ОБЩЕЛИТ.NET - КРИТИКА
Международная русскоязычная литературная сеть: поэзия, проза, литературная критика, литературоведение.
Поиск по сайту  критики:
Авторы Произведения Отзывы ЛитФорум Конкурсы Моя страница Книжная лавка Помощь О сайте
Для зарегистрированных пользователей
логин:
пароль:
тип:
регистрация забыли пароль
 
Анонсы

StihoPhone.ru

Сверхпроводимость в вакууме человеческого сердца

Автор:
Сверхпроводимость в вакууме человеческого сердца

Чем уж более лакомый вкус придают всей этой нашей новой жизни сдобные булочки весьма так комфортабельного бытия, до чего вот загодя выложенные на золотом подносе цветастого книжного прекраснодушия, тем только более и более тьмы породит собою чрево всеобъемлющего технического прогресса. Изречение автора.

Люди до чего неизменно любвеобильные, из сущей породы тех, кто всегда ведь имеют наиболее благие, буквально-таки радужные надежды на все это наше только лишь еще грядущее благоденствие…
Это ведь им так уж порою бывает охота непременно-то явственно льнуть ко всему же на свете прекрасному, радостному, ласковому, а также еще и излишне небесно чистому, безмерно вот изящному и совершенному, ну а потому сколь этак неестественно же удобному…
Как только проникновенно, празднично и беззаботно, они все время глядят, да глядят, и лишь о том до чего беспечно галдят…
Обо всем этом ими самими наскоро выдуманном мире, всецело так сотканном из весьма же добротных, бледно-розовых снов.
Да, вот ведь еще что, они же порою бывают буквально-то сражены вящими успехами, той самой со всех видимых сторон нас ласково обволакивающей второй природы, а оная сколь уж нередко свирепо и яростно вытесняет собой первую, ту, что и вправду вполне так жива и всецело целесообразна.
Ну а все то, что ее нам теперь совершенно же неизменно собой заменяет… оно вот и есть первостатейный враг всех истинных благ, которым некогда еще попросту должно-то будет последовать…
Речь тут идет о сколь уж и многих последующих веках только-то еще грядущего процветания рода людского!
Но все ведь может случиться и в корне так совершенно иначе!
И будут уж тогда переполнены ближайшие от наших сегодняшних дней только лишь грядущие столетия бесконечными страданиями нескольких десятков поколений, которым попросту доведется… уж «посчастливится» появиться на белый свет вслед за так называемой эрой технической революции, то есть нас до чего же безгрешных и во всем (в исключительно нынешнем смысле) праведных…
И какую же несветлую им еще доведется влачить жалкую жизнь в течение всех тех последующих нескольких сотен лет.

А между тем все эти их пока сколь однозначно только же грядущие мучения будут самым неразрывнейшим образом связаны именно с чересчур вот поспешными и до чего ведь порой вполне осознанно (в связи с великой поспешностью) необдуманными действиями.
И произойдет же все - это от одного вот явного неумения весьма ведь существенно модернизировать, а вовсе не закабалять силы довольно пока еще мирной (вовсе так не воинственно) по отношению к нам доселе-то настроенной природы.
Из-за чего буквально так все человечество еще вполне может ожидать очень уж даже быстрый и весьма вот заранее предопределенный процесс невероятно быстрого обратного возвращения в лоно до чего иногда совершенно безжалостной матушки природы.

А чего уж еще останется вот выжившим после ее сколь однозначно суровой порки?
Не то чтоб этого совершенно никто этак собственно не понимает или же попросту не воспринимают они всю нависшую над нами опасность вполне так всерьез, нет, понимают, они буквально-то все ведь на свете…
Да вот уж как все - это действительно выглядит на наш сегодняшний день – вовсе так оно не иначе, а абсолютное большинство нынешних распорядителей общественных благ попросту живут себе по славному принципу, изобретенному еще Людовиком Пятнадцатым.
«После нас хоть потоп» то ведь и был именно его до чего уж бесславный эстетический постулат посреди самого же между тем более чем обиходного, житейского существования.
Ну а теперь он попросту запросто перекочевал из политической сферы в быт всего вот нашего нынешнего поколения, того значит самого, что очень уж весело само себе роет гигантскую яму, пока еще весьма этак при этом наслаждаясь всякими новыми бирюльками уводящими нас в свой собственный мир всевозможных новоявленных чудес.
И до чего уж и превозносят все эти новоявленные чересчур надо бы вот сказать благополучные доброжелатели рода людского всю эту свою вторую искусственно созданную, явно так воздвигаемую (на грядущей могиле первой) подчас же совершено безжизненную суть вещей.

Именно они - эти сколь уж восторженные почитатели великих муз и сладостных открытий бытия, весьма самодовольно почитают технический (а вместе с тем и оторванный от всяких истинных реалий) прогресс духовный за некий блаженный эликсир, видя в нем эталон своей до чего величественной значимости во всей же, как есть структуре общественного мироздания.
И вовсе-то им невдомек, что все - это явно было навеяно одним только нашим весьма однобоким разумом и может же статься, что представляет данное чрезвычайно поспешное развитие событий одну лишь в самую мелкую пыль, враз ведь развеянную жизнь всех-то наших не столь уж отдаленных потомков…

Однако чего уж оно собственно главное на наш сегодняшний всецело так праздничный день?
Неужто весь окружающий нас мир попросту вот впрямь так обязан полностью же соответствовать всей-то возложенной на него сколь архиважной задаче, а именно всегда и во всем кого-то такого до чего ведь беспечного беспрестанно убаюкивать и ублажать.
Всеми так сказать, имеющимися у него в наличии сколь уж и разнообразными средствами, ну а всесильный технический прогресс еще ведь запросто может же выступить роли большого и мощного рычага в деле бесцельного но волевого «управления люлькой величиной с Земной шар».

Искусственно созданному, и до чего же нежно нас обволакивающему мирку еще вот должно будет затем оказаться сколь этак истинно во всем полноценно согретым до чего, несомненно-то, ласковым и задушевным теплом, томных, возвышенных и величавых муз.
И если уж последнее не для всех вот и каждого, а только для неких избранных, то так ведь оно однозначно окажется, куда же значительно лучше.

И это именно поэтому всяким безгранично вознесенным над всем же нашим общественным бытием натурам порою сколь уж отчетливо грезится…
Этот их окруженный неким ярким неземным ореолом весьма так изящный же символ самого чудотворного воплощения человеком логически верного своего устремления стать вот венцом всего сущего, во всей-то им воочию обозримой вселенной.
А между тем искусно возвысив себя до роли мифических атлантов небо его можно ведь ненароком и уронить в самом доподлинном, а вовсе непереносном смысле.
Фактически же разрушив, все вот на свете над чем мать природа до чего скрупулезно поработала очень уж многими и воистину бесконечно длительными миллионолетиями.
Искусственно приподнятая над всем же имеющемся бытием доброта души, как правило, безраздельно насильственным путем (еще во младенчестве) взятая в обмен за совершенно так неминуемый отказ от всякой доподлинной естественности, до истинного добра никого вот в конце концов нисколько же не доведет.

Новый Рим будет запросто же сметен толпой новоявленных ненасытных варваров!
Да и сама по себе слепая и наивная вера в добро взятая из красивых задушевных сказок всерьез этак оборачивается своей же обратной стороной еще лишь значительно большей дикостью, нежели чем дикость естественная, когда все вот воистину объективно существующие обстоятельства уж всей силой своей кое-кого непременно так еще прижмут и раздавят.
Чистая душа, совершенно так не приемлющая никаких темных сторон жизни в прошлом уже довела либерально настроенную братию до тех вот бесконечно темных, освященных кровавой зарей горизонтов новоявленного, неизменно же «стремящегося в заоблачные дали средневековья».
Этакое определение вполне так подходит эпохе, когда всякий вдох живительного кислорода здравого смысла мог сколь уж запросто стоить человеку его головы…
Ну а впитывать всеми фибрами своей души до чего благодатный азон чистейших фантазий никому же тогда нисколько не возбранялось…
Дыши себе на здоровье, да только сопи в две дырочки - главное только вот власть не ругай…
А ведь искусственно чистых людей было никак уж нисколько так не смутить одним лишь видом проникновенно пафосного излияния самых отвратительнейших помоев на души кристально совестливых граждан.
И уж они сразу так под чужую диктовку безрассудно и на ура воинственно примут, безусловно-то, любую принципиально новую концепцию бытия и непременно же во все что угодно совершенно беспечно и безответно поверят лишь бы им только вот дали вернуться в столь уж любимый ими мир прекраснейших грез…
У них светлая душа и добрый ум?
Да так оно и есть, но для истинного блага народа сего ведь явно еще было нисколько-то недостаточно!
Может их душа и чиста словно белый, искристый, нисколько-то еще нетронутый ничьими ногами снег, да только сколь уж она наивна в грубых вопросах житейской грязи, а это и может ее привести к одной новоявленной, однако по-прежнему безмерно же лютой дикости, поскольку всякая душевная простота она-то есть ее наиболее любимое лакомство.

И надо уж впрямь вот заметить, что во всем тут явно же виновато одно лишь извечное чревоугодие безмерного потребления всего ведь и вся!
Причем вовсе так не обо всем честном народе тут вообще ведется речь, а как раз таки о том весьма добродушном клане до чего уж восторженно воспринимающих жизнь, пожалуй, что чрезмерно же порой возвышенных интеллектуалов.
У Ефремова в «Часе Быка» он был прозван «Джи», ну а в российском некнижном варианте, он всенепременно-то зовется весьма этак реальным именем «чрезмерно восторженная всем своим духом интеллигенция».
Мало того, что ее явные представители ни в чем «этаком» нисколько мараться не пожелают, так они и весь этот мир своими чистыми дланями всенепременно жаждут же переменить при помощи одних вот своих кабинетных теорий, что совершенно беспочвенно выносят всему в этой жизни попросту неказистому свой до чего окончательно суровый приговор.

И ведь - это им детям возвышенной литературы и могло же прийти собственно в голову, взять да полностью изничтожить, а не медленно и осторожно искоренить все где-либо существующее зло на всем так сказать белом свете.
А впрочем, надо бы заметить, что в этих их крайне-то во всем необъективно суровых действиях, с точки зрения дичайшей дикости вовсе ведь не было ничего такого дурного, именно так и ведут себя многие живые организмы, уничтожающие чужое семя, дабы освободить место для своего собственного потомства.
И кстати, само вот, как есть сущее перенесение в человеческое общество некоторых более чем доминантных для всех живых организмов законов природы - отчасти тоже весьма же непосредственно связано как раз таки с вящими успехами науки на поприще биологии, а также еще и ее с более чем конкретнейшей популяризацией.
Ну а кроме этаких явных крайностей… уж само по себе возникло некое закрытое общество ценителей высокого искусства, которое, похоже, что вообще вот собственно отрицает буквально-то всякую свою исконную связь со всем честным народом, поскольку эти люди уж точно ведь небожители, обитающие посреди звездных сфер высокого творческого разума.

Правда, их отношение к нему исключительно же своеобразно потребительское, однако главной сути - это нисколько ведь не меняет.
Вот какое мнение об этих высоких душах автору довелось отыскать в книге большого писателя Сомерсета Моэма «Подводя итоги».
«Мне довелось много общаться с тонкими ценителями красоты. Я сейчас говорю не о художниках: есть большая разница между теми, кто создает искусство, и теми, кто им наслаждается; первые творят, потому что их понуждает к тому потребность воплотить в произведении искусства свою личность.
Если оно оказывается прекрасным, это случайность: они редко ставят себе такую цель. Их цель - освободить свою душу от давящего на нее груза, а средства - перо, краски или глину - они выбирают, смотря по своим природным склонностям. Сейчас я говорю о тех, кто считает главным делом своей жизни восприятие и оценку искусства.
Эти люди не вызывают во мне восхищения. Они тщеславны и самодовольны. Не приспособленные к практической жизни, они свысока взирают на того, кто скромно выполняет незаметную работу, выпавшую ему на долю. Оттого что они прочли много книг или пересмотрели много картин, им кажется, что они выше других людей. Они пользуются искусством, чтобы уйти от действительности, и в идиотском своем пренебрежении всем "обыкновенным" отрицают ценность самых необходимых видов человеческой деятельности. В сущности, они ничем не лучше наркоманов, даже хуже, потому что наркоман хотя бы не залезает на пьедестал, чтобы с высоты его поглядывать на своих ближних».

Вполне так возможно, что знаменитый писатель Сомерсет Моэм в чем-то явно же перегнул-таки палку - эти люди как отдельные индивидуумы, то есть не во всей же своей «золотоносной совокупности» отнюдь ведь вовсе не хуже наркоманов, а уж в особенности тех, что с немалым стажем и исколотыми венами.
Это хорошие, честные, и добропорядочные люди, прочитанные ими книги, всенепременно так придают их душевным качествам, куда только большую остроту восприятия всего этого мира, а к тому же еще и всецело оттачивают все их задушевные жизненные принципы.
Чужая добрая фантазия всенепременно так делает их значительно выше и благостнее в их обращении со всеми вот теми, кто с ними пусть даже мельком соприкасается душой, а уж чего тогда говорить про всех тех, кто их попросту повседневно-то окружает.
Да вот уж беда так беда все это нисколько же не касается той великой общности разных людей, когда они всецело скооперировавшись в некое единое большое сообщество, вырабатывают одну на всех общую линию поведения, мораль, социальные взаимоотношения с окружающим их миром, как и свое сокровенное отношение ко всякой нынче существующей власти.
Все эти весьма же существенные параметры никак ведь не связаны с какими-либо отдельными личностями, а только вот с их общим духом, а таковой, будучи исподволь заражен абстрактными идеями борьбы с грязью – никакой нечистоты духа и на дух-то вовсе ведь не приемлет.
А что в результате?
Почти же врожденная мягкотелость интеллигенции в конечном итоге явно так оборачивается безмерным буйством черни, которою попросту некому остановить, а кроме того горячие головы еще ведь и норовят ее сколь уж весьма этак спешным образом воинственно возглавить…
Вот что же пишет об этом генерал Деникин в его «Очерках русской смуты».
«Неизбежный исторический процесс, завершившийся февральской революцией, привел к крушению русской государственности. Но, если философы, историки, социологи, изучая течение русской жизни, могли предвидеть грядущие потрясения, никто не ожидал, что народная стихия с такой легкостью и быстротой сметет все те устои, на которых покоилась жизнь: верховную власть и правящие классы - без всякой борьбы ушедшие в сторону; интеллигенцию - одаренную, но слабую, беспочвенную, безвольную, вначале среди беспощадной борьбы сопротивлявшуюся одними словами, потом покорно подставившую шею под нож победителей; наконец - сильную, с огромным историческим прошлым, десятимиллионную армию, развалившуюся в течение 3 - 4 месяцев».

А вящей первопричиной ее столь уж стремительного развала стало как раз таки то удручающее обстоятельство, что российская интеллигенция попросту неизменно из года в год пела дифирамбы ненасилию, а также и явственному непротивлению злу!
И это при том, что обездоленный, заброшенный, предоставленный самому себе народ понимает одну только силу и ничего ведь кроме нее!
И кстати, всегда же фланирующая куда-то уж прямиком этак влево интеллигенция нисколько не собиралась чего-либо действительно поменять, поскольку никто и не думал делать народ хоть сколько-то сознательным участником всех благих перемен в его сколь до чего неизбежно извечно нелегкой участи.

Попросту грубую силу полагалось заменить чем-то, куда более благонравным, вместо вот прежней нагайки жесткая, хотя и сладкоречивая агитация…
И должно ведь было всему этому самым надлежащим образом развиваться под сколь уж и чутким руководством вождя всемогущих масс, вкрадчиво и неприметно занявшего место прежнего божьего помазанника.
Недаром же люди все ведь прекрасно-то поняли, когда Керенский стал разъезжать в автомобилях и поезде ранее принадлежавших царской фамилии.
Конечно, к чему все идет, стало окончательно ясно только со временем и уж тогда тихое ворчание и перешло в совершенно открытый ропот.
Однако никак уж нельзя было сразу понять, куда именно ведут стопы Керенского, а они его явно вели к новоявленному царскому трону ни больше, ни меньше.
Вот чего можно найти на эту сколь уж животрепещущую тему в книге Владимира Федюка «Керенский».
«Все должно было вылиться в дорогостоящую и шумную церемонию. Не случайно совещание немедленно окрестили "коронацией" Керенского, памятуя, что и проходило оно в древней столице, где традиционно короновались русские цари».

