверно судить обо всех тех самых основных его свойствах и качествах, однако нисколько никак и не более того.
А между тем, прежде чем ставить на колени вселенную, заставляя ее грубо подчиниться нашей до чего всеобъемлюще суровой воле, надо бы для начала укоротить руки, а если надо и голову, тем, кому явно ныне охота, идя в ногу со временем, как есть потравить всех крыс в погребе старого грязного мира.
Может, вот для начала им самим уж непременно надо бы хоть сколько-то стоящий человекообразный облик действительно приобрести, ну а только затем…?

131
Причем речь тут вовсе никак не идет о чисто внешних душевных проявлениях и, кстати, весьма ведь сказочно добрых сердечных намерениях, а как раз о том самом наиболее главном, что неизменно отличает человека от всякого живущего в дикой природе животного.
В области практической логики это, прежде всего, способность мыслить более чем доходчивыми понятиями вполне здравомыслящего и прозорливого ума, в котором все мыслительные процессы никак не ограничены самочинным и заносчивым утилитарным подходом буквально ведь фактически ко всему на этом необычайно широком белом свете.
Причем то же касается и природы каждого отдельного индивидуума, а потому и надо бы столь полноценно подчас так суметь действительно еще выйти за всякие рамки совершенно обыденной и самой наглядно насущной конкретики.
Человека довольно многое сформировало, а потому и следует понять всю его душу в целом, а не до чего огульно брать в самое пристальное внимание все то, что более всего в нем до чего неизменно исключительно отчаянно день за днем раздражает…
И тем более оно именно так, коли все это, в принципе, касается одного лишь того полностью уж донельзя очевидного отсутствия добра, а не чьего-либо и впрямь самого откровенно открытого зла.
И в подобном случае никак нет, да и не может быть ничего более важного, чем то действительно вполне достоверное знание всего того, что, по крайней мере, некоторая часть раковых опухолей еще изначально носят как раз-таки тот вполне определенный явственно доброкачественный характер.
Ну а их дальнейшее перерождение зачастую связано именно с тем до чего наглядно полнейшим же пренебрежением к их достаточно как есть ведь всецело серьезной потенциальной угрозе.
Как то без малого две тысячи лет назад подметил римский философ Сенека, «всякое зло легко подавить в зародыше».

132
Ну а перенося нечто подобное в некие иные рамки, можно вот полностью раз и навсегда уяснить, что никак вовсе и близко оно не иначе, а запускать любые проблемы: социальные, научные, экономические – люди нисколько не перестанут до тех, собственно, пор, покуда не научатся они жить разумом, а не одними сплошными эмоциями и амбициями.
Да только столь много на этом свете людей, что этого делать и близко попросту никак не желают, а главное, совсем и не думают они этому хоть сколько-то вообще когда-либо научиться.
И вот, в конечном итоге, именно оттого и попадают они явно впросак в тех самых, до чего возможно, что очень же вовсе совсем не простых житейских ситуациях, когда им, несомненно, должно было буквально все, неспешно обдумав, преспокойно решить дело миром.

133
И, кстати, самая опасная вражда на наш сегодняшний день – это как раз и есть то самое полнейшее отсутствие всяческой действительно вполне достойной нынешнего светлого ума, более чем самой так и вправду полноценной согласованности в научной среде.
Хватает ведь и этаких «великих деятелей-сподвижников», что рьяно ищут новое, а для того и роются в мусорной куче (исключительно вот для них) загадок природы…
…и, главное, только затем, дабы оставить после себя весьма яркий и существенный след на пыльной дороге мировой славы.
Однако уж в том, что абсолютно все их действия относительно безвредны как для нас, их современников (да и для всего того еще лишь разве что грядущего человечества)…
Как бы это всем нам в том самом скором времени никак вот не разочароваться во всех тех явных достоинствах и преимуществах технически бездумно оснащенного бытия…
Пока чудовищная засуха коснулась одного лишь разве что того наиболее малого континента Австралии, это вполне ведь однозначно именно ее населения чисто же как есть и впрямь истинно локальная проблема, да только чего это некогда еще будет, когда она таковою быть вовсе-то совсем, совсем перестанет?

134
Нет, конечно, все мы как один будем до чего неистово бороться со всеми теми, уж разом исключительно внезапно и всесильно грозно назревшими неприятностями…
Однако то само собой подразумевает, что для начала вовсе-то нисколько неблагоразумно создадутся все те до чего невообразимо жесткие злосчастные предпосылки для крайне так еще исключительно неприглядных последующих вредных мутаций в биосфере.
Ну а затем и будут собраны все те мощные и разнокалиберные научные силы, дабы их столь благотворно (ничего иного при этом и близко не задев) уж извести вот под самый их корень.
Однако вполне надежно и полноценно искренне всего этого добиться явно этак предполагалось, как раз же при помощи всего того более чем немыслимо искрометного пути «куда, значится, лишь весьма только-то и всего что поболее умелого»… дополнительного благого вмешательства…
И так до самого полнейшего последующего умопомешательства на почве той, совершенно иссушающей весь мозг жары.

135
Нет, конечно, и среди людей, когда-либо в прошлом имевших власть, тоже до чего непременно подчас хватало истинных кретинов и чудовищных самодуров, как, скажем, тот персидский царь Ксеркс, который, как-то выйдя из себя, приказал высечь море за то, что оно, видите ли, посмело разрушить возведенный им понтонный мост.
Или к еще значительно более весомому примеру: был ведь в истории Древнего Рима этакий император Калигула, который, как известно, вывел своего коня в люди, сделав его сенатором.
Однако подобные вещи более чем уместно соотнести именно к области одних лишь тех исторических курьезов, и вовсе-то никак не более того.
В принципе, все деяния государственных мужей крайне так недолговечны, и в веках им суждено оставаться одними лишь именами собственными в прикладных учебниках школьной истории.

Однако до самого конца исключительно наглядно учитывая, в какое это время мы все вообще сегодня живем, нисколько никак нельзя вполне уверенно во весь голос заговорить не только о ясном и светлом, но и вообще о каком-либо когда-либо после нас еще же последующем грядущем.
Поскольку учитывая все те наши нынешние, бесконечно обширные (и прежде так всего именно в плане вреда всей природе) современные технологии настоящей и подлинной определенности в этом вопросе быть абсолютно никак вовсе-то совсем и не может.
Раз теперича до чего существенно многое и впрямь-таки сколь непревзойденно и гениально основано на тех чисто вот весьма и весьма всемогуще новейших научных разработках, а именно в связи с этим и может еще стать наша нынешняя эпоха абсолютно смертоносным венцом всего того земного творения.

136
К тому же все то монументально и многозначительно новое во всей психологии нынешнего человека до чего неизменно, что вовсе-то исподтишка более чем основательно приподнимает в нем, да еще и на самый тот истинный верх все то прежнее и сколь незамысловато в нем действительно прочно навек так давно устоявшееся.
Причем во всем том темном и стародавнем прошлом как раз уж это до чего только однозначно и привело к возникновению злющей тирании на обломках той еще первой на всем этом белом свете Римской республики.
Ну а в том самом не столь и отдаленном грядущем на грязной и вдоль и поперек несусветно загаженной, словно сточная канава, Земле вскоре более чем непременно объявится, да и разом до чего глубоко пустит свои корни никогда ранее попросту и немыслимая чудовищная диктатура.
И именно в ее тяжких путах, вполне вероятно, и придется существовать тем поколениям, что уж явно придут в этот мир вслед за этим нашим до чего и впрямь откровенно неразумным племенем баловней ничем и близко нисколько неудержимого технического прогресса.
Чтение мыслей, в конце концов, непременно запросто еще станет делом, более чем принципиально бытово и легко доступным, а значит, и преследовать крамолу можно будет, в том числе и там, где она совсем этак глубоко внутри на редкость ведь полностью столь старательно затаилась…

137
Причем, то уж явно фактически ведь полностью неизбежно во всех тех отчаянно вопиющих условиях зловонно разлагающей мораль последующей нищеты.
Да и крах всех институтов демократии будет тогда никак так нисколько истинно неминуем, ибо хоть сколько-то сохраниться прежним государственным началам попросту уж тогда совсем вот и не дозволит бурный и мутный поток злосчастных и бессчетных экологических катастроф довольно малого, но подчас и невероятно большого общемирового масштаба.
И может быть, наши потомки, еще и не родившись, уже заранее обречены на одичание и верную смерть?
Причем кто о том ныне может хоть сколько-то и вправду даже и отдаленно догадываться?
Да только не суждено ли и впрямь подобному сценарию исключительно безукоризненно буднично, обезличенно, да и вполне символично довольно-то ярко затем действительно стать самой этак естественной частью грядущей, совершенно как есть беспристрастной, иссиня-черной действительности?
Причем уж произойдет все это в том числе и по причине полнейшего истощения всей той и вправду имеющейся на этой земле, пока еще хоть сколько-то, пусть и отчаянно при всем том, кряхтя, чересчур ведь подчас обильно и сытно питающей нас биосферы.
Причем кто-либо, конечно, тут же именно в той непримиримо откровенно развязной манере еще уж обрывисто веско обязательно скажет, что всего этого, более чем безупречно и объективно о том, рассуждая, нисколько не может быть вообще, причем как раз-таки потому, что люди, пусть и очень, они донельзя так во многом явно беспечны…
Да только коли до чего явственно и безупречно воочию им доведется всею кожей вдруг ощутить, что трон царя природы вот-вот сам собой под ними тем еще синим пламенем вскоре ослепительно ярко довольно-то всерьез возгорится…
…Ясное дело, что при подобном нисколько неприглядном сценарии они всею большою гурьбой с него разом с ходу до чего вот беспокойно впрямь-то как ужаленные мигом привскочат, да и зададут еще жару, начав именно в том отчаянно бешеном темпе тушить ими самими задолго ведь до того бесцельно и нелепо спровоцированный пожар.

138
Что, правда, то, правда, еще, как только буквально сразу с места в карьер они тогда именно вместе до чего беспокойно довольно ведь высоко подпрыгнут, а еще и до самого так потолка, ну а вследствие чего им безумно больно затем и доведется об него удариться невероятно светлой своей головой.
Однако соображения чего и как надо бы ныне правильно делать у них от всего этого точно вот совсем никак не прибавиться.
Ну а потому и сам процесс тушения самочинно же именно ими и раздутого пожара может оказаться до чего беспрецедентно отвратительно наихудшим из всех видов более чем злокозненного разрушения всего того, что и так до сей поры лишь с трудом прямо вот чудом, да и то совсем невзначай еще как-либо уцелело.
Вот оно как!
Тушили, тушили, а между тем в результате до кретинизма нелепого применения наспех придуманного, да и совсем уж второпях нелепо освоенного «лекарства», все те порожденные им новые беды в единый миг и окажутся несоизмеримо похуже всей той прежней, еще изначально довольно тяжело протекающей болезни всей-то, как она есть, нашей земной биосферы.
А человек, он самая что ни на есть исключительно вот неотъемлемо живая ее часть!

139
И главное, все это от одной нынешней чрезмерно раздувшейся, упоенно и благодушно самонадеянной душевно ведь черствой необдуманности.
Ну а некогда вслед затем до чего злосчастной сумасшедшей беготни и спешки в погоне за максимально надежной панацеей, что, несомненно, будет вполне еще однозначно способна именно с быстротой молнии всех нас разом избавить от внезапно же пришедших впрямь-таки из ниоткуда по всю нашу душу бед и несчастий.
Да еще и главное тут оно как раз-таки именно в том до самой уж чрезвычайности несоизмеримо ни с чем из всего того, что только было некогда ранее критически общемировом глобальном масштабе!
А все потому, что для более-менее продуманных и вполне предсказуемых действий, несомненно, понадобятся долгие десятилетия весьма тщательнейшей и до конца никак ни в пример всему тому прошлому более чем осознанно зрелой умственно подготовки.
И не за то мама била, что играл, а как раз за то, что как последний дурак рвался, сволочь, отыгрываться.
И разве то, что со всеми нами довольно вскоре до чего быстротечно и впрямь-таки может еще случиться, не будет ведь той более чем подчас непримиримо всесильной матушкой-природой сколь же делово и беспощадно осуществлено как раз-таки всецело в этой единственно верной ее, простодушной манере?
Ну а самым тем более чем надлежащим для того ее поводом совершенно ведь непременно явно окажется именно вся эта наша самая чересчур вот неимоверно новейшая техническая оснащенность.
И как бы это разом не стала для всех нас та до чего более чем совсем вот незамысловато пресловутая «окружающая среда» и впрямь-таки той еще неистово, злой, лютой мачехой.
И разве никак невозможно себе того даже представить, что уж и все те искристо завораживающие блестящие прелести всей этой нашей нынешней индустриальной эпохи во всем том неистово грозно громыхающем молниями грядущем сколь явно нечаянно боком всем нашим потомкам уж всецело безрадостно более чем неминуемо явственно вот еще действительно выйдут?
То есть само собою, то, как раз тогда и окажется, что уж вся эта наша до чего ведь самоцветная, неоновая и глянцевая цивилизованная видимость, в конце-то концов, и предстанет в крайне нелицеприятном виде одного лишь весьма и весьма заманчивого кусочка сыра в той еще до чего только невероятно огромной мышеловке.

140
До чего порою немыслимо взыскательная мать-природа попросту возьмет со всех тех ныне пока и не народившихся грядущих представителей человечества сколь немалую мзду за всю безбожно предосудительную попытку именно на ней снова и снова более чем поспешно за все содеянное нами в прошлые времена исключительно бессмысленно, затем баш на баш отыграться.
А между тем, идя след в след за всем тем беспощадно и бездумно до чего недальновидно и фактически преднамеренно причиненным ее якобы так невообразимо «необъятным ресурсам» довольно-то ныне весьма значительным и трагическим ущербом, совсем бы нисколько не стоило продолжать точно ту игру, разве что лишь по неким новым правилам.
Автор при этом вовсе никак не имеет в виду технологии, которыми мы уже действительно вполне владеем сегодня, а прежде всего технологии самого ближайшего, невообразимо «светлого будущего».
И ведь совсем не то чтобы пишущий данные строки был хоть в какой-либо мере действительно специалистом в области точных или тем более естественных наук…
Однако, чисто теоретизируя, как и зная саму суть всей человеческой природы, более всего неотъемлемо нужно бы до чего же ответственно буквально-то наперед предположить, что, в конце концов, будет осуществлено нечто такое, что на самое короткое время чудодейственным образом полноценно исправит на тот злосчастный момент времени, несомненно, всецело бедственное положение вещей.
Зато затем станет, куда явно значительно хуже, совсем так небо в овчинку…

141
А между тем все это никак не иначе, а как раз потому, что паника, наиболее наихудший из всех бесчестный советчик в те времена, когда если чего-либо и могло еще хоть как-либо вообще спасти, то самое до чего ведь крайне отчаянно же злосчастное положение вещей…
Нет, тут явно, если для чего-либо и было еще вполне уж достойное место так это для одной той и впрямь незыблемо так рассудительно мыслящей, да и непримиримо суровой холодной логики.
И как то, в принципе, до чего наглядно видится автору, то должна была быть именно некая явная и совершенно вот по-житейски строго незамедлительная конденсация парниковых газов в пределах всей земной атмосферы.
Или, скажем, сколь невероятно чудовищное ее засорение защищающими нас от солнечных лучей, реющими в самых тех еще верхних слоях атмосферы аэрозолями…
Вне всяких сомнений, то будут вещи, на первый взгляд, безусловно, полезные и крайне на тот момент донельзя востребованные и насущные, но вот беда так беда: все это попахивает разве что только значительно большей катастрофой в той самой, достаточно ведь продолжительной и до чего и впрямь долгосрочной перспективе.

142
Да только, кто это и вправду всерьез станет о чем-либо подобном более чем безосновательно ныне рассуждать и вполне ведь конкретно о том самом завывающе ураганными ветрами грозном грядущем хоть сколько-то на деле в полный ведь рост действительно призадумываться…
А между тем давно бы пора нынешним правителям никак не на шутку, а исключительно ведь последовательно и делово донельзя экстренно обеспокоиться проблемой довольно полноценно надежной локализации всех тех самых наглядных последствий ущерба, на данный момент весьма и весьма основательно уж всеми нами доселе нанесенного всей той бесхитростно живой природе…
Да еще и произойти сему должно было вовсе-то никак не в связи со всем тем высокомерно-надменным и бестрепетным увековечением всего того, что и было до сей поры родом людским на этой земле исключительно так ненароком беспардонно-браво содеяно…
Нет, разве что лишь во имя того, дабы ближайшее будущее нисколько и близко не стало бы тем самым крестом, который сколь неминуемо уж затем придется нести всем тем нашим не столь отдаленным потомкам…
А именно ради того, дабы и впрямь, то оказалось совсем не так, нам и надо бы прямо сейчас порядком взвешенно и делово, довольно-таки конкретно начать о чем-либо сурово раздумывать, а не только весьма отвлеченно от всяких серых будней довольно невзрачной действительности все строить и строить некие чисто абстрактные, вялые соображения…
А то чего некогда может более чем и вправду внезапно еще случиться, коли от всех тех лютых холодов, голода, а также и адски невыносимой летней жары погибнут многие и многие миллионы и миллионы людей?
Да и главное на этот раз из вполне доселе благополучных регионов мира.

143
Может, быть, все-таки стоило бы именно сегодня, пусть и достаточно при этом невероятно затратно, но зато истинно полноценно разумно превентивно принять хоть какие-либо более чем отчетливо последовательные и серьезные превентивные меры, не ожидая при этом всех тех завтрашних, сколь внезапно, безудержно и неприглядно нахлынувших стихийных бедствий?
Ведь и дождь, может со временем стать горячим, как кипяток!
Да и снег будет когда-нибудь выпадать подчас вперемешку с водорослями или песком.
И это сама жизнь всех грядущих поколений может быть нынче до чего только смело, кем-то поставлена более чем совершенно бездумно на карту.
А между тем то самое истинно настоящее светлое грядущее всего человечества, куда исключительно явно так поважнее всех этих сегодняшних милых удобств.
Человек, он, что, правда, то, правда, чересчур, не в меру эгоистичен, ну а большие беды делают его эгоистичным вдвойне, а то подчас и втройне.
А все-таки, если всех тех невыносимо сложных ситуаций в жизни человека было не столь уж и много, то ведь явно навряд ли ему тогда некогда доведется, всецело-то явно затем еще стать совершенно бесчувственным и мерцающе-бледным, словно глубоководная рыба.
Но зато может и сам он, о том и близко никак не догадываясь попросту, как есть совершенно невольно уж представлять ведь собою сколь беспечного обитателя кораллового рифа, чья жизнь всецело зависит от каких-либо нескольких градусов перепада температур.
На этом свете вообще всегдашне есть действительно много нисколько не ясного и совсем непонятного, да и крайне запутанного, что просто голова кругом идет от всех этих всевозможных, пока никем до конца и близко никак не разгаданных загадок.
Ну а кто-то между тем все, то крайне уж удивительно сложное до чего смело и вполне вот уверенно враз упрощает, поскольку как раз эдаким образом ему и живется в целом значительно легче, и этот великий праздник в его душе попросту неистребим.

144
И ведь все это разве что потому, что довольно многим людям и близко никак не видно даже и тени всей той, пусть и не торопящейся к нам ныне прийти, однако между тем отчаянно и всеобъемлюще грозно нависающей над всеми нами истинно колоссальной грядущей беды.
А именно в связи с этим своим полнейшим праздным спокойствием все те немыслимо развитые общим умом индивиды и будут способны воспринимать мрачные мысли о самых бесповоротно беспросветных буднях нисколько ныне и несуществующего завтрашнего человечества как те совершенно праздные речи о чем-либо донельзя отдаленном и для нашего сегодняшнего настоящего никак несущественном.
Ведь главное, тут оно в том, что кое-кто нынче всецело живет и здравствует столь преимущественно безоблачно и непринужденно, весело и славно…
Ну а потому явственно, исключая именно ту чисто разве что только гипотетически и возможную математическую погрешность, как раз-таки именно таковым всему его существованию и будет положено еще быть, собственно-то, и впредь и никаких гвоздей.
И главное все это лишь от того, что лозунг с солнцем у кого-либо, ясное дело, непременно один и тот же.
Однако, совсем несмотря вот на то, что люди всю свою жизнь обитают в глубинах атмосферного океана, они нисколько так вскоре явно не смогут разом так во всем еще уподобиться тем самым глубоководным тварям, что живут на самом дне совсем другого, значительно более плотного океана.
Те существа зачастую питаются именно тем, что на них извечно падает сверху в виде падали.
Например, иногда на дно морей и океанов оседают корабли, а в них обретают свой вечный покой человеческие останки.
Но эта незавидная участь выпадает далеко не каждому, кто буквально всю свою жизнь бороздит, совершенно так, как и некогда прежде, бескрайние водные пространства!
Да только все мы, «сухопутные крысы», можем враз утопить и съесть себя сами, причем от одного лишь того глупейшего же желания блеснуть ярчайшим светом и вправду на время способным затмить собой даже солнце.

145
Человек, он ведь еще издревле смотрел на все свое «Я» именно как на венец великого творения, а потому и хотел он суровой силой вынуть из рук Бога скипетр власти над всей же хоть сколько-то видимой ему острому глазу вселенной.
Однако сегодня все это его желание вполне так конкретно подкреплено куда более весомыми возможностями, нежели чем были те, что некогда имелись у древнего людоеда, когда он, делая дырочку в черепе, выпивал через нее мозг.
А между тем уже завтра будет и вправду реально всецело осуществимым через малюсенькую щель в черепной коробке напичкать мозг человека микрочипами для одного лишь до чего надежного улучшения всех его функций в том, в чем нас столь бессовестно обделила такая-сякая, крайне скупая на всякую расточительную щедрость, довольно-таки недалекая матушка-природа.
Да только нисколько никак не было у нее в планах создавать из людей суперменов.
Она их сотворила с самой скрупулезной точностью, со всеми теми абсолютно донельзя четкими своими планами самой этак до чего планомерной и продуктивной реализации, вполне ведь предельно отчетливо поставленной перед всех их существованием сколь однозначно простой и истинно конкретной задачи.
Ну а затем во всем том дальнейшем непременной еще спешной утилизации всех их бренных останков.

146
Однако вот предполагая, в точности как это делает автор, что людей действительно создал Господь Бог, более чем, безусловно, возможно принять как должное именно то, что все мы получили от него в дар некий тонкий микроскоп, которым по незнанию и невежеству преспокойно колем орехи.
Однако придет еще время, и мы, в конце концов, вполне вероятно, узнаем, куда только явно поболее обо всех тех великих возможностях нашего тела.
Ну а пока, на наш сегодняшний день, для нас никак нет ничего поважнее, нежели чем совсем этак нисколько не корчить из самих себя всезнающих и всесильных богов.
Причем это и есть как раз то, что в данное время наиболее важно, да и, кстати, находится оно вовсе-то совсем вовне всяких теорий и теологий, весьма схоластически распространяющих ту или иную ересь в самом процессе, до чего только яростных споров о том, как это именно возник данный нам бренный мир.

147
А и вправду более чем наглядно реализовать лишь бы что – разве в том может быть хоть какая-либо нынче проблема?
Это уж разве что предсказать все те дальнейшие последствия данного действия, сколько столетий даже и у наших потомков будет еще кишка исключительно так безнадежно, без тени сомнения, явно тонка.
Да только как бы это та подчас до чего неласково и взыскательно суровая мать-природа за всякие те над собою презренно «мудреные» научные эксперименты (премного извиняемся за весьма неаппетитное выражение) через именно свою прямую кишку не отправила бы человека неразумного как раз туда, где сегодня, блистая своими скелетами, пасутся гиганты-динозавры.
И уж под чем-либо подобным автор имеет в виду тот самый грядущий естествоведческий музей какой-нибудь новой, скажем, дельфиньей цивилизации.
И кто его ныне знает, может быть, именно это всему роду людскому и впрямь-таки, в конце концов, более чем полновесно затем и грозит.
Раз вот перед тем как еще вообще только начинать чем-либо смело управлять, изменяя генетическую структуру, даже и у одних злаков и овощей, надо бы для начала хоть сколько-то приблизительно составить максимально подробный план буквально-то любых в связи с тем возможных неблаговидных изменений во всей проникновенно и вездесуще окружающей нас природе.
Причем если и не на все сто лет вперед, ну так хотя бы годков, пожалуй, что ли на пятьдесят.

148
Вот, например, находясь в связи с профессией день-деньской на дороге, планирует же человек все свои действия сколь многозначительно явно так заранее, если, конечно, нисколько он никак не планирует, как есть враз этак еще оказаться в том-то самом небезызвестном деревянном макинтоше.
Правда, есть и такие индивиды, которым долгую, нудную жизнь вытерпеть попросту совсем не по силам, ну а хочется им прожить с шиком и блеском жизнь блистательно яркую, но довольно-таки весьма и весьма при этом быстротечно короткую.
И вполне то действительно может уж быть, что какому-либо донельзя на редкость конкретному индивидууму чего-либо подобное, собственно, этак оно и надо, да только, то самое абсолютное большинство попросту разве что совершенно необычайно легко довольно-то запросто поддается всяческому задушевному самообману.
В то самое время, как реальных опасностей у нас впереди, ясное дело, попросту хоть отбавляй.
Поскольку на том самом, не столь пока широком и никак не слишком-то пока вдоль и поперек изъезженном пути технического прогресса движение туда-сюда, значительно, во всем поболее оживленнее, нежели мы о том действительно имеем хоть какое-либо вполне ведь настоящее и вправду самое так вполне вот наглядное и веское сегодняшнее представление.
И, кстати, чревато все это истинно чудовищным риском, да и авария тут будет при любом раскладе не только тем еще до чего непременным поводом для похорон некоего одного или максимум нескольких крайне незадачливых неудачников…

149
Та страшная трагедия, которая действительно вскоре может затронуть все человечество в целом, совершенно не есть чья-либо личностная проблема, более чем отчетливо до самого так неприличия явственно основанная на том самом, весьма уж крайне до чего только неприглядном неприятии новых техногенно развитых времен.
Причем надо бы и про то довольно резко и сколь многозначительно прямо заметить, что все те прошлые технические достижения никак не помеха всем тем неминуемо некогда грядущим катаклизмам, поскольку они, как то доподлинно вполне достоверно возможно одно лишь их самое однозначное, и до чего безнадежно же беспросветное их явное преддверье.
А что до тех, в геометрической прогрессии все возрастающих и возрастающих абсолютно новых наших технических возможностей, то ведь они сами по себе только лишь символ нашего сокрушительного всемогущества в деле уничтожения всего доселе созданного вовсе-то не нашими руками.
А потому и близко никак не дано будет им прямиком и всецело довольно-то положительным образом надежно и благостно соприкоснуться с тем самым исключительно безукоризненно верным умением всего нынешнего человечества уж постепенно вполне осмысленно справиться с целым вихрем невероятно крупных экологических катаклизмов, что только и ждут своего грядущего рокового часа.
Зато теперь довольно-то много внимания явно так уделяется как раз именно той пресловутой и немыслимо зловещей космической угрозе.
Хотя если и впрямь до чего непримиримо посметь, нисколько не вскользь высказать мысль о том, что кабы был всеми нами ныне изыскан тот безукоризненно уж надежный метод во всей, так сказать, ретроспективе досконально верно и более чем внимательно просмотреть всю историю космических событий за все те последние 6 тысяч лет…
Уж вполне вероятно было бы довольно легко тогда обнаружить как раз-таки тот исполински гигантский астероид, с неистовой и невероятной скоростью пронесшийся мимо нашей планеты…
И что же?
Ни Цезарь, ни египетские фараоны по этому поводу и близко не всполошились, а сегодня явно бы случился безумный переполох.
Хотя на деле совсем вот нисколько не там предельно внимательно следует изыскивать истинный же источник самой вот неминуемой грозной опасности, а надо бы куда почаще приглядываться к деяниям своих-то собственных нечестивых рук.