России всегда нужен царь, она без него, как без рук.
Поскольку только он (если он конечно умен и не слабохарактерен) и может вот худо-бедно же справится с тем вот его самым непременным царевым занятием, чтоб уж значит и вправду направить ее стопы в наиболее правильную, всем и каждому нужную сторону.
А иначе держава начнет всенепременно разваливаться на множество мелких сатрапий, что в конечном итоге, в сущности, и произошло.
Без четкой, легализованной столетиями центральной власти буквально-то все ведь пришло в движение и тут же беспардонно полезло командовать парадом.
Еще вот царь освободитель до чего прекрасно, то понимал, а только поэтому и не был готов тотчас же поторопиться с дарованием патриархальной России какой-либо вообще государственной конституции… но убивали-то его отнюдь ведь не только одни вольнодумные господа народовольцы.
Леонид Ляшенко в его книге «Александр II, или История трех одиночеств» свидетельствует…
«В разговоре с предводителем звенигородского дворянства Голохвастовым император сказал: "Теперь вы, конечно, уверены, что я из мелкого тщеславия не хочу поступиться своими правами! Я даю тебе слово, что сейчас, на этом столе, я готов подписать какую угодно конституцию, если бы я был убежден, что это полезно для России. Но я знаю, что сделай я это сегодня, и завтра Россия распадается на куски».

И было все - это именно так поскольку уж являться сколь же малодумающим, зато до чего вот беспечно бестолково болтливым мозгом нации… российской интеллигенции было вовсе-то оно не впервой…
И все - это было чем-то совершенно так донельзя иным, нежели чем было все то, что сколь уж действительно требовалось во имя полноценного и истинного овладения всей-то за долгий век российской монархии нисколько-то не однозначно сложившейся ситуацией.
Ну а овладеть ей вполне ведь однозначно полагалось именно при помощи слов, а также еще и, безусловно-то, устойчивой к вранью и лести - нервной выдержки.
А это между тем как раз таки и есть, именно то чего вовсе и в помине не было у многих, из тех, кто весьма вот быстро срывался на истеричный визгливый фальцет.
Поначалу они вполне так естественно, что куда ведь поболее всех других восторгались заново вмиг обретенными неимоверными гражданскими правами…
На этот раз, приобретя их у себя родине, а не только вот путешествуя заграницей…

И вот нате вам власть господа либералы…!
Однако уж взяв ее в свои персты (о чем им сколь же долго исподволь ведь мечталось) российская интеллигенция так и не смогла себе того даже представить той-то самой совершенно иной жизни без беспрестанных щелчков кнута, а также и ворчливого властного окрика.
Без него ей было как-то вот совсем неуютно.
Этим, кстати, и объясняется всякая мнимая растерянность, растрепанность чувств, а также еще и до чего этак гулкая тревожность.
Все ведь внезапно переменилось, а потому все прежние нравственные каноны бытия однозначно так мигом канули в лету.
Это ж не то, что при старом режиме…
Против всех вот происков воинственно верховенствующей над всем общественным бытием царской власти у российской интеллигенции всегда ведь отыскивались свои тайные козыри.
И надо б заметить, что в тот предреволюционный исторический период российским интеллектуалам до чего уж был истинно свойственен свой особенный бунтарский дух, и то ведь был сладковатый дух восторженного нигилизма, он-то в них со всей же суровостью явно так воинственно преобладал над всяким обыденным здравым смыслом.
Тогдашние говорливые либералы всю свою сознательную жизнь ожесточенно боролись за некие абстрактные идеалы суровой социальной справедливости, многотрудно при этом обличая коррумпированность мелкопоместных наместников царской власти, да и самого вот как есть самодержавного монарха.
Уж, как только могли - они дискредитировали, как значит его самого, да, так и буквально ведь всю его свиту, а также и все же вообще на чем только собственно держалось в России самодержавие.

Однако же бесконтрольной разноголосице серой толпы, российские интеллигенты сдавались, как правило, почти что без боя.
Вот как описывает данные события Владимир Федюк в его книге «Керенский»
«Закон перестал быть законом. Все отныне решала сила. Впрочем, точнее сказать, не сила, а слабость Временного правительства и безапелляционная наглость его оппонентов. Достаточно было поднять в печати шум о попрании свободы и демократии, и власть уступала, убоявшись обвинений в реакционности. В революционной России правили бал классовый эгоизм и шкурничество, слегка прикрытое социальной демагогией».

Ну да зяблая от махорки сиплая серость, вполне ведь сходу поняв, что у нее теперь как оказывается, появились свои совершенно неоспоримые особенные права, сколь уж и нагло полезет из кожи вон, дабы всенепременно так стать из пешки ферзем…
И до чего уж она при этом воинственно смело выпячивает грудь во всем ведь при этом вполне однозначно, так налегая на свое исконно праведное пролетарское происхождение.
Хамство в такие времена всенепременно возносится на самый немыслимый пьедестал самых же запредельных общественных свобод, ну а всем миром обязательно еще будет править анархия и сущее право диктата сильнейшего.

В такой ситуации российский интеллигент попросту становится совершенно сторонним наблюдателем всех же происходящих событий, он только-то зримо осязает все вокруг него искрометно происходящее, однако ведь, чрезвычайно много думать о нем для него при таких условиях становиться, самой что ни на есть безнадежно смертельной мукой.
В таких условиях он лишь поболее, нежели чем некогда ранее истинно погрязает в сущих миражах только на этот раз - это уже вовсе не миражи некого грядущего, а зачастую только того совсем вот в единый миг истлевшего прошлого – нынче-то явно кажущегося неким сном и абсолютной же ирреальностью.
Сто раз должны были подумать царские министры, прежде чем вновь вот лезть на рожон суя свой нос в европейскую кашу, в которой маслицем сверху всегда ведь была российская кровь, проливаемая за совершенно же чуждые российской государственности общеевропейские интересы.

Они-то были дороги сердцу одних только тех, кто сколь, безусловно, явственно мыслил о весьма так насущном проникновении России в лигу культурных государств, а в результате она сколь уж обездолено прониклась сущую тьмой коварного философского духа.
«Российская идеалистическая провинция» в своих духовных самокопательных поисках фактически неизменно тщилась воздвигнуть сущий рай на земле, причем уж никак не иначе, а собиралась она его возвести как раз таки на костях до чего же проклятых угнетателей трудового народа.
Всякая европейская философия, была тут, безусловно, сразу заглатываема безо всяких лишних колебаний, как и мучительно долгих раздумий.
Служение благой идее во имя одного лишь ее светлого лика, как и явное отсутствие хоть каких-то существенных сомнений в правильности, выбранного пути вот он их основной жизненный постулат…

И уж для того, чтоб весьма правильно его отобразить деятели беспутного временного правительства вовсе так не пожалели красок в своих цветастых буквально-то переполненных беззаветной пустозвонной яростью речах.
Причем - это самым непосредственным образом собственно же отражалось и на всех их делах повседневных…
Временное правительство, как правило, осуществляло все свои решения, всегда и во всем почти незамедлительно следуя стадному инстинкту правильной позы и жеста.
Именно же поэтому оно так вот во всем расстаралось дискредитировать боевую гвардию, как источник всех ведь имеющихся бед и сколь же неправого житья на всем белом свете.
Ведь та еще была сколь явно способна буквально-то все на свете с ходу же разом силой вернуть на свое законное место, сурово и грубо повернув оглобли ко всему не иначе как прежнему, а сие было некому ведь нисколько-то нынче уже непотребно, а также еще и совершенно недопустимо!

Временное правительство, спешно и почти безропотно выполняло все сколь (уж на тот момент) насущные потребности серой толпы, а той до чего не терпелось избавиться от всякой прямой угрозы возвращения былых, то есть старых порядков, а потому ей и надо было развратить политическими свободами где-то далеко на германском фронте… за бывшую царскую вотчину, героически сражающуюся армию.
Вот как оправдывал приказ №1 один из ярких представителей марионеточного правительства Керенского.
Владимир Федюк «Керенский».
«Кандидат в министры И. Г. Церетели пытался объяснить предыдущие шаги Совета:
"Вам, может быть, был бы понятен приказ №1, если бы вы знали обстановку, в которой он был издан. Перед нами была неорганизованная толпа, и ее надо было организовать"».

Однако куда уж точнее будет сказать, что именно это же слепая, ведомая низменными инстинктами толпа, и организовывала все, что ей самой было тогда ведь этак угодно для всевозможного своего совершенно несусветно сказочного разгула.
Существенного противовеса ей тогда ведь попросту не было…
А все, потому что бешеный бег времени для привыкшей к сытой неспешности интеллигенции был совершенно так, ну совершенно же непривычен…
Писатель Алданов в его исторической повести «Самоубийство» тоже во всем ведь вторит Деникину, так что приведенное несколько выше довольно суровое мнение последнего по данному предмету вовсе-то не является прискорбными словами удрученного своим поражением грозного даже и в своем упадническом духе действительно (как общеизвестно) бравого воина российской империи.
«Оба смутно чувствовали, что часть интеллигенции, довольно большая часть, сдалась новой власти уж очень легко и быстро. Служили на разных должностях теперь почти все, кому не удалось бежать за границу или на юг. "Иначе и быть не может: иначе голодная смерть или тюрьма с сыпным тифом", - говорил жене Ласточкин. Но должности были приличные и неприличные. К его неприятному изумлению, неприличные тоже пустовали недолго; на них люди, прежде имевшие почтенную репутацию, не только служили, но прислуживались и выслуживались. Каждый день сообщалось новое: такой-то общественный деятель публично признал свои ошибки и поступил в Комиссариат внутренних дел, такой-то писатель стал писать в "Известиях", такой-то профессор всячески превозносит Луначарского. Некоторые в частных разговорах объясняли: "Что-ж, как ни как, строится социалистическое общество, то есть, делается то, о чем русская интеллигенция мечтала со времени Герценов и Чернышевских, и мы обязаны принять участие в большом деле". Другие на Герценов и Чернышевских не ссылались, приняли циничный тон и даже этим хвастали. Были, разумеется, и люди безупречные. Они в большинстве голодали в настоящем смысле слова. С одним из них Ласточкин недавно встретился и едва его узнал. "Между тем ему легче: одинокий человек. Ведь большинство теперь идет на всякие сделки с совестью, чтобы не голодали жена и дети", - подумал Дмитрий Анатольевич…»

И все дело тут было вовсе не только в одной лишь сущей беспомощности людей всего-то безмерно прекраснодушных, и довольно-таки зачастую всецело же оторванных от всеобщей канвы реальности.
Надо б еще учесть и тот ведь крайне прискорбный факт, что хватало-то и других, тех, кто буквально прыгали от восторга, наконец уж дождавшись кровавой свары во имя смятения всех же основ навеки опостылевшего им прежнего бытия.
Алданов и в другой его повести «Бегство» тоже ведь пишет нечто довольно-таки схожее, с тем, что сколь ни однажды уже было процитированным выше.
«В марте люди, захлебываясь от искреннего или деланного восторга, повторяли, что жизнь стала сказочно прекрасной. Для Нещеретова же она с первых дней революции стала серой и неинтересной. Тонкий инстинкт подсказывал ему, что надо возможно скорее переводить капиталы за границу, - и он это делал. Имел он возможность уехать за границу и сам. Но Нещеретов кровной любовью любил Россию, не представлял себе жизни на чужой земле и в глубине души предполагал, что все поправится. Как все могло бы поправиться, об этом он не думал, и уж совсем не находил, что улучшение дел в какой бы то ни было мере могло зависеть от него самого. Наведение порядка было чужим делом. А так как люди, им занимавшиеся, явно его не выполняли, то Нещеретов с лета 1917 года усвоил весело безнадежный иронический тон, точно все происходившее доставляло ему большое удовольствие».

Кислая ухмылка деланного энтузиазма действительно сопровождала жизнь российской интеллигенции все революционные и послереволюционные годы, а люди, попросту не умевшие ее из себя хоть сколько-то пусть даже и полуискренне выдавить, зачастую умирали голодной смертью или тогда уж они вполне так успели на Соловецких нарах порою навечно же обосноваться.
В те годы - это было одним лишь еще суровым перевоспитанием, но и при нем люди гибли как мухи.
И это более чем истина - это же просто факт, поскольку именно так оно все и было.
В те дикие революционные годы, истинные не либеральничающие со своей совестью интеллигенты, попросту сами собой вымирали как класс, поскольку «сознательный пролетариат» став новой аристократией духа презирал всех, «кто думает, иначе, чем думаем мы», и зачастую попросту жалел для них самой же малой краюхи общего хлеба.
А, кроме того, такие люди были попросту слишком наивны, весьма плохо ориентировались в окружающей их новой жизни, а потому и могли они «по старорежимному» кого-нибудь нового барина пролетария враз отчитать, а за такие контрреволюционные дела в те времена людей шлепали без всяких долгих и продолжительных дискуссий.
Однако вот «книжные черви» проблем с выживанием, как правило, вовсе-то не имели, они-то уж точно сразу сообразили чего надо говорить, чтобы побольше хлеба жевать, а чего не говорить, чтобы пулю в лоб разом не схлопотать.
А, кроме того, и затем уже после времен военного коммунизма, восторженные конформисты намного так реже попадали под топор буквально-то необъятных репрессий.
Другим от него доставалось, куда же почаще, да и пошире.
Ведь то во что эти люди действительно верили, было столь уж неразрывно связано именно с той самой простой, а не сколь уж во многом иллюзорной действительностью…
А потому весьма этак яркое несоответствие реальности всевозможным же восторженным о ней заявлениям, до того сильно било им в нос своей совершенно ужасающей вонью, что они попросту не имели ни малейшей возможности, нисколько так не высказывать свои сомнения, буквально-то вслух.
Особо бойких в этом вопросе большевики прибрали к рукам задолго до 1937 года, ну а в этом тысячекратно проклятом году попросту уж добрались и до во всем ведь всегда же неизменно лояльной, восторженной интеллигенции, как и до уставших от зверств или наоборот вконец-то зарвавшихся палачей НКВД.
Ведь - это только поэтому в глазах всего просвещенного общества, именно этот год столь уж ярко вот выделяется на общем фоне ни на единый миг не прекращающихся репрессий, кровавого буквально-то с головы до пят большевистко-сталинского режима.

И все ж таки - это Богом проклятое государство вовсе ведь не до конца безмерно использовало все имевшиеся у него в руках возможности «всеблагого» уничтожения своих всякого-то своего ума отныне лишенных, как и приниженных фактически до уровня скота сограждан.
Худшему случиться совесть главного сатрапа никак уж нисколько вот не дозволила!
Ну а других тормозов, по большому счету вовсе так не было и в помине, раз уж основная масса российской интеллигенции попросту зарылась в столь уж любимые всем и каждому книги, а попросту знать не желала ни о какой вот насущной действительности.

Зато, уж когда, кто-нибудь явно так обнажит пред ними всю же свою вражью сущность (по чьему-то яростному и бескомпромиссному наущению) как уж тогда они его разорвут и растопчут в кровавую жижу, да только ведь, несомненно, не своими руками и ногами.
Это их яростное желание, а еще и весьма ревностное осуществление сразу-то всем честным народом напрямую было увязано с их безгранично яростным отрицанием всякой обыденной правды, а признания самими собой разумеющимися одних-то абстрактного рода высших, донельзя вычурных истин, во всем, как и понятно кристально прозрачных, чистых и благородных.
Вот впрямь-таки из сущего же разряда тех, что буквально-то нависают дамокловым мечом над всякой в этом мире крайне зловредной несправедливостью.
И главное сколь ведь ретиво с их-то безмерно благородной помощью некоторые поборники до чего же яростного добра запросто вот окажутся готовы отсечь на самом лихом скаку буквально-то любую голову, только уж пусть о том им пальцем потыкав сверху укажут.
Главное ведь - это победить несносное зло, а не всецело изжить его в людях!

В самой глубине подсознания – все мы конечно еще лютые звери, каких в природе нигде и не сыщешь, раз уж человек вместе с зачатком разума получил и куда большую смекалку порою в сущее зло направленную, а потому вот ему и ведомо как уж наилучшим образом порядком же досадить всякому ближнему своему.
Весь вопрос он, однако, только лишь в том, а пользуется ли кто-либо ей вполне же осознано или вот все-таки к тому его сколь исподволь ведь подталкивают весьма многочисленные язвы духа, приобретенные им во тьме своего дикого полусуществования?
Причем - это на самом-то деле крайне ведь важно для осознания, поскольку разница между осознанным и неосознанным злом, гораздо более всего остального в целом и определяет, а помогут ли от него какие-либо душеспасительные разговоры.
Или вот сущее ярое насилие по безусловному сговору сколь вот многочисленных сердешных граждан и является одним тем единственным выходом из положения, когда уж им всем чего-либо становится совершенно так невмоготу?
А то ведь у некоторых вполне этак вроде бы благородных и честных друзей общества, уж изначально где-то глубоко внутри сидит до чего, несомненно, праведный инстинкт, всецело вот нацеленный на смердящий запах отъявленного преступления.

Так что уж тот, кого эти люди недолго думая захотят попросту извести, буквально сжив со света, еще сколь непременно окажется зловеще жутким вурдалаком, и главное тут то, что вся его демоническая суть будет полностью разъяснена, всякого рода доверчивым слушателям, а потому все с ним действительно окажется более чем окончательно ясно…
У кого-то вот и кальция в костях, вовсе так не должно было остаться, столь уж тщательно ему промыли все его злые косточки.
Вполне ведь возможно, что подобные вещи, будучи до чего ведь подробно донесены до чьего-либо слуха уж и впрямь сколь уж явственно смогут побудить вот кого-либо заглянуть на дно своей собственной «совершенно-то искрометно вычищенной» от всякого смрада и тьмы его ослепительно светлой души.
А там между тем, посреди длинных и черных теней, как и вековой паутины замшелой глупости старых словно яблоко, некогда надкушенное Евой соблазнов, кое-кому и в самый наилучший же электронный микроскоп вовсе вот будет не разглядеть, свое собственное ни в чем ведь нисколько незатронутое культурой, исключительно ведь звериное начало.
И это ж оно не так чтоб без всякого ведома высшего сознания, еще сколь непременно послужит ему в качестве наилучшего щита от всего вот дикого и извечно-то взбаламученного примитивными инстинктами мира буквально же всеобщего совершенно-то безнадежного несовершенства.

Правда, в очень уж сложных играх всей-то своей возвышенной духовной организации, такие люди, почти никогда не рассматривают толпу, словно вот представляла бы она из себя одно лишь только сущее стадо баранов…
Да вот уж, однако, на самом низменном уровне своих совершенно беспечно воспоренных над всем этим миром обыденности до чего только возвышенных чувств, они-то ее нисколько иначе собственно и не воспринимают.
И всегда ведь кому-то охота чего-нибудь этакое обязательно же переделать, подправить, переосмыслить существование чего-либо в свете новых, светлейших открытий.
Поскольку само вот величие их высокого разума, еще сколь непременно потребует совершенно незамедлительного внесения весьма ярких изменений к самому наилучшему даже и в самое простое в человеческом бытии.
Да только, с какой стороны на все - это не глянь, а крутизна подъема на кудыкину гору, своего собственного восторженного существования, безусловно-то, неминуемо еще приведет к весьма вот явственному отрыву от всех тех, кто так и остался жить у всегда же низменного ее подножья.
Такие «горцы» дышащие разреженным воздухом высокой культуры, живут же себе и впрямь уж того нисколько не замечают, а чего - это вообще творится где-то вот там внизу.
И до чего умиленно они при этом глядят сколь же неусыпным оком на все умножающиеся и умножающееся довольно-таки приятные мелкие удобства…
Да еще и до чего истово они при этом сладостно обретаются, самим что ни не есть благостным ожиданием всяческих новых радостей, ну а про будущие горести им думать собственно вот недосуг.
А между тем явная погибель довольно частый же спутник сколь ведь многих попыток безумных из-за всей их нравственной и этической необдуманности, скорых, словно тот еще бронепоезд весьма этак явно «благих» перемен.
Хотя вот, как уж оно совершенно небезызвестно при их осуществлении неизменно стремились к одному лишь действительно самому наилучшему!
Дуракам, им и вправду иногда до чего же везет, но, как правило, не слишком-то долго, а посему всему ныне живущему человечеству никак уж негоже рассчитывать на какое-то крайне так переменчивое везение, целиком ведь зависящее от одного только слепого случая.

Жизнь она может быть славной и ласковой или сколь уж наоборот недоброй и скаредной на все вот, какие только чьей-либо душе еще же возжелается - всевозможные удобства и пряники.
Однако чем уж более сладкого достанется всем нам сегодня, тем лишь только горше в конце концов окажется чаша страданий всех тех, кто еще непременно-то придет нам вослед.
А между тем и об их судьбе тоже вот следует пусть хоть и изредка, а все же вполне так всерьез уже сейчас призадуматься!
А уж в особенности - это в первую очередь касается всех же власть предержащих.
Ведь вовсе так не о крайне отдаленных потомках тут уж собственно ведется речь!
Однако ж нисколько-то нельзя при практически полном отсутствии всякого прежнего опыта сколь уж и запросто с чистого листа бумажно-абстрактных рассуждений, всенепременно так попытаться все вот исключительно наскоро надуманное… сразу-то его в более чем реальное дело пустить.
Не выйдет же из того совсем ничего собственно путного, если уж сгибая пальцы обеих рук, с их-то помощью и подытожить все вот те «однозначно разумные», да еще седым временем будто б давно уж действительно выверенные «светлые принципы» искрометно иного бытия.

А между тем наша нынешняя эпоха совсем уж ничего кроме многих общемировых проблем будущему миру нисколько-то никак совершенно так не оставит.
Точечные прорывы в грядущее и медленно тянущейся из просветлевшего прошлого шлейф самовлюбленного умиленного самосозерцания вот они сколь этак неизменно насущные признаки нашей эпохи.
А природа, если и не сможет отомстить нам сегодняшним, то уж непременно так она еще отыграется на наших грядущих потомках.
Вот только не надо бы думать, что вся окружающая нас среда так ведь и будет совсем без конца и края терпеть все это наше бездумное и наплевательское к самой вот себе во всем же неправое отношение.
Так уж можно и впрямь до того ведь додуматься, что люди, мол, вовсе не есть самая неотъемлемая часть от всей ее необъятной и вездесущей всеобъемлемости… и только-то оттого, что они ее как оказывается значительно выше, а также еще и серьезнее во всех-то своих (надо же) далеко так идущих планах и намерениях.

А между тем человек современный он ведь зачастую, сам же себе наихудший из всех возможных врагов, когда он столь уж старательно себя облагодетельствует всеми значится теми наилучшими благами, о которых он ранее и помыслить-то, собственно нисколько не смел.

Причем не столь уж редко люди вообще считают, что буквально все их существование само собой крепко-накрепко обеспечено тем наиболее главным и первостепенным фактором в их зачастую не слишком шоколадном житии-бытии, а именно их всегдашней готовностью урвать от этой жизни все, что только окажется для них хоть сколько-то с виду доступным.
То есть, в сущности, им всегда ведь охота заполучить в свои руки все значиться то заветное и сладостное, до чего хоть сколько-то издали, но вполне так всерьез наметилась перспектива действительно же добраться этак-то всеми мыслимыми, да заодно и самыми немыслимыми путями.

Причем - это вовсе не свойство каких-то донельзя озверелых мещан, а, пожалуй, что абсолютного большинства всех же жителей планеты Земля.
В принципе, и в наиболее древние времена можно сказать зари рода людского, когда руки у людей были еще довольно-то коротки (хотя до этого были гораздо длиннее) для больших и настоящих дел, они и тогда уж успели, полностью свести на нет, всю как есть популяцию мамонтов, самой активнейшей на них охотой.
Конечно, в те времена юности рода людского то еще явно была одна лишь обыденная, как впрочем, и сам этот мир живых существ… однозначно же исключительно простейшая конкуренция видов.

Однако вот человек уж тогда истреблял гигантских животных, которых не мог целиком употребить себе в пищу, а только довольно же небольшую часть от общего объема их крайне так жесткого и волокнистого мяса.
Да вот уж даже и самая незначительная, только лишь исключительно истинно изначальная разумность охотников вполне же всерьез приводила к значительно большему изничтожению, чем то бы потребовало более чем обычное плотоядное желание всякого хищника.
Поскольку даже и самый малый разум сколь неизменно захочет же доказать всю свою немалую значимость за счет одного лишь того, что берет он до чего смело вверх над кем-то во много раз большим чем он.
Недаром же племена южноамериканских индейцев сначала убивают анаконду, ну а затем сколь унижено поклоняются ее великому духу.

Причем не одна ведь на свете змея саму себя в хвост никогда не укусит - это ведь почти что исключительное свойство всякой же общечеловеческой мудрости.
Подобное поведение в просто живой природе в принципе несвойственно даже бактериям.

Да и вообще цельным, воистину живым микроорганизмам вовсе не свойственны некоторые столь уж и явственные человеческие черты!

Наш вид ведет себя в точности, как тот же вирус, клеточный паразит, выпивающий все соки из той среды, в которой он обитает, как и отравляющий ее, отходами своей вот собственной весьма так обильной жизнедеятельности.

Код всеобщего разрушения заложен в саму человеческую природу, поскольку самая начальная разумность подразумевает весьма ведь насущную возможность свершения всевозможных идиотских глупостей, а вовсе не некий высший разум, царствующий над всем вот имеющимся бытием.
И наш технический прогресс очень уж он всеми своими отходами всерьез этак напоминает загаженные пеленки малыша, пока еще вовсе ведь не приучившегося самостоятельно ходить на горшок.

Вот когда уж все человечество все-таки сумеет по большей части утилизировать весь создаваемый им мусор, то лишь тогда и можно будет говорить об истинном прогрессе ума, поскольку оный должен быть основан именно на искренней любви к природе, а вовсе так не на ее бездумном и извечно утилитарном употреблении.
В конце концов, пара другая столетий самого активного освоения только лишь с виду более чем неисчерпаемых богатств природы вполне еще может окончиться весьма так значительным освоением миллиардами скелетов тех-то совершенно же необъятных земельных площадей, что некогда ранее всегда ведь использовались под засев всяких культурно выращиваемых растений.
Причем вполне же естественным началом данного временного промежутка, несомненно, так можно считать как раз таки адову середину минувшего 20 века.
Ведь до тех самых времен лошадь еще не совсем перестала быть более чем обыденным средством передвижения, а также и вспахивания сельских полей…
Новых технологий, что постепенно преобразили большие города в острова потихонечку все загаживающего смога до той поры, пока еще нисколько так вовсе не существовало.
Да и в производстве тогда использовалось гораздо же меньше химии, а потому вся так или иначе окружающая нас среда хлебала гораздо ведь менее миазмов (отходов), чем этак-то оно стало происходить во все последующие «более прогрессивные в техническом плане» десятилетия.

Вот, проходили бы все те прочие процессы несколько более скоротечно, как - это имело место с фреоном, и уж тогда люди давно бы о том вполне ведь всерьез действительно призадумались, а чего бы это им собственно делать с другими не столь уж опасными для самого ближайшего будущего ядовитыми веществами.

А то уж сколь оно весьма несподручно выходит в этой-то нашей до чего самобытной повседневности…
Никак не выходит у кое-кого из головы та самая шальная мысль, что раз уж вся основная опасность, находится где-то там далеко за самой линией горизонта, то дело же в принципе плевое, не будет совсем ничего собственно целесообразнее, нежели чем загодя от нее сколь уж и, походя отмахнуться.
У нас мол, сегодня и без экологии и всех ее сколь же всегда этак неразрешимых загадок-головоломок дел и так уж по самое горло - говорят нам сегодняшние политики.

Очевидно, они только того и ждут, пока все эти проблемы действительно станут воистину неотвратимыми и вполне ведь во всем уж однозначно насущными?
Да только нет же – совсем не в этом все дело, они-то попросту наскоро и совершенно бесцельно более чем искренно отрицают сами эти проблемы как вполне так уже назревшее к их разрешению вопросы нашей нынешней и до чего принципиально суровой (и прежде всего в смысле общечеловеческого фактора) истинно индустриальной действительности.
И уж делают они это - по тому самому своему сколь ведь неистово беспринципно сиюминутному принципу…
Накладывая буквально так на все сомнения и тревоги сургучную печать абсолютного же анемичного своего безразличия к весьма еще далеким послезавтрашним реалиям.
И с них взятки гладки, поскольку они обо всем воистину рассуждают в рамках вполне же назревших и более чем насущных требований сегодняшнего дня.
Именно вот поэтому они и считают, что, все эти назойливые словно мухи экологи, попросту же хотят свои собственные проекты протиснуть на самый перед, причем явно так за счет всех других, куда вот значительно более злободневных на наш сегодняшний день КРАЙНЕ-ТО ВАЖНЫХ ВО ВСЕМ начинаний.

Однако что есть, то есть и вся наша охрана природы, несомненно, имеет практически тот же бюрократический механизм, что и все другие прочие какие-либо государственные структуры и организации.
И вот это именно поэтому не так уж и редко экологи по одному своему вполне официальному долгу службы - глухим говорком предрекают, что беда она как оказывается вовсе же не за высокими горами.

А между тем объятая пламенем человеческого гения природа обязательно ведь еще выкинет какой-нибудь на редкость изощренный фортель, рядом с которым сегодняшний СПИД или разного рода гриппы, скорее всего, попросту вот окажутся всего-то лишь детской игрушкой.
Причем свое наступление на человечество природа вполне еще может начать сколь, несомненно, так сразу с нескольких разных сторон, ну а тогда все высокие технологии весьма же изящно покажут человеку свой оголенный зад.

А между тем, весьма этак истинно продуманным созданием сколь уж мощных аккумуляторов, которых действительно хватит до чего же и вправду надолго, никто до сих пор еще толком не занимался.
Вот уж, к примеру, японская атомная электростанция Фокусима…
Ну разве кому-нибудь оно в принципе может же оказаться не ясно, что уж продержись она на автономных аккумуляторах до полного окончания свертывания станции и ничего так существенного тогда бы вовсе ведь не произошло.
Но этим-то надо было вполне же всерьез заниматься, вкладывая «бешенные миллиарды» вовсе так не в одну лишь гонку атомных вооружений, но и в АБСОЛЮТНУЮ безопасность МИРНОГО АТОМА.

Да только вот этим заняться было кое-кому совершенно так недосуг.
Зато уж созданием адских бомб совершенно беспрецедентно способных разом же сокрушить буквально-то все вот на этом свете живое люди, до чего уж охотно так занимались, причем надо б заметить, что с самой особой тщательностью, досконально-то выверяя максимальную надежность их абсолютно безотказного применения.
Ну а обо всех только возможных бедах более чем неразрывно связанных со всей ОКРУЖАЮЩЕЙ СРЕДОЙ, а говоря вот попроще с той землей, что у нас под ногами, как и воздухом, которым мы дышим нам, наверное, вовсе-то еще и не время действительно уж значит вполне так всерьез призадуматься.
Мол, когда уж истинно возникнут все эти глобальные неприятности, то лишь тогда и уж станем печься (жарясь в печи адской жары) об их самом незамедлительном предотвращении - вот и весь сказ.
А, между прочим, еще китайский философ Конфуций очень уж, кстати, весьма ведь давно же поведал.
«Того, кто не задумывается о далеких трудностях, непременно поджидают самые близкие неприятности».

В случае, когда речь идет о некой одной, отдельной личности, что, скажем так, пускает все свои болячки буквально же на самотек…
…то это, как и понятно одно лишь чье-то личное дело и может оно действительно вот всерьез обеспокоить одних только чьих-то весьма близких родственников.
Ведь жизнь человека, она только же своя личная, и каждый вполне этак вправе распоряжаться ей, как только ему самому оно будет угодно.

А вот судьба всего мира – это отнюдь не чье-то наше дело (Коза ностра по-итальянски) сильных мира сего!
Так что, уж отравив и искоренив живую природу, только за то, что она некогда ставила нам всевозможнейшие препоны, как к долголетию, да так и к всевозможным ласковым удобствам, попросту окажется довольно-таки поздновато к ней же затем нестись на крыльях всеобщего неуспеха, дабы она нам свою скорую помощь незамедлительно сумела-таки оказать!

Ведь все что ей тогда вообще же останется сделать, «как тому еще заправскому «доктору Айболиту» так - это разве что констатировать факт нашей всеобщей погибели.
А природа она в этом деле тот еще заправский костоправ!

И чтоб уж действительно нечто подобное вполне этак своевременно предотвратить давно бы пора о том весьма же немаловажном действительно призадуматься…
Не иначе как, а все эти пока еще только же возможные в грядущем совершенно ужасающие трудности… могут они сколь неприметно постепенно накапливаться и лишь, затем внезапно проявить себя сразу-то всем значиться скопом…
…вот этак-то сразу без всяких долгих прелюдий и пятидесяти китайских предупреждений.

Однако вот хоть сколько-то принять - это к сведенью слишком уж оно действительно затруднительно буквально вот для всех, кто видит на своем носу очки, ну а осени жухнущей от его действий природы…
Нет, уж этого ему совершенно не разглядеть, поскольку само вот как есть насущное рассмотрение данной проблемы, кое-кто попросту посчитает делом нисколько так нецелесообразным, а также еще и весьма несвоевременным.
И все - это разве что, потому что на наш сегодняшний день все ведь у нас до чего уж воистину хорошо, ну а завтра все будет, куда же, несомненно, еще лишь значительно лучше!
Поскольку мы уж сегодня имеем весь тот поднакопленный нами прежний, несомненно-то, благодатный опыт по весьма существенной переделке всего этого мира, и он-то пока еще вовсе вот не привел нас ни к чему же действительно дурному.