150
И буквально все наши знания на данный момент времени находятся в очень даже довольно узких рамках наскоро и только лишь наполовину бестолково освоенного цивилизованного опыта.
И ведь ничем они нам, собственно, никак не помогут, когда беда до чего и впрямь незадачливо сколь безоговорочно еще затем подкрадется и именно с той нисколько уж неожиданной, хотя и вполне между тем всем тем трезвым разумом более чем явственно предполагаемой стороны.
Причем никак нельзя заранее предсказать, как это все в точности будет со временем до чего только еще совсем вот нелепо и ужасающе выглядеть!
И то, в чем и вправду нисколько нельзя усомниться, так это, собственно, в том, что коснется все это буквально-то всех нас в той еще до чего полноценно единой и действительно незыблемо же всеобщей совокупности, то есть именно вот буквально всего того ныне вообще так или иначе существующего человеческого рода.
Причем утопнут в клоаке собственных великих достижений вовсе не тысячи, а сколь многие и многие миллионы живых людей.

151
Правда, все это кое-кому может еще показаться историей, изрядно уж всецело наиболее подходящей как раз-таки для анекдотов, а не для достаточно серьезного и вдумчивого обсуждения.
Да только, к примеру (из истории кораблекрушений), на наш сегодняшний день то явно ведь нынче полностью прежнее человечество, величественно сумев создать корабли гигантского водоизмещения размером с «Титаник» и ему подобные, тоже, наверное, Бог весть чего о самом себе сколь бездумно некогда возомнило.
Природа, мол, несомненно, отныне навеки побеждена силами до чего только изрядно по-свойски ныне технически подкованного человеческого интеллекта!
А то, между тем, был самый явный никому и близко нисколько так непростительный просчет, да и столь бессовестная переоценка довольно пока относительно скромных наших возможностей как-то действительно более чем наглядно доказали все те только последующие трагические события!

152
Да только все это было когда-либо, ясное дело совсем этак оно, далеко не вчера.
Ну а сегодня есть же у нас весь тот, несоизмеримо более великий технический потенциал, что непременно вскоре явно дозволит создать могучий «Титаник» (не Ноев ковчег), в котором уместится коли не все нынешнее человечество, то, по меньшей мере, довольно-таки весьма и весьма немалая его часть.
И вполне, то само собой сколь неприглядно этак и может оно, собственно, быть, что все мы сегодня совершенно вот вплотную и занялись всем его крайне уж до чего беспрестанно-то непосильным гигантским строительством!
Судоверфь у нас – вся наша планета Земля, и все живое на ней нисколько явно не беспричинно и вправду может раз и навсегда сгинуть в гиблых пучинах вовсе-то именно необъятной человеческой глупости, как и всезнающего, во всем искренне до чего только безупречно двуличного мракобесья.
А если кто чудом и выживет после всей той истинно вездесущей и всеобъемлющей глобальной экологической катастрофы, то вот без тени сомнения может и то с ним сколь объективно еще совсем этак вовсе уж ненароком случиться…
А именно, что через достаточно непродолжительное время он буквально-то взвыв, как та еще собака, более чем искренне непременно всею душой затем явственно позавидует всем тем, кто почти безболезненно усоп совершенно-то однозначно некогда ранее.

153
Шапкозакидательские настроения, к чему бы это, они вообще, собственно, ни относились, всегда уж до чего основательно дорого обходились всем тем пройдохам, что крали у себя, да и у других самый тот еще весьма вот элементарный здравый смысл.
Однако, пожалуй, этак, оно будет, до чего явно, куда уж значительно проще жить себе да поживать посреди напрочь оторванных от всяческих до чего и впрямь невзрачных житейских реалий идеалистически светлых мечтаний.
Однако вовсе не надо бы столь беспричинно строить воздушные замки, пользуясь для того в качестве отдельных кирпичиков всеми теми чрезмерно так радужными планами на что-либо исключительно проникновенно более возвышенно светлое в том блекло же призрачно светлом грядущем.
Нет, можно лишь разве что изредка горько вздыхать о том навсегда ушедшем от нас в то самое далекое и былое.
И, между прочим, это именно сожаления о том, что некогда было исключительно безвозвратно всеми нами раз и навсегда более чем безутешно всецело утеряно, собственно, и помогут нисколько не совершать точно таких просчетов во всем этом нашем буквально уж все равно как так или иначе всеобщем грядущем общемировом бытии.
Ну а в особенности это касается как раз именно всех тех бессмысленно бравых подлостей, что явно смогут еще, в конце концов, до чего только однозначно всех нас привести именно ко всем тем самым же конкретным и до чего весьма многозначительно печальным последствиям.

154
При этом то самое исключительно глубокомысленое возведение мысленным взором всех тех бастионов всеобъемлющего грядущего вселенского счастья, не столь и редко приводит разве что к одному тому сущему демонтажу всего того, что когда-либо было исключительно так величественно воздвигнуто ранее в том самом, ныне вполне полноценно состоявшемся прошлом.
И это при том, что было оно исключительно внешне монолитно и капитально достаточно же обустроено, а также на редкость во всем благочинно и сколь безыдейно вполне благополучно житейски удобно освоено.
И сама та как она есть лютая смерть проклятого прошлого может разве что под собою подразумевать одно лишь грядущее рождение всего того беспросветно-несветлого будущего.
А потому и незачем до чего бескомпромиссно яростно глаголить о неких искрометно-блистательных грядущих временах, о них и так более чем безоговорочно верно, воинственно самоуверенно, да и самозабвенно некогда проталдычили на всем протяжении XIX века, да и в том отчаянно незабвенно ярком всеми теми своими светлыми пожарищами яром начале XX столетия.
Ну а чем это именно нечто подобное для всех нас обернулось, знает фактически каждый, кто хоть чего-либо желает обо всем этом хоть сколько-то, собственно, знать и действительно ведать.

155
Радужные иллюзии всегда же полностью так являются самой неотъемлемой частью буквально всяческого восприятия человеком всех его близлежащих (в грядущем) перспектив?
И с этим, конечно, ничего, собственно, не поделаешь.
И, кстати, аморфному общечеловеческому разуму, в принципе, явно всегдашне более чем невзыскательно свойственно неизменно еще разбирать за собою рельсы, по которым он смог бы и впрямь до чего незамедлительно разом отправиться в тот не столь так и далекий обратный путь.
Запасные пути при этом нисколько уж вовсе не создаются, потому как зачем они нам?
А ведь та самая геомагнитная буря 1859 года вполне может, собственно, и повториться, причем на этот раз откажет не один телеграф, но и все то, на что несколько так скоропалительно и самонадеянно всецело-то возложила надежды вся эта современная техногенная цивилизация.
А вот если бы положим, все те немыслимо гигантские средства, что в течение многих десятилетий вкладывали бы никак уж вовсе нисколько не в развитие новейших ядерных вооружений, а именно в то действительно наглядно во всем полезное предотвращение подобного попросту так убийственного сценария…
А может и впрямь-то авось, пусть лишь только-то одной верной трети ущерба и вправду можно было бы еще при случае полноценно же всецело действительно избежать.

156
Да и вообще, наиболее насущная проблема всей этой нашей нынешней, современной эпохи в том-то и состоит, что разве лишь одной показухи ради, некоторые непревзойденно грамотные в науке люди целые горы еще (чужими руками) до отчаяния так резво разом свернут.
Да только при всем том им и далее будет нисколько не свойственно во имя действительно стоящей защиты всех тех лишь с виду невероятно несметных природных богатств хоть чего-либо этакого явно вот еще действительно приберечь из всех тех весьма и весьма весомо широких, как и сам общественный карман, государственных средств.
Всем тем лопоухим защитникам природы надо бы держать их нагрудный карман как можно пошире, пока есть те самые, куда более важные и насущные общественные нужды.
Поскольку пока на наш сегодняшний день вовсе-то ни в едином своем глазу никак не воспримут нынешние важные и вальяжные политические деятели всю ту охрану окружающей среды именно как нечто для всех нас ныне исключительно важное, нужное, да и вполне должное ко всему его достаточно спешному неукоснительному и незамедлительному последующему исполнению.
Нет, гораздо ведь со всех сторон праведнее им будет всегдашне трепетно гордиться всем тем своим значительно уж лучшим вооружением, против которого всякое вражеское буквально-то вообще совершенно ничто.
А между тем речь тут не идет об спортивных состязаниях, а зачастую как раз о том оружии, что способно испарить в золу большую часть человечества, а все оставшиеся примут на свою душу ужасные муки.
И это еще при том самом, довольно-то весьма откровенно хорошем сценарии.
То есть военное противостояние сверхдержав – это вовсе не игрушки в солдатики, а явная смерть, причем еще возможно, что и всего того, где-либо ныне вволю цветущего и живущего.
Но именно этого многие, похоже, попросту нисколько и близко ныне абсолютно никак попросту не понимают.
Раз на наш сегодняшний день у всякого, а в том числе и имеющего самое прямое отношение к науке, обывателя нет никаких ощутимых воочию знаний о том, а чего это вообще произойдет, коли то прекрасно демонстрирующее всю нашу непревзойденную великую мощь взаимоуничтожение России и США все-таки реально на деле случится.
Ведь эдак буквально каждый может уж совершенно безбоязненно держать в руках оголенный электрический провод, не имея при этом ни малейшего понятия, ни о заземлении, ни о фазе.
Дело-то, может быть, и поправимое, если ему кто-либо другой (электрик по специальности) чего-либо дельное издали намекнет.
Но раз у всего человечества попросту нет ни о чем подобном хоть сколько-то весомых знаний, причем еще и всецело основанных именно на всем том реальном практическом опыте, то тогда ясно как божий день – осанистые представители науки и власти будут к любым угрозам и пророчествам относиться с сущим сарказмом девичьей неопытности.

157
Ну а когда тот самый пресловутый технический прогресс и безо всякой Третьей мировой войны уж явно породит все те свои самого этак себя вполне достойные и никак ведь не в меру горькие плоды…
И вот как раз тогда во всех своих чисто еще первоначальных, естественных условиях живая природа и станет сущей экзотикой и реликтом, ну а по большей части и до чего именно что лишь недавно зарытым в сырую землю нисколько уж и близко никак совсем не древним ископаемым.
И то, кстати, что достаточно недавно безумно радовало глаз, да и было тем еще самым исключительно наглядным примером наивысших достижений всего человечества, вдруг внезапно окажется одним лишь аморфным, жестяным нутром глиняного колоса всей той, как она вообще только ныне есть, современной цивилизации.
Плоды того самого, доселе и впрямь до чего зычно и сладострастно превозносимого технического прогресса в конце концов вполне наглядно окажутся столь нестерпимо терпкими, да и совсем нисколько-то вовсе совсем так незрелыми.
А именно тогда, собственно, и начнется весь тот повальный град, гром и молнии на светлые головы ученых, поскольку это как раз только их, мол, нечестивых рук дело… ведь это ИЗ-ЗА НИХ мы и дожили до этакого трагически вопиющего кошмара.
Хотя и вовсе-то было совсем так никак оно не иначе, а сами же потребители до чего громко в голос кричали: еще и еще благ и удобств!

158
Нормальная власть, она ведь исключительно во имя стада живет, и все его прихоти яростно виляют ей, словно бы куцым собачьим хвостиком.
Что уж касаемо всякой той несносно плохой власти, то вот она пред всяким своим народом разве что тем еще поросячьим хвостиком так и завивается, как есть для того, собственно, и вооружившись всевозможными демагогическими воззваниями, ну а также и донельзя вкрадчивыми, кичливыми лозунгами.
Однако то порою и близко нисколько не важно, какова это именно в стране ныне власть.
Раз в том или ином случае радость умиленного и сладострастного потребления и впрямь-таки ослепляет обывателя ярчайшим прожектором глубочайшего невежества во всем, что вообще даже и издали хоть как-либо касается всех тех, разве что только грядущих весьма и весьма безумно печальных своих последствий.
А то, что, в конце концов, именно популизм и возьмет разом вверх, когда та и впрямь-таки законсервированная в трехлитровую бутыль природа все же вырвется куда-либо наружу, безмерно раздувшись от «ботулизма» человеческих отходов, про то и говорить, вовсе-то совсем попросту нисколько не стоит.
Поскольку для вполне полноценного понимания данного факта более чем предостаточно будет лишь совсем уж немного знать саму, какова она только есть, массовую людскую психологию.
Вещь это, в принципе, полностью предсказуемая и, как всегда прежде, злые люди в очередной раз явно еще сумеют разыграть успешную партию в покер, шулерски переиграв всех тех остальных, осторожных, вдумчивых и прагматичных.

159
Самое этак неприглядно лютое лицедейство, как следует, же донельзя назрело возведенное, в принцип, буквально всяческого общения со всем своим народом в точности, как то и было некогда прежде, в том еще самом не столь отдаленном грядущем вновь до чего непременно окажет весьма ощутимое воздействие на психику исключительно многих разных людей.
Сбившись в толпу, довольно-то гомогенная людская масса так уж сразу и становится полностью до чего однородно серой, и мышление ее при этом окажется более чем всецело сколь воинственно явственно нисколько неповоротливым.
И это как раз именно оно и подтолкнет их затем к тому фактически уж заранее вполне предопределенному выбору, кому это именно им действительно еще следует полностью отдавать явное предпочтение, будучи в поисках нового вожака.
Ну а как раз потому, когда в воздухе и впрямь до чего только нестерпимо запахнет паленой резиной сколь отчаянно и беспрецедентно чисто же вынужденно довольно-то надолго приостановленного технического прогресса, сам этот вопрос и станет во всем по-особому и как-либо иначе, то быть и близко никак нисколько не может.
Поскольку равнодушие масс к политике, оно только лишь пока все относительно благополучно, да вот однако и близко оно того никак ведь нисколько не более…
Ну а как только все то прежде радостное и доселе безумно сладостное более чем внезапно разом станет именно поперек горла, то это как раз тогда и выползет из некоего давно позабытого угла некий луддит, который все как надо народу, бешено при этом, вращая глазами, буквально-то с ходу растолкует и разъяснит.
Ну а под этаким соусом слепая толпа вполне еще окажется, сколь безрассудно разом способна именно что по-детски радостно наивно проглотить любые, даже и наиболее жареные факты.
Поскольку тогда, когда всем почему-либо стало совершенно и близко всецело-то явно именно что вовсе оно нисколько невмоготу, должен ведь будет хоть кто-либо, в конце-то концов, действительно затем еще оказаться более чем соответствующе обстановке единолично крайним?!
Из абсолютного большинства крайних, как известно, никак не изыскивают.
А потому им и станет некто, затем из явного же меньшинства, имеющий хоть какое-либо, пусть и самое косвенное касательство ко всем этим нашим нынешним серьезным неприятностям.

160
И это как раз тогда вся та радость от использования до чего блестящих и красочных новых игрушек, которыми до чего слащаво радостно всех нас одарил ЕГО ВЕЛИЧЕСТВО технический прогресс, попросту в единый миг безнадежно померкнет, коли, скажем, летом без термокостюма вовсе-то нельзя будет и носа наружу уже и вправду-то высунуть.
А вся естественная еда, совсем не в пример всем тем прошлым и былым временам, станет тогда выращиваться в одних лишь подземных теплицах (или тогда их поневоле переиначат в холодницы).
Ну а находиться им до чего вероятно, затем еще доведется именно ведь разве что где-либо глубоко, глубоко совсем под землей.
Да вот, однако, помидоры, выросшие при искусственном, люминесцентном освещении, будут иметь вполне уж соответствующий люминесцентно квелый привкус.
Да и то есть их доведется довольно-таки разве что именно лишь тем немногим…

161
А в это самое время природа наверху окончательно пожухнет от всей той нелепой и жуткой дряни, что в данный момент весьма и весьма активно переводит собой атмосферу, как и абсолютно нестерпимой лютой жары.
Конечно, все эти выбросы представляют из себя достаточно же ничтожный процент по отношению ко всеобщему объему земной атмосферы, а именно потому они в чем-либо явно сколь вот наглядно подобны той самой микроскопической капле совершенно нечаянно попавшей в до чего огромную бочку воды.
Однако и бочку меда, в принципе, не столь и сложно испортить одной лишь той, до чего только миниатюрной, фактически ведь десертной ложкой дегтя.
И автор тут говорит вовсе не о том, что там где-либо уже сейчас давно витает, но прежде всего о том, чем воздух, которым мы дышим еще, чего доброго всенепременно отравят в ближайшие грядущие десятилетия.
Тем более что наиболее активным парниковым газом может стать, собственно, тот самый обычный водяной пар.
Причем, конечно же, поболее всего ныне страдают большие океаны, и в них ведь явно ныне есть целые те новые материки из всех тех наших современных человеческих отходов.
И вроде бы все это происходит довольно-то вдали от всяких берегов суши…
Однако почва, воды океана и атмосфера буквально во всем между собой на редкость взаимосвязаны, а потому и загрязнение чего-либо одного более чем однозначно влияет и на все то остальное.
А потому-то и близко никак абсолютно неважно, где это именно беспрестанно нынче сорят и гадят, да и далее совсем этак нисколько не собираются действовать в каком-либо ином, собственно, духе…
Нет, истинно главным тут является разве что то, что мы очень даже многое на нашей планете на сей момент более чем основательно и весьма же последовательно преуспели на редкость отвратно загадить, да и нисколько-то пока мы и близко совсем не собираемся сколь поспешно отказываться от всех своих дьявольски вредных привычек.

162
И при всем том еще и надо бы сурово и напрямик буквально сразу с ходу заметить, что автор нисколько не ретроград, а попросту все надо бы делать именно со вполне так ясным и трезвым умом.
Гидроэлектростанции и теплоэлектростанции – вот она, вселенская экологическая катастрофа…
Однако никак нельзя строить АЭС в сейсмически опасных местах, а тем более уж совсем вблизи морского берега.
Фукусима была построена почти на самой кромке океанского прибоя, а между тем Япония вовсе-то никак не страна в 15 километров шириной, чтобы ее буквально везде мог бы залить даже и самый гигантский вал внезапного цунами.
Попросту японцы сколь и впрямь до чего только беспечно проявили все то свое, несопоставимо ни с чем, исключительно так немыслимо гигантское легкомыслие, построив свои АЭС на океанских берегах, где им и сегодня угрожают не одни землетрясения, но еще и цунами.

163
Ну а все то, что даже и совсем невзначай может быть хоть как-либо вообще оказаться касаемо Чернобыльской АЭС, то ведь ее попросту ввели в строй с явными серьезными недоделками (досрочно), причем единственное, чтобы как-никак, а посильно подоспеть ко дню рождения дорогого и всеми нами любимого генсека Леонида Ильича Брежнева…
А к тому же и все те действительно опытные специалисты пошли домой спать, а потому и все плановые мероприятия свалились на плечи двух молодых, зеленых операторов…
Вот и рвануло, а так чего это вообще, собственно, может еще действительно произойти – несколько сот литров воды из системы охлаждения, по причине аварии, уж совсем так ненароком ушедшие в тот еще непосредственно соседствующий со станцией водоем при всем том, скорее всего, и близко ничего такого, более чем невероятно действительно устрашающего.
Попросту форменная неприятность, но и совсем уж нисколько не более того.
Люди, однако, исключительно во многом крайне-то подчас исключительно беспечно относятся ко всем, тем вещам, что никак и близко не являются и впрямь до чего скоротечно и убийственно смертоносными, как та самая, нисколько-то и близко вовсе ведь не солнечная радиация.
Да только всего того адского мусора очень этак даже во всей его невероятно большой совокупности несоизмеримо ведь значительно больше, чем каких-либо разве что нескольких жалких сотен литров радиоактивной воды.

164
И кое-кто, наверное, сколь этак безалаберно думает, что канализационные трубы индустриальной эпохи попросту разве что потихоньку выносят на берега рек и озер одни лишь пестрые обертки от сладкой цивилизованной жизни.
А между тем они разве что до чего безрассудно выносят наружу из чрева технически оснащенного нового бытия именно то, что точно затем еще доведется уж всем тем будущим поколениям и вправду некогда употребить в качестве суррогата бывшей некогда прежде нормальной и безупречно естественной пищи.
Причем произойдет все это разве что лишь как раз только потому, что стали до чего и впрямь принципиально общедоступными все те ранее и немыслимые технические новшества.
А между тем со всем тем чрезвычайно немыслимо активным их освоением можно было и несколько довольно-то значительное время вполне ведь попросту явно совсем и повременить.
То есть до того самого времени, пока ума и опыта у нас действительно окажется значительно поболее, а потому и все наши действия станут гораздо более всерьез до чего однозначно более осмысленными…
Нет, то и впрямь более чем непременно возможно, что все эти наши далекие потомки истинно некогда смогут за какие-либо, с исторической точки зрения довольно недолгие (как, впрочем, и сама человеческая жизнь), полстолетия буквально-то все после нас со всею строгой основательностью еще уж реально подчистить.
Ну а также и до чего изрядно всеми силами исключительно неистово мощно, как есть все проветрить, словно помещение вслед за уходом из него заядлого курильщика.
Да только они между тем нам за все эти наши жуткие выхлопы, да и прочие отходы нашей нынешней техногенной жизнедеятельности, еще ведь спасибо и близко нисколько совершенно не скажут – это уж оно как пить дать.

165
И вполне будет при всем том и вправду возможным даже и полнейшее уничтожение всей той до тех времен уж накопленной культуры, в самой прямой связи с их до чего только естественной и «непомерной любовью» к нам, их очень ведь крайне во многом недалеким (в смысле интеллекта) предкам.
Но вряд ли им это действительно пойдет во всем том дальнейшем на явную и до чего суровую житейскую пользу.
Но раз совсем нельзя будет вытащить мертвецов из их древних могил, дабы сколь незатейливо зло их за все то некогда содеянное ими в прошлом до чего назидательно, сурово и обезличенно из-за всех ведь своих сил тогда безрассудно покарать…
Однако самой, как она есть наглядной возможности всецело-то мигом полностью извести на нет все то, что их недалекими предками было некогда ранее до чего плодотворно создано, абсолютно уж никто у наших грядущих потомков вовсе-то и близко совершенно так никак тогда не отымет.
И именно этак и смогут некогда поступить те ныне разве что только грядущие жители планеты Земля в одну лишь сколь безмерно язвительную отместку за все то жуткое, словно торнадо, уничтожение всего, значит, того, до чего вообще еще только смогли некогда дотянуться наши с вами нечестивые руки.

166
А, между прочим, также и будут вполне еще вероятны и все те немыслимо чудовищные мутации в микрофлоре.
Причем и будет то нечто во всем том полном своем блаженном неведении первостатейно ярко и многозначительно бездумно по-житейски разбужено именно в связи со всею той исключительно отчаянно варварски бесхозяйственной человеческой деятельностью.
И произойдет все это именно поскольку буквально каждодневная жизнедеятельность нашей цивилизации, в самом, надо сказать, том еще принципиальном смысле этого слова, беспримерно создает вокруг себя невероятно огромнейшие горы самых отвратительных нечистот.
И если это не самая наилучшая среда для всяческого рода зловредных бактерий, то тогда бич Средневековья – бубонная чума – то и впрямь на редкость более чем естественное следствие стерильной (словно в операционной) санитарии, царившей некогда как в обиталищах, да и, ясное дело, во всех общественных местах тогдашних не столь больших городов.

167
Самолеты за считаные дни сумеют разнести всю эту крайне же гибельную заразу по всему белу свету.
Инкубационный период, то есть то самое время, пока люди явно будут чувствовать себя во всем ведь по-прежнему совершенно здоровыми, вполне однозначно может продлиться и куда весьма только значительно дольше.
Джек Лондон в своей пророческой книге «Алая чума» отобразил это вот примерно уж именно так:
«Прошли вторые сутки, никто не заболел. Мы были, казалось, спасены. Тогда мы еще не знали того, что выяснилось позднее: инкубационный период Алой чумы длится несколько дней. Поскольку после появления первых симптомов человек умирал очень быстро, то мы предположили, что инкубационный период должен быть коротким. Оттого-то по прошествии двух суток мы и радовались, что никто из нас не заразился.
Но третий день принес разочарование».

А может, все же у каждого пассажира, прибывшего из дальнего рейса, брать кровь из пальца, да и мазок из горла, попросту совсем этак на всякий пожарный случай?!
Да только кто это вообще будет еще осуществлять нечто тому и вправду подобное, раз это до чего явно, несомненно, затем ведь выльется в весьма и весьма немалую сумму денег!

168
Ну а кроме того, зачем это из-за всякой сущей ерунды более чем напрасно беспокоить столь многих уважаемых людей, раз в те зачастую и без того до чего утомительно дальние (межконтинентальные) рейсы летают отнюдь ведь не жители нищих негритянских районов Нью-Йорка.
Правда при случае это действительно делают, но надо бы, чтобы это делали абсолютно же всегда и только тогда и можно будет действительно предотвратить ту новую грядущую мировую пандемию, которая и может предстать в виде глобального мора и все это в течение совершенно так нисколько недолгих двух крайне вот катастрофических недель.
Причем никакие маски от нее могут вовсе и не помочь, раз мы до чего слишком-то активно атукая природу, вполне вскоре точно ведь навлечем на себя ее самый уж безудержно яростный гнев.
Но об этом совсем никто ныне вовсе и не думает, а зря.
Но тут, скорее, до чего только более чем всеобъемлюще неотъемлемо сказывается именно тот донельзя элементарный фактор вящей обыденности и впрямь сколь уютно сладко благоустроенного нынешнего бытия.
Ну а это и приводит нас к чувству полнейшей и вовсе-то немыслимо бездумной расслабленности, и уж прежде так всего это происходит именно в связи со всем тем откровенно безупречным наличием более чем невероятно радостных, бесконечно благостных удобств и крайне во всем мнимой (от всего же самоуверенного чванства) безопасности…
То есть как раз всего того, что, никак не скупясь, в общем и целом и создает во всяком человеческом сознании весь тот нынешний всесильный технический прогресс.
Да только куда принципиально почаще он еще себя проявит именно в виде многозначительно так до чего безупречно существенной и веской первопричины полнейшей расхоложенности, чем хоть сколько-то большей смекалки по преодолению всех тех, вполне вероятных и всевозможных трудностей, коих у матери-природы попросту хоть отбавляй.

169
Вот как пересекаются с авторским ходом мысли логические построения великого русского писателя Ивана Ефремова в его книге «Лезвие бритвы»:
«…и говорили о том, как возможность быстро перебрасываться на далекие расстояния изменила жизнь людей. Перемена в окружающем мире совершалась буквально в считаные часы, и так же поворачивалась жизнь, вынуждая к изменению действий, решений или привычек. Не удивительно, что такие резкие повороты в жизни человека, разрушая весь привычный его уклад, подвергали нервную систему большим напряжениям и требовали прочной психики. А по условиям цивилизованной жизни организм ослабевал, и получался разрыв между требованиями нового и состоянием человека».

Вот ведь оно как: уж коли человек и вправду до чего несравненно во всем гениально умен, то вот тогда он без тени сомнения более чем безупречно приметит все те разве что лишь издали где-либо только пока намечающиеся во всем этом мире тенденции именно при том наиболее изначальном их самом зачатке.
Однако же крайне пассивное большинство вовсе никак не обратит ни малейшего своего внимания на глас вопиющего в пустыне, пока само никак не почувствует запах свежей гари.
А значит, и придется выжидать, пока люди сами собой до чего только вполне всерьез не опомнятся, а это может явно еще оказаться чересчур этак весьма и весьма долгим и опасным делом!