Да вот уж когда все насущные проблемы истинно станут чересчур остро бить нам в нос вонью и гарью от зловонно разлагающегося трупа прежнего благоденствия, то это же неизбежно - наши ученые с них - это станется, еще лишний-то раз внесут «вполне плодотворные» изменения и в без того безмерно поникшее тело дикой природы.

Однако она вполне способна не только же из под палки гнуть на нас свою спину, но и запросто может еще вмиг вот столкнуть всех нас со слишком уж поспешно нами захваченной вершины эволюции.

Причем наиболее скорейшее ускорение люди придадут себе именно сами!
Им-то и вправду свойственно смотреть на весь мир глазами сколь уж истинно беспечной радости, поскольку неизменно живут они одними лишь скороспелыми розовыми мечтами когда уж - это так или иначе касается буквально-то всего, что даже и ненароком соприкасается с их до чего наивной любовью ко всякого рода новым игрушкам современности.
Однако сколь уж и явно они при этом клюют на них, словно та еще рыбка на дохлого червячка.
А жить-то всем нам до чего ведь охота!

Ну а когда воистину большая беда будет уж вовсе не деликатным образом издали же обозначатся разве что в самом неприметно отдаленном призрачном далеко, а явит она свой ужасный лик прямо вот непосредственно напротив нас…
И уж тогда точно она заставит о чем-либо этаком, несомненно-то, всерьез искрометно же призадуматься, да еще и потребует самых быстрых и более чем решительных мер.
И речь тут идет о действиях, что однозначно так могут нанести природе еще один наиболее сокрушительный удар, сколь уж надолго отправив ее в самый безнадежный нокаут.

И уж тогда все мы как ее вполне естественная часть, непременно ведь еще окажемся в точности в том крайне так незавидном положении.
И все - это только лишь из-за тех буквально-то любыми путями к своей цели, идущих прорабов, мастеров максимально же скоропалительных решений по весьма этак насущному обустройству всего этого мира…
А между тем именно в связи с теми весьма вот медленно, но верно назревающими, совершенно же в дальнейшем бесспорно так неотвратимыми проблемами с экологией людям, в конце концов, и будет попросту напрочь отказано в том, чтобы у их детей и внуков был ярко синий купол неба над их головами.

Но может однако случиться и так, что уж вылазить на свет божий окажется ведь попросту некому, так что те самые подземные обезьяны Герберта Уэллса из его повести «Машина Времени» это и есть наши с вами очень уж даже еще возможные - грядущие потомки.
Но все – это, несомненно, один же карточный блеф, ну а вся действительно насущная реальность, безусловно, заключена нами в некий гигантский трубопровод, несущий свои бурные, мутные воды к светлым дням более чем полноценного освоения всех вот благ силой вырванных нами из лап дикой природы…
И уж достались они нам с помощью все более и более невероятно возрастающих мощностей только же кажущегося всемогущим всеславного технического прогресса.
И главное все - это только ведь значиться потому, что на данный момент времени мы воистину всемогущи, словно бы те созданные древними людьми - каменные исполины!

Да только эти языческие изваяния, несомненно, переживут своих создателей на миллионы и миллионы лет и то более чем вероятно, что уж сгореть им доведется разве что тогда, когда наше солнце и впрямь ведь станет красным гигантом, сверхкорона которого, вполне еще может при этом достичь и окрестностей орбиты Земли.
Так что уж вечности могут принадлежать одни только наши самые долговечные творения и они отнюдь не из железа и стекла.
Ну а чтоб наше сегодняшнее человечество действительно преодолело самим-то родом людским совершенно же наспех и второпях «воздвигнутые трудности»…
Экологические проблемы нисколько ведь не возникли сами по себе совершенно так из ничего, их до чего планомерно созидала наша современная цивилизация…
Причем уж они нисколько так несовместимы с нормальной жизнью наших грядущих потомков, ради их воистину лучшего будущего нужно бы сеять добро и свет, а не таранить ворота неизвестного своими слишком уж целенаправленными устремлениями…

А между тем слишком уж мы в принципе недолговечны, а кроме того и все наши открытия весьма скоротечны, а также еще и чреваты, явным грядущим своим истощением всякого их нынешнего пока еще во всем же воистину полезного для нас начала.
Да только кое-кому оно этак вовсе так нисколько не кажется!
Многим уж попросту сколь неотъемлемо видится, что буквально-то любые стоящие реального обсуждения проблемы, так или иначе, напрямую или же косвенно связанные с экологией совсем уж еще действительно далеки от нашего сегодняшнего дня.
А человек он вообще пока нисколько так не умеет заглядывать хоть сколько-то не в свое ближайшее будущее, поскольку всегда он живет в густой тени своего славного или бесславного (у кого как) ничем непроницаемого былого, и это несмотря на то, что оно вроде как навсегда уже сгинуло в небытие.
Имеются в виду долгие и совершенно самодовольно спокойные века всей вот доиндустриальной эпохи.
Как уж в целом оно оказывается, они-то и сформировали слишком уж донельзя неповоротливое мышление.
Ну а в грядущем как минимум синего неба нашим потомкам еще вот долго будет нисколько же не видать, и только лишь оттого, что кому-то так уж по нраву все эта сегодняшняя мишура бестолково красочных новых вещей.
Причем автор имеет в виду, прежде всего именно то, что вовсе так не является первой и наиболее первостатейной необходимостью, как например - персональные автомобили в городской черте.

И дело тут вовсе не в том, что людям, уж непременно-то собственно надобно вновь же значится приучаться ездить на одних оседланных лошадях, а вовсе не на целой ораве сотни условных.

Ничего ведь этакого никто никому нисколько-то собственно и не предлагает!
Нет, речь тут может идти только о том, чтоб уж всенепременно посильно вложить самые максимальные средства, дабы изменить саму форму двигателя личного автомобиля, уж этаким значится образом, дабы впредь он попросту перестал отравлять воздух всеми своими воистину адскими выхлопами.

Серный ангидрид – это же тихий ужас, медленно удушающий животный и растительный мир планеты, да только и всего другого во вполне этак рукотворной природе разве его собственно уже недостаточно?
А между тем сущая загазованность воздуха целиком неизменно связана с явным отсутствием буквально-то всяческого желания, найти себе хоть какой-то иной альтернативный источник энергии вместо же нефти и всех ее выхлопных газов в качестве «подарка» за ее весьма плодородное и до чего повсеместное всеблагостное использование.
А между тем вокруг полно ей альтернатив и надо бы только лишь научиться их довольно продуктивно задействовать и ничего этак более…

В подобном ключе, вполне этак может послужить энергия ветра или же солнца, а также, к примеру, океанского прибоя, и надо бы только лишь приспособиться извлекать из всех этих природных сил электричество, а затем уж и переправлять его во все нужные места в довольно-таки емких аккумуляторах.
Кто-то, конечно вот скажет, что электромобили пока еще сколь же весьма тихоходны, а мы, мол, живем в век бешеной скорости.
Однако уж, несомненно, что все те на наш сегодняшний день явно так вдоволь имеющиеся технические трудности со временем можно будет еще как-нибудь утрясти, ну а пока воистину важно не нестись же вперед впрямь очертя голову.
Ведь ясно же как Божий день, что тот кто хочет жить дольше и красивее, а главное точно того вот желает всем своим детям и внукам вовсе не должен, он никуда столь уж беспечно-то торопиться.

Кстати, и то совершенно ведь однозначно, что эта «сколь уж насущная и весьма наболевшая проблема» давно бы нашла свое самое конкретнейшее разрешение, кабы не сжигалось же понапрасну столько усилий творческой мысли, дабы создать грозное оружие наиболее максимального поражения.
А между тем речь тут идет именно вот о средстве тотального уничтожения буквально всего ведь на свете живого, а вовсе не о том «чудо оружии», при помощи которого вполне так окажется возможным принудить другой народ скорехонько сдаться, на милость снисходительного победителя.

И на все - это величайшее безумие неизменно так расходуются гигантские силы и средства, а вот перенаправили бы их в некое иное русло, и может тогда широчайшей рекой на нас сколь бы давно полились всевозможные всеблагостные открытия.
Авось давно б уж создали некие емкие солнечные батареи, в которых сконцентрированное в миллионы ватт электричество передавалось бы из широчайших пустынь непосредственно так в большие города.

Энергии мы пока еще употребляем совсем с гулькин нос, но зато беспрестанно пачкаем все вокруг себя словно та еще свинья, валяющаяся на белой скатерти, которую она до этого до чего же смело, стряхнула с большого, кем-то явно так не для нее накрытого стола.
Автор абсолютно в том убежден, что лет через двести количество употребляемой людьми (разного рода) энергии совершенно неимоверно уже возрастет, однако добывать ее будут несколько иными методами или уж будет выродившиеся человечество сидеть где-то глубоко под Землей, да и останутся от него одни лишь рожки да ножки.
Эти вот жители подземных городов тогда уж непременно так явно окажутся, словно те еще могикане почти что ведь вымершим племенем, жалкими остатками до чего недалеких же недоумков.

Сейчас, конечно, в это никто еще не поверит, поскольку всякий обыватель неизменно видит перед собой один сияющий дивным мишурным светом завтрашний день, ему и в голову не придет, что опасное будущее – это не одни глупейшие пророчества, исходящие от недалекого ума непрофессионала, но и явственно выжидающая удобного часа большая беда.

Да только разве она совершенно же неизбежна?
Однако сама по себе, она уж точно нисколько-то нас не минует, а посему и должно всему человечеству приложить, куда вот поболее усилий, дабы природа действительно была хоть сколько-то ограждена от всего этого нашего всеобъемлющего и всепожирающего варварства.
Правда есть и куда вот поболее первостепенные задачи, а именно как можно же чаще спускать бы на воду начиненные неминуемой лютой смертью - атомные подводные лодки.

А между тем они, несомненно, отчасти еще уцелеют в случае действительно приключившейся (по всех нашу Богу душу) ядерной войны.
НУ а затем и начнут они весьма же старательно прослушивать весь эфир, и уж коли доведется им внезапно расслышать сквозь треск атмосферных помех русскую или английскую речь (смотря вот кому) с просьбой о самой экстренной помощи…
Уж точно ее они тут же ведь сразу и окажут… как то вполне понятно, запросив предварительно чьи-то точные координаты.
Причем ясно зачем!
Только затем дабы действительно экстренно кому-то помочь, причем буквально так с космической скоростью.
И то более чем вероятно, что командиры этих подлодок имеют именно такие инструкции на данный счет.

И все, это именно так, причем только же оттого, что в наиболее главном своем смысле теория попросту напрочь отличается от практики, а имперские амбиции знамо дело кому-то сколь непременно дороже и значительно важнее любых доводов объективно мыслящего разума.
Вот и Деникин в своих «Очерках русской смуты» пишет о том же!
«Я верю, что каждый народ имеет право с оружием в руках защищать свое бытие; знаю, что долго еще война будет обычным средством разрешения спорных международных вопросов; что приемы борьбы будут и честные и, к сожалению, бесчестные. Но существует известная грань, за которою и низость перестает быть просто низостью, а переходит в безумие. До такой грани мы уже дошли. И если религия, наука, литература, философы, гуманисты, учители человечества не подымут широкого идейного движения против привитой нам готтентотской морали, то мир увидит закат своей культуры».

А теперь уж и всего своего существования вообще…
Марк Алданов куда прагматичнее и дальновиднее, чем Деникин…
Вот что он пишет в своей серии «Портреты Эрих Людендорф»
«Борьба так борьба, но зачем же непременно при помощи танков и пулеметов?
Для борьбы партий есть парламент и газеты, для борьбы государств третейские суды, гаагский трибунал. Правда нет ничего убедительнее танка и пулемета, но именно чрезмерная их убедительность способна вызвать некоторые сомнения. Если спор, который велся с 1914 по 1918 год при помощи танков и пулеметов стоил Европе 10 миллионов людей и 10 миллиардов денежных единиц, то весьма правдоподобно, что после следующего спора, который будет вестись, скажем в 1950 году при помощи каких-нибудь сверхтанков и сверхпулеметов вообще больше некому и не о чем будет спорить. Тогда последние пулеметчики, вероятно, вспомнят о существовании разума и морали».

Да нет, навряд ли что и при таких обстоятельствах, они о том действительно вспомнят, раз имперские амбиции, как о том не раз вот пространно упоминалось выше до чего многим сколь уж они истинно дороже любых доводов здравого рассудка…

А все, потому что цивилизация вытесняет собой культуру, подталкивая вверх все самое низменное и ничтожное в совершенно так лишенном всякой истинной искры разума, мелкотравчатом человеке-потребителе.
Она-то в нем еще лишь поболее укрепляет, то сколь же дикое его заблуждение, о некоем до чего вот исключительно мнимом его величии и непотребной низости всех тех, кто данного величия вовсе-то нисколько же недостоин.

Именно из-за таких крепко-накрепко засевших в голове мыслей и плодится затем, глубоко пуская свои корни, во все новое никому ранее нисколько так доселе неведомое зло, запросто же объявляющее себя санитаром всей вот имеющейся человеческой клоаки.
Причем, то уж вовсе так во всеобщей нашей суровой обыденности в дальнейшем окажется совершенно-то неважным, а о чьем именно уничтожении, оно еще сколь непременно воинственно похлопочет, захотев же, значится от чего-нибудь этакого весь этот мир в одночасье очистить, изведя его буквально под самый корень.

Правда, тут уж как буквально во всяком-то явлении неизменно вот бывают малые и даже самые микроскопические проявления данных устремлений, а также и его истинно великое словно весь этот мир полный самых разных противоречий сущее же светопреставление.
А все ведь от одной лишь стихийной горячности нелепых выводов и совершенно так непродуманных, спонтанных действий во имя укрощения чьего-либо невероятно же злого и подлого недобра.
Еще раз и все ведь о том же подобные вещи всецело зомбируют личность не оставляя ей ни малейшего шанса на проявление своего собственного житейского УМа.

А вот потому совершенно так неизбежно оставшись без всякого над собой командования и хоть сколько-то разумных приказов, военные моряки, скорее всего так и не подумают, что уж стало нисколько неважно, где именно находится подлый враг, а надо бы просто тихо причалить к какому-то берегу, заняться поспешными поисками выживших, спасать науку.
Нет, не дадут эти люди всему человечеству его второго более чем последнего шанса, они-то его своим истым маразмом как раз и добьют уже после всякого окончания всех тех коротких, как и сам атомный конец света, сонм новоявленных кнопочных битв.

Да и вообще собственно нет никакого понимания у всевозможных политиков, о том сколь уж действительно наиглавнейшем аспекте нынешнего бытия…
Ядерное оружие - это ведь вовсе не хлыст, беспрестанно зовущий народы к всеобщему смирению, а было оно, куда же вернее сущей удавкой, на шее человечества этак-то долгими десятилетиями неизменно стоявшего на довольно-таки часто пошатывающемся табурете, совсем уж порою до чего непростых советско-американских отношений.

Может простым людям, и рано пока вот еще о чем-либо этаком вполне вот всерьез призадумываться, да и большим умникам собственно тоже оно зачастую вовсе-то совсем не с руки…
Но может и этак оно собственно статься, что некому станет затем, о чем-либо этаком и вправду же думать, как и вообще хоть сколько-то употреблять живительный кислород!
Увы, одна лишь Япония - эта страна воинственных самураев узнала на своей собственной шкуре, чего же - это вообще такое ядерная бомба, а для всех остальных народов - Хиросима - это не более чем грибок на тоненькой палочке или еще вот забавная японская страшилка.

Но все их мысли на этот счет вовсе не столь уж собственно они важны!
Раз уж есть все те, кто сколь во многом, несомненно, так заранее предопределяет до чего ведь многие грядущие пути развития современного общества, и это они неизменно первыми смакуют самые последние достижения человеческого гения, поскольку - это им столь явственно дозволяют их непомерно большие финансовые возможности.
Но у них-то всегда на первом же плане неизменно стоят одни лишь себялюбивые амбиции, ну а на втором всевозможные ласковые удобства.

Эти вершители судеб всей Земли и мысли такой о том или ином сценарии конца света вовсе так не допускают уже исходя из того, что им-то он кажется чересчур эфемерным, в свете побед своего собственного великого разума над всей чужой дикостью, за счет одного лишь своего собственного брутального варварства.
И это притом, что ясное ясного, веб камеры на каждом углу – это ведь истинное грядущее достижение великого человеческого интеллекта в его беспрестанной борьбе с его вполне этак до сих пор еще вполне этак звериным нутром!

Человек, он ведь так и не научился не только тому, что - это сколь уж действительно нехорошо небрежно плевать мимо урны, но даже вовсе вот не начал он (в связи со всеми великими достижениями современной цивилизации) хоть сколько-то, более уважать чужое право на жизнь и личное имущество.
Всего-то навсего в тюрьме никому из простых обывателей, сидеть совершенно же неохота, а потому и вынуждены они придерживаться установленных законом жестких, но вовсе не так чтоб и вправду для всех ведь и каждого полностью приемлемых правил.
И только вот последний идиот, будет пытаться взывать к их доброте и совести, поскольку дело это, на данный момент пока еще порой совершенно же бессмысленное и безнадежное.

Однако, несомненно, уж в будущем станет возможным сделать именно так, дабы чьи-то противоправные действия, ничего кроме горя совершившему их, вовсе бы далее нисколько не приносили.
А уж тогда и начнется перевоспитание человека в том самом несколько ином, новом духе, без исключительно же продолжительных и до чего вот нелестных по отношению, к кому-то преступившему суровый закон обличающих и беспрестанно-то слепо бичующих словопрений.
Да вот еще что - пространными нравоучениями никому ведь собственно плешь нисколько же не проешь.
Причем уж, в особенности все вот то довольно-таки вкратце вышеизложенное несомненно, касается именно тех незрелых умов, что только еще лишь вступили на тяжкий преступный путь.
Нет, конечно, хочется верить во все то хорошее, что вовсе вот не единожды возьмет этак вверх над всем в этом мире действительно же бесконечно плохим.
Однако одним явным кощунством над всяким здравым смыслом более чем стоило бы смело назвать всякие мысли о том, что уж, видите ли, любое зло можно же силою жестких нравоучений этак-то запросто расплющить или вот наспех «отогреть» чью-то душу необычайно красивыми чувствами.

Всегда уж все то совершенно вот сходу нисколько не понимаемое, в конце концов, более чем достижимо к его самому полноценному уяснению в довольно-таки строгих рамках логических построений, если уж пойти путем весьма ведь тщательного и всестороннего обдумывания, когда этак сразу ничего путного нисколько-то не выходит.

Да только зачем это о чем-либо этаком хоть сколько-то призадумываться, раз уж имеется, тот вот значится самый воистину легкий и главное давно этак издревле проторенный путь…
А между тем снова хотелось бы то вовсе не вскользь вполне однозначно так повторить, что коль скоро все человечество несколько б менее плодотворно тратило все свои неистощимые творческие силы именно во имя своего же собственного тотального уничтожения…
Наверное, тогда уж и мог бы на наш сегодняшний день действительно так оказаться изыскан вполне ведь действенный альтернативный источник столь уж и крайне необходимого всем нам электричества.
Причем, безусловно-то, более экологически чистый, да только вся беда исключительно в том, что экономически крайне же трудоемок он к своему применению без весьма вот продолжительных многомиллиардных затрат.
Однако пока что уж знамо дело медленное, но верное разрушение совершенно так с виду необъятных ресурсов природы кому-то ведь ныне кажется делом, непременно же благоприятствующим дальнейшему развитию всей нашей цивилизации, как и более чем, безусловно-то, бессрочно бесплатным.

И кое-кому явно кажется чем-то донельзя непрактичным, вкладывать средства в некий вечный двигатель, поскольку у нас всегда вот есть под рукой нефть, а также и все ее замечательные продукты, пусть даже и отравляющие, буквально-то загаживающие вовсе так не нашу сегодняшнюю «светлую жизнь» уж в процессе своей еще самой первоначальной переработки.

Да только ничего уж тут собственно не попишешь, а такова ведь в целом вся эта наша современность и с ней ведь попросту, нисколько так не поборешься!
Автор со всем этим полностью так, безгранично согласен, да только уж можно, в конце концов, вложить в развитие альтернативных источников энергии достаточно же большие средства, хотя бы, к примеру, ровно, вот столько, сколько их вкладывают, в один космический аппарат для вполне же насущных исследований солнечной системы?
Но вся вот проблема-то в том, что при этом сколь явно так пострадают весьма же степенные люди, в свое время вложившие астрономические средства в, пожалуй, что несколько чрезмерно на наш сегодняшний день переразвитую - нефтяную индустрию.

А все-таки сколь непременно хотелось бы надеяться, что когда-нибудь на северные просторы уж перестанут алчно зариться, как на тот вот грядущий нефтеносный регион, откуда в последующие десятилетия сколь непременно получиться выкачать из-под земли или же вод океана еще и еще миллиарды баррелей пресловутого черного золота…
Вроде давно уж пора бы понять, что сущее таяние всех этих доселе извечных льдов, всенепременно ведь еще означает вполне этак однозначное последующее подтаивание берегов суши…

Что в свою очередь, несомненно, подразумевает, то самое более чем неминуемое явление природы, этак-то наскоро неизменно твердящее нам в наглухо закрытые уши, что скоро уж обязательно к нам всенепременно нагрянет тот самый великий и вовсе вот не библейский потоп.
Может полоумный человеческий род уж вскоре ведь действительно опомнится да и отыщет себе более-менее подходящий способ добывать энергию, которой в природе хоть отбавляй, не превращая ее при этом в донора, у которого, в конце концов, попросту не останется никакой же возможности в дальнейшем-то восстановить хоть сколько-то нормальное свое кровообращение?

Уж когда-нибудь надо бы вполне вот продуктивно начать изыскивать несколько все же иной способ создавать электричество, топливо, как и прочее сырье для всех наших каждодневных нужд?
Экологически чистое: дабы грядущим историкам стало, затем весьма затруднительным школьникам своего времени вполне толково то разъяснить, чего - это были за дребезжащие, испускающие черный дым повозки, на которых некогда разъезжали их до чего же некогда дикие предки.
Конечно, со временем (очень хотелось бы на это надеяться) все вот даст Бог само собой уж как-нибудь утрясется.

Опасность переходного периода в том и заключена, что слишком уж большой узелок старинного зла был пронесен (и вовсе не контрабандой, а в открытую) через границу, безусловно-то отделяющую тот прежний мир доиндустриальной эпохи, от этого нового, будто бы более просвещенного мира.

Образованность - это далеко не всегда одно только благо!
Оно как орудие, молотком им можно вот гвозди забивать, ну а можно и черепа им своим ближним крушить.

Бездумное возвеличивание всего истинно нового доведет еще до старых как этот мир бед раз уж вымирание видов вещь более чем естественная, как впрочем, собственно и сама вот наша жизнь вообще.
Причем под этим автор подразумевает и весь наш малоразумный род людской!

Немалое количество биологических видов уже ведь полностью прекратили всякое свое существование, по меньшей мере, в дикой природе только-то из-за одной же человеческой «полуразумной, полубезумной деятельности»…
Они-то попросту превратились в сущие окаменелости индустриальной эпохи, да только о том, что и сам по себе человек однозначно ведь может попасть за всякую грань вымирания, его как-то пока вот совсем уж запамятовали оповестить.
Дабы этого нам избежать - людям, надо бы научиться быть отнюдь ведь не выше природы, а вполне однозначно же стать более чем естественной и, несомненно, разумной ее частью, а это совсем не так просто, как вот впустую куражиться над всеми ее большими причудами, а также еще и элементарным здравым смыслом.

Может все-таки мозгами следовало бы хотя бы немного пошевелить и подумать, а чего - это собственно просуществовало, куда этак значительно дольше мы или мать всего сущего природа?
И есть лишь один весьма вот существенный фактор, что неизменен в нас буквально в любую эпоху, и это, прежде всего, совершенно неизменные совесть и мораль, а их-то как раз у всех современных правителей до чего уж как раз таки и не хватает!

А – это и есть наиболее архиважная первопричина в самой прямой связи, с которой атмосферу более всего беспрестанно засоряют именно беднейшие развивающиеся страны с очень даже порой богатыми правителями, а безбедно живущим государствам на это пока что вовсе так наплевать.

Хотя то более чем естественное дело, что сколь ведь запросто могли бы они (если бы того действительно захотели) оказать более чем серьезное политическое давление, дабы уж как-нибудь принудить кое-кого вовсе не бедного целенаправленно перенаправить некоторую часть своих, как правило личных средств именно вот на посильное решение проблем с экологией.

Да и помочь безвозмездно им тоже ведь нисколько бы никак не помешало.
Но вся загвоздка она вполне же естественно именно в том, что развитым державам на данный момент времени от всего этого вовсе ни горячо, же ни холодно, а посему вся эта проблема собственно и не считается ими хоть сколько-то действительно актуальной и первостепенной политической задачей.
А вот когда все дикое варварство по отношению ко всей «окружающей нас среде» уже действительно станет всем нам поперек горла, причем сразу на всех пяти континентах, то не поздновато ли будет спешно опоминаться и развивать весьма кипучую деятельность по всему скорейшему устранению нами самими почти что намеренно причиненного ей ущерба?

Ведь и в Антарктиде станет тогда настолько вот нестерпимо жарко, что даже и там будет не отсидеться, даже если дыру в озоне хоть сколько-то залатают другие беды, и там нас так или иначе, в конце концов, неизбежно настигнут.

Однако пускать все на полный самотек оно куда ведь, по большому счету, дешевле, да и экономичнее.
Да только все - это хорошо однозначно только ведь так до поры до времени…
Ну а затем уж привлечь сколь немалые средства, дабы всему этому миру действительно помочь из всех тех вполне назревших неприятностей хоть как-то вот разом действительно выкарабкаться, откуда их будет собственно взять?
Развитой экономике богатых и до чего вот на наш сегодняшний день совершенно же безразлично сытых стран, будет тогда нанесен сколь ведь всецело непоправимый ущерб.
А, кроме того, и время будет тогда очень уж истинно поджимать…
Вот потому и придется придумывать чего-нибудь этакое прямо же на ходу, и это будет быстрое и вполне однозначно так искрометно глобальное решение.
Как уж только при этом ему можно будет еще обойтись без великого множества самых различных побочных эффектов?

Ведь иначе с человеческой полуразумной, полубезумной деятельностью и быть-то оно, собственно нисколько никак ведь не может.
Но главное – это, конечно, сейчас до чего уж и срочно на скорую руку во всем разобраться, а там ведь и с остальным как-нибудь непременно-то справимся!

А может все-таки и нечто подобное хоть сколько-то и вправду возможно?
Уж сегодня вполне вот начать довольно-таки интенсивное финансирование во имя того, дабы были построены всяческие действенно работающие очистительные сооружения для всех тех сколь хило развивающихся стран, однако давно ведь явственно переживших свой бронзовый век?

Правда - это ни в чем уж никак не касается спинных мозгов их более чем туповатых правителей!
И это ведь самое что ни на есть, на сей момент важное и крайне так необходимое дело, раз уж проблема грязной клоаки отходов человеческой цивилизации глобальна, а не сугубо личное дело каждого отдельного государства.
Конечно, все - это не столь уж и важно, а главное вовсе ведь оно не столь уж насущно на наш сегодняшний день, поскольку воистину большой беды на горизонте пока еще вовсе-то не наблюдается.
А потому ее более чем однозначно легко же можно будет рассматривать, как некую ленточку на финишной прямой, мол, порвем мы ее и даже того нисколько и не заметим.

И все же умные люди на все огрехи цивилизации стали обращать свое самое пристальное внимание задолго ведь до самых последних лет адской жары в тех регионах, где такого отродясь ранее еще не бывало.
Вот он самый конкретный тому пример:
Писатель Куприн писал в своей повести «Молох».
«- А известна ли вам, - продолжал с еще большей горячностью Бобров, известна ли вам другая статистическая таблица, по которой вы с чертовской точностью можете вычислить, во сколько человеческих жизней обойдется каждый шаг вперед вашей дьявольской колесницы, каждое изобретение какой-нибудь поганой веялки, сеялки или рельсопрокатки? Хороша, нечего сказать, ваша цивилизация, если ее плоды исчисляются цифрами, где в виде единиц стоит железная машина, а в виде нулей - целый ряд человеческих существований!
- Но, послушайте, голубчик вы мой, - возразил доктор, сбитый с толку пылкостью Боброва, - тогда, по-вашему, лучше будет возвратиться к первобытному труду, что ли?
Зачем же вы всё черные стороны берете? Ведь вот у нас, несмотря на вашу математику, и школа есть при заводе, и церковь, и больница хорошая, и общество дешевого кредита для рабочих…
Бобров совсем вскочил с постели и босой забегал по комнате.
- И больница ваша и школа - все это пустяки! Цаца детская для таких гуманистов, как вы, - уступка общественному мнению… Если хотите, я вам скажу, как мы на самом деле смотрим... Вы знаете, что такое финиш?
- Финиш? Это что-то лошадиное, кажется? Что-то такое на скачках?
- Да, на скачках. Финишем называются последние сто сажен перед верстовым столбом. Лошадь должна их проскакать с наибольшей скоростью, - за столбом она может хоть издохнуть. Финиш - это полнейшее, максимальное напряжение сил, и, чтобы выжать из лошади финиш, ее истязают хлыстом до крови… Так вот и мы. А когда финиш выжат и кляча упала с переломленной спиной и разбитыми ногами, - к черту ее, она больше никуда не годится! Вот тогда и извольте утешать павшую на финише клячу вашими школами да больницами…»

Нет, автор вовсе не против строительства школ и больниц!
Он попросту же полагает, что Александр Куприн попросту вполне ведь однозначно подпал под самое сильнейшее влияние бредовых идей, так или иначе отображенных Чеховым в его рассказе «Дом с Мезонином» о некоем так сказать более чем «невообразимо гуманном» перераспределении всего же неизменно-то вдоволь имеющегося тяжкого физического труда.
Причем надо б заметить, что также вот вовсе так не менее губительные фантазии присутствуют и в других поздних сочинениях великого классика.
Он в них буквально же измывается над всякой житейской логикой и самым обыденным здравым смыслом.
В частности, он в них проявляет свое самое явное же пренебрежение ко всем вот истинно насущным нуждам народного образования…
Причем Лев Толстой во всем ведь вторил ему, а потому они как есть кровные братья по их личному полнейшему неприятию всех тех по-новому созданных реалий без абсолютного же бесповоротного выворачивания всей ведь имеющейся действительности совсем уж безбожно-то наизнанку.

Заноза эта в их великие души вполне так естественно, что перекочевала из всех тех псевдоинтеллектуальных издевательств над истиной запросто вот некогда осуществляемых в затхлых вертепах всевозможных бородатых теоретиков и вовсе ведь не только тех, что обосновали тезисы бесслезно бесноватого большевизма.
В те агностические времена вполне ведь хватало и других «скотоложников» совокупляющихся с истиной, словно с мычащей чего-то свое несуразное до чего уж тупой без них совершенно же безмозглой скотинкой.

Да только вот к самому по себе правому делу крайне ведь необходимого просвещения масс все - это вовсе не слишком всерьез так относится…
А потому если уж Чехов вместе со Львом Толстым порой несут вредный, чудовищный вздор и всевозможнейшие благоглупости, пускай уж это остается на личной совести этих на весь Божий свет прославленных авторов.

Ну а если уж после весьма затянувшейся паузы вновь постараться же вспомнить с чего собственно начинался разговор, а потому и вернутся назад к пророческим словам Куприна…
Тогда уж всенепременно бы надо заметить, что нисколько вот оно не иначе, а с «клячей технической революции», у него буквально-то все сугубо логично.
Он-то уж точно хорошо понимал и вполне так предвидел… весь только же выжидающий своего часа бесславный конец истинно величественного одной лишь своей широчайшей всеобъемлемостью – совершенно вот необъятно гигантского колеса технического прогресса.

Да только эти его слова, как оно и понятно некоторым явно покажутся бредом сивой кобылы сколь уж бессмысленного и бесцельного неприятия всего этак нового… того самого, что вполне «железобетонно» основано на куда более просвещенных взглядах на всю нашу сегодняшнюю… освещенную слепящим светом электричества очень уж даже истинно просвещено светлую жизнь.
А ведь действительно к чему - это нам уж сегодня вот призадумываться обо всех уносящих нас вдаль безвременья псевдоблагах цивилизации, коль скоро сама, как есть грядущая катастрофа, вовсе не сегодня и не завтра…
…ни к нам же она непременно уж вскоре в гости нагрянет, так что о ее посильном предотвращении, надобно будет еще позаботиться только лишь в самом туманном и пока еще весьма неопределенном грядущем.

Да только насколько она от нас еще далека вся эта жуткая пора весьма же существенных изменений в общемировом климате?

Науке того уж точно пока еще не предсказать, поскольку для этаких весьма насущных прогнозов всецело был нужен именно прежний опыт, а также обширные знания на нем всенепременно ведь твердо основанные.
Известное дело, абсолютно вот точно знать, как и когда, чего-то, быть может, уж всенепременно-то еще произойдет, безусловно, же нисколько нельзя без действительно досконально достоверных научных данных.
Однако же фактор внезапности вполне этак во всем обоснован.
Раз уж промеж челюстей мамонтов действительно находили так и не пережеванную ими траву.
Будь то африканские слоны, захваченные метелью совершенно так внезапно наступившего ледникового периода, и то уж запросто можно было бы смело списать на неожиданно налетевшую суровую метель…
То есть сам факт их внезапного замерзания был бы полностью обусловлен простым же внезапным падением температуры до минус 10 градусов по Цельсию.
Ну а коль скоро речь идет вовсе так не о слонах, а о мамонтах то уж найденная промеж их челюстей, не пережеванная трава, безусловно, свидетельствует о том, что температура должна была упасть резко и за 70 градусов ниже нуля.
Мамонт был гигантским, сильным зверем, хорошо защищенным от ледяной стужи, а потому простой метелью его бы нисколько не подкосило и не замело!