170
Террорист номер один во всем этом мире ныне – одна лишь наша всеобщая общечеловеческая беспечность, и это из-за нее и могут в очень даже относительно короткий срок погибнуть миллионы и миллионы, и главное всего-то лишь от того совершенно неестественного фактора, коему вполне полноправно можно бы дать довольно толковое и здравое определение…
Высокомерная сытая тупость…
…а между тем ни биологи, ни врачи никогда и ни за что вовсе-то не потребуют превентивных мер по профилактике возникновения самой так возможности фактически мгновенного распространения по всему белу свету тех еще до чего напрочь опустошающих города и села внезапных пандемий.
Причем они могут прийти почти единовременно и включать в себя такие факторы, когда если ты и уберегся от какого-либо одного смертельного недуга, то тогда ты совсем так неминуемо тут же и помрешь от чего-либо совсем, совсем непременно другого.
А между тем действительно заявиться ко всем нам нечто подобное если хоть как-либо и сумеет, то только лишь разве что в связи со всей той людской халатностью и более чем уж вовсе нисколько невозмутимой на редкость вот пустоголово тупой небрежностью.

171
И все это так именно потому, что человек между тем, кроме всего прочего, теперича еще и стал лезть во все углы да щели.
А между тем жила себе где-либо, да и жила при всем том никому иному уж, кстати, и близко-то жить совсем никак не мешая какая-нибудь нечестиво жуткая экзотическая микрофлора, а тут, понимаешь ли, археолог или спелеолог залез себе, куда ни попадя, да и до чего неловко извлек ее на свет божий.
Вот вам и гибельный мор в общемировых масштабах.
Сейчас, в 2020 году, в Антарктиде совсем этак всецело вплотную подобрались к тому самому озеру, что Бог знает сколько миллионов лет, было закупорено под многокилометровой толщей льда…
Однако чего это там, на самой еще глубине и вправду может быть за немыслимо древняя микрофлора, кому то действительно вполне уж заранее может вот оказаться на деле более чем весьма и весьма полновесно известно?

172
И разве речь тут сегодня идет лишь о том, чтобы нечто такое азартное дать, хотя бы на один уж зубок более-менее вполне ведь распробовать всем тем вконец отчаянным смельчакам, дабы они хоть немного пороху, в тех еще, значится, беспрестанных поисках острых ощущений действительно всласть ведь понюхали…
Есть уж и впрямь на этом свете люди подобной совершенно неуемной породы, которым, может, и жить-то до глубокой старости не очень вот сильно охота.
Нет, на наш сегодняшний день риск выглядит во всем до конца непременно иначе, нежели то было некогда в той самой седой как лунь древнейшей древности.
В опасном и довольно авантюрном мероприятии участвуют все жители планеты Земля, где бы они только ни жили.
А, кроме того, им и знать, про то вовсе никак не дано, как и тем баранам, которых пастух пригнал пастись на склон того, разве что лишь вдруг совсем недавно начавшего пробуждаться вулкана.
Мол, он всегда слегка всем своим подземным гулом гудит, а то, что немного землю трясет и пепел в воздухе реет, так то ерунда все, ведь до сих самых пор уж вполне хорошо, доселе под вечер до чего только вполне же благополучно кончалось.

173
Нет, то, конечно, в принципе, дело полностью оно ясное: человеческое стадо безумно любит собирать урожай плодов и ягод освоения всего того нового и никем и близко доселе ранее и невиданного, а как раз потому на своей шкуре совсем никем пока не изведанного.
Вот, скажем, явно уж найдя себе какие-либо новые грибы или весьма необычные, никогда им ранее не попадавшиеся ягоды, древние люди более чем естественно, что вскоре бы сделали их истинно той обыденной частью всего своего самого повседневного рациона.
Правда, поначалу они, понятное дело, до чего достоверно бы в том убедились, что от их употребления мухи не мрут, а также и про то они сколь, непременно, явно ведь постарались бы еще вполне уж прознать, а не приводит ли их обильное употребление в пищу к относительно сильному расстройству желудка.
Да только для подобного дела добровольцев из дураков поискать никак и никогда вовсе же никак отнюдь не составляло хоть какой-либо стоящей более чем подробного обсуждения настоящей проблемы.
Они и сами собой истинно незамедлительно сколь уж спешно подчас находились, да только разве могло то еще действительно статься, чтобы люди всею толпой чего-нибудь новое в пищу разом употребили?!
Нет, ничего такого ранее попросту вовсе-то никогда совсем не бывало.

174
Вожди тогдашние хотя и с дубинками наперевес ходили, а все же ни к чему подобному призывать никого бы и никогда, ясное дело, и близко же вовсе совершенно не стали.
Ну а с другой стороны, чего это нынешним вождям вообще вот, собственно, делать?
Нынче людей стало слишком много, а потому и пищу никак и близко нельзя продавать свежей – и вкус ее, если она дешевая, всегда оставляет желать разве что лишь чего-либо весьма и весьма значительно лучшего.
А потому в ход и идут всевозможные биодобавки, а от них разве что только толстеют?

175
Как оно видится автору, вполне возможны и куда значительно поболее опасные, долговременные последствия от всего того совершенно так бездумного использования всевозможных искусственных средств для лечения, мелиорации, да и вообще всего того, чем человек сегодня загаживает себя изнутри, а также и всю ту довольно плотно окружающую его (среду) природу.
И в принципе, то само собой до чего этак безукоризненно, полностью ясно, что коли внезапно случится какой-нибудь мор, то есть неожиданно, негаданно посетит этот бренный мир какая-никакая, пока еще никакими современными лекарствами нисколько и не излечимая пандемия…
Ну что же, при подобных весьма прискорбных делах одна лишь нагрузка на почву резко уменьшится, и всего делов.
Но ничего и впрямь во многом действительно худшего, в общем-то, при всем том совершенно и близко никак ведь нисколько не произойдет.

176
Да только как бы это разом затем уж совсем этак не рухнуло все человечество в новую яму безвременья безмерно въедливой и бледной, словно сама смерть жестокости.
И чему это вообще только быть, коли мы вполне ведь возможно ныне плывем в огромном корабле и, хотя он и не называется «Титаник», однако судьба и него вполне может быть в точности та…
И то самое, навеки прославленное цивилизованное общество при подобном раскладе и вправду может всецело еще оказаться до чего только наспех «стреножено» совершенно вот повсеместным экологическим кризисом, а потому и очутится оно, словно бы в мышеловке, у некоего нового воинственно-популистского меньшинства.
А именно того, что во весь свой зычный голос так и завопит о всенепременно скором возврате к старым добрым временам, а потому и будет надрываться всею телом и душой, взывая к переменам во имя прежнего цвета неба, как и повсеместно некогда затем последующего возрождения, загубленной злосчастной техникой былой природы.
Да только, то единственное, чего сколь непременно довольно-то быстро оно разом только еще вернет, так это одни лишь те прежние оковы давным-давно всем нам донельзя вконец, от века опостылевшего рабства.
И кто-то, конечно, вполне уж может задать тот самый вопрос: и как это нам все это более чем спешно и наскоро предлагается ныне предотвратить?
Неужто тем еще самым бесславно вымученным путем совершенно так невозмутимо естественного, да и безупречно действенного возвращения назад, к дикой природе?
Нет!!!
Подобные предложения, ясное дело, граничат с одним лишь самым вот неотъемлемо наглядным клиническим идиотизмом!
Да и то граница эта довольно размытая и условная – все еще до чего и вправду всецело зависит как раз-таки от степени серьезности чьих-либо «благих» намерений.

177
Автор и в мыслях своих никак не держал каких-либо тех безумно утопических планов по сколь и впрямь исключительно непринужденно спешному последующему возврату всего человечества ко всем, тем еще же чисто древнейшим, до чего только изначальным, примитивнейшим его истокам.
И в самом-то деле, нисколько нет ничего уж в том вполне разумного, дабы действительно взять, да и более чем беспроигрышно разом вернуться в доиндустриальную эпоху, а тем с ходу разом решить все эти наши сегодняшние глобальные проблемы.
Поскольку то и вправду и близко не тот крайне верный и заманчивый способ, до чего только многозначительно отчетливо всем нам дарующий, самую что ни на есть безгрешную возможность сколь же беззастенчиво в дальнейшем избавиться от всех тех, ныне разве что издали надвигающихся туч, так и выжидающих своего часа диких ненастий.
Поскольку скоро точно совсем уж пройдет оно время тех еще довольно обычных и, кстати, до боли всем нам вполне ведь привычных погодных неприятностей.
А кроме всего прочего, есть еще и сама абсурдность подобного рода недалекого мышления.
Колесо новейшей истории никому вспять уже не повернуть!
И, в принципе, то самое, раз и навсегда, навеки единственное, чего, быть может, и удалось бы сегодня и вправду, собственно, сделать, так это безо всякого промедления попросту разом перестать делать все те уж сами по себе до чего безнадежно липнущие к чьим-либо рукам невообразимо колоссальные деньги.
И главное, все это до чего безотрадно и повсеместно происходит именно как раз-таки там, где сколь неотъемлемо явно поистине нужен тот более чем безупречно нормальный и здоровый, трезвый прагматизм.
И это касаемо буквально уж всех самых так разных сторон нашей нынешней индустриальной жизни.

178
Фармацевтика производит целые горы лекарств, вызывающих почти что явную чисто ведь наркотическую зависимость.
Их продажа позволяет кое-кому до чего туго набить себе карманы деньгами за счет людей, страдающих всевозможными хроническими заболеваниями.
В то самое время, как гомеопатические средства могли бы стать значительно дешевле, кабы их производство взяло бы себе на вооружение само государство.
Они-то точно вполне отрицательно повлиять на все те только пока грядущие поколения на том самом, до поры до времени скрытом генетическом уровне попросту и близко никак не способны, исходя из той, как она вообще только еще ныне есть, более чем естественной своей природы.
Причем любое концентрирование уже является нарушением всякой естественности, а кроме того антибиотика скорее мешает организму уничтожать микробы, а еще и учит их мутировать нужным образом, дабы затем они могли затем стать явно уж зубастей и опасней.
А между тем именно во всем том сколь изначально матерью природой, до чего только совершенно созданном и следует поискать весьма и весьма полноценную панацею всеобщего людского здоровья.
А то, в конце концов, до чего неминуемо когда-нибудь уж явно оно, собственно, выйдет, что все те лекарства, которыми доктора столь усердно и нещадно смолоду пичкали несколько поколений, и окажутся затем именно той наиболее основной причиной появления на свет еще с рождения больных духом и телом людей.
Вот чего пишет обо всем этом писатель Иван Ефремов в своем романе «Час Быка»:
«Она рассказала, как близоруко ошибались те, кто торжествовал, побеждая отдельные проявления болезней с помощью средств химии, ежегодно создававшей тысячи новых, по существу, обманных лекарств. Отбивая мелкие вылазки природы, ученые проглядели массовые последствия. Подавляя болезни, но не исцеляя заболевших, они породили чудовищное количество аллергий и распространили самую страшную их разновидность – раковые заболевания.
Аллергии возникали и из-за так называемого иммунного перенапряжения, которому люди подвергались в тесноте жилищ, школ, магазинов и зрелищ, а также вследствие постоянного переноса быстрым авиатранспортом новых штаммов микробов и вирусов из одного конца планеты в другой. В этих условиях бактериальные фильтры, выработанные организмом в биологической эволюции, становились своей противоположностью, воротами инфекции, как, например, миндалины горла, синусы лица или лимфатические узлы. Утрата меры в использовании лекарств и хирургии повредила охранительные устройства организма, подобно тому, как безмерное употребление власти сокрушило охранительные устройства общества – закон и мораль».

179
Да только никак не стал он куда более выпукло конкретизировать все те архиважные причины подобного подхода в их наиболее явственном и до чего донельзя прозрачном экономическом смысле, а они между тем тоже крайне важная тема для самого так беспристрастного обсуждения!
Люди очень даже искренне любят вездесущую власть над всеми себе подобными, а как раз для того им и нужна либо вполне подходящая для того сумасбродная идеология, либо то, что на самом деле окажется силой и впрямь-таки явно способной сдвинуть с места практически любой вагон чьих-либо ярых хищнических амбиций.

180
Но им уже сегодня сколь основательнее следовало до чего конкретнее и довольно-то ответственнее призадуматься как раз-таки над тем, а насколько она и вправду немыслимо огнеопасна вся та «цистерна общемировой технологической глупости»…
И то ведь абсолютно точно, что, будучи сколь невозмутимо наспех прицеплена к тепловозу всеобъемлющего научного прогресса, докатится она до ближайшей станции – «глобальная экологическая катастрофа», где всем нам и предстоит разом уж так и сходить на полное нет.
И все это от одних лишь именно тех невообразимо бесконечно слащавых теорий, более чем незамысловато кем-либо глубокомысленно затем воплощаемых в немыслимо новые «более светлые» реалии всей этой нашей безукоризненно обыденной и повседневной индустриальной жизни…
И главное, все это ныне и впрямь ведь полностью полноправно осуществляется как раз во имя некоего сколь явного и крайне уж абстрактного блага всего человечества.
Ну а между тем как раз вот этими скороспелыми чаяниями ему, в конце концов, и будет пухом земля.

181
XXI век и вправду, несомненно, может, в конце вот концов, оказаться и тем столь до чего зловещим столетием совершенно уж всеобъемлющего нашего безрассудного поражения пред силами в том самом строго определенном смысле вполне разумно до конца выверяющей абсолютно каждый свой шаг природы.
А между тем разве нисколько нельзя было всем тем нынешним элитам именно в ту принципиально жизненно важную сторону и впрямь-то до чего еще только весьма благопристойно задействовать весь этот свой довольно-то немалый житейский интеллект?
Нет, нисколько не бывать ничему подобному, раз все власть загребущие буквально как один видят лишь тот ослепительно яркий свет в самом конце бесконечно длиннющего туннеля старой и донельзя примитивной жизни.
А между тем, выползая наружу из тьмы глубочайшего невежества, нам бы совсем не следовало, собственно, забывать и про то, что до чего многое мы, в сущности, никак пока и близко вовсе нисколько не знаем.
Ну а чего-либо подобное и вправду исключительно донельзя немыслимо опасно – вслепую брести наощупь, совершенно при этом, не ведая, где пропасть, а где усеянная цветами межгорная равнина.

182
Стоя на одной ноге, всю Библию назубок нисколько не выучишь, зато от долгой и неудобной позы можно еще и в грязь лицом всенепременно разом бессильно рухнуть.
И автор только, то для себя более чем бесхитростно и безупречно, как и те самые дважды два, довольно давно уж исключительно объективно находит…
А именно, что буквально все то нынешнее человечество, бездумно играя в классики, вполне вероятно ныне ведь учится управлять всем этим миром, со всей очевидностью довольно искренне и крайне наивно при этом само уж себя вполне всерьез почитая за его нового, и значительно лучшего при всем том творца.
А между тем сам по себе свет в конце длинного туннеля вовсе не обязательно еще обозначает тот до чего и впрямь весьма ведь долгожданный выход из всего того, ныне явно так более чем отчетливо и многозначительно намечающегося индустриального тупика.
Поскольку более чем уж определенно может он, собственно, обозначать и вход в то самое будущее, в котором в выхлопную трубу попросту разом вылетит все то нетленное, что создавало искусство, а сущие отбросы всей индустриальной жизни при всем том, как раз и останутся на довольно еще долгие затем века.
И именно поэтому тот донельзя самоуверенный современный человек и может фактически снова, затем оказаться во власти духовной дикости, исключительно же наспех от самого себя всецело отринув все то, что чуть было его раз и навсегда сколь ведь недавно чуть было не погубило.

183
И в самом принципиальном смысле этого слова тот от края до края объезженный, вдоль и поперек нами исхоженный мир и сможет некогда еще послужить нашим потомкам запасным выходом, или, куда поточнее, да и получше было бы его назвать именно так входом в то до конца, надежное – гужевое и пешеходное будущее.
А между тем все когда-нибудь, может, и вправду еще пойдет как раз-таки по данному сценарию, коль скоро человечество до чего непременно разом еще попросту всецело утопнет в самой непролазной топи последствий, бесконечных кровопусканий будто бы и впрямь абсолютно неисчерпаемых ресурсов дикой природы.
И именно как раз тогда и будет ему и впрямь-таки, явно еще затем вполне вот суждено поистине стать тем самым единственным выходом для полностью уж загнавшего себя в нелепый тупик нынешнего человека неумелого.
А потому и не останется у него совсем никакой иной альтернативы, кроме того, бесконечно же простого до самой нелепости существования посреди невероятно бескрайней груды развалин только вот и оставшихся после той предыдущей техногенной эпохи.

184
Да только, увы, люди нынешние вполне могут до чего сознательно преуспеть именно в том необычайно доблестном создании внешних условий, дабы тот единственный выход был бы для всех тех разве что именно по случаю выживших остатков человечества столь этак надежно, затем разом завален многотонными плитами сверхмассивной гигантомании.
А, следовательно, куда-либо обратно нашим потомкам и на коленках в лоно природы будет затем нисколько вовсе так совсем и не вползти…
При помощи нашего сегодняшнего усиленного, блочного строительства мы во всем этом до чего основательном деле действительно можем вскоре более чем безгранично именно так до самого конца более чем недобро еще действительно преуспеть.
Само собой оно разумеется, что пока все это не более чем бред сивой кобылы в глухую августовскую ночь.
Однако яснее ясного, что то, что и близко никак не является чем-либо вполне конкретно изведанным на чьем-либо личном и житейском горьком опыте, люди вовсе никак не будут способны ни оценить и ни осознать, ни даже хоть сколько-то принять на веру, да и вообще хоть как-либо явно вот действительно к сведению.

185
Научиться чему-либо путному будет возможно разве что лишь тогда, когда кто-либо вовсе-то уж нечаянно разом споткнется, да и сколь еще пребольно при этом ударится о (чего тут попишешь) всегда и во всем буквально так всякого отрезвляющую землю.
Вот именно когда и впрямь искры из глаз совсем ведь невзначай посыпятся, то это ведь только тогда вдруг и окажется, что чего-то вот явно мы, значит, никак и близко нисколько недоглядели.
А между тем это как раз подобного рода чудовищно трагичное падение и может еще совсем ведь на редкость, затем предстать именно в виде того вот грядущего бесславного конца буквально-то для всех тех, кто, являясь пока разве что именно пассажиром планеты Земля, до чего безумно рвется стать ее всенепременным грядущим капитаном.

186
Ну а то до чего плаксиво по-детски «кислое лицо суровой обиды» на все те, довольно-таки незатейливо сами собой неправо ныне сложившиеся обстоятельства, если уж к чему-либо всех нас некогда и приведет, то ведь может, то оказаться разве что чем-либо донельзя крайне во всем вовсе-то именно истинно еще нисколько нехорошим.
Поскольку если некие и по сей день никак нераскрытые факторы и вправду помешают нам более чем бездумно овладеть всеми-то тщательно сокрытыми за семью печатями секретами бытия…
А между тем до чего немыслимо надолго подобная оскомина сколь неимоверно верно всецело разве что затем еще отсрочит то самое, весьма и весьма долгожданное избавление от целого наглого роя пространных грез, неизменно свойственных людям с отчаянно недалеким умом, но зато при всем том явственно обладающих безмерно необъятными заоблачными амбициями.
Так ведь и щебечут они, словно райские птицы, о всеблагом одноразовом улучшении всего того разом и вся…
Причем настояно все это как раз на том, совершенно непререкаемом, абсолютном всесилии человеческого разума, вроде бы, как и впрямь неизменно от века сурово довлеющего над чисто слепыми инстинктами той, пока еще нами уж никак пока и близко не прирученной дикой природы.

187
Ну а автор всецело авторитетно полагает, что для начала нам вовсе-то и близко нисколько не следует рваться к штурвалу судна, так вот и называемого самой жизнью…
Лучше вот, обретя для всего того самые необходимые навыки действительно бы сделаться ему матросом, юнгой всего этого нашего исключительно и впрямь-таки совершенно уж необъятнейшего бытия.
Ну а рвясь этак сразу в капитаны, только и можно будет стать летучим голландцем на необъятных просторах бескрайнего космоса.
А человеку, между тем, явно бы надо только и всего, что попроситься к природе в сущие подмастерья, а то ведь от князей интеллекта одни белые косточки на действительно долгие времена здесь и вправду вскоре останутся, ну а малые колонии на других планетах попросту вымрут или выродятся…
И мы все уж сегодня не столь и проникнуты чистым от всяких стадных амбиций светлым умом, а потому и совсем зазря очень многие обыватели, да и правители, смотрят на все великие достижения неких отдельных высоколобых личностей именно как на свое, а даже и не на всеобщее наше общечеловеческое достояние.

188
Мужи государственные вообще между тем только и стараются выжать из прогресса самый максимум своей пользы, прилагая при этом фактически уж самый минимум своих умственных усилий, поскольку их уютное кресло, как правило, служит им разве что лишь для весьма углубленно позитивного самосозерцания.
Хотя, по правде говоря, леность ума или же тела – исключительно общечеловеческое свойство.
А потому вовсе и не удивительно, что все те приземистые искатели легких путей развития общества или науки всегдашне стремятся прийти к конечному результату, вполне однозначно и осознанно никак не прибегая при этом ни к каким физическим или любым иным (духовным, к примеру), более чем весьма обременительным для них нагрузкам.

189
И только одно постепенное подавление в самих себе всех тех безнадежно естественных для довольно-то многих людей качеств, собственно, и создает тот тип человека, что со временем явно окажется, уж способен добиться от всей этой жизни хоть сколько-то большего, нежели простое и ни к чему серьезному и близко не ведущее прозябание.
Но, однако, возможен еще и успех, несущий тайное и близко нисколько и не видимое глазу зло!
И этакий чей-либо великий научный труд, до чего и впрямь более чем откровенно закладывающий некие новые основы всего этого явно принципиально иного общественного бытия, может во всем оказаться и вправду сколь невероятно исключительно на редкость всецело Сизифовым.
Причем вовсе не из какого-нибудь того давно полузабытого древнегреческого мифа, а из самых что ни на есть обыденных реалий всей этой нашей нынешней жизни.
И при этаких до чего только бравых, но крайне уж беспутных делах не один лишь тот одинокий камень скорехонько еще покатится вниз, но и все человечество вместе с ним явно этак разом тогда в придачу.
И фактически любое искренне благостное завершение какого-либо важного опыта или широкомасштабного эксперимента никак так и близко совсем уж нисколько не сможет и вправду вполне еще стать залогом того самого истинно настоящего весьма длительного успеха в течение всех тех только-то затем и последующих веков.

190
И кстати, как оно всем давно должно быть исключительно же досконально верно известно, поднять самолет в воздух – отнюдь не самая важная, наиболее основная задача для любого самого так опытного пилота.
Посадка гораздо важнее взлета, а посему если великолепный аэробус вдребезги разбился при своем крайне неудачном приземлении, то далее окажется вовсе-то нисколько неважным, какие это именно в нем были созданы великолепные удобства и новшества.
И разве то никак не ясно, что все те сколь исключительно избалованные благами цивилизации его пассажиры более чем непременно еще тогда окажутся именно что явными заложниками этого нынешнего сколь ведь самоуверенного цивилизованного снобизма.

191
И вот она, та до чего тоскливо неприглядная картинка из не очень вот и далекого нашего несветлого грядущего: два оборванных дикаря смотрят на развалины, обиталище диких мутантов.
Один молодой, а другой уже древний старик (в свои 45 лет), и говорит он о том, что когда он был юн, этот город был полон жизни, а нынче померли все.
И вот оно то чего по этому поводу провидчески пишет Джек Лондон в своей книге «Алая чума»:
«Всюду стояли автомашины: владельцы бросили их из-за того, что вышло горючее, а в гаражах ничего нельзя было найти. Помню один такой автомобиль – на сиденьях лежали мужчина и женщина, оба мертвые, а неподалеку, на тротуаре, – еще две женщины и ребенок. Куда ни повернись – страшно смотреть! Крадучись, словно тени, куда-то спешили люди: бледные, как полотно, женщины, прижимающие младенцев к груди, отцы, ведущие за руки ребятишек… Шли поодиночке, парами, целыми семьями, стараясь поскорей выбраться из зачумленного города. Некоторые тащили за собой продукты, другие – одеяла и ценные вещи, но многие уходили совсем налегке».

192
И ведь, ясное дело, что нечто подобное вскоре и впрямь-таки может именно что на деле, а никак не на пустых и бессмысленных словах разом уж, собственно, и произойти.
Причем в самом реальном, а не книжном и кем-либо исключительно уж наскоро выдуманном, иллюзорном бытии.
Да еще и по целому ряду самых различных причин, если, конечно, человечество вдруг не опомнится, к чему сегодня более чем однозначно имеются некоторые столь откровенно многозначительно существенные тенденции.
Однако для всего этого отдельных проблесков мысли явно окажется вовсе-то никак нисколько и недостаточно.
И из чего вообще следует сей истинно безутешный, печальный вывод?
Ну, наверное, из самой жизни!
Раз вот наиболее в ней действительно главным так и остаются одни лишь те большие и всеобъемлющие имперские интересы, а экология по большому счету именно вот по-прежнему явно задвинута на самый задний и крайне беспросветно отдаленный план.

193
Наверное, кое-кто именно попросту уж сидит и довольно-то хладнокровно беззаботно ждет, пока все пять стихий и вправду не пойдут на нас до чего немыслимо явной и совершенно так бесконтрольно открытой войной!
А игра чьего-либо больного, а заодно и весьма и весьма распаленного бурною фантазией воображения может уж, в конце-то концов, и проявиться именно в смысле беспроглядно наглядного преображения природы в реалии чудовищно подвального бытия этого или максимум так последующего, XXII века.
А уж донельзя всего того самое благодушное и невозмутимое отрицание в конечном своем итоге и окажется плевком в колодец чужого ума, из которого, точно ведь еще некогда затем и доведется водицы сполна испить.
Но то если и будет то именно потом, а вот пока восторги по поводу всего того созданного своими руками и будут по-прежнему затмевать все то, что ныне разве что только и прячется по всяким темным углам, лишь иногда довольно устрашающе и совсем ненадолго оттуда до чего неприглядно же разом выглядывая.
Но, в конце концов, явно сольется все это в совершенно непрекращающуюся череду бед и кровавых несчастий.
И вот как раз тогда все те весьма и весьма свойские, безмерно сладостные воззрения о некоем лучезарно-светлом грядущем и впрямь-таки исключительно еще непременно окажутся одним лишь тем сущим карточным блефом.
По всей на то видимости, кое-кому именно издали кажется, будто бы весь этот мир, до чего бессердечно нами ныне терзаемый, не мытьем так катаньем явно еще затем сумеет исключительно беспрекословно со временем разом ужиться со всем, тем крайне амбициозно пренебрежительным подрывом самих-то основ всего своего доселе полностью естественного благого существования…
Да только не бывать ничему подобному именно что попросту вот совсем никогда!
В конце концов, жизнь нам сполна отплатит точно той же монетой, что и мы ей.
Совершенно же начисто вырвав из сердца всякую жалость ко всему роду людскому, она сколь бескомпромиссно и неимоверно жестоко буквально-то разом его затем и утопит в клозете, им ведь самим как раз для того, наверное, более чем бережливо собственноручно и созданном.
А то ведь и будет вполне олицетворять собою весь тот технический прогресс, в его более чем неминуемо грядущей разве что лишь пока только некогда последующей исторической перспективе.
Поскольку тот никак не будет вполне объективно проявлять самые справедливые опасения, так и, пытаясь отчаянно достучаться до душ тех, кто, взяв в руки лопату, истово кряхтя в преддверье всеобщего грядущего блаженства, все вокруг себя бездумно вытаптывает, до чего беспечно пробивая себе тропу в зыбучем песке новых и совсем неожиданных открытий.
Причем нисколько уж неожиданны они именно по всем тем своим вовсе-то и близко нисколько непредсказуемым грядущим последствиям.