Как - то вполне вот понятно подобные явления тогда же носили чисто локальный характер, да только все - это было 26 тысяч лет назад, а это совсем ведь не то, что со всеми нами запросто может случиться уже послезавтра.
Человек изменяет всю окружающую его окружающую среду, а тем и вызывает весьма же существенные сдвиги, как в биосфере, да так и во всех других всепланетных свойствах, неизменно так складывавшихся миллионами лет.

И главное сама по себе возможность резких и внезапных перемен вовсе не исключена, в самом-то как есть процессе изменения климата.
Вот только как оно вполне ведь всерьез видится автору, сценарии похолодания или наоборот резкого потепления явно так слишком уж они примитивны.
Человек чересчур уж всецело разносторонен в своих трудах неправедных, чтобы на деле из всего им повседневно свершаемого вышло уж значит чего-то вот совершенно одно!
Скорее уж все-таки непременно бы стоило заговорить о некой совершенно ведь смешенной тенденции, а это, кстати, и будет пострашнее всего, поскольку снегопады в июле и жара в январе напрочь нарушат извечный природный баланс и уж как следствие этого приведут в дальнейшем к великому голоду.
Кто-то, конечно же, скажет, что все - это абсолютная ерунда, так как годовые изменения температуры всецело зависят от наклона земной оси и это действительно так.
Однако при общем потеплении разница между зимой и жарким летом станет, куда размытее, и из-за куда большей подвижности всей земной атмосферы, а значит арктический воздух, почти не согревшись запросто сможет достичь чуть ли не тропиков, ну а июльская жара сумеет навестить приполярные области в разгар никем не припоминаемой лютой зимы.

Это и убьет миллиарды, ну а уцелевшим то единственное, что им тогда уж останется так - это разве что носить защитные костюмы, и без них на улице никому ведь будет нисколько не выжить.
Однако все - это ясное дело пока еще одни только байки сивого мерина и вовсе так того нисколько же не более.

В это уж ясное дело, никто ведь пока не поверит, раз уж все - это более чем ирреально в сколь, неизменно-то, ярком свете нынешнего вроде бы как более чем воистину во всем благополучного существования.
Основная проблема современного человека в том и состоит, что он явно так весьма ведь напряженно вглядывается только лишь в то, что находится у него прямо под носом, ну а все на свете остальное ему попросту трын-трава.

Технический прогресс вовсю щекочет ноздри щедрым запахом сирени чрезмерно вот возвышенного богоборческого вдохновения, а не потому ли столь уж бесцельно он источает аромат кем-то явно ведь донельзя переоцененного своего величия…
Причем все - это вполне же однозначно касаемо всякого того, кто мысленно пребывает на облаках до чего уж бесцеремонно благих мечтаний, мня себя при этом в сущем ореоле совершенно же непомерной собственной величавой значимости.
Вот будто бы он вправду истинный небожитель в этом пока еще слишком же более чем необъятно нами нисколько так еще непознанном мире.
А ведь попросту говоря, так называемый homo sapiens САМ ВЕДЬ ТОГО НЕ ОЧЕНЬ-ТО приметив, взял да и пересел с лошади питающейся сеном на этакого железного коня, пожирающего все, что когда-либо создавала мать всего сущего природа.

Навоз этой лошадки пони совершенно неудобоварим, а его посильное естественное рассасывание займет не менее нескольких тысячелетий, даже если люди вдруг и угомонятся и попросту враз перестанут сводить же на нет, все вот живое на этой Земле.
Да только как - это собственно человеку взять, да умерить свой неуемный пыл, раз уж ему на черепушку пока еще нигде не падают свыше градины величиной со спелый ананас, вместо обычного дождя и не сносит же его жилище ураганом в отличие от торнадо, вовсе так не являющегося локальным смерчем.

Да то действительно, правда, пока что все это одни только сказки про весьма вот упитанного белого бычка, однако Господь Бог создал этот мир сколь уж надежным и твердым, впрямь-таки, словно гранитная скала…
Однако вода, из которой на 75 процентов состоит всякий человеческий мозг еще и не то она когда-нибудь явно ведь сточит.
Автору вообще этак собственно кажется, что как в большом, да так и в бесконечно малом люди попросту молча, плавают по жизни, словно те еще рыбешки в аквариуме, пока их совсем не возьмут же за жабры, навсегда уж их, вырвав из самой родной им стихии.

Автору думается, что матушка природа она-то со всеми нами всенепременно этак еще нечто подобное вскоре уж обязательно вот сотворит.
И именно тогда человек и начнет трепыхаться, куда же поболее прежнего, а тем уж и совершит он свою наиболее страшную ошибку, пытаясь разом перерубить все гордиевы узлы весьма так поднакопившихся на тот момент времени тяжких проблем.
Да, только вот в свою родную стихию ему-то уж точно будет никак ведь не возвратиться, а только и будет он биться словно рыба об лед возле лунки, проделанной тем-то самым пресловутым техническим прогрессом.
Человек он отнюдь же не царь, а куда уж вернее сущая гроза всей природы!
Ему-то, наверное, попросту хочется подышать им-то самим вот созданным озоном, и, наверное, ему всерьез этак думается, что – это его сколь уж всенепременно взбодрит!
А между тем этот газ (не в виде легчайшей добавки) самый чистейший яд!
А впрочем, он нас от внешней угрозы пока еще всецело защищает, да только в последнее время однозначно так тает и истончается его и без того безмерно же тонкий слой.
Слишком уж много разных веществ тому во всем мало-помалу сколь безнадежно умело способствует…
Да еще и леса бездумно вырубаются под новые сельхозугодия, а ведь они легкие нашей планеты, и их постепенное уменьшение точно же еще приведет к всеобщему туберкулезу, да только кто - это кровью умоется, мы или наши самые отдаленные потомки?
Ну а с нас взятки гладки на наш сегодняшний век, кислорода вполне еще вволю-то хватит!
Да только совершенно бездушно срубив все же деревья под самый их корень, затем уж одной переработанной в искусственной лаборатории фотосинтеза углекислотой дышать всем уцелевшим еще непременно так доведется.
Автор вот в том глубоко убежден, что уж зарывшись в самые недра земли, медицина еще непременно сумеет в самом-то отдаленном грядущем полностью раз и навсегда совершенно же синтезировать фотосинтез.
Да только и человек тогда непременно вот станет несколько так синтезированным, а вовсе не вполне же естественной частью пока еще неискусственного бытия живой природы.

Причем уж надо бы вот прямо заметить, что нарушение естественного природного баланса сегодня идет по сколь этак сразу довольно-таки многим самым разноплановым направлениям и параметрам.
И ясно же, что этак-то можно и корни, весьма ведь конкретно нас связывающие с самой матерью природой уж навсегда невзначай обрубить, полностью переделав ее по облику и подобию всей этой нашей глиняной словно прах, из которого мы все созданы глупости.

Человек, он уж сколь неизбежно вот нынче запятнан всей-то скверной своего гордого и вполне этак осознанного умения манипулировать кирпичиками, из которых состоит он сам и весь же, кстати, окружающий его мир.
Но играть в этакий «кубик-рубик» более чем однозначно стоило бы в одних-то самых микроскопических масштабах, вовсе так, не вынося их за пределы своей лаборатории до досконального изучения всех ведь еще возможных посредством этого довольно-таки долговременных последствий.
Причем они сколь уж действительно более чем вероятны из-за совершенно вот необдуманных и чересчур же поспешно внесенных нами сегодня глобальных изменений.

Современный генетик, он в некоторых вещах абсолютно тот же Афоня в звездном планетарии, а посему в практической области широкого применения произведенных им на генетическом уровне весьма уж явственно, что совершенно необратимых изменений еще запросто может оказаться впоследствии недотепой астрономом, случайно отвернувшим вовсе не тот, какой бы следовало крантик.

Как бы только вот многим людям наскоро так не скушать ими собственноручно и заваренную кашу!
И опять же снова бы надо весьма заострить на этом свое самое пристальное внимание – сегодня у человечества уже явно так есть та нисколько не пресловутая, а воистину значимая возможность совершить ту или иную более чем во всем дальнейшем нисколько-то непоправимую оплошность.

Внесение в нашу жизнь любых действительно так существенных изменений, будучи сколь же наспех реализовано в самых различных областях практического применения теоритических выкладок науки… никак уж не сможет она полностью гарантировать абсолютную нашу всеобщую безопасность от безмерно же адски злой человеческой воли.
Может вот какой-нибудь Бен-Ладан от биологии, точно также как и любой другой попросту ведь с вящим толком воспользоваться с крайне же недобрыми намерениями буквально так всеобщими в этой науке самыми явственно-то смелыми наработками.

Конечно, есть же люди сколь ведь отлично знакомые со всей биологической картиной мира во всем так сказать ее превеликом многообразии и им этак может еще показаться, что все эти рассуждения, они собственно на уровне сухопутного моряка, никогда уж попросту не выходившего в море познания далее, чем по колено.
Это, ж они, мол, старые морские волки буквально так безбрежного моря тщательно вот освоенных и до самого конца выверенных знаний и их отнюдь не беспочвенные выводы неизменно-то зиждутся на практическом опыте сколь уж и многих предыдущих исследований, а потому – это именно им все в нем практически известно, чего там почем.

Однако вот надо бы сколь уж осторожно заметить, что правильность логических построений вовсе не измеряется километрами, оставленными за килем большой науки.
Одно дело совершить великое множество всевозможных промеров глубин и свойств различных течений, а также еще самым тщательнейшим образом изучить всевозможные практические свойства самых разнообразных так или иначе связанных с самым необъятным же морем познания вполне так насущных явлений…

И кстати, надо б сколь уж не вскользь вот отметить, что осуществляются, они пока на довольно-таки во многом однозначно примитивном уровне и очень уж даже на данный момент времени крайне же во всем неумелыми руками.
А именно потому нам вовсе-то еще не ко времени, чего-нибудь этакое смело менять в созданном вовсе не нами, а высшими силами живой природы.

Прочитав эти крайне заносчивые до чего уж невежественные высказывания насчет высших сил дикой природы и довольно-таки грубых полуграмотных, как и не вполне компетентных научных исследованиях, кое-кто, может ведь, конечно, негромко так саркастически хмыкнуть.
Ну что же пущай он тогда в качестве до чего вот однозначно полезного новаторства всерьез так испробует создать из всего-то всегда непременно имеющегося под рукой строительного материала аминокислот, хотя бы один по-настоящему живой многоклеточный организм.
А автор с великим удовольствием на то поглядит, чего же именно путного у него из этого и впрямь хоть сколько-то вообще действительно выйдет.
Причем уж сделать нечто похожее на первоначальный бульон аминокислот или вот даже суметь сотворить искусственную бактерию (да хоть амебу) вовсе так еще не означает совершить то самое главное…
В большем смысле сотворения всей жизни - это же нечто до чего вот исключительно схожее с колыхающимися крылышками у кого-то за спиной… все вроде бы как оно и должно быть на самом деле, да только с башни с ними прыгать, никому этак собственно совершенно не следует…
А то может и кости его собирать станет совсем уже некому…
Причем надо б заметить, что со скороспелым кое-чего незамедлительным применением можно было и несколько так явно ведь еще обождать…
И вовсе-то не в смысле одной конкретной человеческой жизни, а прежде всего во всеобъемлющем смысле всего так сказать глобального развития науки…
Так что уж здесь вполне ведь могут быть уместны и этак-то 300 лет, а то и все 700.
Может мы вообще сейчас живем в сущем средневековье, и лет через тысячу нашу эпоху именно так и назовут – технически оснащенным средневековьем.

Да действительно сегодняшняя наука, стремительно движется куда-то неумолимо вперед, однако не прыгает ли она с высокой башни с куцыми крылышками за спиной?
А ведь даже создав довольно-таки длинную цепочку ДНК - ничего вот существенно путного, пока еще вовсе и близко же не добьешься…

А ведь между созданием по настоящему живой жизни и сотворением отдельных цепочек ДНК как минимум тот же промежуток пути, что и между первым паровозом и сверхзвуковым лайнером.
И вся разница, в сущности, в том, что в эпоху стратосферных лайнеров (в конце концов, признанных нерентабельными) мы все еще существуем вполне благополучно, ну а во времена хорошо налаженного «конвейерного производства» живых организмов в лабораторных условиях (глубоко под землей) почти вся жизнь на поверхности может уж полностью разом сгинуть.

Скорее всего, то будут как раз таки водоросли способные совершать фотосинтез при искусственном люминесцентном освещении…
Интересно вот смогут ли только жители этих медленно углубляемых подземных обиталищ (не сами ученые) вполне вот достойно же оценить данный прорыв в научном познании?

Конечно, для человека действительно грамотного в области биологии или любых иных точных наук все эти рассуждения, они фактически на уровне вящих мудрствований безграмотного чабана… того самого, что лишь вчера вечером спустился с гор и только сегодня на заре чего-то краем уха услыхал о революционном (в науке) клонировании бедной овечки Долли.

Что ж может оно и так, да только слишком-то мала разница между знанием и незнанием, когда уж речь идет о том-то самом весьма ведь поверхностном зазубривании всевозможных явлений природы без всякого твердого осознания всей их сути, изначального происхождения, как и крайне так медленных этапов постепенного развития и преобразования.

Но разве нельзя посмотреть на многие вещи с несколько же иной куда ведь более всесторонней и многообразной точки зрения?
Вполне уж можно бы осознать, что вся же насущная мудрость истинного понимания всей бесценности и хрупкости жизни вовсе так не может она являться предметом хвастливого бравирования наукообразными терминами…
Можно подумать, что все мы сегодня достигли наивысшей стадии совершенства ума и надо же сотворили себе чего-то воистину великое, что в далеком будущем (наверное) будет вызвать у наших потомков одну лишь только неуемную черную зависть…

Однако вот автору думается, что коли все человечество само себя заживо не истребит и отчего-нибудь почти поголовно не вымрет, то уж тогда…
Любой современный «великий Дарвин», оказавшись в самом начале 23 века, выглядел бы в точности, что твой дикарь никогда ранее вовсе так нисколько не видевший паровоза, раз уж смотреть ему там явно ведь доведется на ранее им совершенно невообразимые, говорящие приборы.
И поначалу он их вполне так естественно может уж ненароком принять почти, что как наглядно пред ним демонстрируемую - всамделишную черную магию.
Но там ведь может и не быть уж совсем никого… одни лишь барханы необъятной пустыни на месте всей же ранее некогда вот цветущей жизни.

Поскольку действительно уж чего-то неизмеримо благостное и хорошее может случиться, только вот если разум воистину победит всю сардоническую самоуверенную тупость.
И уж тогда наши нынешние ученые мужи по мере сил своих и преступят ко всему тому, что на данный момент, безусловно-то, является сколь вот однозначно же критически важным.
Ведь должно-то им уж нынче предпринять хоть какие-то более чем зримые меры предосторожности, попросту говоря, учтя дальнейшее возможное использование их до чего же порою чрезмерно так доблестно благих начинаний.
Причем речь тут идет о самых обыденно мирных вещах, которые извращенный и изощренный разум вполне еще может использовать, в том числе и во всеобщую нашу последующую погибель.

Причем одной из наиболее важных первопричин самой ведь подобной возможности неизменно так является в принципе одно лишь только совершенно неумное желание буквально-то беспардонного властвования над природой, а между тем с ней надо бы не воевать, а уж как-нибудь постараться ее, как можно получше и всесторонне понять.
А оттого и будет собственно толк, а то от сущей же войны с природой наши косточки уж точно ведь от времени побелеют, которое нам все равно нисколько не пережить.
Однако ведь наши потомки - надо же чтобы они после нас жили и не тужили!

И чтобы могли они в дальнейшем довольно-таки безбедно существовать, уж надобно непременно вот прилагать все только еще возможные усилия к самому максимальному количеству всевозможных предосторожностей, а в том числе и в чисто гражданских проектах.

И уж тогда чего-то действительно путное из нынешнего человека еще, быть может, со временем уж как-нибудь непременно вот все-таки выйдет.
Причем вовсе так не в личностном, а, прежде всего, в общем, и однозначно же социальном плане.

А то ведь все нынешнее общество устроено именно так, что оно фактически изничтожает белых ворон, ну а черных воронов проповедующих ненависть и войну слушает с самым запредельным вниманием.
Причем уж при этом вовсе ведь нисколько неважно чему - это именно будет затем объявлена святая война.
Об этом до чего же славно написал в своей книге «Лезвие Бритвы» Иван Ефремов.
«В Древней Элладе люди хорошо понимали, что доброта и красота, не используемые для себя, справедливый ум и поиски правды, - попытки жить по-иному, чем другие, подчиняющиеся угнетению или обманутые, ведут к мучительной жизни, а все эти качества, соединенные вместе, - к неизбежной и скорой гибели. На разных полюсах ойкумены - населенной земли - у индусов и греков - сочли, что боги не любят совершенства, не поняв простой истины, противоречия плохого общественного строя и подлинно хороших людей – провозвестников будущего человечества».

Да только одного тут явно нет, а именно, как раз ведь того, что полноценных со всех сторон чистоплотных праведников на этой планете попросту не существует.
Да и сама по себе безалаберная, буквально-то по самое горло увязнувшая в глине тупой беспросветно серой обыденности всецело-то несветлая жизнь вполне ведь еще может исковеркать несомненно-то всякому всю его душу и характер.

Но может и этак статься, что уж некто, будучи живым казавшийся кое-кому сущим воплощением зла, будет затем без году неделя причислен к лику святых мучеников или для начала его еще поболее чем ранее ногами попинают, ну а затем, как следует, все разъяснив и более чем основательно обдумав, попросту вообще вот лишат его всего человеческого, оставив ему одни лишь возвышенные идеалистические черты.

Можно подумать, что вязкая устойчивость ко всей-то исторгаемой из чужого и чуждого справедливости ума грязи есть вполне неотъемлемая часть сознания во всем уж совершенно истинно далекого от всего воистину земного…
Ну а на самом деле - это всего лишь обычное свойство буквально так всякого порядочного человека во всем же стремящегося идти наперекор… тому значит самому бесконечно грязному, что в нем сколь уж запросто могло появиться именно из-за внешней физической, а вовсе не из-за некой неясной и непостижимой уму душевной патологии.
Ну а те «доблестные воители» буквально же всегда вот готовые повоевать буквально-то со всяким общественным злом…

Они-то способны действовать в сущее и истое благо ориентируясь во всем этом мире, как вот в чем-то ими же самими и первосозданном, поскольку вовсе не видят они никакой существенной разницы между делами во всем же действительно природными и своими значиться собственными.

Они ведь явно так могут же рассуждать и в таком вот ключе, что, (как уж, оказывается) они вовсе не затем создавали прогрессивное общество, дабы всякие неудобные интеллигентной среде подонки на свободе преспокойно себе-то разгуливали.

И если кого-то попросту никак не удается попросту мигом посадить, то, как уж оно вполне ведь естественно, его надо бы тогда прямиком на тот свет совершенно так ненароком спровадить!
Причем уж как будто все - это и вправду имеет хоть какое-то самое косвенное или тем более прямое отношение к какой-либо истинной высшей справедливости.
Очень уж точно обо всем этом высказался писатель Иван Ефремов в его великой книге «Час Быка».
«На нашей общей родине в старину почему-то никто никогда, повторяю - никогда не уничтожал истинных преступников, по чьей воле (и только по ней!) разрушали прекрасное, убивали доброе, грабили и разбрасывали полезное. Убийцы Добра и Красоты всегда оставались жить и продолжали свою мерзкую деятельность, а подобные вам мстители предавали смерти совсем не тех, кого следовало».

А все ведь от одного только слепого эгоизма всех уж значиться тех, кто страдают по той или иной причине, образ их поведения во многом в принципе схож с тем, что всегда так имеется у дикого зверя, и только лишь выражается, он несколько по-иному во всем этак, пожалуй, что совершенно иначе.

Фактически на том же уровне мыслят и люди денно и нощно изыскивающие способы благополучно отнять, а вовсе так не принять в дар от природы все ее немыслимо великие тайны.
Их чувственно-амбициозное восприятие всей вот окружающей нас действительности очень уж скоро вполне вероятно, всех нас, в конце концов, непременно еще укокошит в искусственно созданном сумраке дикой ядерной вакханалии чьих-то совершенно безумно алчных амбиций.
Причем уж произойдет все - это только вот потому, что буквально все вот наши правители явно так не умеют - мыслить, хоть сколько-то разносторонне и всецело обдуманнее, дабы увидеть им все в этом мире действительно происходящее несколько же далее своего собственного носа.

То, что задиристо пишет про врачей писатель Ефремов в своей книге «Час быка» вполне ведь можно экстраполировать и в сугубо военную сферу.
Вот они его слова.
«Если не дойти до нужной грани, тогда из врачей получаются прожектеры или неграмотные чинуши. Но всех опаснее фанатики, готовые располосовать человека, не говоря уже о животных, чтобы осуществить небывалую операцию, заменить незаменимое, не понимая, что человек не механизм, собранный из стандартных запасных частей, что сердце не только насос, а мозг не весь человек».

Сам же писатель вполне так однозначно переводит все стрелки и в область весьма же явственного применения (по самому прямому назначению) могучего ядерного потенциала.
Вот они его слова ранее сколь нещадно ранее вымаранные советской цензурой.
«Однажды ей попался обрывок фильма о войне. Гриб воды и пара от ядерного взрыва стоял над океаном на заоблачной высоте, над холмами и пальмовыми рощами крутого берега. Несколько кораблей были опрокинуты и разметаны. Из берегового укрепления двое людей наблюдали за происходящим. Пожилые и грузноватые, они были в одинаковых фуражках с золотыми символами - очевидно, командиры. Их лица, освещенные заревом морского пожара, изборожденные морщинами, с припухшими веками усталых глаз, не выражали испуга, а лишь сосредоточенное внимание. У обоих были крупные черты, массивные челюсти и одинаковая уверенность в благополучном исходе титанической битвы…»

Конечно же, тут вовсе так не указаны политические первопричины подобных сладострастно пещерных пристрастий, но их-то сполна наполнив свой стакан всей-то горечью своей вынужденной эмиграции, более чем толково разъясняет писатель Алданов в его историческом романе «Истоки»
«Только идиоту в Петербурге может быть нужна германская Польша и восточная Пруссия, Но чем глупее мысль, тем больше оснований думать, что она осуществится».

Что правда, то правда посильное расширение границ (а в том числе и геополитического влияния) вполне еще может, в конце концов, привести к буквально-то всеобщему нашему безвременному упокоению во мраке сумрачных грядущих времен и все это только из-за одного же яростного столкновения взаимовражеских интересов.
Но главное - это сейчас всецело добиться всевозможных громких успехов, а чего там затем со всем этим миром-то станется, про то мы будем думать, когда уж дел других у нас знамо дело нисколько вот попросту не останется.

И пусть уж даже самое несуразное-разное вполне можно понаплести, как про медицину, да так и про твердолобый генеральский менталитет…
Однако тем же свершившимся фактом так и останется существование совершенно единого ментального поля, в котором две параллельные прямые утилитарного мышления, безусловно-то, пересекаются не только в бесконечности, но и в виде всеобщей доминанты, как у тех, кто людей лечит, да так и у тех, кто их по чьему-либо приказу неистово калечит.

И кстати вот еще что разбирать и собирать людей на отдельные запчасти мечтают именно те, кто мыслят о некоем продлении жизни путем весьма вот действенного ее препарирования, ну а в дальнейшем придания ей, безусловно-то наибольшей, будто бы и впрямь вполне же всецело усовершенствующей ее искусственности.

К примеру, сохранив только то, что действительно ценно и важно…
…а именно большой и светлый интеллект…
Вот как описывает данные устремления большой и ДОБРОЙ НАУКИ великий писатель Ефремов в его романе «Час Быка».
«— Вы ошибаетесь! «Джи»— самая ценная часть населения. Наш долг — исцелять их всеми способами, отвоевывая от смерти. Идеально, конечно, было бы, если бы мы могли сохранить один лишь мозг, отделив его от обветшалого тела».

Пока что все эти доморощенные мыслители еще не слишком поднаторели в делах подобного рода, но то уж дело, безусловно, ведь наживное.
Поскольку сегодня вот стало вполне так окончательно ясно, что само же, как есть достижение каких-либо великих успехов в области генной инженерии и нейрохирургии – это один же пока еще не слишком-то ясный вопрос не столь уж и продолжительного времени…
И разве есть в том сомнения, что именно - это направление в науке еще уж сколь широко может быть непременно использовано в самых благовидных целях, всецело так «улучшить нашу природу».

Однако полезным все - это будет только вот так на глазок, а уж в особенности безо всяких твердо впечатанных в гранит биологии знаний, несомненно, касающихся всего того, а до чего - это можно, в конце концов, совершенно недальновидно еще сколь же наскоро доиграться.

Да только зачем уж - это без всякой меры пыхтеть и подводить под все сколь же твердую теоретическую базу и много раз чего-то еще весьма основательно и последовательно апробировать в каких-то довольно малых его масштабах, раз уж и вправду сколь неизменно так хочется…

Чего-нибудь этакое взять, да всенепременно же взять на скорую руку его разом сварганить, а затем и внедрить его совершенно же безотлагательно в дело, всецело-то все его положительные свойства действительно ведь испробовав и испытав, причем, вовсе-то не ожидая пока на какого-нибудь нового Ньютона яблоко сверху упадет.

Да, и к чему - это собственно вполне так всерьез напрягать свой недюжий ум, дабы уж обладая самым что ни на есть воспаленным воображением, хоть как-то же попытаться предсказать все только еще возможные последствия сущего бомбометания надеждами на авось всего того весьма ведь обширного полигона микромира?

А между тем то уж весьма принципиально – попросту и невозможно же знать, а чего - это именно там еще всенепременно так может случиться и как - это именно нынешняя микрофлора станет самостоятельно развиваться, да и мутировать в условиях всех-то наших только еще последующих дальнейших экспериментов с живой, да и неживой природой!
А ведь надо бы прямо сказать, что то и другое сколь, безусловно, между собой взаимосвязано, а уж в особенности на совершенно невидимом нашему глазу вирусном уровне.

И уж микромир он сколь посложнее и тоньше нашего макромира, в котором мы вполне так благополучно нынче обитаем, а следовательно его планомерное вспахивание «плугом» при помощи набора инструментов генетика может еще оказаться сущим выведением чудовища Франкенштейна, даже если оно и окажется величиной с микрон, а то и того только меньше.

Мери Шелли написала свой всемирно известный роман, сидя взаперти из-за внезапно так привалившего снега в том-то самом 1816 году, что уж вслед затем был прозван «годом без лета».
Нынче извержения вулкана (послужившего причиной кратковременного изменения климата) вовсе так уже и не нужно.
Климат мы и сами теперь (и то очевидно) до чего ведь толково изменим и если не бесповоротно, то уж очень даже надолго…

И уж вряд ли тогда краска зальет лица тех, кто сегодня нервно сморкается и чихает, полностью осознав, что, им нисколько ведь не было суждено счастливо разжиться на все то доброе и светлое, что им сколь однозначно-то грезилось в сущих потемках полуприкрытых век, так и не реализовавших самих себя пустопорожних надежд.

Однако, скорее всего, они попросту веско скажут, что, то был просто-напросто неудачливый опыт, продолжавшийся целую историческую эпоху социальный эксперимент, а то, что миллионы и миллионы были зверски убиты и замучены, так, это, мол, вполне естественная плата за всеобщий и всеблагой социальный и технический прогресс всего-то как есть общественного организма.
Поскольку веские выводы, несомненно-то, будут собственно сделаны, ну а те сколь весьма несущественные и для всяческого обсуждения праздные обстоятельства, как те ушедшие в небытие бесчисленные человеческие жизни… они-то далее нисколько так ни в какой расчет уже не пойдут.
Раз, уж не все ли равно, а извечно так они обречены от рождения и до самой смерти, быть одними же кирпичиками в великой стене весьма ведь неспешного устроения буквально-то всеобщего некогда разом последующего грядущего счастья…
А впрочем - это грядущее пока еще вовсе ведь не несет в себе хоть сколько-то явных намеков на какие-либо весьма стоящие перемены в том до чего остро торчащем гвоздем вопросе… всенепременного восприятия человеческих масс словно того же скота ведомого к счастью, в точности как в древности клали жертвоприношения языческим богам.
Так и сейчас, по всей на то видимости, ведется до чего продолжительный эксперимент, явная задача которого, безусловно, так досконально же проверить, а выдержит ли природа все наши усилия по ее вполне однозначному нам-то посильному закабалению.
Люди сколь уж безмерно поднаторели в деле совершенно так бездумного удовлетворения всех своих до чего возросших повседневных, всепоглощающих индустриальных нужд.
Да только как бы все эти наши совершенно беспечные плевки в само лоно природы, в конце концов, не обернулись бы одним-то ее весьма знатным ответным плевком… и надо же вмиг полчеловечества впрямь, словно враз корова слизала…
СПИД, атипичная пневмония, а также и разного рода гриппы это одно лишь только ведь самое-то гиблое начало.
Причем разве уж кому - то совершенно не ясно, что наибольший процент погибших еще сколь непременно придется именно на беднейшие страны, не имеющие ровным счетом никакой весьма так существенной, как и хорошо развитой системы здравоохранения?
Однако раз уж они до чего мучительно умирают вовсе не у нас на глазах, то дело уж в принципе совершенно так ясное их сколь вот скоропостижная смерть и яйца выеденного совершенно не стоит…
Запросто можно сколь уж насуплено, только-то слегка же поморщившись попросту взять да от всей большой правды весьма так удобный ломоть наспех отрезать: изрекши, словно золотую истину, что, мол, туда, им всем (как оказывается) примитивным значится и дорога.
И уж, какая кому собственно разница, что это все-таки люди, а вовсе вот не аморфная масса лишенная буквально же всего кроме самых всеобъемлющих совершенно-то слепых инстинктов.
А между тем все дело, как правило, в одном вот действительно полноценном развитии, а если уж оно сугубо односторонне, всегда ведь в первую очередь весьма ответственно заботящееся о вытеснении всех объективных реалий, а к тому ж еще и неизменно так осуществляется при помощи одних вот всеблагих книжных фантазий…
То как уж тогда можно вот вообще говорить о воспитании человека истинным образцом общественно полезного разума…
Не иначе как, а при подобном подходе к действительности мир полный томной сладости, безусловно-то, подминает под себя все трезвые расчеты, так и кричащие в чьи-то напрочь заткнутые уши о том, что все минорные настроения по поводу великих приобретений культуры слишком уж пока еще воистину преждевременны.
Сначала бы надо научиться действительно, же отрывать от канвы обыденности безликую и бескрайне серую толпу…
И это именно тогда, когда интеллигенция действительно станет истинным духовным поводырем своего народа, она и сама несколько более просветлеет и помудреет от всей той не только же внешней, но и всецело-то внутренней житейской премудрости.

Ну а так как - это вольно или невольно происходит со всеми нами сегодня… про то уж только и остается, что невзначай этак беззлобно заметить - духовные и ментальные поводыри совершенно бесцельно жующей свой хлеб человеческой массы они-то ее более чем самая естественная часть.
И надо бы с кислою миной подметить, что зачастую во всем, что касается истинных общественных преобразований, российская интеллигенция попросту являет миру сущий образ совершенно же отстраненного от всех дел мирских донельзя вот праздного праведника.
Причем исконно и неистово принадлежавшие к ее стройным рядам горячие головы всегда ведь были готовы всенепременно же поддержать буквально-то любую даже и самую отъявленную демагогию лютого, как и безмерно донельзя восторженного варварства, всенепременно так вознамерившегося в единый миг преобразить реалии всего этого мира к чему-то необъятно и невероятно хорошему.
И поскольку их ум (в связи с его сущей обремененностью донельзя иллюзорными достижениями) был стабильно неповоротлив, все человечество имело возможность заплатить немалую цену за то, что некоторым торопыгам было явно невтерпеж найти близорукое практическое применение всем своим (а в том числе и философским) величайшим открытиям уже в нашей-то сегодняшней современности.
И главная проблема, она естественно в полнейшем отсутствии истинной неспешности и размеренности, которая в принципе и должна быть свойственна людям, всецело опирающимся на действительно нами сколь уж надежно освоенное, а не только же наобум и наощупь крайне так поспешно достигнутое.

Никак нельзя в полноценной мере доблестно опереться, на нечто свешивающееся с низко летящих над землей облаков, куда некоторые возносятся на воздушном шаре своих мнимых побед над сколь (как оказывается) хлипкой всем разумом своим слепой - матерью природой.

А между тем буквально всякий, кто в прекрасном грядущем попросту души своей нисколько же не чает, а главное, еще и не ведает никаких идейно верных путей, весьма ведь действенно ведущих к его сколь непременно истинному постепенному приближению…
Однако уж ради достижения прекрасных грядущих времен все вот средства вполне одинаково-то хороши!
Правда, в конечном итоге все ведь неизменно расплачиваются за свою излишнюю поспешность, она-то и при ловле блох не всегда же действительно помогает.