194
Надо бы понимать, что вынуть чеку из гранаты способна и обезьяна: у нее тоже ведь есть все пять пальцев наподобие человеческих, и они весьма и весьма ловкие и проворные.
Люди от приматов на данный момент поболее всего отличаются разве что всем-то своим исключительно же явным умением бессмысленно все и вся слепо и более чем бестрепетно наобум разрушать.
Ну а если и вправду подчас доводится нынешнему племени действительно созидать чего-либо бескрайне невообразимо великое и грандиозное, то уж всему тому производному большого людского ума может и впрямь некогда затем и «посчастливиться» никак не поскупиться на фактически полное разрушение самих основ и без того ныне довольно-то зыбко существующего бытия.
И это ведь именно то одно чудовищно бестолковое сокрушение чего-либо сколь давно навек устоявшегося и может уж еще всецело-то и привести именно как раз к тому, так и свистящему в ушах падению в пропасть буквально-то всеобщего нашего последующего небытия.
Поскольку мать всего сущего, живая природа до чего необычайно всецело хрупка, а как раз-таки в свете того самые всевозможнейшие над ней незадачливо отважные эксперименты уж явно более чем деконструктивно действительно могут сколь исключительно так буднично еще поспособствовать именно ведь тому, весь этот мир разом полностью низводящему на нет эффекту.
И только глупость человеческая совершенно же полностью безвременна, а люди смертны, а иногда и внезапно смертны.
И кстати, чем выше и значительнее какое-либо открытие, а тем более изобретение, тем лишь более и более у него может затем открыться самых неожиданных и крайне нежелательных побочных эффектов.
Попросту, чего это вообще, граждане, оно выходит?
Есть результат, бери его в руки и смело им пользуйся, ну а чего это именно он в том самом нелепо последующем и грядущем в виде сурового сюрприза и впрямь-таки некогда явно сумеет еще оказаться способен не дай только Бог на гора всем нам преподнести то уж совсем не наша забота.

195
А потому коли те проблемы явно и близко нисколько не наши, а именно тех, кто некогда лишь затем придет в этот мир, то пусть это как раз они их все весьма плодотворно и планомерно некогда до чего же последовательно чисто так своими силами на редкость-то умно затем и решают.
Раз то совсем не иначе, а самая так большая и довольно трудновыполнимая задача для неких тех ныне только еще пока абсолютно абстрактных последующих поколений, а совсем уж не нас, теперешних их до чего недалеких, плоско и утилитарно мыслящих недальновидных предков.
Ну а нам-то сейчас нисколько не до того!
Поскольку любые многоступенчатые проекты защиты природы обязательно повлекут за собой большие и совершенно так немыслимо существенные затраты.
Причем в самом ведь корне своем более чем на редкость критически они отличаются от всех тех наших сегодняшних серьезных и повседневных, солидных капиталовложений.
И то, что речь нынче действительно идет о тех самых до чего крайне так исключительно необходимых вложениях во имя всеобщей последующей нормальной жизни именно же вообще…
Нет, совсем не дойдет понимание всего этого, пока и вправду гром раскатами своими по всей планете разом не грянет!
Ну, а безумно до самой крайности буквально ведь всех разом переполошив и перепугав, он-то вскоре всецело явно заставит все те прежние былые глупости в точности именно вновь и вновь раз за разом в спешке опять сотворить.
Сместятся одни лишь акценты и жизненные приоритеты.

196
А между тем все те невообразимо большие и многолетние капиталовложения давно бы пора сколь благоразумно начать разом так еще действительно вкладывать, причем уж явно при этом всецело, ориентируясь именно на то доподлинно прозорливое предотвращение всех тех лишь некогда затем грядущих бед и несчастий всего этого нынешнего чересчур немыслимо индустриального века.
И все каменья, летящие с неба в виде килограммовых градин, да и «прочие разные удовольствия», будут в единый узел некогда неразрывно связаны именно с вящими проблемами будто бы бесплотно «окружающей нас среды» как была она бездушно и лицемерно на чисто своем бюрократическом языке сколь наглядно-то прозвана всяческими праздными умом чинушами.
Ну а на деле, куда поточнее будет о том и вправду исключительно ведь достоверно истинно сказано, что все те грядущие беды нам явно будут грозить как раз от имени матери всего сущего, природы, причем наступит ведь тот момент, когда она действительно, в конце концов, попросту станет всем нам злющей мачехой.
А между тем она и ранее некогда создавала условия для эффекта бутылочного горлышка, ну а люди скоро уж до чего собственноручно вполне явственно научно как раз и создадут тот самый эффект, когда из кувшина вылезет злой джин и разом развеет саму память о человеческом роде в самый полнейший же прах.
Но, конечно, гораздо лучше и полезнее будет всецело сосредоточиться на некой пресловутой внешней космической теоретической угрозе…
А между тем никак не стоит столь тщательно изыскивать тот самый ужасный астероид, чисто даже и гипотетически способный в некоей той чисто призрачной перспективе до чего запросто вот сходу погубить все живое на нашей планете.
Поскольку куда значительно важнее будет до чего именно здраво еще подумать, как это все то вообще живое каждый так божий день мы нисколько ведь совсем без дела бездушно убиваем, собственно, сами.
Поскольку если со всем этим более чем самонадеянно явно этак действительно весьма и весьма еще припоздниться, то непременно вскоре выйдет из всего этого нечто довольно-то схожее «с тем самым достаточно поспешным и полностью абсурдным тушением электрического щитка при помощи мощной струи воды».
Эффект для пожарника будет истинно пламенно потрясающ!
Да и неистово могуч в смысле самого безупречного разрешения всех тех чисто житейских его проблем, да и всяческих жизненных неурядиц в придачу как-никак, собственно, тоже.

197
И всем нам явно же прямиком и сейчас до чего только пристально надлежит зорко глядеть в грядущее, столь неизменно пуще глаза при этом опасаясь той самой роли эдакого незадачливого пожарника.
Поскольку именно в свете всего того отчаянно-воинственного популизма до самых так чертиков никак уж пока разом нисколько еще вовсе не перепугано сытого, да и всем доселе вполне беспристрастно довольного истэблишмента…
Но это как раз-таки он и будет в самом том еще глубочайшем ауте в связи со всем тем до чего неимоверно, бешеным разгулом более чем внезапно и совсем не на шутку всемогуще так разгулявшихся стихий.
Ну а как раз вследствие этого и будет всецело уж явно действительно признано наиболее во всем оптимально верным и исключительно последовательно пойти, как раз по тому наиболее гибельному и совершенно так безответственному пути до чего незамедлительного решения всех тех ныне крайне уж остро совсем ведь вдруг поперек горла вставших проблем.
Да и вообще вся эта наша великая самоуверенность, уж, прежде вот всего как есть, до чего и впрямь безупречно основана как раз на до чего незыблемо кратковременном всемогуществе над всем, тем ходом времени и истории.
Правда вот, конечно, все внешне при этом выглядит именно так, будто бы мы и впрямь сколь своевременно, создаем себе некий тот вполне обновленный мир, куда исключительно для всех нас разве что только поболее удобных и до самого же конца безупречно во всем однозначно на редкость радостно подходящих вещей.
Да только, в конечном своем итоге, выходит оно как раз-таки с точностью до наоборот, поскольку наиболее верный и элементарный способ – это, вполне естественно, одно лишь донельзя так бессмысленное и беспрестанное разрушение, а значит, буквально всему на этом свете и вправду еще более чем неминуемо грозит грядущая и довольно так скоротечная деградация.

198
Причем до чего всесильный технический прогресс и есть тот самый, всецело наглядный регресс природы, а по большей части и человека вместе с ней.
Как то, кстати говоря, очень верно некогда подметил в своем рассказе «Усомнившийся Макар» Андрей Платонов:
«Не то тут особые негодяи живут, что даже растения от них дохнут! Ведь это весьма печально: человек живет и рожает близ себя пустыню! Где ж тут наука и техника?»

А наука и техника, они-то как раз для того и созданы, дабы буквально все разом вокруг себя истово разрушать, воздвигая при этом один тот нелепый металлопластмассовый мир, однозначно вот столь старательно возводимый на обглоданных костях доселе живой, но до чего при этом неосознанно и слепо дикой природы!
А если человек и вправду чему-либо всерьез поспособствовал, так это разве что развитию и усовершенствованию некоторых вредных явлений посреди всех живых организмов.

199
Крысы, они ведь ранее в одной лишь Азии водились.
Их через моря и океаны корабли поразвезли по всему белу свету, и вот нигде уж совсем вот не стало житья от всех этих вредных и отвратительных животных.
Да, конечно, никто с тем вовсе нисколько не спорит: кокосовые пальмы и кофейные плантации там, где их отродясь ранее не бывало, это тоже столь явная заслуга современного человека.
Но этак оно разве что лишь в мире культурно возделываемых растений, однако все то, что, так или иначе, касаемо красивых диких животных, то их вот на этой земле с каждым годом становится все меньше и меньше.

200
А между тем и в микромире начали ныне происходить самые ужасающие и крайне уж болезнетворные для всего человечества, очень уж и близко никак никого не радующие, довольно-то непутевые перемены.
Вот, к примеру, та же вакцинация сколь бесспорно спасая при этом чьи-либо жизни, явно еще она при этом принуждает всех тех зловредных микробов достаточно спешно и энергично мутировать, а это, в свою очередь, вынуждает медицину постепенно усиливать действие антибиотиков на тело человека.
А потому как то уж само собою и впрямь весьма этак оно безнадежно выходит, наиболее удивительно легкое решение какой-либо ныне существующей проблемы обязательно, в конечном итоге, чревато страшными, словно лавина в горах, грядущими бедами и суровыми несчастиями.

201
Правильные пути почти всегда невозможно трудны, поскольку безопасность и удобства неизменно стоят совсем вот нисколько не дешево.
Однако скупой, в конце концов, более чем неизменно заплатит именно дважды сперва за скупость, ну а позже и за леность ума.
И разве можно вообще поднимать сам вопрос о том, а понимают ли акулы большого бизнеса ту немыслимо тяжкую цену, которую всем нам некогда непременно придется еще заплатить за все это наше сегодняшнее, совершенно вовсе беспутное отсутствие хорошо уж отлаженной системы утилизации вполне вдосталь по нашу душу нынче имеющихся производственных отходов?
Мы ведь теперь до чего благоверно растаскиваем угли собственного теплого очага, и мировой пожар – он совсем теперича близок и почти что именно полностью нисколько неотвратим.
Да и холод зимы может стать чем-то леденящим не одно тело, но и саму душу.
Правда, конечно, надо бы при этом и то сколь безрадостно и скупо с ходу этак более чем трезво и делово довольно взвешенно разом признать…
Попросту нынче для чего-либо подобного никому нет ровным счетом совсем никакого дела, поскольку тот самый разноцветный снег уже завтра на землю выпадать явно никак еще не начнет.

202
Кислотные дожди – тоже пока весьма и весьма мягкая вещь.
Но, в конце концов, и они тоже могут оказаться безумно страшным явлением некоего нового до чего только несусветно ненастного бытия.
Судя по всему, все те далекие последствия более чем так неспешного процесса замусоривания и засорения всей той уж в глазах некоторых исключительно столь ведь отвратительно никчемной дикой природы довольно-то долгое время могут оставаться вовсе-то нисколько совершенно неприметными.
Раз вся та окружающая нас среда обильно и без всяких обид попросту почти беззвучно впитывает брошенные в нее плевки, однако когда-нибудь она, широко улыбнувшись, всецело отрыгнет их назад.

203
Вот тогда и начнутся цветные дожди, точно такой же снег, дикие, долго нисколько, никак не прекращающиеся и не ослабевающие ураганы по всему этому невероятно разноликому миру, да и жара в тени под 70 градусов.
И от всего этого до чего ужасного, все вот разом сжигающего зноя нашим внукам и правнукам явно еще придется спасаться, прячась от всего этого ужаса в особых холодильных камерах.
Конечно, кто-то очень сильно грамотный в науке вполне может столь вальяжно произнести целую речь о глупом дилетантстве, найдя себе удобную точку опоры именно в том, что никакого разноцветного снега быть вот попросту, по определению, совершенно и близко нисколько не может.
Это, мол, все сплошная несуразица и дикая галиматья, поскольку с точки зрения всем общеизвестной химии ни в формировании капельной массы в облаках, ни в возникновении кристаллов снега ничего, кроме самих молекул воды, участвовать ничего другое вообще не должно.

204
И все это чистейшая правда!
Да только далеко еще совсем вот не вся, поскольку возможны и низко летящие над землей облака взвеси, с которыми по пути к земле встретится льющаяся с неба вода или та самая оседающая на землю снежная масса.
И это так же естественно, как и всякая грязная вода!
Этого пока нигде нет, и вряд ли когда-нибудь будет.
Ну а автор вроде бы совсем уж не против, чтобы и вправду ничего подобного никогда бы, нисколько, вовсе ведь попросту не было!
Однако в Тюмени и в Китае черный снег уже стал самой вполне полноценной реальностью.

205
Однако понятно, что придет это все далеко этак явно не сразу и не везде.
Любой общемировой процесс непременно должен еще для всего своего действительно широкомасштабного начала достаточно долгое время весьма нерешительно набирать все те свои во всем-то дальнейшем самые вот мощнейшие обороты.
И то нисколько никак и близко неоспоримо, что пройдет довольно-таки немало тех долгих, относительно спокойных десятилетий, прежде чем действительно станут приметны все те до чего наглядные последствия бездумных действий по отношению к матери всего сущего – природе.
При этом люди именно того вовсе уж и близко не замечают, что мир вокруг них действительно изменяется к чему-либо значительно более худшему, поскольку все перемены протекают в очень медленной, вялотекущей форме.
Каждый раз можно сказать, что это просто внезапная погодная аномалия и ничего ведь существенно большее…
Но эти аномалии, в конце концов, явно сольются в единое и большое совершенно вот донельзя трагичное целое.
И вот именно тогда совсем уж никак попросту не найдется каких-либо реально действенных средств, дабы обратить вспять назревшую цепь событий (ко вполне естественной норме).
И это как раз когда все миазмы разложения биосферы и вправду окажутся, более чем наглядно различимы и бескрайне везде же необычайно приметны на них и обратят самое пристальное и деловое внимание.
А между тем, то сколь, несомненно, будет несоизмеримо потяжелее во всей той непроницаемо глубокой тьме египетской столь бессильно расквасив свой длинный нос сходу начать довольно предприимчиво изыскивать как раз тот наиболее верный способ как бы это не моргнув даже глазом вернуть все то светлое прежнее и технически развитое нынешнее житие-бытие.
Поскольку ни у кого и близко тогда нисколько не выйдет повернуть оглобли ко всему тому доселе нежно сверкающему неоновыми огнями разве что лишь теперешнему немыслимо явно излишне совершенно беспечному настоящему.
Но при этом надо бы до чего строго еще заметить, что кто-нибудь обязательно может при этом и именно мигом отчаянно смело вожжи самого кучера времени резко так действительно вспять повернуть.
И то ведь полностью ясно, что все те грядущие люди этаких вожаков более чем единодушно весьма и весьма вот довольно охотно всячески затем поддержат.
Ну а то, что праведный путь обратно должен будет в конце концов оказаться раза два длиннее всего того, что медленно, но верно и привело к разрушению нормального климата на планете, они вот вообще попросту совсем не учтут.
А между тем грандиозные и смелые решения вполне могут при этом оказаться сущей причиной уж еще столь значительного усугубления всей той климатической катастрофы, а как раз она между тем и станет явственно так символическим венцом всего этого нынешнего индустриально маниакального века.

206
А между тем, кстати, в случае сколь несусветного начала всяческих тех вселенских катаклизмов вновь ведь к власти может прийти то ничтожное меньшинство, что при всех тех безупречно, в принципе, правильных этак-то браво и гулко роняемых ими в толпу словесах и станет повседневно печься разве что о своих собственных, своекорыстных интересах.
Однако для начала оно, как и понятно все уши народу своему прожужжит, сколь и впрямь очаровывающе и многозначительно ласково ему, наобещав сделать буквально-то все, дабы этот мир и вправду переменился к чему-либо самому светлому и исключительно прежнему и истинно славно же наилучшему.
Ну и понятное дело, что данному идейно верному возвращению ко всему тому безупречно доподлинно настоящему прежнему естеству будет некогда еще должно, сколь этак неотъемлемо оказаться всецело вот осуществленным только лишь под их до чего только прозорливо мудрым руководством.
И уж чего тут поделаешь?
Популизм во времена великих бед и несчастий – наилучший завтрак для всего того вполне искренне подчас простого народа вконец так при этом довольно-то мигом досыта вусмерть объевшегося всеми теми ранее и близко совершенно так для него невообразимыми неприятностями.
И именно этот буквально всенародный гнев, словно лавина, сам собою еще сметет все те имеющиеся на наш сегодняшний день вроде бы ныне более чем принципиально устойчивые, почти что абсолютно в данное время всесильные институты власти.
Кто-то, конечно, про себя до чего вальяжно и весомо разом скажет, что чего-либо подобного и быть ведь в самой природе вещей нисколько не может, раз уж дело оно, в сущности, ясное: этакому бедламу попросту никак не бывать никогда и нигде!

207
Однако вот никакая власть и близко не устоит на ногах, когда повсеместно начнется голод и война населения за самое элементарное свое грядущее выживание в условиях неминуемо пожирающей всякую ту былую цивилизованность эры столь быстротечно протекшей сквозь крыши экологической катастрофы.
И уж данная вот отчаянно суровая и крайне скудная пропитанием эпоха более чем неминуемо побредет след в след за веком совершенно безудержного технического прогресса.
И это никакое не гадание на черной кофейной гуще, да и вовсе не передергивание на самую недобрую половину попросту именно что вымышленных фактов.
Да и в самих словах автора нисколько не было и намека на очернение нынешних светлых дней.
Однако радостны и светлы они только до поры до времени, а между тем крайне неблагоприятная общемировая экологическая обстановка может еще в своем конечном итоге, собственно, привести как раз к тому, что довольно многие люди безотчетно начнут слепо ненавидеть в целом до того рокового часа для них полностью доселе неотъемлемо-приемлемую власть…

208
Поскольку это именно она их, видите ли, всех так сразу и довела до той самой, немыслимо уж совершенно ужасной жизни.
Ну а из всего этого само собой явно следует, что это как раз ей напополам с учеными и достанется затем до чего сурово немыслимо же на орехи.
Раз это именно на них, доселе более чем уважаемых мужей, и падут затем все те до единой большие и увесистые шишки.
И дабы всего этого нам и вправду, дай Бог, по мере сил еще удалось довольно посильно со временем, избежать, и надобно бы действовать с умом, а не с той технически подкованной смекалкой, что созидает, разрушая весь плодородный слой почвы, на которой и растем все мы, словно та сорная трава.
Причем не столь и долго действительно осталось ждать до тех невероятно гиблых времен, когда шквалы и катаклизмы более чем откровенно разом приведут именно к тому, что кое-кому, сегодня до чего невероятно всесильному, затем ведь станет исключительно неимоверно весьма и весьма затруднительным и вправду удержаться у руля политической власти.

209
И дабы чего-либо подобного во всем том дальнейшем никак и нигде даже и близко вовсе-то не происходило, сколь однозначно и надо бы во всем как следует, до чего конкретно и продуманно всецело заранее, более чем сосредоточенно и разумно во всех деталях спланировать то уж самое наше грядущее техногенное бытие.
И при этом надо бы еще вполне, соответственно, сделать буквально-то все во имя того, дабы те самые меркантильные, сиюминутные интересы не задымляли бы сплошными черными красками тьмы дикого невежества совершенно же необъятные глубины синего неба над нашими головами.
Ни у Бога, ни тем более у природы не выпросишь затем снисхождения за всю ту так и проявленную нами героическую глупость, по самому что ни на есть совершенно уж яростному отстаиванию именно наших сегодняшних своекорыстных интересов в явный ущерб всех тех, лишь пока всецело разве что некогда грядущих поколений.
А им-то еще в свое время должно уж будет истинно достойно жить, и жить на этой столь во многом весьма благодатной (в самом широком смысле ее климата) планете, ну а зачем это тогда подчистую выкорчевывать леса, губя при этом всю имеющуюся никак не только по нашу честь… нынче-то существующую экосистему?

210
А может быть, давно бы пора всем нам вполне всерьез о том до чего конкретно и делово действительно призадуматься…
Вот как бы это всему тому нашему сельскому хозяйству явно ведь ныне следовало полностью вот всецело достичь, куда только значительно большей урожайности со всех тех на наш сегодняшний день веками подчас освоенных под земледелие пахотных земель?
И как бы это нам вообще всего этого тем наиболее полноценным образом действительно добиться?
Ну, так не обработкой же химикатами, зачастую и близко никак не убивающими каких-либо вредных насекомых, поскольку ничего подобного на всем белом свете нисколько не существует во всей той, как она только ныне есть, самой естественной природе вещей.
И уж во имя действительно стоящей того плодотворной борьбы за урожай, что и впрямь всегда отменно достоин всякого еще только грядущего своего употребления надо бы, куда тщательнее подыскивать сколь оправданно стоящие того научные методы, а не применять даже к жукам яростные нацистские методы решения всех тех наиболее насущных вопросов.
Вот, к примеру, аудиочастоты: вполне вероятно, возможно обнаружить и этакий жалящий мозг насекомых звук, от которого все, что ползает, разлетится во все стороны на многие и многие километры вокруг.
Или это могут быть как ультразвук, так и инфразвук.
Или, скажем, инфракрасное излучение, ведь может без тени сомнения вдруг оказаться, что, меняя его интенсивность и направленность, было бы доступно хотя бы попробовать, что ли, отбить у насекомых-вредителей всегдашнее их желание полакомиться всем тем, что мы именно для самих себя, а уж никак не для них разом посеяли.
Причем все эти факторы можно умело сочетать воедино, но думать оно вредно, да и, ясное дело, все это обойдется гораздо дороже обычных химикатов…

211
А то, что с этими современными химикатами явно получается вовсе никакая не борьба с паразитами, а одно лишь только с ними сколь безотрадное и нелепое сотрудничество, то уж, наверное, нисколько совсем не беда.
Главное – урожай спасти, а чего еще через сто лет ежегодной химической обработки, в конце концов, родит мать-земля, то ведь, понятно, совсем не наша забота.
Вот как процесс борьбы со всеми теми злейшими вредителями описывает писатель Сергей Алексеев в романе «Рой»:
«Гусеница вырастала, окукливалась и скоро вылетала бабочкой, серой и ничем не примечательной. Порхала себе по деревьям, ничего не ела, не губила и лишь сеяла бессчетное количество невидимых простым глазом яиц.
И все три года тайгу посыпали с самолетов единственным тогда средством – дустом. От дуста передохло все живое, кроме шелкопряда. И если раньше хоть птицы склевывали гусениц, сколько могли, то теперь их никто не тревожил. Пожар смогла погасить только сама природа. Дождливой осенью яйца шелкопряда вымокли, а суровой зимой вымерзли, но стремянская тайга уже стояла черная и весной первый раз попробовала гореть».

212
Вот она, мудрость человеческая!
Травля зла во всей ее красе!
Или куда только явно получше, как то было у Владимира Высоцкого в его стихотворении (не в песне):
«Я думаю, ученые наврали –
Прокол у них в теории, порез:
Развитие идет не по спирали,
А вкривь и вкось, вразнос, наперерез».

213
А может, все-таки следовало бы подыскивать действительно что-либо, куда только более разумное, нежели то совершенно бесполезное, как и истинно вредное опрыскивание химией, от которой зачастую погибнет гораздо поболее всего просто живого; а то, что и вправду вредит урожаю, получается лишь поболее, уж затем процветает?
Автору думается, что нечто подобное было бы обнаружить вовсе-то не столь так трудно, правда, дело ясное: то еще до чего непременно окажется несколько более затруднительным, нежели чем к наиболее неприглядному примеру, набредя в глухом лесу на муравейник, быстро и делово облить его бензином, да и поднести спичку.
И все, проблема решена!
А ведь делается это разве что ради того, дабы иметь более чем комфортабельную возможность переночевать пару дней без надоедливых насекомых прямо так у себя под самым-то боком.
Быть временщиком – оно, в принципе, до чего неизменно явно еще во всем до чего только безгранично проще, да и значительно легче.
Однако как бы это тем исключительно невозмутимо конкретным следствием совершенно вот безжалостного обращения со всеми теми, может быть разве что с одного лишь виду необъятно богатыми ресурсами живой природы времени и нам самим далее, так не осталось бы, причем именно что ведь совсем.
Мир животный и растительный, конечно, не то чтобы ныне уж повсеместно, пожалуй, что с корнем и до конца более чем безответственно полностью выкорчеван и чудовищно алчно всецело истреблен, но за чем-либо подобным дело безо всякой заминки, довольно-то вскоре нисколько не станет.

214
Причем сама та до чего невозмутимо наглядная первопричина на редкость безалаберного отношения буквально ко всему тому, что нам-то столь незатейливо и всегдашне во всей той животворящей природе подчас ведь до чего только откровенно мешает, полностью до чего запредельно совершенно безупречно ясна.
Человек неизменно выбирает себе наиболее легкую дорогу, а тем паче это именно так, когда у него на голове восседает массивная начальствующая задница, что до чего и впрямь более чем неукоснительно требует самых НЕЗАМЕДЛИТЕЛЬНЫХ спешных результатов.
Но, может быть, с нею вовсе нисколько не следует именно до того так во всем до чего податливо, словно воск исключительно неукоснительно сразу считаться, а то ведь от распаханной целины пользы не больше, чем от марсианского грунта в некоем глобально грядущем масштабе?

215
Помнится, как раз то обилие большого количества саванн некогда побудило обезьяну внезапно сползти вниз с высоких деревьев и стать-таки на ноги, постепенно преобразившись в современного человека.
И вот именно в связи с этим автору иногда уж, собственно, думается, что то величайшее изобилие гор мусора еще непременно, в конце концов, создаст и породит некое новое разумное существо (крыса).
И вот встанет она тогда на задние лапы, да и даст под зад человеку неумелому, заняв прежде принадлежавшее как раз-таки ему место на самой той вершине эволюции.
Недаром нынче доказано, что из всех живых существ именно крыса обладает тем самым абстрактным мышлением, которое столь вот недавно считалось одним лишь достоянием всякого современного человека.

216
Может, все это и не более чем злой сарказм, однако золото осенних лесов нисколько нельзя сменить на безотрадную унылость железобетонных конструкций, не убив при этом чего-либо самого главного, и прежде всего внутри своего собственного сердца.
Мы медленно убиваем и калечим природу, выдавливаем из нее самый смак во имя всех тех сегодняшних, совершенно сиюминутных наших интересов…
…И главное тут, понятное дело, оно в том, что все это сколь назойливо делается не просто так, а со смыслом, дабы, значит, еще извлечь из овладения дарами природы отливающие красным отблеском самородки самых так великих личных выгод…
А тем временем все глубже и глубже будут уходить в зыбучий песок бездумного освоения несметных богатств из года в год нищающей природы те немыслимо сладкие надежды на действительно лучшее будущее, нежели были те безмятежно прежде прозябающие в житейском болоте века исключительно бедово и развратно самого обывательски повседневного существования.

217
Главное – оно, значится, именно что навеки сокрушить извечные оковы, яростно сдерживающие весь же полет нашей великой и светлой мысли…
Ну а что до там и сям возникающих по ходу дела бед природы, то ведь мы столь непременно до чего славно и успешно и радостно всеми силами обязательно разом вправим этот довольно-то мелкого рода производственный дефект… причем еще и как вполне до конца разумные существа, да и попросту сотрем мы их все в порошок, если они к нам хоть сколько-то посмеют действительно вот непрошенными гостями на дом уж разом бездумно нагрянуть.
Да и вообще, весь этот тяжкий воз неких явно пока крайне далеких проблем разгребать нисколько не нам…
Но наши внуки и правнуки, что уж они нам, совсем вот вовсе чужие?
Это разве что люди кого-нибудь 38 столетия нам этак явно вовсе абсолютно никто!
Да только и вправду может стать еще достаточно весьма серьезной дилеммой вопрос, а не будут ли там слышны жуткие проклятия в наш самый конкретнейший сегодняшний адрес.
Нет, это, конечно же, все полная чушь и ерунда, да и зачем это нам обо всех тех бедах наших и вправду донельзя отдаленных потомков до чего настойчиво и, кстати, явно так совсем напрасно всерьез ведь ныне начать-то раздумывать?
Когда действительно придет их родное время, то пусть они сами за себя пред Всевышним как-нибудь непременно, до чего делово, от всей уж души столь усердно и похлопочут.
А все же во многом сами условия их грядущего повседневного существования фактически вот закладываются именно этим-то нашим сегодняшним днем…
Однако это нисколько и близко никак непонятно даже и большинству ученых, а не только ведь тем еще простым обывателям, автору этих строк (уж поверьте), это более чем однозначно вполне полновесно известно.

218
И наиболее заглавная суровая загвоздка в быте всего ныне существующего человечества в том-то и состоит, что вовсе не понять кое-кому и тени тех многочисленных бед и несчастий, которые наше нынешнее поколение не только дай Бог оставит всему тому, очень даже ныне далекому миру довольно невзрачного будущего наших детей и внуков.
И кстати, сама эта их крайне, исключительно, пока безнадежно аморфная и обезличенно-невзрачная сущность слишком так еще и впрямь немыслимо далека от абсолютного большинства умов тех действительно до конца величественно грамотных в науке людей.
И не только потому, что они всегда и везде во всем более чем доподлинно соответствуют всем известной поговорке «Пока гром не грянет, мужик не перекрестится».
Дело тут и в личностном неудобстве, просто уж совсем ни с того ни с сего (это вот надо) становиться занозой в заду у начальства, которое защиту природы нисколько не одобряет и, кстати, совсем уж и близко ее никак не приветствует.

219
А то сколь безысходно под собою подразумевает, что пока действительно не начнутся гигантские катаклизмы, да еще и в общемировом масштабе, сколь многие люди и пальцем не пошевелят для того, чтобы переменить всякое свое незыблемо потребительское отношение к той повсеместно нас окружающей, вроде бы чисто и внешней, полностью сторонней нам среде.
А между тем всевозможные бури, а также, впрочем, и все другие, вполне возможно, что и геологические катаклизмы (Земле, ей вовсе не наплевать, чего это с ней беспрестанно вытворяют), в самое ближайшее время действительно смогут нисколько невзначай привести к самому невообразимому хаосу в самом же сердце всего человеческого социума.

220
А это, в свою очередь, сколь исключительно многозначительно еще чревато во всем том дальнейшем сколь явным откатом к тем самым, довольно-таки отчетливо старым методам управления государством.
Вот оно, что страшнее всего.
Отсутствие всяческой безупречно настоящей, достаточно благоразумно и осмотрительно ведь до чего полноценно трезвым умом, а не дубиной действующей демократии попросту мигом захлопнет перед самым носом у всего человечества дверь в то самое, истинно благопристойное всеобщее грядущее.
И либо уж скатится оно назад, ко всему тому прочему зверью, или вообще уничтожим мы весь этот мир в его сегодняшней, первозданной, самозабвенно прекрасной сути.
Да и сами те катаклизмы – вполне однозначно явление более чем и вправду истинно ужасающее, раз у людей на данный момент практически нет средств для того, чтобы хоть сколько-то на деле действенно защититься от всех тех величайших сил никак не на шутку вволю подчас разбушевавшихся природных стихий.
Ну а совсем явно так понапрасну и ненароком еще разбудить весь тот ослепительно яростный природный гнев, создавши при этом все те исключительно весьма и весьма до чего неблагоприятные условия для столь беспроглядно существенного увеличения силы бурь и чудовищных ураганов, довольно вскоре будет дано, собственно, и нам самим!
Причем все это совсем ведь вовсе не из-за некой войны тупо объявленной проклятой естественности, а просто от общей нечистоплотности мирских устремлений властной элиты, которой абсолютно все нипочем ради счастья и процветания дня сегодняшнего.
Да и вообще люди, строя и созидая свой новый мир, всегда стремятся выйти за рамки суровой и примитивной обыденности, дабы затем попасть из царства необходимости в тот небесный рай, где с высоты птичьего полета и можно будет нежно и ласково наблюдать за тем будто бы прежним миром вконец опостылевшей им сущей серости.
И именно об этом они и думали, вводя в строй все те новые и новые усовершенствования мертвой, искусственно созданной ими среды.
Да и сколь беспрестанно они всегдашне раздумывали как раз-таки над тем, как бы это им только ловчее да побыстрее весьма доблестно уничтожать тех самых чисто себе во всем уж явно подобных.
Причем все это им полагалось делать совсем никак не иначе, а во имя беспрецедентно и непреклонно суровых и возвышенных идеалов, как и самого насущного блага всей-то великой своей страны.
И сегодняшняя Россия никакое тут не исключение.
Однако довольно многие отважные и лихие мстители за все те обиды и унижения, что были безжалостно нанесены потенциальным противником великодержавному престижу их весьма гордого собой государства, никак не берут в расчет, что те, кто на Западе подчас принимает оскорбительные для России решения, при любом раскладе имеют все шансы все-таки уцелеть.
Ну а погибнет тьма-тьмущая ни в чем не перед кем ни провинившихся граждан, и эта их участь будет концом и престижа, и государства, да, может, и всего того человеческого, что только еще останется в тех, кто хоть как-либо сумеет пережить эру ядерного сумасшествия чудовищно же взбесившихся бесчеловечных амбиций.
Причем нисколько не следует забывать, что и природа вполне способна на великое уничтожение всего того, что она до того самыми непомерными и планомерными усилиями доселе создавала целыми миллионами лет.

221
Мир животных и растений (после общемирового катаклизма), конечно, со временем полностью возродится, но, к сожалению, уже безо всякого в том нашего прямого участия.
А между тем до чего многих людей на данный момент интересуют точно те же вещи, что и стадо диких и злых павианов.
Кто будет вожаком?
Войны за территорию и куда ведь и впрямь однозначно более удобное место под солнцем.
А из всего этого само собой и выходит, что смысл духовного прогресса вовсе-то никак не доходит до стада, думающего лишь о хлебе насущном, а его пастухи именно в этом вопросе как раз-таки наиболее всецело воинственно примитивны.
Их вот к тому более чем явно обязывает их довольно высокое и привилегированное положение в обществе.

222
А потому этот самый пресловутый духовный прогресс и буксует, поднимая вверх фонтаны именно той прежней, а потому и только разве что более мерзкой грязи.
Причем всякая та себялюбивая восторженность всю ситуацию разве что лишь еще поболее, значительно уж явно действительно всецело усугубляет.
Вот вместо того чтобы всеми силами бороться со стихийными бедствиями при помощи несколько относительно ныне явно возросшего интеллекта, человек до чего только самоуверенно призадумался как раз-таки над тем, как бы это ему создать всесокрушающую силу, которой с другого конца света противопоставить окажется попросту вовсе затем и нечего.
И куда разве что поточнее надо будет о том до чего отчетливо и откровенно во весь голос громко отчеканить.
Всем нам довольно давно непременно следовало вместо ослепительно ярких мечтаний о лучшем и светлом завтра нынче-то всецело начать ведь до чего еще и впрямь последовательно, собственно, начать уж думать как раз о том, как бы это наш послезавтрашний день не стал бы для всех нас черным знамением грядущих времен Апокалипсиса.
А между тем, если бы все те неимоверно большие усилия сферы военной были вот всецело нацелены на достижение разумных и истинно благовидных целей…
То как раз тогда, весьма вероятно, давно бы до чего благополучно и сыскались те самые верные методы, как это именно если и не уничтожить, то хотя бы несколько ослабить тот самый неотвратимо надвигающийся разрушительный ураган.

223
Но, понятное дело, нам надо было, стоя одной ногой за дело мира, при этом спешно готовить новую серию танков, пригодных для использования в условиях ядерной войны, что и вправду должна была стать тараном, яростно сокрушающим все препятствия на пути распространения развитого социализма по тем, пока довольно плотно заселенным пяти континентам.
А между тем, если медленно и прагматично последовать одним же путем действительно естественных и безупречно простейших рассуждений, то чего это тогда было той Америке, кроме окаянной идеологии, с пораженной коммунизмом Россией этак-то почти что в течение целого века слепо и воинственно-амбициозно делить?
Весь земной шар пополам разделить и съесть каждый свою половину – то ведь сколь оно несуразно и совсем несерьезно!

224
А между тем нет и никогда, не было между двумя супердержавами никаких давних спорных территорий, из-за которых в принципе и возникали те самые прежние подчас и вековые конфликты между двумя противоборствующими государствами.
А потому и поныне все дело в одном лишь том, до чего застарелом, словно тот еще пролежень, идеологическом противостоянии, что так и не отслоилось от умов старой гвардии генералитета и российских политиков.
Часть из них втайне все еще жаждут того самого, разве что лишь ими уж столь этак весьма и весьма сладостно вожделенного всеобъемлющего диктаторства общемирового пролетариата.
Причем то, что данное счастье никак иначе, кроме как злосчастным кровавым насилием, привито быть нисколько не может, их сознание попросту вот совсем, совсем не смущает, а только лишь, наоборот, безмерно восторженно радует.

225
Эти грозные бонзы так до сих самых пор и живут в точности теми прежними своими имперскими иллюзиями, совершенно ни в какую не желая с ними раз и навсегда окончательно распрощаться.
Да даже и найти в себе силы для признания того донельзя простого и обыденного житейского факта, а именно, что сама по себе жизнь давно уж сколь настоятельно требует каких-либо несколько иных решений, а вовсе никак не тех простецки башмачных по столу в ООН.
Но довольно многие люди зачастую разве что искоса, да и то, как правило, чисто вот наспех, столь вот весьма узколобо глядят в те никак нисколько не дальние дали самого ближайшего нашего крайне так возможно абсолютно несладкого и несветлого будущего.
Да и то, коли будет им дано весь тот удивительно широко открывающийся перед их взором простор полностью разом всею той силою мысли объять, то уж сделают они это только ведь пользуясь для того совершенно ненадежными и зыбкими параметрами своей собственной, невероятно раздутой амбициями души.
Ну а она и вправду может буквально доверху быть переполнена всяческими угловатыми клише.
Да еще и многим, скорее широко эрудированным, нежели чем вполне действительно полноценно развитым людям всегдашне, кстати, свойственно до чего неистово во всем потакать тем самым своим довольно-то прозаичным личным потребностям.
Ну а о главных задачах всей своей эпохи им и думать как-то окажется попросту некогда и совсем недосуг.
Да и сама возможность прийти к весьма и весьма малоутешительным выводам о том, к чему это может разом нынче вообще ведь еще привести та самая эпоха однобоко-мудрого освоения всех тех новых технических возможностей, появится разве что только лишь, когда молнии начнут гораздо чаще пронзать небо.
Да и милое солнышко начнет более чем немилосердно летом палить, что от него в отдельные дни придется впрямь же в подвалы до ночи прятаться.
Да и дикие ураганы станут похуже полномасштабной войны большие города с лица земли полностью вот в одночасье раз за разом стирать.
Но пока это все чего-либо чисто
разве что гипотетически сказочное, то и обращать на него вполне до конца столь ведь пристальное свое внимание никто и никогда и близко-то нисколько вовсе не станет.
Людям им уж нынче совсем никак не до того…

226
Да только явно страдают довольно многие из простых обывателей близорукостью, а большие интеллектуалы, с точностью до наоборот, именно той еще излишне так отчаянно прозорливой дальнозоркостью, в смысле всей той чрезмерной широты всего своего весьма же значительного кругозора.
А потому и видят сколь многие люди одно лишь то, что им более всего однозначно по нраву, а главное по вкусу, ну а все остальное они попросту явно постараются нисколько и близко нисколько вообще ведь не примечать, как будто и нет его вовсе на всем белом свете.
Уж, по крайней мере, до тех самых пор, пока их кто-либо в это буквально носом разом не ткнет.
Это задача для того, кто выше по званию или по должности, да только кто это им самим чего-либо вполне вот укажет, когда они до чего неизменно бездумно творят те самые всевозможнейшие инфантильные глупости?

227
И во что это могут и впрямь некогда еще, затем обойтись человечеству те самые детские игры мускулами промеж крайне тупоголовых от всей их доселе и невиданной сверхамбициозности, серых душою и мыслями политиков?
Не пора ли переходить к сотрудничеству всех развитых государств вместо воинственно угрожающего топтания, дабы до самых же чертиков немыслимо напугать всякую противоположную недружественную сторону?
Да и какая тут разница, кто и где нынче наиболее прав иль виноват, имеет или не имеет исконное право прошмыгнуть туда или сюда под самым носом у кого-то другого, куда более праведного и достойного?
Правда, бравые американцы до чего безукоризненно радостно ныне ведь облагают весь этот мир суровой данью только лишь им и подвластного исключительно «прогрессивного» его последующего преображения во что-либо монументально-многозначительно культурное и искристо-празднично-демократически светлое.
И все это разве что только в связи с тем, что старые и вконец обветшалые реалии сменились нынче некими новыми, будто бы до чего значительно поболее достойными и столь осознанно и беспристрастно карикатурно же вычурно гуманными воззрениями…
А потому и все те и без того чахлые Карфагены попросту вот должны быть совершенно незамедлительно разом разрушены и сметены со всей политической карты мира.
Причем для всех тех весьма осанистых и привилегированных американцев это и есть задача самой первостепенной важности, а то ведь весь этот мир уж еще до чего беспроигрышно и терпеливо все-таки как-нибудь да обойдется и без их неимоверно длинным манипулятором целенаправленно изогнутой руки.

228
Причем надо бы тут и про то до чего ответственно разом заметить, что именно действуя подобным макаром, они вскоре вновь обязательно выпустят наружу того самого лишь поболее ужасного мусульманского джина, который, безмерно осатанело используя те еще новейшие технологии, и сотворит с планетой нечто нисколько вовсе так совсем непотребное.
Причем сами-то причины эдакого бесноватого устремления американцев сделать этот мир лучше, чище и достойней надо бы непременно поискать совсем не в чьей-либо личной выгоде и жажде наживы, а прежде всего в чьем-либо более чем неистовом желании утвердиться бы на мировой арене в качестве игрока номер один.
Причем сытая и самодовольная Европа явно подыгрывает США, поскольку ей это тоже вполне вот давно уж к лицу.
Марк Алданов в книге «Самоубийство» приводит удивительно точную и истинно верную реплику на данный счет:
«И главное, они неизмеримо меньше интересовались тем, что по существу и определяло политику правителей Европы: злосчастной идеей престижа, наделавшей столько бед человечеству».

229
Причем очень даже многие межгосударственные дрязги и впрямь-таки до чего только совершенно вот неизменно собою напоминают сущее ломание копий в некой большой коммунальной квартире.
Или в том доме, в котором то и дело подчас происходят большие и мелкие стычки между всеми теми никак уж не по-дружески расположенными друг к другу соседями.
Но главное – это, конечно, именно мысль о своем собственном, никем не превзойденном превосходстве, буквально во всем, чего еще можно будет добиться при помощи силы, вконец так до чего и вправду осоловевшей от всего того своего, никак этак совсем не в меру затянувшегося бездействия.
А между тем от всех тех наспех захваченных земель со всем тем крайне враждебно настроенным населением пользы большой никому, собственно, не было.
Правда если местное население медленно, но верно сводить на нет, то тогда это, конечно, будет совсем иное, уж во всей своей сущности, дело.
Но ничего подобного до 20 столетия на территории Европы попросту совсем еще никогда попросту и не бывало.
И главное это именно посягательство на далекие и совершенно чужие земли всегда уж и приводило великие империи к полному краху.
Однако ранее это нисколько не приводило к этаким печальным последствиям, к каковым оно до чего может всех нас привести ведь сегодня…
Ну а теперь в связи со всем тем чудовищным переразвитием всех тех новых военных технологий может вполне еще истинно как есть только статься, что и жить после очередной склоки станет тогда, собственно, некому.
Небось, в общемировом гробу точно вот все промеж собой разом как-нибудь действительно деятельно перемирятся?
Куда там разнесчастному Нобелю, изобретшему динамит, до всех тех сегодняшних сотворителей вселенской ядерной катастрофы?..

230
А между тем наиболее наглядной первопричиной холодной войны как раз-таки и являлось уж именно то, что Российскую империю из тайги дремучей дикости с чего-то вдруг занесло в тундру вечной мерзлоты, абсолютно никак невозможных ко всякому их реальному осуществлению неописуемо напрасных надежд.
И ведь все это ярчайшее сияние сказочно прекрасных и красочных… на одной лишь белой бумаге идей, собственно, и привело к тому, что многие люди длиннейшей вереницей потянулись, словно стрелка компаса, на север, теряя при этом и часто безвозвратно всякое иное свое последующее направление.
А между тем еще Карамзин совершенно так справедливо и правильно некогда провозгласил, хотя, к сожалению, не был он тогда никем нисколько услышан…
«…все смелые теории ума, который из кабинета хочет предписывать новые законы нравственному и политическому миру, должны остаться в книгах…»

231
Великие дела действительно зачастую пишутся кровью, а не симпатическими чернилами, да только никакой существенной избирательности в этом деле до XX столетия вовсе-то никак никогда не бывало, а значит, и регресса тоже уж не было практически никакого.
Единственно ярким исключением иного рода течения времени и, можно даже сказать, явным преддверьем новых времен могли быть одни лишь те столь немыслимо ярые и садистские действия средневековой «святой» инквизиции.
То есть, как правило, лучших из лучших никто вполне осознанно не истреблял, а значит, и шла обычная жизнь со всеми ее более чем обыденными бытовыми аспектами.
А лучшие из лучших – это представители всех наций, попавших под пяту новоявленных деспотов, а не какой-либо тот отдельный, самый уж исключительно наилучший из всех до чего только славный народ.

232
И ведь истреблялись или «приручались» буквально все, кто хоть как-либо мог даже и невольно помешать народным массам идти во тьму нашего этакого новоявленного каменного века, в его-то новейшей нынешней интерпретации.
Человека явно попросту захотели вновь сделать стадным животным, для чего и надо было его оболванить страстной идеологией, зовущей к единению душ под красными флагами со свастикой или серпом и молотом, то вот на деле было вовсе-то, этак безо всякой той действительно весьма существенной разницы.
Однако почти и вправду уж победив этакого двуликого дракона, все нынешнее человечество до сих самых пор вовсе-то совсем не избавилось от всех тех застарелых иллюзий о той исключительно неизменной близости самого колоссального счастья в связи со всем тем невообразимо заоблачным техническим переосмыслением нисколько-то никак веками неизменных принципов жизни.
И ведь все это разве что только в свете совсем так и близко неумного желания разом еще отринуть все те основы дряхлого и полностью отныне совершенно осоловело прежнего доиндустриального бытия.

233
Причем всему тому и должно было произойти и именно вот явно по случаю как есть всеобъемлюще досужей реализации всех тех, теоретическим путем только совсем еще недавно добытых знаний, до чего ловко наспех отысканных в сущих тенетах тайн природы…
Правда то вполне, несомненно, что в некоем том довольно невзрачно абстрактном смысле они-то и впрямь некогда окажутся весьма и весьма на редкость до чего всецело явно вот наглядно полезны.
Однако при всем том может и то сколь еще разом совершенно же безвременно статься, что вот все это наше медленное, но верное постижение максимально верных способов, а как это, значит, ярко доставить самим себе безумно запредельное удовольствие при этом явно во всем нелепо опережая всяческий практический здравый смысл…
Уж к чему это нас только вообще некогда еще приведет, этот самый тянущийся более века великий опыт, производимый над всею той, до чего и впрямь беспечно окружающей нас средой?
Тем более что проводится он людьми, исключительно во всем невероятно далекими от всякого того нисколько так и близко ведь не досужего понимания самого того еще доподлинного значения, извечно уж во всей существующего в природе многоступенчатого миропорядка.

234
И чего это может ныне вообще оказаться тем до чего неожиданным результатом неудачного эксперимента тех недалеких ученых мужей, что хотят изменить весь этот мир к чему-либо самому наилучшему, вовсе при этом и близко не ведая, что он в том нуждается никак не более, нежели тяжелобольной в тех-то пресловутых белых тапочках?
Но при всем том всяческим тем до чего безмерно благостным улучшателям всей той принципиально низменной людской породы столь весьма и весьма незатейливо свойственно то самое безумно богатое сладкими иллюзиями сочно вот высокоидейное воображение.
И души их, ласково одурманенные благостными эмоциями, полны драгоценного света и тепла, а также еще и тем, исключительно полноценным осознанием всей их собственной, наиболее величайшей во всем этом мире человеческой значимости.
Причем именно путем до чего осатанело ярого отторжения от всех тех примитивных и серых окружающих их реалий они и плодят вокруг себя одну лишь ту, куда явно разве что поболее страшную, чем то было когда-либо ранее сущую тьму.
А еще между тем и тьму, так и цепляющуюся за всякие светлые мысли, дабы затем сделать их ярым оружием для восторженно-демагогического вытеснения фактически ведь самою собой наиболее наилучших мечтаний о том исключительно благочестиво безоблачно светлом грядущем всеобщем бытии.
А как раз потому все более и более во всем том современном техногенно развитом мире и оказалось всего того сколь необычайно надменно тупого и весьма явственно самодовольного невежества, что до чего высокомерно и нарочито все свое крайне удручающе острозубое «Я» и утвердило по самой середке всего того существующего ныне мироздания.
И совсем ничего из всего этого нас и поныне нисколько не миновало.
Поскольку чрезвычайно сытая цивилизованность попросту все время сеет и сеет «зубы дракона», и они обязательно еще дадут те самые ВПОЛНЕ соответствующие гибельные всходы!
А между тем лучшее в этой жизни – это ведь вовсе не сверкание звезд над головой, а зеленая и сочная трава, никак уж вовсе не выжженная чудовищным зноем!

235
Но некоторые довольно развитые, но недалекие люди мыслят иначе, они и впрямь-таки хотят разжечь из маленькой искры большое пламя, которое и поглотит затем все минувшее и крайне ведь ныне нисколько не благоустроенное.
Однако вот если буквально под все в этой жизни и можно будет истинно достойно еще подвести некий общий множитель и знаменатель, то разве что лишь чисто временно и иллюзорно.
То есть, взяв чисто теоретически на вооружение огненосно революционные идеи было, пожалуй, хоть сколько-то возможно до чего всемогуще явно преуспеть в деле немыслимо отчаянно глубокомысленного преобразования всего этого мира, дабы он и вправду затем обязательно стал для всех нас исключительно поболее полезным, да и действительно всласть вполне удобным.
Однако на деле произойти сему, если и было дано, то только в одних лишь тех разве что необычайно светлых ночных сновидениях.
Но сны те были совершенно наглядно во всем лунатического свойства, да и то уж, однако, никак не благоразумно устраивать пожар в том доме, в котором сам и живешь, поскольку и ослу то должно быть до чего толково понятно, что этаким макаром никогда к лучшей жизни и близко вовсе-то не добредешь.
А впрочем, так же оно даже и на тех небесах, куда уходят души после окончания всяческого их бренного и земного существования.
Но кое-кто думает и рассуждает обо всем этом совершенно иначе.
Он и вправду нисколько не прочь попросту разом сжечь дотла всю ту старую и вполне естественную жизнь…
Ну а почему бы тогда при подобном благочинно-бравом раскладе и в области той еще обыденной человеческой психологии никак уж не появиться всем тем исключительно вот непомерно чудовищно-бравым прожектам?
И все-таки как донельзя при этом они безмерно противны буквально всякому подлинно взвешенному здравомыслию.
Но, может, ничего такого вовсе и не было, а просто те аморфные и безликие стихийные массы народа сами по себе чего-то взяли да в великой спешности более чем беспечно уж еще напридумывали?
Только и всего, что разом упившись с горя немыслимо беспримерным во всей этой человеческой истории совершенно попросту вовсе нескончаемым и бескрайним насилием…
Причем, ясное дело, произошло это именно вследствие векового произвола царской династии, как, в принципе, и любого вообще должностного лица, умиленно упивающегося всею своей, пусть даже и самой сиюминутной властью над всяческим вообще ведь другим человеком.
Может быть, даже и нечаянно ему (на одну лишь минуту) полновесно подчиненным.

236
Однако все это разве что лишь внешняя загрубевшая корка самых обыденных вещей, а если исключительно неспешно заглянуть куда-либо вот значительно глубже, то само собой, до чего однозначно попросту явно оно уж более чем неспешно всецело выходит…
Никак не вооружившись столь для этого самой так конкретно им необходимой, да и вполне, кстати, искренней помощью со стороны интеллигенции, большевистский и нацистский режимы не устояли бы на ногах буквально и часа.
Поскольку они бы тогда довольно-таки спешно разом рухнули оземь через какой-то ничтожно короткий месяц или два после всего своего почти и вправду бескровного появления на белый свет.
Однако причины, явственно пробудившие от долгого сна сущего Люцифера германского нацизма, мы вот как-нибудь здесь все-таки обойдем стороной.

237
Великая Россия стала колыбелью революции (ленинизма) только лишь потому, что именно на ее необъятно широкой земле и отыскалось до чего эдак более чем предостаточно донельзя смелых духом экспериментаторов.
И это как раз они и вправду вознамерились превратить все свое общество в некое подобие мифического Икара, а как раз потому более чем безоглядно они и отправили весь свой народ пинком под зад к солнцу наивысших эпатажных истин.
Так сказать, не имея при том даже малейших хоть сколько-то существенных сомнений, что их недалекий и невежественный народ поневоле вскоре приучится видеть весь этот мир в принципиально иных красках, нежели те, что ему было свойственно видеть когда-либо прежде, поскольку выбора у него при этом точно уж никак не окажется!

238
А вот провели бы те сурового и аскетического вида господа социалисты тот самый единственно верный и праведный свой социальный эксперимент исключительно именно так разве что лишь над самими собой…
Ну а то, ясное дело, и было бы вполне естественным личным правом каждого человека распоряжаться всею своей жизнью и судьбой.
Скажем так, собрались бы все эти мечтательные левые товарищи, да и устроили бы лично для себя маленький городок в тайге.
Сибирь, она уж какая только необъятно широкая и большая, а потому и для буквально всякого научно обоснованного язычества в ней завсегда место свое более чем явно бы сколь непременно разом сыскалось.
Авось и куда значительно поболее его было бы, поскольку всех тех довольно-то плохо заживающих язв советской вырубки на ее теле и в помине никак, бы нисколько совсем ведь ныне не оказалось.

239
И вот как раз именно там и следовало бы всем тем яростным революционерам, собственно, и сотворить промеж своих восторженных единомышленников (благо расстреливать возражающих не было бы тогда вовсе уж никакой серьезной нужды) то самое «революционно идейно светлое» социалистическое общество.
Раз, по их весьма благородным представлениям, как раз-таки чего-либо подобное и было бы наиболее изысканно подходяще всему тому отчаянно хищнически и варварски настроенному миру совершенно во всем исключительно полностью безыдейных людей.
И это как раз посреди той необъятной тайги, да и промеж тех остроглазых интеллектуалов, что не просто разово прочитали «Капитал», а как есть, явно зачитали его до дыр, и можно было довольно весело строить принципиально новые отношения по славным принципам незабвенного Карла Маркса.
Так нет же, им непременно надобно было безрассудно вмешаться в чужие судьбы, да и свершить переворот, яростно разом уничтоживший все нравственное, чистое духом и плотью во имя мнимых свобод и еще более мнимого счастья чрезвычайно наивного, неизменно жаждущего новых чудес, малограмотного и при любой власти напрочь забытого и забитого народа.

240
А уж, тем более, что произошло все это именно в том самом крайне и по сей день отсталом, аграрном государстве, несомненно, страдающем великим множеством постфеодальных пережитков.
Однако при этом до чего многозначительно обладающим огромным человеческим и невероятно могучим научным потенциалом.
А вот коли была бы на совесть и на страх совсем этак до чего ведь на редкость исключительно более чем безотлагательно выбрана ради тех еще самых искрометно замечательных политических преобразований, а также изощрено верных социальных экспериментов эдакая бесконечно отсталая, неизменно прозябающая в сущей бедности страна, как Зимбабве…
И уж сколь она в том, без тени сомнения, явно остро нуждалась!..
…в том самом достаточно резком рывке максимально быстрого цивилизованного развития…
И именно тогда и было бы нисколько, никак совсем не реально, чтобы весь этот мир сколько-то лет совершенно нечаянно провисел на одной лишь той, излишне подчас далеко растягивающейся стальной пружине советско-американских внешних, подчас несколько вовсе никак не простых взаимоотношений.
И доколе ему более чем беспрестанно раскачиваться, словно маятнику, над глубочайшей пропастью вселенской ядерной катастрофы?
А после нее живые непременно позавидуют всем тем, кто помер вместе со всеми мгновенной смертью безо всяких долгих мучений от пробирающих до самых печенок, даже и чисто внешне ужасающих радиоактивных ожогов.

241
И действительно, как-никак, а негроидная раса – самая угнетенная из всех в этом мире, а потому как раз ее, да еще и на самом родном ей континенте, до чего дерзновенно сладостно и освобождали бы из всех пресловутых пут рабства отчаянно назойливые в этаком деле, слезливо и вовсе-то невыносимо совестливые товарищи марксисты.
А то ведь все те народы Африки и впрямь до чего много веков до чего беспрестанно страдали от европейского колониального гнета.
И, однако, все те откровенно так злободневно мудрейшие господа социалисты, что уж, пожалуй, именно ту бездумную собаку без соли дружно съели во всей той необъятно широчайшей области отчаянно и невообразимо скороспело въедливой интернациональной справедливости, не очень-то при этом обращали на что-либо подобное столь пристальное и самое повседневное свое внимание.
Им-то было, куда гораздо поважнее разом разбудить в сердцах тех чисто до чего в доску простосердечно своих пролетариев истый пламень борьбы за их более чем весьма удивительно наилучшую грядущую жизнь.
Ну а между тем от всех тех их распрекрасных словопрений и исключительно наилучших благих намерений злющее угнетение чуть было в общемировом ядерном котле, буквально разом так навечно не сгинуло.
Причем жалкие остатки всего того человеческого племени, как оно думается автору, то самое издревле всем небезызвестное, зверски же мучительное порабощение безмолвных серых масс скорее, наоборот, всецело заново бы в одночасье еще затем возродили, да и, кстати, в самом наихудшем своем виде.

Поскольку вовсе уж не все непременно станут в результате этой войны действительно полностью, раз и навсегда импотентами.
Но именно те, кто сумеют породить детей, скорее всего и захотят их тут же беспощадно истребить из одной вящей жалости к ним, а мутации в животном мире – это ведь будет чистейшей воды кошмар!!!

242
Однако весь этот, попросту никак и не передаваемый какими-либо словами ужас – на данный момент одна лишь блеклая химера, совсем так ненароком раздутая в чьем-либо не очень-то явно здоровом воображении…
Нет, может и мелькает она в виде некой далекой тени на всеобщем нашем горизонте того самого пока никак и близко вовсе не определенного грядущего, да только отображается она в нем крайне вычурно, а потому и всецело сказочна вся ее люцеферова суть, а также пока она совершенно нисколько абсолютно не правдоподобна…
А именно как раз уж только посему простые люди буквально напрочь отказываются хоть сколько-то вообще еще относиться к ней никак некритично, да и вовсе-то никак не пессимистически равнодушно…
А между тем ко всему этому следует относиться донельзя продуманно и, кстати, вполне ведь всерьез.

243
Однако порою человеку бывает и впрямь-то совершенно невмоготу до чего искренне посмотреть в глаза истинной правде более чем, отчетливо осознавая все то, что именно на деле происходит в его стране, да и во всем этом мире явно вот тоже…
Уж коли все те, довольно вдоволь имеющиеся безупречно трезвые и отчаянно навязчивые реалии столь неизменно противоречат всему тому, чего он и сам бы хотел еще ведь узреть сквозь полузакрытые веки всей своей до чего незамысловато извечной отрешенности от всего того не так ведь для него и вправду всегдашне насущного.
Например, свою державу кое-кому во всем разумеется хочется видеть великой и сильной.
Прямо-таки в сиянии ярчайших светил, а говоря попроще – до чего ярких звезд, и не на каком-либо маленьком флажке, а на варяге, что не сдается врагу, а плывет себе по бескрайнему морю гордости и славы.
Однако ничего подобного мертвым вовсе-то никак нисколько не понадобится, а раз их и хоронить станет некому или, скажем, нечего станет тогда предавать выжженной на многие века земле, то какая тут, к чертям собачим, может быть, великая слава?

244
Однако само зрение у довольно многих людей и вправду, не в меру, принципиально совершенно вовсе-то избирательное, а как раз потому и видит каждый из нас именно то, что ему более всего подчас по вкусу, а все остальное он при этом до чего непременно постарается попросту совсем вовсе-то и не примечать.
Полностью напрочь исключительно благодушно его, отметая во всем своем, вполне ведь возможно еще (в том самом повседневном смысле) весьма и весьма уж преотлично широко развитом сознании.
Раз ему-то будет, куда значительно во всем весьма поудобней попросту скользить по всему для него крайне же донельзя во всем неприглядному совершенно полностью простодушно равнодушным взглядом.
Поскольку именно этак, в принципе, и устроена сама по себе природа нынешнего человека.
Причем, как оно и понятно, на заре цивилизации, когда еще не было столь многих важных и критических для всеобщего выживания факторов, то было более чем очевидной необходимостью, а потому подобный взгляд на вещи был очень даже во всем принципиально логичным.

245
Главное тогда было – нисколько не зевать и вовремя суметь заметить основную опасность, к примеру, голодного саблезубого тигра, что явно жаждет перекусить тобой на свой последующий дневной сон грядущий.
А в то же самое время обращать внимание на каждую корягу, что могла попасться кому-то под ноги, было совсем тогда никак не с руки.
И сколь многие нынешние цивилизованные люди где-либо глубоко внутри совершенно безукоризненно остались полностью во всем полностью таковыми, какими некогда были их до чего и впрямь немыслимо далекие предки
То есть на данный момент времени в их душах бесподобно ласково преобладают как раз-таки те колоритно ярко выраженные принципы существования, каковые были до чего исключительно явно некогда приобретены человеком, еще в том самом незапамятном каменном веке.
Одно только лишь в нынешних людях всецело отлично от всех тех стародавних времен, а именно – вполне уж благочинно облегчились тяготы буквально ведь всеобщего нашего нынешнего существования.
Ну а значит, и была всем нам в дар сколь безумно радостно преподнесена от имени господина прогресса вся та до чего беспутно-сытая уверенность в том самом исключительно бесконечном и немыслимо сладостном продолжении фактически вот всеобщего нашего нынешнего цивилизованного благоденствия.

246
То есть чистая во всей своей естественной наивности душа была в них постепенно вытеснена урбанистически холодным практицизмом, причем он, куда поболее значительно страшен во всей его продуманной жестокости, нежели чем вообще некогда могла быть та чрезвычайно суровая и сколь изощренная во всем ее извечном варварстве, безмерно алчная и полуголодная дикость.
А как раз-таки, поэтому чем только поболее сил по изменению всего окружающего нас мира волей-неволей вздорно накапливается в людских руках, тем вернее и явственнее все то, что ниже пояса, при этом разом увязает в непролазной трясине всего того, что человек беспрестанно грубо отдает природе назад.
И вроде бы ничего и близко она при этом вовсе никак не имеет против, а даже наоборот – столь подобострастно становится она на колени, да и весьма простодушно и послушно выполняет все те наспех даденные ей человеком указания.
О, да буквально все в этом мире большом ныне течет именно туда, куда и требуется, да и образует те самые сколь естественно нужные в нашем общем хозяйстве водохранилища.
Ну а добрый, умный и практичный человек только и всего, что совсем немного ступает природе прямо на грудь, беззастенчиво заставляя ее глубоко вдыхать весь же смог своих гигантских городов.
Да и вообще пока так, в данное время, практически везде происходит, фактически ведь только то, чего нам самим сегодня, собственно говоря, всем и хочется.
И это именно по этой исключительно вот совершенно непримиримо безотрадной причине всех тех внешне до чего только помпезно самовозвеличившихся высокопоставленных дураков, попросту истинно до чего немыслимо тянет гордиться всею своей вполне полностью наглядно мнимой сопричастностью ко всем этим нашим новым, всемогущим и всеобъемлющим мощностям.

247
Поскольку для всех их как раз-таки в том и была заключена возможность утвердить на том до чего непревзойденно ином, куда разве что поболее высоком, словно ярчайшие звезды, уровне все свои безмерно непомерные амбиции, а о завтрашнем дне им подумать было, в сущности, попросту никак не дано, как и вовсе-то недосуг.
Поскольку, по их более чем необычайно оптимистичному мнению, когда он и впрямь-таки столь весьма и весьма до чего многозначительно вдруг настанет, у всех нас лишь разве что мигом прибавится сил дабы действительно изменить весь этот мир к чему-либо непревзойденно, куда только более светлому и истинно безошибочно лучшему.
А между тем всю ту абсолютную ничтожность этих уж наших нынешних и сегодняшних знаний обо всем том, что нас нынче, так или иначе, собственно, окружает, вполне еще может почувствовать на своей собственной шкуре тот ведь самый мультимиллионер, что до чего внезапно вдруг занемог из-за никак нынче нисколько вовсе неизлечимой болезни.
И вот тогда он явно окажется, попросту совсем до чего только беспомощен перед лицом довольно спешно затем наступившей, безусловно, уж для него несмотря ни на что самой той еще неминуемой смерти.

248
Да только о том, что и весь этот мир тоже вот, в конце уж концов, более чем наглядно способен действительно заболеть каким-либо вовсе не излечимым недугом в результате всей этой нашей совершенно бескрайней во всей ее лютой зловредности бестолково паразитической человеческой жизнедеятельности…
И разве на наш сегодняшний день есть кто-либо из больших политиков, кто бы обо всем этом загодя и именно сейчас на деле и вправду же полностью вот всерьез действительно призадумался?
А как раз потому буквально все на этом свете так или иначе существующие природные богатства, собственно, и рассматриваются только лишь в качестве чьей-либо добычи в той уж крайне до чего совершенно немыслимо долгой охоте за всеми теми безумно остро насущными благами жизни.
Причем, как правило, еще и в угоду чьим-либо сугубо личным амбициям, а вовсе-то не в связи с некими новыми, и в самом-то деле довольно насущными потребностями всего этого нынче существующего человечества.

249
Да и вообще сколь многое в этом мире неизменно развивается и усовершенствуется разве что лишь в одном том единственно верном ключе столь бесповоротного и безоговорочного потакания чьим-либо до чего явно чрезмерно непомерным чаяниям…
Вот бы взять да сколь спешно обратить всех нас безо всякого исключения в вечных и безмерно тем осчастливленных потребителей чьей-либо, до чего и вправду безумно удачно по всему белу свету продаваемой продукции.
Ну а сам тот наиболее сокровенный смысл делания денег, он вполне естественно и близко нисколько не в том исключительно численном их количестве.
Да и, кстати, вовсе-то совсем он не заключен в том ничем и никак совершенно ненасытном желании самого так до чего максимального их сосредоточения в чьих-либо только одних отвратительно алчных руках.
Нет, куда скорее все тут дело было именно в том экономическом рычаге, при помощи которого всякий, тот, кто вообще разве что только сумеет им обладать, безусловно, уж разом получит возможность весьма вот изрядно давить на все принимаемые исполнительной властью политические решения.
А впрочем, и без всего этого буквально всякий тот, кто по праву и уму ворочает огромными миллиардами, посредством больших финансовых потоков явно ведь при этом заполучает в свои руки самые истинные средства ради более чем самого насущного осуществления наиболее грандиознейших своих планов!

250
Причем дикая жадность алчных дельцов…
Сколь часто совершенно невежественных, а временами и того хуже – попросту глубоко апатичных, а в том числе и к судьбе своих собственных отпрысков…
Все это явно имеет самое прямое и непосредственное отношение к пещерным, а то и куда поболее далеким от нашего сегодняшнего дня доподлинно стадным взаимоотношениям.
Успех вожака стал измеряться некими новыми категориями, ну а так все осталось в точности прежним – исключительно старым.

251
Но автор не столь и старается совершенно излишне третировать цивилизацию только за то ее крайне неприглядно наглядное свойство, что наиболее ярко и выпукло выражается во всем том безупречно максимально достойном ее умении, разве что обильно и сытно употреблять себе в пищу все, что хоть как-либо ей еще попадется под руку.
Но, однако, при этом он ярко и отчетливо всем своим внутренним зрением видит, кого это станут, уничтожать, словно крыс, если никак не позднее, чем послезавтра и вправду начнут происходить всевозможные резкие и нисколько не положительные изменения в самих условиях нашего всеобщего обитания на этой, пока весьма и весьма благодатной планете.

252
И совсем не иначе, а то обязательно будет именно каста сегодняшних маститых ученых.
Они, собственно, и сами того вовсе не понимают, какую это глубокую яму они буквально всеобщими своими усилиями нам всенепременно вскоре обязательно выроют, до чего спешно подкапываясь под тот издревле естественный и вечный ход вещей и событий.
Ими же всевластно владеет жажда большого и донельзя насущного эксперимента, причем еще и того самого, что прежде всего всецело преумножит всю их и без того многозначительную весомость во всей научной среде и вящее (в их собственных глазах) величие, а лишь затем хоть сколько-то послужит во благо всего остального человечества.
И именно во имя первого, а вовсе никак не во славу и благо второго…
Все те рьяные деятели науки довольно-то частенько и бывают до чего безраздельно охвачены этаким истинно рвущим им душу на куски жгучим желанием выпить буквально все беспредельное море глобальных знаний обо всей уж так или иначе окружающей нас вселенной.

253
А кроме того, им непременно хочется спешно и радостно, невозмутимо празднично отчитаться пред всею политической властью, что ныне властно и незыблемо довлеет над всем тем уж как есть имеющимся бытием о самом том еще незамедлительном выполнении так или иначе имевшего место социального заказа да и получить явно причитающуюся им за все это мзду.
А нечто подобное будет, ясное дело, выражаться в более высоком эквиваленте уровня жизни.
Вот, к примеру, закрыл глаза на то, что в сибирские реки Лену и Амур столь обильно и безрадостно льются всяческого рода ядовитые химикалии…
Ну и, пожалуйста, молчи себе, да и радуйся той вполне ведь относительно сносной человеческой жизни…

254
Да и великий писатель Иван Ефремов в своем романе «Час Быка» описывает нечто довольно-то схожее на далекой (выдуманной им) планете Торманс:
«Эвизу приютили инженеры из класса "джи", люди, стоявшие повыше на иерархической лестнице.
Потому и комната, и кровать у нее были немного просторней, чем у Чеди. Каждая ступень в иерархии Торманса выражалась в каком-либо мелком преимуществе – в размерах квартиры, в лучшем питании.
Эвиза с удивлением наблюдала, с каким ожесточением люди боролись за эти ничтожные привилегии. Особенно старались пробиться в высший слой сановников, стать "змееносцами", где привилегии возрастали до максимума.
В ход пускались и обман, и клевета, и доносы. Подкупы, рабское усердие и звериная ненависть к конкурентам – Стрела Аримана неистовствовала, отбрасывая с дороги порядочных и честных людей, умножая негодяев среди "змееносцев"…»

И там же:
«– Да, да! Я не могу обойтись без них, без этих "джи", но не верю им. Ученые – обманщики, трусы и ничтожные прислужники. Во многих поколениях они обманывали правителей и народ Ян-Ях, и, насколько я знаю, то же было в старину на Земле. Они обещали, что планета может прокормить неограниченное количество людей, и совершенно не учли, что земля истощится задолго до назначенной ими предельной цифры. Не учли вреда химических удобрений, отравивших растения и почвы, не учли необходимости определенного жизненного пространства для каждого человека. Не понимая всего этого, они не постеснялись выступить с категорическими заключениями. И в результате вызвали страшную катастрофу. Восемьдесят лет голода и убийств! Правда, за ошибки и наглость они расплатились. Тысячи ученых повесили вниз головами на воротах городов или перед их научными институтами».

255
Конечно, вовсе-то никак не все ученые мужи одним уж как есть, миром мазаны!
А все-таки вполне до конца расплачиваться за содеянное придется буквально каждому из них, причем совсем безо всякого на то какого-либо настоящего исключения!
Естественного отбора тут вообще никак, нисколько не будет!
Их-то тогда безо всякой тени жалости во всем том раз и навсегда до чего именно вмиг огрубевшем и очерствевшем народном сердце попросту совсем безо всякого разбора начнут предавать той еще самой мучительной и безвестной смерти.
Причем делаться все это будет разве что как раз-таки за одну ту почти ведь всецело безымянную их принадлежность ко всей той, всем и каждому на белом свете столь вот вдруг отныне до чего внезапно, словно бы неизвестно откуда налетевший ураган, опостылевшей касте.
Поскольку довольно многие представители ученого мира и станут в случае той вселенской экологической катастрофы исключительно во всем самими крайними и буквально за все разом более чем единолично строго ответственными.
И все это при том, что они, конечно, не были ни в чем подобном хоть сколько-то действительно вообще виноваты как некие сугубо отдельные личности!
Все их действия вполне однозначно всецело шли всем нам на одно лишь истинное благо и великую пользу.
Однако при всем том те искрометно сиюминутные сегодняшние интересы уж именно никак им не давали даже и самой малейшей возможности с суровым трепетом в душе достаточно далеко заглянуть в то самое покрытое дымкой прозрачной ирреальности, не столь и отдаленное, до чего и впрямь отчаянно темное грядущее.
Ну а там еще, быть может, и никакое вот не сущее райское благоденствие, а ад и хаос нисколько ведь вовсе никак не внезапно разом взбесившихся, а следом затем и на всех нас до чего всесильно с ходу ополчившихся стихий.
И хоть все это явно должно происходить относительно же неспешно и постепенно, а все-таки должен будет со временем произойти некий перелом, когда проблемы отдельных стран и впрямь сольются в одну большую критическую беду, что в единый миг и станет всеобщим и совершенно вовсе неотвратимым бедствием.

И все тогда разом до чего непременно затем окажется истинно супротив человека и всей его донельзя банальной, столь ведь непосильно бесцельной сосредоточенности на одних лишь разве что немыслимо безрадостных бедах его-то сегодняшнего, зачастую исключительно так немыслимо вязкого политического бытия.

256
Люди сегодняшние, в первую очередь, предпочитают утрясать именно те самые свои взрослые дела, ну а неистово яростную защиту окружающей среды полагают к рассмотрению только как разве что чье-либо личное и совсем недалекое чудачество.
А между тем те нисколько не зрячие, как и совершенно неосмысленно безразлично коварные силы природы затем непременно всем нам воздадут безупречно должное, в сущую отместку за эту нашу чрезвычайно бурную, как и нескончаемо бездумную повседневную деятельность.
А она, по большей части, и поныне только и всего заключается как раз в том весьма и весьма самом незатейливом умении довольно искренне, пламенно и благодушно сокрушать и сокрушать пределы вечности всеми этими нашими, до чего безнадежно шаткими временными достижениями…

257
А между тем, право же, вина всех тех отдельных людей всецело, пожалуй, исключительно мизерна и эфемерна, раз, более чем вкрадчиво о том, рассуждая все те процессы, что продвигают науку куда-либо на деле далеко, далеко вперед и близко вовсе-то напрямую не связаны с теми многозначительно конкретными представителями широких научных кругов.
Поскольку всякое настоящее продвижение всей науки осуществляется очень так даже на широкую ногу, коллективно, а потому и никак нельзя говорить, что кто-либо вполне целенаправленно и нарочно ее совсем не в ту сторону всею силою с черною злобою тащит.
Нет уж, говоря обо всем том нисколько совсем несвоевременно ошибочном сегодняшнем утилитарном подходе, что до чего и впрямь безалаберно приводим в действие людьми, совершенно загодя умиленно готовящихся ко всему тому более чем неизбежному и неминуемому последующему вскрытию всех тех, где-либо разве что совсем этак ненароком далеко-далеко затаившихся тайн природы…
Нет тут ведь надо бы именно тем откровенно принципиальным образом ядовито яркими и чрезвычайно броскими красками довольно-то наспех очерчивать одну лишь ту общую и во всем до конца крайне уж непроглядную, глобальную направленность, а вовсе никак не те донельзя отвратительные свойства некоего немыслимо зловредного ответвления какой-либо конкретной научной деятельности.
А между тем вся ее безудержно смертоносная (для абсолютно всякой во всем этом мире естественности) извечная же суровая практика нисколько и близко никак ни в чем не зависит от каких-либо отдельных, так или иначе занятых в науке личностей.
Да только вот даже если некие одинокие люди вовсе совершенно не в силах значительно поменять большие приоритеты, а в особенности хоть как-либо посильно умерить большущие аппетиты людей, всегда могущих в ответ на грозную критику попросту враз бездушно завинтить «финансовый вентиль»…

258
Да только и сами ученые зачастую полны самого так великого самомнения, и, главное, им совершенно невдомек, что и они (и это точно) о столь многих вещах и понятия никакого попросту вовсе пока никак совсем не имеют.
Поскольку чего-либо ведать про них будут разве что те исключительно, значит, другие…
Уж, точно как и те для многих и многих поколений единственное, что вовсе ведь нисколько неоспоримо верные и аксиомные знания обо всем том хоть как-либо и вправду только еще возможном обустройстве мира Аристотеля если сегодня и могут как-либо восприниматься, то разве что как сущий давний анахронизм…
Однако кто уж про то вообще, собственно, знает: а не окажутся ли в том самом относительно далеком грядущем многие из тех неопровержимо верных теорий нынешних ученых во всем полностью явно сродни тем самым совсем этак ныне до чего только обветшало древним античным воззрениям?
То есть довольно немалое число из всех тех ныне вполне нерушимо незыблемых законов мироздания могут еще всецело, затем когда-то предстать именно в виде чего-либо раз и навсегда беспощадно испепеленного и развенчанного, а как раз потому более чем безвозвратно навеки низвергнутого в пропасть всего того давно разом минувшего и былого сущего незнания.
Уж в полной точности, как и те никак ныне теперь вовсе-то не состоятельные представления о мире древних греческих философов.
Аксиомы, конечно, опровергать – дело глупое и безумно безответственное, однако наши инструменты еще довольно-таки весьма и весьма до чего только попросту пока несколько слабы и примитивны.
Ну а потому и ко всему увиденному при помощи какого-нибудь инструмента да вроде бы этак действительно толково вооруженным глазом надо бы между тем относиться довольно-то пока явно скептически.
Вполне еще, может быть, исключительно много таких излучений или явлений во всей вселенной, о которых мы сегодня совершенно так, вовсе нисколько даже и не догадываемся.
А потому и всеобъемлюще верные выводы обо всем том глобальном устройстве мироздания надо бы делать, оставляя при этом хоть какое-либо место действительно заслуженному при всем том явному вот сомнению.
Да и вообще истинное познание должно быть буквально во всем сугубо всесторонним и охватывать собой не одно лишь самое полноценное понимание всего того нынче увиденного, но и самое то ведь до чего наглядно действенное умение более чем верно определять все его самые же изначальные истоки.
То есть надобно бы нам и именно во всех тех конкретных деталях совсем этак до конца явственно разумно ведать и о самой той донельзя полностью скрытой сущности всех тех когда-либо и где-либо происходящих событий.
Да и вообще столь неотъемлемо следует, собственно, знать фактически полную правду обо всех процессах, что так или иначе полноценно сформировали все это наше нынешнее повседневное бытие, причем до чего действительно надобно довольно подробно и тщательно разобраться даже и в наиболее малозаметных их пертурбациях, а в том числе и в микромире.
И то одно, фактически уж и истинно бесценно многозначительное знание о том, что когда и отчего, собственно, некогда произошло, вовсе-то никак нисколько не подарит нам подлинного и всецело всестороннего понимания принципов, по которым всегда и везде чего-либо вообще происходит по той, нисколько явно пока нам как следует и неведомой схеме.

259
Причем практически любой весьма щедрый на открытия, довольно-таки существенный прорыв в науке до боли подобен подкопу под все наше современное, пусть и не самое благополучное нынешнее существование…
И главное не то, чтобы этого никто и никак совсем и близко нисколько не понимает.
Поскольку всего того уж вполне наглядное понимание, оно ведь совершенно безо всякой в том тени сомнения действительно есть и более чем, кстати, оно полноценно веское, да вот, однако, многие ученые люди слишком вот беззастенчиво сентиментальны, амбициозны, проникнуты слепой верой в свою собственную великую значимость…
И им зачастую и впрямь достается действительно много сколь разнообразно безмерно так обогащающего их ум и чувства самого того еще до чего безупречно хорошего, правда это все лишь пока впереди пред фарами технического прогресса не забрезжит тот ответный ослепительно яркий свет всех и каждого ошарашивающего зеркального отражения…
Автор имеет в виду тот неумолимый третий закон Ньютона, который гласит, что всякое действие обратно равно своему противодействию.

260
Да только сколь многие ученые явно уж пока соотносят данное явление разве что к тем до чего банально элементарным и прикладным законам физики, ну а самих себя они, вероятнее всего при этом, ставят, куда только их значительно выше, да и во всю непомерную мощь своего интеллекта во многом-то только исключительно многозначительнее.
И разве все дело (в том самом, столь пока, несомненно, грядущем) весьма ведь эффективнейшем нашем умении более чем достойно управлять всем этим, так или иначе существующим бытием?
Раз буквально все оно ныне сколь непреложно всецело заключено в одном лишь чьем-либо до чего относительно стандартном умении разве что только попросту же описать и вызубрить все те повсеместно имеющиеся в живой природе те или иные процессы.
А может, все-таки главное – оно как раз в тех основных побудительных причинах и факторах, что всецело как есть, поспособствовали самому конкретному возникновению тех или иных, совершенно уж невообразимо различных явлений природы?
Причем то, что является наиболее действительно важным и отчаянно многозначительным, так это как раз ведь то, что до чего глубоко от нас скрыто под всевозможными теми подспудными, чисто внешними проявлениями.

261
И весь главный смысл познания неизбежно должен быть заложен именно в совершенно уж основательно последовательном обнаружении всей той вполне осмысленно сокровенной сути вещей, а никак не в виде изучения всех тех ярких и самых наглядных наружных признаков, что довольно вдоволь ныне попадаются на глаза всем этим нашим маститым современным ученым.
То есть всенепременно жизненно важно вовсе не то, что происходит на весьма легко различимой вооруженным или даже невооруженным глазом «поверхности» всевозможных биологических форм активности…
Нет, главное, оно заключено как раз в той еще пока, несомненно, сокрытой от нас невидимой и ничем не ощутимой взаимосвязи между самыми различными процессами в живой природе.

262
И действенно позитивное научное познание до чего, несомненно, должно бы обозначать то самое буквально-то полнейшее, уж полностью вот доскональное понимание всего того, а как это именно вообще производится, то самое сложнейшее взаимодействие между всеми теми, до чего немыслимо разнообразными и разрозненными факторами во всей живой природе.
Но те подчас довольно разноликие явления нисколько друг с другом современной наукой в единый узел и близко-то никак пока не увязываются, кроме как разве что в некоем исключительно общем для всех их вполне едином аспекте того ведь самого безупречно последовательного осуществления всей этой нашей, фактически что всецело всеобщей повседневной жизнедеятельности.
А между тем то, как раз их невидимых рук дело – всегдашне сколь интенсивно и деятельно, хотя и не то чтобы и впрямь всегда безотказно всецело поддерживать и обеспечивать все это наше буквально всеобщее повседневное существование.
И все же, как именно им это действительно еще удается проделывать на той самой, до чего только невозмутимо обыденной житейской практике, никому вот толком пока совершенно не ясно, а значит, и шастать повсюду с ножницами, перерезая те или иные «проводки», – дело чересчур вовсе нисколько не благонадежное…

263
Поскольку более чем славную пользу можно исключительно этак радостно извлекать, в том числе и рубя тот сук, на котором давно до чего только счастливо сидишь.
Пока ты его под собою неистово рубишь, тебя до чего мило и приятно укачивает, да и древо всеобщей жизни тебе разве что колыбельную пред вечным сном не споет.
А вот, скажем, для вящего примера смогут какие-нибудь дикари издали подглядеть за работой простого работяги-кочегара и этак-то сразу ведь сообразить, что ежели в топку паровоза начать подкидывать значительно больше угля, то он явно сколь непременно поедет значительно шибче.
Однако откуда это им, бедолагам, собственно, знать о принципиальных свойствах парового котла, уж коли все, чего они вполне осознанно научились проделывать, так это разве что подбрасывать и подбрасывать в топку уголь?
И как бы это те твердокаменные во всей своей популистской логике современные ученые мужи не оказались со временем как раз на месте этих самых невежественных дикарей!

264
Поскольку выгода-то явная, наш паровоз вперед летит, ну а где и когда, в конце концов, взорвется вконец перегревшийся котел, то уж почувствуют на своей шкуре одни лишь те еще наши не столь отдаленные потомки, вот только бы остаться им после всего этого целыми, да и хоть сколько-то по возможности невредимыми.
Да только могут они, в конце концов, оказаться вследствие всех этих бестолковых мероприятий весьма и весьма до чего исключительно недалеких, хотя и высоких лбов одними лишь теми грядущими окаменелостями в геологических слоях матери-земли.
То есть именно чем-либо навроде высочайшего и всеобщего для всех нас памятника как есть вот воздвигнутого в честь истинно во многом дичайшего и алчного прошлого, как и до чего незатейливо пришедшего со всем тем цивилизованным бытием более чем незатейливо сказочно же самим собою умиленного скудоумия!

265
А между тем настоящие корни базаровщины, они-то по большей части заключены как раз в той, отнюдь никак нисколько не частичной отмене всей той великой и совершенно необъятной многогранности всего этого нас окружающего мира чем-либо более чем однозначно полностью плоским, словно блюдечко, явно так со всех его сторон упрощенно всецело двухмерным…
А еще и было все это крепко-накрепко скреплено всем тем до чего неотъемлемо черно-белым восторженным мировоззрением.
И было ведь оно сколь до чего благожелательно радостно и напыщенно взращено как раз-таки на почве чрезмерно уж подчас приторно слащавой художественной литературы.
А то и создавало тех божиих агнцев, что и впрямь до чего безгранично были проникнуты ничем нисколько вовсе-то неисцелимым желанием обязательно бы еще, как следует, докопаться до светлой истины…
Но при этом все их мыслишки пчелиным роем роились только лишь там, где это можно было сделать, разом вот пустив большим потоком кровь, а вовсе не там где этого действительно вполне стоило бы добиться, роясь руками во всяческом совершенно как есть весьма неприличном дерьме…
Причем кровь эта выглядела как самый неотъемлемый символ грядущего счастья всех тех трудящихся масс.
Да и вообще кое-кому явно невмоготу было довольно долго ждать просветления значительно большего количества вполне достойных народных умов, прежде чем до чего только чересчур отъявленно и поспешно ныне кидаться и впрямь-таки во все тяжкие…
Причем происходило и происходит все это как раз именно в связи со всей той более чем до чего безупречно и невообразимо существенной еще неопознанностью всего того, чего бы нам надо исключительно ведь старательно и неспешно истинно безупречно мудро познать во всей той, никак вовсе не досужей его полноте.
Ну а скальпелем это нисколько не делается…
Ну а тем более, если для всего того крайне поспешного процесса познания кое-кому было до чего охотно попросту жизненно необходимо все чьи-либо внутренности вдоль и поперек разом исполосовать и выпотрошить, дабы уж затем точно стало полностью понятно предназначение каждого отдельного участка некогда ранее живой плоти.
Правда, и впрямь, куда только значительно лучше будет изучать весь организм в том самом действительно еще естественно живом его состоянии.
Да только, то тогда будет нисколько и близко никак ненаучный и очень даже всецело примитивный и старообрядческий подход.
Ну а, действуя остро, безжалостно, бескомпромиссно и напрямик вполне будет возможность, словно же дважды два, доказать, что мы буквально все в этом мире на данный момент действительно знаем, словно свои пять пальцев.
А как раз потому мы и можем столь неистово всемогуще возгордиться всем тем наскоро накопленным багажом донельзя умозрительных знаний.
Ну а для действительно дельного овладения ключами, отворяющими все те лишь пока в этот наш недалекий век потайные двери природы, нам ведь до чего непременно понадобится нечто принципиально так вовсе совершенно иное.
Но для всего этого явно будет нужен более чем наглядный просвет в тучах мнительно-сентиментального на удивление однобоко образованного всезнания.
Причем лженаучные теории от тех действительно здравых и научных подчас отличает одна лишь, куда только большая рассудительная обдуманность последних.
Да и действительно, нужно бы еще принять к сведению и вполне стоящую того их безупречно же до чего многозначительную обоснованность на железно доказанных фактах, да и отсутствие всяческой идеологической подоплеки.

266
А впрочем, сама как она есть необходимость объяснять явления природы простыми и легко объяснимыми факторами, она-то как раз и возникла еще на самой заре нашей цивилизации.
Сказки всех народов мира буквально пестрят всевозможными довольно поверхностными объяснениями как уж катаклизмов, да так, в том числе, и самых элементарных житейских вещей, простому логическому объяснению нисколько, никак, совершенно и вовсе никак не подвластных…
Вот и современная наука, она тоже явная смесь всевозможных суеверий и наблюдений людей, пытающихся буквально все объяснить не слишком пока весьма замысловатыми формулами…

267
А между тем в учебниках истории довольно отдаленного будущего многим тем сегодняшним строго доказанным, да и полностью проверенным временем теориям, вполне возможно, отыщется и найдется ведь затем почетное место, собственно именно напротив куда более древних представлений о черепахах, на которых, видите ли, неизменно покоится весь этот наш бренный мир.
Да есть, конечно же, разница!
Тех черепах никто и никогда не видел, ну а сегодня есть способы разглядеть то, что скрыто от нас как его микроскопическими размерами, да так и самыми запредельными расстояниями…
Да только увидеть чего-либо – это еще никак не значит действительно понять всю его, вовсе уж не столь при этом явную сущность и характер.

268
Внешний эффект есть результат множества самых различных явлений, и об его настоящей природе можно лишь только пока разве что смело до чего приблизительно только где-то догадываться.
И это как раз на довольно-таки шатком основании всего своего безмерно зверского аппетита, а еще и не вполне здорового желания обязательно бы реализовать на практике все свои самые заветные мечты некоторые «высокомудрые головастики» и могут все вокруг нас разом отчаянно замутить, да и полностью на целые века затем заболотить.
И то ведь именно им на деле и свойственно более чем бесслезно до чего многозначительно делать для самих себя те навек уж бессмертно самые окончательные и бесповоротные выводы.
И это они подчас беспрестанно норовят исключительно усердно и величественно во все, что окажется возможным, как есть вот посильно влить явную толику своего собственного бравого дыхания, дабы и вправду добиться, куда принципиально значительно лучшего результата, чем то было у глупой (прежде-то всего неразумной) природы.
А нам между тем пока что-либо этакое заковыристое своими явно нисколько неумелыми и неопытными руками лучше бы и вовсе совсем не сотворять.

269
Но одному человеку нужна слава первооткрывателя, а многим другим людям нужно бы взять от этой жизни все возможное и совершенно невозможное…
Ну а из всего того исключительно откровенно более чем многозначительно следует, что чего бы - это не было буквально завтра кем-либо открыто, однако главным козырем при этом так и останется отчаянно нужный и крайне полезный вполне наглядно видимый внешний эффект всего того, что то новое может нам, в принципе, радостно дать.
И это как раз-таки подобного рода вещам и должно-то будет, некогда еще затем предстать в виде чего-либо полностью делово и разумно весьма до чего последовательно реализованного…
Причем, столь искрометно наглядно осуществиться всему тому явно ведь полагалось как раз уж во имя всего того, что и впрямь приведет все наше до чего разноликое племя ко всему тому, куда только поболее значительно, естественному и наилучшему всеобщему уюту…
И уж, дело то полностью во всем безыскусно предельно ясное и понятное…
Поскольку вот произойти всему тому было должно до чего многозначительно, буквально-то безо всяческих довольно широко во все детали вникающих серьезных раздумий.
Ну а чем это все вообще может столь ненароком когда-нибудь для всех нас более чем печально разом этак действительно всецело окончиться?
А между тем подобного рода все и вся донельзя неправо и беспардонно упрощающий утилитарный подход ко всей той совершенно так вездесущей реальности еще явно уж может всех нас привести в те самые медленно и неумолимо сжимающиеся медвежьи объятия вконец и вправду взбунтовавшегося природного безумия.
Да и вообще, тот чисто утилитарный взгляд на вещи – это же самая явная и совсем небезобидная чудовищная профанация.
Чего-то, что совершенно официально ныне существует фактически так вместо всего того вполне достойного и до чего непосредственно последовательного овладения всеми теми, глубоко сокрытыми от буквально всяческих праздно любопытствующих глаз более чем глубоко затаенных секретов всего того так или иначе нас повсеместно окружающего бытия.
Да только куда это кое-кому было вообще всем ведь сердцем действительно до чего только трезво прислушаться абсолютно ко всему тому, разве что лишь свое и явно и близко нисколько совсем не внятное верещащему здравому смыслу…
А между тем это именно он тихо, но крайне при этом настойчиво всегдашне вот и требует, чтобы в будущем времени действительно еще начались скорейшие розыски средств соединения нашего подчас до чего донельзя зыбкого в логике разума с умом природным, всегда и во всем неизменно целесообразным.
То есть нам нужно бы сколь вдумчиво и старательно отыскать те самые верные пути-дороги, по которым и предстоит, затем пойти всем тем нашим далеким потомкам ради истинного обретения ими элементарного здравого смысла в сфере всей ведь той их строго научной жизнедеятельности.

270
Однако со всем этим лучше бы никому пока и близко вовсе-то нисколько совершенно не торопиться!
А то если до чего уж слепо поверить всяким нигилистам Базаровым, то ведь само по себе, то тогда еще более чем отчаянно и бессердечно и впрямь-то донельзя вот попросту сколь невзрачно выходит…
Поскольку сама мать-земля под нашими ногами, грубая и плоская, то это само собой откровенно так безотрадно свидетельствует как раз о том, что все, что на ней находится и под нею залегает, можно достаточно достоверно и запросто в лабораторных условиях вполне успешно и довольно легко запросто препарировать, словно ту же лягушку.
Разве что инструменты надобно бы при этом взять более весомые, как и значительно более во всем совершенные.
И для того чтобы их задействовать, надобно, мол, двигать вперед науку, сея интернациональную бездуховность, как и создавая всяческие социальные теории, всецело оторванные от всяческого вообще вот элементарного здравого смысла.

271
Ну а истинные блага светлой духовности, они-то сколь неизменно зиждутся именно на всецело пропорционально развитом национальном самосознании, не имея при этом совершенно ничего общего со всяким скороспелым национализмом, поскольку настоящая большая любовь к своим духовным истокам только лишь изредка переплетается с ненавистью ко всему тому чужому и полностью инородному.
Большой талант, он, как правило, выше подобных проявлений, но у него может попросту и не хватить вообще никаких, собственно, сил противостоять внешнему диктату общих устремлений во всей той довольно широкой интеллектуальной среде, в которой он повседневно и буднично более чем неизбежно всегдашне обитает.
А если безо всякой надуманной и бесподобно ласковой восторженности действительно предельного вдумчиво заговорить обо всех тех огромных дарованиях, да еще и в области естествознания, то там сколь, несомненно, до чего отрицательно сказывается совсем другая интуитивная черта.
И в данном случае это, как правило, та исключительно так многозначительно крайне вот чрезвычайно надменно и сыто сверхамбициозная самоуверенность нисколько-то и близко ведь не на йоту не сомневающаяся во всех своих собственных невероятно грандиозных силах.
И именно поэтому все те довольно недальновидные люди, что столь весьма и весьма опрометчиво собирались более чем беспроигрышно одолеть те самые будто бы еще изначально так во всем беспардонно незрячего толка «слепые законы природы», и впрямь-то понадеялись их сходу, затем разом заменить изумительно более «разумными» ясными и четкими человеческими предопределениями.

272
А между тем, прежде чем доблестно проводить буквально вот любой эксперимент, неважно какой – социальный или научный, а главное еще и не в каких-либо тех довольно-таки уж исключительно скромных, а то и вообще микроскопических масштабах, надо было хотя бы процентов на 80 вполне твердо осознавать все его наиболее основные возможные последствия.
А раз все то, что мы действительно надежно и верно знаем обо всем этом мире, мало чем отличается от познаний малыша, только лишь вчера пошедшего в школу и едва осилившего азы азбуки, но уже при этом самого себя более чем многозначительно почитающего, куда ЯВНО во всем умнее директора школы…
Но, может, все тут дело было в том, что в наши руки, к самому большому несчастью, довольно-таки недавно попали слишком вот необъятно большие и массивные рычаги технического прогресса, а мы можем их приводить в движение чисто механически, безо всякого настоящего осознания тех, разве что некогда последующих и грядущих гибельных последствий.
Да и дело не только, собственно, как раз-таки именно в этом.
Не чересчур ли многие беспечно и кичливо смелые экспериментаторы более чем смрадно и брезгливо весьма и весьма пренебрежительно относятся ко всему своему сегодняшнему поколению, словно бы как к крайне отвратительно мелкому мусору всей уж как она есть общечеловеческой истории?
Им-то в их неимоверно сладостными иллюзиями попросту уж совсем через край вдосталь ведь напичканном воображении сами собой ярко вычерчиваются дивной красоты планы буквально-то всеобщего и всемогущего фактически единовременного облагораживания всего духа людского.
Ну а для этого, ясное дело, надо бы как следует еще перемолоть всю ту аморфную людскую массу, дабы затем и можно было, очистив зерна от плевел, создать из простых и никчемных обывателей рыцарей, всею душой ратующих за одно только что необъятно всеобщее некогда только последующее благоденствие, счастье и равенство.
Однако менять к чему-либо лучшему можно одних разве что тех нынче вот до чего только самой обыденной (не парадной) жизнью живущих людей!!!

273
Всякий, кто неистово вознамерился всецело изменить к лучшему все те еще и не народившиеся, грядущие поколения, если чего и сможет, так это разве что довольно-то резко ухудшить породу людей нынешних.
То есть, собственно, тех, кто сегодня по этой земле бродит, нисколько весь как он есть неприкаянный, а потому и нуждается он в постоянной защите, а в том числе и от самого ведь себя.
И кто же это вообще сказал, что нынешнему человеку и вправду необходимы какие-либо нелепые идеи всецело абстрактного рода и толка?
До чего уж у некоторых попросту принято, ничтоже сумняшеся, спекулировать никем пока еще толком не понятой и вовсе-то трезво пока не оцененной изящно же грациозной голой идеей… столь нелепо зудящей в ухе о некоем безумно сладостном царстве грядущей свободы.
Хотя человек совсем вот не в том нуждается – история это более чем наглядно и объективно доказала великой кровью порабощенных идеями масс.

274
Да и тот наиболее конкретный смысл всех тех кем-либо до чего еще довольно-таки необдуманно и произвольно внесенных изменений всегда только в том, а чего это вообще затем станет их фактически так именно тем отчаянно вопиющем и главным заключительным аккордом.
И совсем, и близко нисколько не будет хоть с какой-либо стороны действительно важно, как это именно ныне людей более чем светло окрылило единое чувство их величайшей сопричастности к явственному воплощению во все невзрачно буднично унылые реалии даже и самых еще зачатков принципов всей той новой всецело действительно лучшей общественной жизни.
И ведь добиться весьма и весьма существенных сдвигов в области широкой общественной морали при помощи всех тех вздорных и аляповатых, лубочных идеалов было уж никак вовсе-то совсем не реальной задачей.
Потому что для того чтобы действительно сделать сказку былью, вовсе вот и близко совсем не надо бы столь поспешно видоизменять сам ход мысли всегдашне зачастую исключительно безнадежно праздных, интеллектуально и близко так нисколько не развитых простых людей.
Нет, во имя этого надо бы довольно долго и планомерно из поколения в поколение постепенно переиначивать всю систему их весьма до чего неприметно обыденного и повседневного жизнеустройства.

275
А коли некие правители (кои всегда должны быть полноценно избраны своим народом) и сумеют на деле сжиться с принципами того самого относительно более разумного, а не поверхностно-восторженного равенства, то и своему родному обществу они как-нибудь еще окажутся полностью в состоянии привить мышление совершенно другого, более широкого и менее эгоистичного плана.
Хотя вот надо бы прямо сказать, что таковой до чего попросту невероятной (в наших сегодняшних условиях) власти на данный момент было бы безумно сложно управлять всем своим народом, а все-таки именно оттуда, из центра, подчас и расползаются по всей стране миазмы нисколько в ней ранее и невиданного осатанелого зла.
Ну а, кроме того, просвещенное цивилизованное общество всецело приучает всех своих членов к фактически рефлекторному подчинению властям, безо всяких раздумий и хотя бы беглой оглядки на свою собственную чистую или нечистую совесть.
И человек, он, в принципе, мог быть честным и порядочным до тех самых пор, пока его всего не засосала пучина государственной машины, все подшипники которой смазываются исключительно одной же коррупцией, поскольку никак иначе она попросту совершенно ни в жизнь не сдвинется с места.

276
А раз безо всякой в том тени сомнения буквально всегдашне оно было и есть только лишь именно так, то как вообще в то возможно было до чего бездумно и слепо поверить?
Разве весь тот донельзя громоздкий общественный механизм было вообще хоть как-либо возможно реформировать, да еще и при помощи исключительно нелепо же отчаянной свистопляски восторженных лозунгов?
Нет, это, знаете ли, один лишь тот разве что необычайно пытливый взгляд в сами зрачки всего своего собственного, довольно-то весьма и весьма близорукого воображения.
Светлый разум иногда тоже подчас может спать и видеть прекрасные грезы грядущего, которым настоящей житейской реальностью между тем никогда ведь и близко вовсе так совершенно не стать.
Причем чья-то конкретная жизнь может быть действительно прекрасна, в том числе и если человек дремлет, видя сны наяву, и розовое в его сознании вытесняет черное безо всякой связи со всеми теми до чего только повседневно окружающими его реалиями.
И сколь несоизмеримо проще и легче в том столь и впрямь откровенно уж ярком и всеблагом воображении еще созреют все те нисколько нечестивые мысли о том, что то самое немыслимо благословенное достижение дальних далей светлых грядущих дней никак вот вовсе совсем не за высокими горами.
И зачем это тогда тот упорный и вековой труд во имя строительства пути вверх, раз все то, что нам нужно, можно попросту взять в свои руки, разом же отстранив от управления страной всех тех, кто ею еще издревле нечестиво и бездумно правит.
А между тем все те розовощеко-прекраснодушные воззрения, они как раз от той сколь до чего невозмутимо промозгло-книжной мудрости, и это именно она и делает человека крайне далеким от всех тех настоящих реалий жизни зачастую совершенно беспочвенно их заменяя чем-либо, пусть и сказочно прекрасным да только и впрямь-то до чего искристо призрачно воображаемым.
Ну а как раз-таки подобным образом то ведь явно еще затем, собственно, и выходит, что та до чего невообразимо многогранная отстраненность от каких-либо донельзя неприязненных реалий беспросветно серой действительности лишь разве что впоследствии только приобретает свой вполне остро отточенный, законченный характер.
Ну а это, в свою очередь, со всею той до чего только величайшей скорбью под собою подразумевает, что подобного рода люди так и будут столь глубокомысленно пребывать как раз в той немыслимо бескрайней дали от буквально любой, безо всякой тени сомнения на деле того стоящей реальной житейской пользы.

277
А между тем давно бы пора то понять, что не так уж и редко сама разница между достижимым и желаемым довольно-таки неприметно всегда пролегает по минным полям загодя во всем исключительно зыбких и обманных надежд.
Но есть уж ныне именно те люди, что посредством чтения прекрасных произведений художественной литературы беспардонно перемахнули через все пороги жизни, а потому и ходят они по этой земле, никак не соприкасаясь при этом своей до чего искусно очищенной душой со всем тем вовсе незамысловато и неотмываемо гнилым и грязным.
И ладно бы, коли его и впрямь ныне, надо было до чего немыслимо долго и упорно весьма вот настойчиво еще искать…
А между тем всего того всем тем внешним ликом своим невообразимо отвратительного пока еще во всей той человеческой природе более чем беззастенчиво фактически через край исключительно этак полностью пока весьма предостаточно.
И будто бы и вправду окажется сколь непременно же дальновидно до чего этак с пылу с жару разом прийти как раз к тому единственно верному и вполне до конца полностью правомочному и толковому выводу…
Сколь безумно и бескомпромиссно отчаянно выводящему за всякие вообще только рамки сомнения то единственное что отныне можно еще будет назвать верной правдой…
А именно что, мол, та самая всегдашне лютая нечисть явно безумно резво вот попросту разом предпочтет буквально наскоро саму себя полностью отовсюду вычистить и искоренить.
Потому что для всего былого и злого в этом нынешнем мире светлых идей и мыслей никакого продолжения и близко-то нисколько совершенно не будет, а потому и безапелляционно наспех весело изжив все свои прежние крайне недобрые проявления, столь неотложно ему должно будет вполне соблаговолить, попросту навеки исчезнуть с лица всей планеты.
И главное, произойдет это все как раз оттого, что ее просто-напросто разом совсем перестанут отныне хоть сколько-то вообще замечать.

278
А между тем всякая подлинная и настоящая чистота может проистекать лишь от того бытового и истинно житейского фактора, что кому-то явно, значится, еще совсем ведь без устали придется ползать по всяким темным углам, протирая при этом коленки, да и неистово выгребать оттуда всю та завалявшуюся там безмерно отвратительную мерзость.
Нынче так – это задача карательных органов юстиции.
Однако это один лишь тот истинно всемогущий технический фактор и будет со временем способен довольно-то резво видоизменить действительно к лучшему всю ту сегодняшнюю и по сей день подчас до чего крайне весьма и весьма неблагополучную криминогенную обстановку.
Поскольку произойти всему тому следовало бы нисколько совсем без того как то хоть как-либо вообще сможет случиться в связи со всем тем доподлинно реальным улучшением всей той, как она ныне есть, человеческой природы.
Камеры слежения буквально на каждой улице явно смогут со временем создать исключительно никак неуютные условия для всевозможного рода хулиганов и бандитов.
Ведь их можно сделать подвижными, а лет через 30-40 вполне станет возможным создать беспилотники величиной с муху и в них можно будет заложить программу, которая будет способна с легкостью отличить влюбленную парочку занимающуюся любовью в укромном уголке от грязного и подлого изнасилования.
Маска на физиономии, если это не карнавал, тоже привлечет к себе весьма пристальное внимание, а кроме того, те камеры можно и до того усовершенствовать, что и любые маски преступникам нисколько тогда никак совсем не помогут.

279
Конечно, для того чтобы ограбить богатого ювелира, злоумышленники непременно подсоберут деньжат, да и обзаведутся тем самым, более чем соответствующе довольно дорогим оборудованием, да только простому хулиганью оно столь непременно окажется никак и близко не по карману.
Но это как раз можно соотнести именно ко всем тем, до чего многозначительно весьма и весьма до чего положительным сторонам технического прогресса, что явно еще будут весьма уж вскоре использованы буквально ведь всяким демократическим правительством во благо всех своих добропорядочных граждан.

280
Однако абсолютно вот всякое государство неизменно тяготят одни лишь заботы о чем-либо сегодняшнем и крайне для него совершенно так обыденном и насущном.
Ну а все те, разве что лишь некогда грядущие, неистово тяжелые реалии всего человеческого рода всякому тому ныне преспокойно здравствующему правительству абсолютно вовсе-то ни с какой стороны совсем этак никак совершенно не интересны.
То есть всем его отчаянно занятым высокопоставленным членам ныне нисколько никак не до того, поскольку они до самой невозможности загружены своими важными и крайне вот ответственными делами.
Причем в точности, как и сегодня, во всем отстраненно издали, они ведь и по мере сколь неспешного и пошагового накопления крайне отчаянно суровых климатических бед все также и будут к ним по-прежнему искренне беспечно относиться, словно бы то были довольно-таки пока едва различимые бледные отблески того действительно настоящего божьего гнева.
А потому и пошевелятся они только тогда, когда для действительно продуманных решений станет слишком вот без тени сомнения явно вот действительно во всем поздновато.
А между тем, создавая новые модели машин, нужно бы, в первую очередь, неизменно вкладывать самые максимальные средства как раз-таки в столь и вправду весьма уж достаточно существенное уменьшение всяческого вообще еще количества всех их донельзя зловредных выхлопов в атмосферу.
Но вся же наиболее главная проблема именно в том ведь и состоит, что все те крайне так откровенно губительные факторы, причиняющие все более и более заметный вред природе…
О да, они пока никак почти не дают о себе знать, пассивно накапливаясь, опаляя всех нас, издали зноем, словно те еще грозовые тучи где-либо там, далеко-далеко, почти на самой линии горизонта.

281
И главное, был бы посреди всех тех высокообразованных людей, что сегодня совершенно бестрепетно управляют всей этой нашей планетой, хотя бы один действительно опытный капитан, он давно бы вот начал до чего же оглушительно бить в набат.
Да только откуда ему сегодня нынче взяться, раз никак не смог бы он загодя суметь появиться на белый свет.
И это разве что только из некоего далекого будущего смог бы он к нам заявиться, но тогда точно доведется ему, бедолаге, доживать свой век в доме для умалишенных.
Однако вовсе-то при этом никак не потому, что все мы и впрямь этакие, значится, действительно ныне необычайно умные.

282
И кстати, к слову говоря, у наших далеких предков ума и страха некогда явно, куда только поболее было, нежели его есть у нас, не так чтобы очень и далеких их славных потомков.
И уж они-то тогда действительно верили во всевозможных вредных духов и всемогущих богов.
А потому, строя вначале лодки, а затем и корабли, те древние мореплаватели сначала самым тщательнейшим образом изучили все повадки порою совсем неспокойного и крайне коварного моря, и лишь затем только собрались они с духом, дабы отважиться и в самом деле отправиться в какие-либо отдаленные путешествия по его бескрайней синей глади.
Да и то те древние моряки разве что только самими собой и рисковали, а не всеми своими семьями, что почти всегда оставались где-либо на берегу.
Нынче берега нет, вся планета превратилась в один огромный полигон, на котором некий двуногий вид денно и нощно пробует создать себе ту роскошную жизнь, которая для него ныне только окажется возможна, при этом до чего смело заручившись помощью второй рукотворной природы, что сегодня яростно и агрессивно всячески вытесняет собой первую.

283
Люди нынешние ни в черта, ни в Бога (в смысле его сокровенной сути, а не по каким-либо чисто внешним признакам) вовсе и близко не верят, а за дьявола они попросту однозначно держат того соседа, что нахраписто и бестолково подминает под себя всю исконную, обхоженную и объезженную зону их политического влияния.
Слепо следуя закону главнейших, как есть уж во всем явно пещерных амбиций, современный человек попросту перешел в эру ядерного оружия, во всех мыслях своих, держа именно те еще свойства дротиков и томагавков столь незапамятного каменного века…
Нынешние средства убийства разве что только поменяли всю свою сущность, да и сложность их устройства претерпела немыслимо колоссальные изменения, однако сама форма восприятия орудий для защиты и возмездия осталась в точности на том самом для довольно многих политиков вполне же однозначно естественном первобытно-общинном уровне.

284
Человеческое бытие вообще пока никак не основано на каком-либо взвешенном и проникновенном цивилизованном взаимопонимании, и зачастую ведь явно прослеживается та достаточно четкая потребность выяснения отношений путем всевозможных препирательств и разбирательств, причем тот, кто оказывается сильнее и заносчивее, он и окажется поболее прав даже и в самых простейших семейных дрязгах.
А если заговорить о каких-либо внешних связях между правительствами, то и там действуют все те же принципы, потому как нет никакого различия между хоть сколько-то большим и малым, когда это вообще с какой-либо так стороны, собственно, вот касается всей человеческой психологии.

285
Общая доминанта присутствует всегда и везде, и только лишь выражается она как-либо абсолютно ведь нисколько совершенно неоднозначно.
Поскольку в большом и крайне затуманенно-мутном политическом мире неизменно как есть существует очень даже большой клубок всяческих воинственно-амбициозных интересов.
И они, беспрестанно между собой сталкиваясь, создают целые непроходимые горы безнадежно разнузданной болтовни.
Ну а еще, как правило, речь тут идет и о неистовом разгуле стихий вздыбленных к самым небесам воинственно свирепых притязаний, что неизбежно до чего осоловело искренне равнодушны к какому-либо уж вовсе принципиально чужому им видению этого мира.
Ну а уловить во всем этом броуновском движении хоть какую-либо толику здравого смысла – задача почти попросту и близко вовсе так явно именно что не выполнимая.
Да и действительно порядком и вправду суметь довольно-то последовательно отыскать хоть какую-либо щепотку общественной справедливости, что и будет, затем весьма тщательно и разумно взвешена на каких-либо других весах, а никак не на тех отчаянно разболтанных из-за всей ведь той непомерно чудовищной гигантомании и близко нисколько нездравых амбиций…
И главное все это при том, что сами по себе те еще более чем непременно вечные понятия всецело едины для буквально любой части общественного организма.
И под чем-либо подобным автор вполне уверенно подразумевает, прежде всего, любовь, дружбу, неприязнь и ненависть.
Они-то более чем неизменно возникают и застывают в одних и тех же формах добра и зла, и они разве что лишь изредка слегка видоизменены чьей-либо самой конкретной индивидуальностью.
Нет уж, конечно, на все это порою накладывает свой отпечаток достаточно непомерно огромное количество личностных оттенков тех людей, которым неизменно хочется всяческого того до чего только разного, ну а решение принимается одной лишь, довольно малой группой лиц.
Ну а потому и получается в конечном итоге та самая куча мала из всего более чем огромного количества неизменно, так или иначе, вот составляющих ее компонентов.

286
Однако ведь тем наиболее основным и, кстати, исключительно донельзя весомым козырем так и остаются одни лишь те ни с чем иным во всем том бытии живых существ и близко никак абсолютно уж ни с чем не сопоставимые злобные амбиции.
Ну и вполне понятно, что это как раз им, грешным и убогим и вправду всегдашне будет дано более чем полноценно здраво решать, так сказать, а чему это, значит, быть на всем белом свете, а чего уж, может, и окажется у нас возможность хоть сколько-то на деле пока избежать.
Потому что не дай только Бог всякой человеческой натуре действительно на деле разом соприкоснуться с какими-либо дикими, не проходящими в течение нескольких лет, совершенно непереносимыми ненастьями.

287
Реальной пользы от добра и уюта, что до чего исподволь ныне создаваемы тем самым всемогущим техническим прогрессом, в конечном итоге может явно, увы, совсем не остаться никак ни на грош.
Коль скоро доведется всему человечеству сесть в ту до чего необъятно огромную чудовищно грязную лужу, и все это из-за одного доподлинно младенческого своего недопонимания всего того, что на данный момент является для каждого из нас одной той и впрямь-таки разве что невероятно крайне опасной игрушкой.
Причем речь тут ведется буквально обо всем, поскольку электромагнитные волны, излучаемые различными бытовыми приборами, совсем не столь безвредны, как это некоторым подчас оно кажется.
Всякие технические новшества нашу жизнь всецело улучшают и развивают?
Может, оно и так!

288
Однако развитие человека как личности никак не зависит от этаких нынешних обыденных факторов, как тот еще, до чего только беспечно обеспечивающий нас всем донельзя будто бы необходимым, до чего величаво всеблагой технический прогресс.
И все это как раз-таки явно именно, несмотря на то, что и в самую насущную помощь воспитания каждой отдельной личности он и вправду может действительно оказаться весьма и весьма разносторонне, исключительно всецело уж всемогуще направлен.
То есть, в принципе, его вполне возможно разумно использовать и на то, чтобы сделать людей несколько более образованнее, развить и усилить в них чувство морали.

289
И как же действительно все это может затем еще выглядеть на самой вот элементарной и житейской практике быта?
Ну, так никто чужого и близко себе не возьмет только затем, дабы потом на этом разом и погореть, да и в тюрягу столь ведь надолго еще затем загреметь.
Воруют всегда лишь ради того, чтобы получить посредством этого даровое добро или же максимальную выгоду при перепродаже.
А в случае, коли кража совершенно незамедлительно обнаружится и совсем ничего другого, кроме больших и крупных неприятностей, это никому тогда сулить вовсе-то, далее нисколько не будет…
Надо бы прямо про то в полный голос сказать, никто вот тогда на подобное дело попросту и близко совсем не пойдет.
Истинных клептоманов не так уж и много.

290
В точности в той манере можно говорить и о прививании хороших манер и нравов при помощи легких ударов электрошоком, а не тупой отсидки в течение нескольких месяцев с точно такими, как и сам тот малолетний воришка, биндюжниками.
Вся эта шпана оттуда лишь значительно хуже затем, да и, несомненно, и явно еще на взводе выходит…
И ведь от подобного, зачастую совсем никчемного наказания прока никакого нет, хотя вполне возможно допустить, что всем тем власть имущим, этот повсеместно и поныне существующий террариум с гадюками в чем-либо принципиально вот действительно выгоден.
Их-то время от времени зачастую совсем ненадолго выпускают обратно на волю…
А это значит, что как-никак, а мелкие воришки старательно отвлекают внимание общества от всех тех главных ворюг, что крадут больше всех, и главное, что именно так из нашего общего кармана.

291
А вот если бы выдали подростку хорошую порцию электрического тока, и то ведь дело вовсе не смертельное, однако весьма и весьма до чего оно достаточно поучительное.
Уж лучше тот малец несколько месяцев своей жизни попросту вообще не проживет, чем он раз и навсегда затем приучится быть более чем постоянной угрозой всему окружающему обществу.

292
А вот что, собственно, думают о тюрьме как о методе исправления два великих классика русской и общемировой литературы.
Достоевский «Записки из мертвого дома»:
«Но я твердо уверен, что и знаменитая келейная система достигает только ложной, обманчивой, наружной цели.
Она высасывает жизненный сок из человека, энервирует его душу, ослабляет ее, пугает ее – и потом нравственно иссохшую мумию, полусумасшедшего представляет как образец исправления и раскаяния».

Чехов «Остров Сахалин»:
«В пользу системы общих камер, я думаю, едва ли можно сказать что-нибудь хорошее. Люди, живущие в тюремной общей камере, – это не община, не артель, налагающая на своих членов обязанности, а шайка, освобождающая их от всяких обязанностей по отношению к месту, соседу и предмету. Приказывать каторжному, чтобы он не приносил на ногах грязи и навоза, не плевал бы на пол и не разводил клопов – дело невозможное. Если в камере вонь, или нет никому житья от воровства, или поют грязные песни, то виноваты в этом все, то есть никто».

293
И зачем это в самом конце книги, по большей части явно во всем посвященной до чего весьма и весьма насущной ныне теме экологии, приводить изыски из классиков по поводу мест не столь отдаленных?
А между тем все дело тут именно в том, что технический прогресс всю планету вскоре доведет до полнейшего истребления всей той, где-либо доселе и вправду полностью вот пока свободно существующей жизни.
Это разве что лишь сегодня она достаточно так весьма благополучно пока еще обитает во всех тех своих, действительно более чем и вправду естественных природных ареалах.
И уж после всех тех своих поистине всеобъемлюще великих дел современный человек, без тени сомнения, явно будет довольно еще надолго фактически заперт в казематах подземных убежищ.
И если он оттуда когда-нибудь и выберется, то ведь отправится он прямиком назад, в дикую природу!
И пока то никак совсем нисколько не поздно, нужно бы до чего делово и совсем неласково притормозить всех тех с ломом, которые вовсе-то совсем немыслимо порою порываются буквально все в этом мире невозмутимо простецки, более чем стоически во всем по-своему всецело же разом до чего беспардонно совершенно навек этак переиначить.
И это при том, что они и близко ровным счетом никак абсолютно нисколько не понимают ни уха ни рыла во всех тех исключительно наглядно обыденных свойствах той и впрямь в самой себе истинно разве что безутешно и закостенело погрязшей естественной жизни.

294
Причем речь тут идет именно о ключевой структуре всего нашего, никак этак не со вчерашнего дня уж возникшего всеобщего самого разного существования.
И во всей этой чрезвычайно запутанной мозаике биологических процессов может попросту со временем возникнуть и явная вот самая неимоверная недостача…
Причем вполне может еще быть, что ведь станет тогда никак не хватать чего-либо на самый первый взгляд вовсе-то нисколько совсем не существенного…
Но так оно будет только на самый и первый и вовсе-то совершенно невежественный взгляд людей не способных отличить всякий мусор от наиболее главного механизма формирующего всю наследственную информацию в теле любого и поныне живого человека.
А раз они этого пока попросту вовсе так совсем не умеют, то и всем тем доблестным новаторам и близко вот совсем не стоит наспех так «откручивать гайки» от тех самых механизмов, что являются плодом тончайшей настройки, весьма надежно выверенной миллионами и миллионами поколений живых существ.
Но ученый люд в самом себе упорно видит светлый образ творца всего нового сущего.
А потому и сотворит он, в конце концов, мир абсолютного безлюдья.
И это и вправду может действительно, в конце концов, и произойти, если, конечно, не исчезнут сами собой те варварские представления, ставшие до чего явной первоосновой той монолитной и именно что всецело железобетонно сытой уверенности…
Нет, нисколько не сможем мы, невежественно вмешиваясь в сами процессы жизни, уж не мытьем так катанием к своей великой радости, в конце концов, добиться, дабы довольно многое затем еще стало бы функционировать значительно лучше, качественнее, слаженнее и продуктивнее.
А между тем сколь многое ныне в этом бескрайнем мире нам нисколько пока вовсе ведь совершенно неясно и абсолютно попросту явно непостижимо всем этим нашим на данный момент весьма и весьма довольно-таки пока совсем незрелым умом.
Мы поняли одни лишь наиболее основные проявления всех тех невероятно разноликих природных явлений.
Ну а те тончайшие нити, более-менее надежно связывающие промеж собою саму подоплеку тех немыслимо разных вещей, нам вот вполне доступно будет разве что до чего только незатейливо и впрямь-таки разодрать, причем вот в самые мелкие клочья.
Однако сколь то и вправду будет, отъявленно дико и безумно нелепо получив в свои руки (то же самое, по всей своей сути, новоявленное каменное орудие), им буквально-то сразу затем и начать до чего бестолково отрывать ту самую, одну на всех всеобщую нашу братскую могилу…

295
Сама мысль о том, что мы величественнее и гениальнее природы, подчас столь несносно гнетет разум некоторых недоумков, а тем и вызывает она в них дикую жажду бурной псевдоинтеллектуальной жизнедеятельности…
О нет, многие ученые и вправду живут самой беспрестанной заботой обо всем, пока до чего вольно (во всю грудь) дышащем человечестве…
Да и вполне неоспоримо, что тратят они безумно много времени в ратных поисках наиболее разумного подхода во имя самого так последовательного, а главное – и исключительно наилучшего переосмысления всего того до чего повседневного нас окружающего бытия в самом прямом смысле, куда поболее плодотворного его использования в одно лишь наше наивысшее благо.
А весьма большой чей-либо ежемесячный заработок – это естественно, что одна та наиболее же значительная степень наилучшей благодарности общества за весь каторжный труд ученого люда во имя всего этого нашего цивилизованного мира в целом.

296
Причем то самое нынешнее общество, конечно, вот поболее всего ценит именно труд тех деятелей науки, которые более чем яростно его продвигают куда-то совершенно уж беспрестанно строго вперед и вперед, и то вовсе ныне неважно, головой вперед или ногами – по ходу пьесы все это само собой непременно вскоре еще действительно выяснится.
Главное – это чтобы сегодня и сейчас нам было до чего хорошо и безмерно сладостно удобно почивать на лаврах всего своего собственного безмерного (техногенного) величия.
А о будущем времени (в смысле экологической ситуации) думать нам пока еще совсем не резон, поскольку от исключительно полностью напрасных тревог и раздумий голова только лишь и впрямь совсем излишне разом так чрезмерно нисколько не в меру распухнет…
И морщины раньше времени на чьем-либо челе столь явно более чем преждевременно без году неделя именно разом тогда ведь появятся…

297
Ну а, кроме того, похоже и на то, что никому попросту вовсе нет никакого дела, как это только люди с пещерным мышлением могут уж хитро воспользоваться техническими новшествами и общемировыми наработками в области генной инженерии.
И одной из главных причин, весьма довольно-то серьезно увеличивающих данную опасность, является как раз-таки то, что культурное и просвещенное общество никак вообще не готово поступиться всяческим тем своим эстетическим чувством.
Грязь всяких общественных дрязг вовсе никак не про них, они ведь живут на белом свете, именно дабы беспрестанно и сладостно вдыхать аромат книжных иллюзий.
Свет их души изливается только на тех, кто достоин лицезреть это счастье, а те, кто просто живут, словно бактерии, интеллигенцию подчас интересуют разве что только как этнос, и никак не более того.
А между тем давно вот пришла пора во всем тому более чем значительно поспособствовать, а именно дабы перемычка между интеллектуалами и народом попросту совершенно уж постепенно перетерлась.
И вот тогда и можно будет хоть сколько-то рассчитывать, что никакая политическая власть попросту далее никак не отважится столь активно и беспринципно точно также и продолжать следовать обычаю весьма стародавнего существования подпольного мира с людьми-крысами, запертыми в специально вот для них и отведенном чулане.
Есть наилучший сторож и это бескрайнее море.
Мало ли необитаемых островов?
Причем за мелким воришкой или убийцей соседа никто на частном вертолете не прилетит.
Главное чтобы ссылка была долгой или вечной, и доставлять туда еду будет явно значительно дешевле чем содержать охрану и всю ту тюремную администрацию.
Да и ссылка на поселение для людей не опасных для общества вещь вполне этак исконно нормальная.

298
Слава Богу, Россия стала постепенно возвращаться к старым добрым временам, когда не было еще до чего твердого разделения между обладающими всем богатством знаний и людской серой массой, их никак и отродясь нисколько совсем не имеющих.
Причем движение в обратную сторону к светлому прошлому крайне во всем жизненно важно, а то явно ведь с быстротой молнии загонит еще научная братия в гроб значительно до чего только поболее народа, нежели чем это некогда сделало то самое исключительно так незапамятное нацистское нашествие.
Да и всем тем как-то сумевшим остаться в живых этак при этом более чем непременно еще доведется постепенно приноравливать все свое житейское существование ко всем тем законам темницы, поскольку синее небо им будет точно вот более долго совсем не видать.
И то явно будет жизнь впрямь-таки хуже некуда…
Вот еще один пример из того, что пишет о царской тюрьме доктор Чехов в своей книге «Остров Сахалин»:
«Стадная сарайная жизнь с ее грубыми развлечениями, с неизбежным воздействием дурных на хороших, как это давно уже признано, действует на нравственность преступника самым растлевающим образом. Она отучает его мало-помалу от домовитости, то есть того самого качества, которое нужно беречь в каторжном больше всего, так как по выходе из тюрьмы он становится самостоятельным членом колонии, где с первого же дня требуют от него, на основании закона и под угрозой наказания, чтобы он был хорошим хозяином и добрым семьянином».

Ну а каким это именно человеком он затем некогда выйдет на столь долгожданную для каждого из заключенных волю – то ведь всем должно быть абсолютно так сразу ясно и понятно!
Законченным бандитом и варваром, более и близко нисколько не приспособленным ко вполне естественной и нормальной жизни.
Нужно ли кому-то наспех обращать плохих людей в зверей?
Конечно же, нет.

299
Но дело тут еще и в том, что довольно многие культурные люди чересчур необычайно, до самой непристойности безнадежно щепетильны по отношению ко всем своим распрекрасным, возвышенным чувствам…
Ну а коль скоро их чего-либо и впрямь доводит до сущего белого каления…
Уж, ясное дело, что тогда они подобного рода остро застрявшую у них в самом горле проблему сходу этак постараются всеми силами более чем сурово разрешить сколь однозначно, именно обухом.
Скажем, поставив человека к стенке или заперев его в тесной клетке с ему-то до конца во всем явно ликом и духом подобными.
И вот оттуда, из-за решетки, затем и выходят впоследствии на свет божий, несомненно, не совсем люди, а некий их до чего только многозначительно иной особый подвид – имеющий образ, но зачастую вовсе так нисколько не подобие нашего современного человека.
А между тем электрошок тоже действительно может отнять (если при помощи той же науки все правильно рассчитать) у того, кто преступил закон, энное количество лет жизни, а потому и менять чего-либо в законодательстве – нисколько не будет в том ни малейшей нужды!

300
Конечно, это столь немыслимо бесчеловечно подвергать живых людей скверному и садистскому электрошоку.
Да только и им тоже почти этак, несомненно, некогда ранее довелось нечто вот то крайне во всем бедовое сотворить, за что их и вправду следует в самое безусловное назидание всем тем другим более чем справедливо же наказать.
А, кроме того, электрошок запросто можно использовать именно как кому-либо, вполне явно, вполне еще приемлемую альтернативу…
Некоторые точно предпочтут несколько сеансов жуткой боли вместо обычного тюремного заключения, так что жертва сама сможет выбрать себе подобный вид наказания, то есть, в том числе и совершенно вовсе небезрадостно добровольно…
Попросту потому, что у человека при этом явно еще останется гораздо более приличный шанс вернуться полноценным гражданином в ту самую общую и полноценно нормальную жизнь.

301
Ну а что вот касаемо будто бы совсем этак до чего и впрямь только для кое-кого нисколько неприемлемого вреда для здоровья, то ведь и тюремный срок его тоже никому до сих пор явно еще и близко-то никак не прибавил.
Причем, почему это никто ныне даже и не подумает, что преступника, совершившего гнусное, немыслимо ужасное злодейство, при помощи той же науки вполне будет возможно сделать на всю оставшуюся ему жизнь именно тем совершенно прикованным к постели лежачим инвалидом.
Надо лишь будет разве что оставить саму принципиальную возможность его возрождения к нормальной и полноценной жизни после проведения повторной операции, уж коли он действительно через много-много лет во всем том искренне раскается и горько пожалеет обо всем, им некогда содеянном.
Ну и зачем вот тогда все эти электрические стульчики и газовые камеры, где он сможет умереть быстро и почти безболезненно?

302
Так нет же, никто этого нисколько ни в жизнь никогда вовсе не сделает, поскольку все это до самой последней крайности неэстетично и неэтично.
Вот разве что если это чего-либо и вправду более чем всецело полноценно личное, то только тогда «один добрый человек» вполне может попросить какого-нибудь делягу-хирурга совсем вот ненароком ошибиться, и тогда тот недруг, что некогда, 40 лет назад, увел чужую невесту, будет всю оставшуюся ему жизнь, как и понятно, беспрестанно мучиться…
Или, к примеру, может ведь чей-то пациент во время не самой нужной для его здоровья операции взять да коньки отбросить (по желанию наследника).
И совершенно естественно и очевидно, что заправскому эскулапу все это до чего непременно полностью сойдет с рук, как и кому угодно другому, всего-то навсего немного ошибившемуся, выполняя свои прямые и непосредственные обязанности.
Раз на то у него всегда же есть в наличии вполне конкретно подтверждающий его квалификацию инженерный диплом или даже исключительно самое простое наличие всякого специального образования.

303
Недалекие люди вообще частенько припоминают друг другу все те старые обиды и оскорбления.
При этом далеко не все из тех, кто столь откровенно преступил закон, впоследствии имеют с ним хоть какое-либо вообще дело.
Как говорится, коли уж все как надо довольно обстоятельно обдумать, то вот тогда абсолютно любую аферу, несомненно, возможно будет еще попросту сделать делом более чем законным и добропорядочным по отношению ко всем вовсе никак толком не умеющим распорядиться всем своим имуществом до чего и вправду глупым лохам.
Подобное поведение явно вовсе не преследуется со стороны государства, потому что совсем так нисколько не представляет оно для него ни малейшей угрозы.

304
Вот пока правительства всех развитых стран не научатся воспринимать интересы каждого из своих граждан как свои собственные, кровные и близкие их сердцу заботы, никакого реального прогресса в духовной сфере человечество так ведь на практике и не осуществит.
Причем речь тут идет только о принятии всех тех вполне соответствующих законов и ни о чем, собственно, более…
Через многие и многие тысячелетия планомерного культурного развития цивилизованное общество действительно начнет жить по законам равенства и братства, поскольку тогда совсем уж нисколько вовсе так не останется никаких чужих проблем и все тяготы и заботы станут действительно общими.
И именно в этом, по представлению автора, равенство и братство как есть же, собственно, во всем и заключаются.

305
А пока на этот наш нынешний, столь коварный день одной сплоченностью в некое единое общее целое и станет возможным, пусть и немного, но действительно по мере сил весьма вот старательно отодвинуться от узкого края пропасти, куда безоглядно и беспечно толкает людей неудержимый (от всей его ярой бездумности) всесильный технический прогресс.
Ведь вся же беда с этаким Аладдином, причем вовсе не из некой стародавней арабской сказки, а всамделишно произведенным на белый свет этими-то нашими человеческими руками, в том и заключена, что нет никакой защиты от всей той лавины новой информации обо всем так или иначе окружающем нас мире.

306
Теории строятся и рушатся, ну а их практическое применение до чего еще нередко бывает основано именно на всех тех, вовсе никак так и надежных, более чем полноценно, вполне однозначно стоящим образом выверенных данных.
Господин эффект правит бал, а он, несомненно, может быть очень даже опасен в той самой довольно далекой, нисколько не завтрашней перспективе.
К примеру, нам уж действительно позарез было надо с самого дикого наскока сразу освоить все те, простому житейскому уму иногда совершенно и непонятные, новоявленные возможности всех тех ультрасовременных мобильных телефонов.

307
Вроде бы они не столь и вредны для всякого человеческого здоровья, однако вовсе не так уж и нужные навороты потребовали весьма этак значительного усиления всего того до чего только безжалостно исходящего от них излучения.
А вот проверили бы лет за 50–70, да еще и досконально полностью именно что всесторонне, все последствия их сколь многоступенчатого воздействия на весь человеческий организм, а лишь затем и внедряли бы те, более чем возможно, что очень даже и впрямь насущные, а также и безмерно с виду довольно изящные новшества.
Причем далеко не со всеми ими такая уж и проблема, поскольку она в принципе существует только лишь с теми функциями, что всенепременно связаны посредством электромагнитного излучения со всем внешним миром!
Но от самой как она вообще ныне есть весьма и весьма до чего только существенной возможности лишние деньги с клиентов содрать – кто это будет себе в ущерб крайне недальновидно разом до чего непрактично отказываться?
Да и государству через налоги тоже кое-чего обязательно перепадет, а потому никто вроде бы никак не в накладе (кроме, конечно, самого потребителя).
Хотя, в принципе, все тут дело было именно в том, что всяческие технические новшества стали нам самым тем еще наглядным образом более чем беспрепятственно ныне доступны, и кто это окажется этаким профаном, чтобы тупо и аморально отказываться от всего того, что стало для нас ныне реально истинно уж вполне достижимым?

308
Вот как раз этак-то оно и было со всем тем совершенно самоубийственным термоядерным боезапасом, и неужели нельзя было всех этих адских бомб на всякий случай изготовить штук по пятнадцать с каждой стороны?
Причем начинить их запалом только лишь немногим сильнее, чем была та атомная смерть, что некогда была сброшена на Хиросиму, и вот тогда их использование… по самому прямому их назначению ни в коем разе к проблемам общемирового характера вовсе бы тогда никак не привело.
Просто куда более страшное, чем оно было некогда ранее, супероружие, а сверх того ничего такого, словно вселенский Апокалипсис необъятного же грандиозного.
Однако на самом деле именно в самом по себе слове М-О-Ж-Н-О и выражается вся главная суть всеобъемлюще взбаламошенного человеческого потребительства, да и полного равнодушия ко всем тем будущим его, весьма трагическим последствиям.

309
И так уж оно было всегда и везде, все манит и манит человека северное сияние радужных надежд, но там наверху, в ионосфере, идет извечная война солнечного ветра и магнитного поля.
Это порой очень даже невероятно красиво, но мы-то можем и этакое чего-нибудь более чем непосредственно отчебучить, что на некоторое время вполне всерьез навредит магнитному полю Земли.
Дыры в озоновом слое, они ведь, ясное дело, посредством чьего пота со лба на белом свете довольно-таки недавно же объявились!
Первооткрывателям столь действительно многое еще предстоит вскоре узнать обо всем этом мире, но надо бы заранее подумать и обо всех тех до чего неожиданных последствиях, а то от всех этих блестяще призрачно заманчивых перспектив… и впрямь голова может запросто совсем закружиться…
…И вот неминуемо тогда в том самом, до чего только невероятно обширном последующем времени элементарное право жить уж более никому совсем уж нисколько попросту и не предоставится…
Автор вообще, в принципе, полагает, что в будущем мы сколь непременно окажемся, явно способны действительно, до чего вполне полноценно так овладев совершенно беспредельными знаниями…
Создать именно как раз к тому весьма и весьма самые значительные предпосылки… дабы всем тем миром сыграть бы нам всем сходу в ящик, причем из-за одних лишь тех безгранично разнообразных, до чего спешно и бездумно воплощаемых в жизнь смелых опытов той вконец избалованной, донельзя ведь шаловливой научной детворы.




Читатели (0) Добавить отзыв
 

Литературоведение, литературная критика