Причем главное тут еще и в том, что все смелые устроители чего-то искрометно нового неизбежно же оказываются, куда ведь большими невеждами, нежели чем были те сколь уж напыщенные и низколобые ретрограды.
Им-то попросту нисколько не терпится утвердить новый порядок вещей, не просто вот сдав старый в архив истории, но и поставив на нем кладбищенский крест, что вполне однозначно чревато превращением общественной жизни в вечное славословие новому порядку безусловно-то наилучшему из всех когда-либо бывших на этой земле.
Однако, все - это на деле до чего уж действительно схоже с самой элементарной подделкой драгметаллов, когда вот вместо монеты из чистого золота…
Современный тоталитаризм, он-то как раз самый наилучший пример того как нечто пока еще безмерно феерично и сказочное попросту вот безмерно же сурово и беспощадно воплощают в новую «светлую жизнь», делая из нее яркую конфетку всецело-то состоящую из одного лишь броского фантика.

Причем уж внешняя-то форма еще нисколько так не подразумевает истинного внутреннего всеблагого содержания…
Его черты могут быть исключительно противоположными всему тому внешне заявленному и до чего же радостно приоткрытому вовсе так нисколько непроницательному взору чисто ведь поверхностно мыслящих людей.

Им до чего же нелепо вот кажется, что сами этак благие намерения еще непременно все сколь обязательно очистят, а между тем они ведут самой прямой дорогой в ад и чем уж больше народа будут ими затронуты, тем только более ужасны будут все их бесконечные последующие мучения.
Довольно-таки невзрачную сегодняшнюю действительность воистину к лучшему можно будет изменить вовсе так, не смело играя и бравируя лексиконом пустопорожних восторженных фраз, а тяжким и интенсивным трудом во благо всего общества, и уж вовсе не вопреки неким пресловутым привилегированным классам, которые всегда есть и будут буквально-то при любом общественном строе.
То же самое сколь, безусловно, касается и самых незатейливых игр с природой в самом явственном смысле более чем поспешного разгадывания всех вот ее воистину сверхсложных головоломок.
Поскольку все - это, несомненно, так на уровне трюков, а не реальных достижений светлого разума.

Хотя вот и вправду уж для того чтобы смело залезть в музей и выкрасть оттуда выставленные в нем бесценные произведения искусства великих мастеров вовсе-то не нужно самому быть истинным творцом и настоящим художником.
Это совсем же не то что уж сотворить нечто новое, будучи от рождения наделенным большим искрометным талантом, а также еще и весьма этак ярким воображением.

Конечно, нет никакой особой сложности на месте оригиналов, вывесить искусно выделанные копии, так чтоб затем их без самого тщательнейшего химического анализа было попросту же от подлинников, ну нисколько-то не отличить.

Однако подобные вещи могут истинно дешево обойтись только с творениями рук людских, ну а с матерью всего сущего природой этакий обман, совершенно же не пройдет.
Она-то сама вовсе так не кромсала и не резала клетки, чтобы пересадить их ядра и отдельные элементы с место на место!
Все вполне так однозначно было, куда же гораздо сложнее и бескрайне продолжительнее по времени.
При этом автор ни в коей мере не является сталинским старовером, без всякой тени сомнения попросту твердо же убежденным, что вся генетика - лженаука.

Генная инженерия очень уж важная область знаний и от ее постепенного и крайне так необходимого развития во многом еще будет зависеть будущее лечение самых различных наследственных заболеваний.
А все-таки некоторых отдельных безнадежно больных людей лечить - это совсем уж не то же самое, как попросту сколь ведь бездумно изменять всю же нашу биологическую природу.

И надо бы уж прямо заметить, что даже и одной отдельной женщине вовсе-то не стоит сходу приживать яичники обезьяны, чтоб уж значится, вслед затем она в один прекрасный день взяла, да и разрешилась от бремени, родив же какого-нибудь волосатого урода.
И кстати больно уж все - это действительно схоже с лысенковскими опытами только ведь вместо откровенного очковтирательства, тут, понимаешь ли, до чего истинно смелое переосмысление всех наших новых возможностей в сколь же широкой и пока еще никем толком неизведанной области чрезмерно-то быстрого развития биотехнологий.

Да вот уж еще тому сколь ведь самый наглядный пример.
Скажем так, если в сверхсложном компьютере все время менять, да менять контакты, а также еще бесконечно переписывать всевозможные мелкие программы, то уж, в конце концов, его сколь непременно сломаешь, не оставив при этом не малейшей возможности хоть сколько-то еще возможной его-то в дальнейшем починки.

По крайней мере, до получения более-менее подробных инструкций по исправлению всех же имеющихся неполадок, причем уж, собственно говоря, как раз таки оттого, кто еще его изначально собственно создавал.
И так уж оно обязательно само собой станется, если, конечно же, не иметь и понятия обо всех тонкостях его внутреннего устройства.

Причем автор вовсе так не имеет в виду сами компьютеры.
Поскольку насчет них у нас есть сколь уж весьма вот весомое преимущество, люди-то сами их создавали, а собранное своими руками всецело легко и доступно для самого безукоризненного понимания, сколь уж ведь многими настоящими специалистами своего дела, что воистину грамотны в области чисто же технического сотворения новых вещей.

Ведь на любых этапах претворения в жизнь работали одни только человеческие руки, ну а мать природа кисло улыбалась, сидя где-то в стороне.
Да вот уж чего автор вовсе не может себе даже и вообразить…
Так - это скабрезного и до чего обильно слезного обращения ученых к Всевышнему мы тут, знаешь ли, напортачили совсем непонятно чего… снизойди Ты до нас сирых, будь так добр, разъясни Ты нам, чего - это нам теперь сызнова переиначивать, дабы все само к прежнему, то бишь изначальному состоянию хоть сколько-нибудь, действительно вернулось.
А между тем, для того чтоб в последующем однозначно бесславном грядущем вовсе так не возникла потребность, задавать непонятно к кому обращенные совершенно же риторические вопросы, надо бы все как следует до чего ведь подолгу обдумать, а лишь затем чего-то новое… до чего уж бесстрашно внедрять.
А то вот на отчаянные призывы и мольбы к всевышнему о самой незамедлительной помощи и отвечать затем уж станет собственно некому, поскольку люди деланным своим высокомерием, убивают Бога в сердце своем…
Так что для начала несомненно следует попросту не доводить дело до того пагубного момента, когда и впрямь возникнет нужда всерьез исправлять все до того часа нами всецело уж искореженное…

Природа, пожалуй, что нечто совершенно иное, нежели чем созданный нами виртуальный компьютерный мир, ну а посему до чего смело экспериментировать, над всем значиться тем, что она создавала в течение многих миллионов и миллионов лет можно лишь там, где действительно вот все понимаешь во всей так сказать его полноте и сложности.
Чего же именно?
А то, значит самое, как уж на деле шел весь процесс формирования всего вот того, что будет так или иначе затронуто в ходе действительно широкого эксперимента, причем сколь еще важно знать и обо всех пертурбациях, что некогда происходили в течение всех тех весьма существенных этапов развития жизни на этой Земле.

Причем, даже и тогда вполне еще стоило – быть уж всегда, несомненно, так прагматичными, да и в меру истинно осторожными…
Потому как, уже наделав в реальной жизни всевозможнейших неисправимых ошибок, всех их буквально-то разом нисколько так не сотрешь, да и не изведешь все их последствия разовым поворотом переключателя!
От самой подобной попытки пользы же вовсе не жди!
Поскольку тогда уж наоборот все станет, куда еще только весьма вот значительно хуже.
Этого не понимать попросту нисколько нельзя, однако так уж устроен современный человек, он буквально горит синим пламенем энтузиазма сотворить себе новый мир, причем, по вполне однозначному образу и подобию рая, о котором ему столь уж мечталось, еще тогда когда он жил в холодных пещерах и грелся в них у костра.
Причем уж все мысли его с тех самых давнишних времен мало так в чем действительно переменились, все его тогдашние мечты так и остались, фактически на том же самом, всецело-то прежнем уровне.

Автор со всей основательностью полагает, что людям в те далекие времена, точно также как и людям сегодняшним неизменно того же самого всегда ведь было сколь уж категорически неизменно охота…
…всем-то сердцем своим они совершенно неизменно жаждали где-нибудь да отыскать уж такую себе этакую травку, употребляя в пищу которую для них вполне еще окажется возможным до самой глубокой старости заниматься любовью, да и вообще пожить же подольше и покрасивей.
Вот как описывает данное всегдашнее устремление всех вот сразу людей великий писатель Иван Ефремов в его романе «Лезвие Бритвы».
«Издавна мечтой людей был напиток счастья, например в Ведах Индии, эта, как ее?
- Сома?
- Да, да! И помните у поэта: "Честь безумцу, который навеет человечеству сон золотой".
- Так вот хотите заняться изобретением напитка?
- Лекарства!
- Все равно! Лекарства "Сон золотой"?
- Вот именно! Подумайте только…
- Давно уже думано. И отброшено.
- Но почему же?
- Чтобы видеть сны золотые, надо иметь золотую душу. А в бедной душе откуда возьмется богатство грез? Люди лишь отупеют и одуреют, как от алкоголя. Некогда вино вдохновляло поэтов, а теперь обессмыслившиеся от него до скотского состояния мужчины избивают детей и женщин.
- Значит, дело не в лекарстве?
- Вы поняли меня. Надо дать человеку богатство психики - вот за что мы, врачи, должны бороться. А без этого, как бы хорош ни был ваш состав, он неминуемо обернется бедствием, расслабляя торможение и высвобождая дьявола первобытных инстинктов».

Ну а на самом деле и высвобождать же чего-либо мерзкое и отвратительное, вовсе так оно нисколько не надо, а стоит лишь только ему попросту дозволить выползти куда-то наружу, ну а далее так и все!

В человеке слишком уж много еще всего истинно же звериного, и оно попросту всецело запрятано под замок вездесущей культурой, а по большой части и вообще всецело зажато внешним каркасом общей цивилизованности, но стоит лишь только этим показным оковам пасть, и все первобытное сразу так польется наружу весьма же обильной рекой.

При этом наши технические возможности все время только растут и растут, а потому Братья Стругацкие в их провидческой повести «Хищные вещи века» отнюдь не разыгрывают никак невозможный к своему доподлинному осуществлению сценарий жизни в условиях засилья совершенно осоловевшей, безмерно так всей тупой скукой буквально вот промаринованной праздности.
И они тоже пишут о том же, что и Ефремов и даже дают ему самое конкретнейшее название.
«Твой слег - та же ядерная бомба, только замедленного действия и для сытых».

Однако подобные предупреждения, вовсе так не достигают ни разума, ни сердца действительно развитых людей, поскольку для этого они пожалуй не вполне этак достаточно истошно пронзительны, а кроме того и сама жизнь явно ведь попросту пока еще не дошла до той самой нужной кондиции…

Да между тем и сами авторы гениально созданной ими антиутопии совершенно так недооценивают весь полет своей собственной фантазии в плане вполне вот еще возможного ее реального воплощения в суровые будни нашей самой насущной действительности.
Ведь все что описано в книге вполне этак может еще стать сущими реалиями того самого до чего недалекого и несветлого грядущего.

Да и вообще вся литература собственно только-то и выпячивает одни острые углы, а вовсе не создает цельной картины мира со всем его величайшим и совершенно так вопиющим безумством.
Весьма вот явственная тому первопричина неизбежно заключена же именно в том, что всего в целом нисколько так не ухватишь, а значит и разбрасываться, попросту совершенно не стоит.

Ну а если уж весьма пристально взглянуть на всю нашу современную жизнь с самой общей точки зрения, то тогда вполне этак во всем определенно выходит, что все мы порой чересчур активно и яростно вызываем злых духов природы путем всевозможной ворожбы, а как же иначе все - это собственно-то назовешь?

К примеру: раздавать пилюли вечной молодости, которые уже вот сегодня, безусловно, могут оказывать на весь организм более чем действительно омолаживающий эффект…
А между тем все - это еще может оказаться до самой крайности истинно преступным занятием, если уж в результате действия этих лекарств через каких-то два-три поколения у потомков тех людей, что их принимали, непременно разовьется неизлечимая даже в условиях светлого грядущего крайне тяжелая, как и до чего только затяжная генетическая болезнь.

Конечно, отрастят ли наши потомки через 25 тысяч лет себе длинные антенны за ушами, чтобы принимать радиосигналы или же сделают они свои уши (как это могут летучие мыши) попросту вот способными воспринимать ультразвук – то ведь вполне однозначно так будет лишь их сугубо же личным делом.

Автор вполне обосновано полагает, что у них на - это явно вот хватит знаний, дабы все - это значит, как надо (без спешки) проделать, не навредив же при этом ни себе, ни природе.

Но все - это будет в одном лишь крайне так отдаленном более чем непродленном грядущем, однако вот действия совершенно же в корне несовместимые с жизнью всех-то последующих поколений…
Разве не смогут они напрочь-то отмести саму вот возможность прихода этакого сказочно счастливого золотого века?
Ведь этак как оно сегодня движется по самой же наклонной плоскости, все вот человечество как единое целое еще вот запросто может дождаться дня своего полнейшего и более чем окончательного уничтожения.
Потому как любое наше исчисление времени может уж запросто оборваться вместе со всем нашим всеобщим существованием.

На данный момент времени, мы все еще крайне так далеки от всех тех необъятных и всеобъемлющих знаний, что будут в наличии только же у наших самых отдаленных потомков.
Однако мы уж вполне вот воистину знакомы с методами превращения их существования в так и несбывшиеся мечтания наших-то сегодняшних писателей-фантастов.
Так уж и видится авторскому взору, как через пару миллионов лет новое разумное существо, расшифровав текст с завалявшегося в скалах ноутбука, (некогда разбившегося альпиниста) бесцеремонно вчитывается в эти наши возвышенные мечты и мысленно улыбается, с легкой ехидцей подумывая, что как-никак, а нарисовать яблоко еще вовсе не значит, его собственно съесть.

А между тем наш сегодняшний человек всецело так готов к безмерно радостному поглощению всего того, что только может дать ему мать природа, однако явно ведь она держит про запас большой мешок с орехами, многие из которых ему будет уж, затем собственно никак не разгрызть.
Сразу так взять все в охапку, да и унести его разом в могилу, попросту вот надорвавшись, дело оно довольно нехитрое, да только вот вовсе же не почетное!
И весь вопрос он собственно в том, а понимают ли вообще полуослепшие от ослепительного света прожекторов технического прогресса крайне-то недалекие прожектеры все же безумство явно так преждевременного освящения всех темных углов нашего более чем элементарного незнания.
Им-то ведь кажется, что все, мол, в полном порядке и нет никакого смысла о чем-либо этаком вообще же собственно беспокоиться…
Это уж тот до чего исключительно мнимый успех во всевозможных технических делах он-то и кружит голову, а оттого и хочется от него получить, как можно поболее всего же воистину хорошего!
Однако вот человек вовсе не должен уподобляться той крысе в мозг которой вживлен электрод и она гребя своими лапками тем самым и создает для себя эффект ни с чем этак несравнимого наслаждения.

Чем уж более и более ведется совершено так праздных разговоров про ласковую и бесконечно любящую нас вторую природу, тем уж истиннее она собою напоминает удавку на шее во время удушения, которая, как известно, тоже ведь создает некую иллюзию блаженства на определенном этапе нехватки кислорода.

Однако беспечный всем духом своим человек смотрит на этот мир глазами, переполненными беспечной радости по поводу всего своего новоявленного бытия, и главное еще и безмерно переполняет его гордость за все те воистину величайшие удовольствия, что удалось-таки ему себе отыскать и создать.
Это же касается и всего того, что способно вот обратить разом в прах все ведь ныне живущее на всей этой нашей, безусловно-то, общей планете.
Вот уж оно то на все времена истинное и до чего искрометно волшебное величие всего же человеческого разума, безраздельно так возвышающегося над всем примитивным житьем-бытием.

Автору думается, что нынче уж давно ведь целую бездну времен покойные фараоны тоже, наверное, очень даже собою гордились, построив себе гигантские пирамиды из примитивного бетона.
Есть и такая версия.

Вот только сегодня погребальные усыпальницы создаются вовсе так не для отдельных людей, ну а для большей части всего человечества в целом.
И автор берет на себя смелость утверждать, что оставшиеся в живых ученые сколь, безусловно, сгорят на кострах новоявленной инквизиции.
Ведь взлет античной культуры уж некогда вполне вот однозначно привел к темным векам всего только лишь затем последовавшего средневековья.
Именно этак оно и было в том до чего бесславном общеевропейском прошлом, в котором язычество тесно переплетясь с христианством вместо всяких бессовестных тварей шибко так начало приносить в жертву Ваалу живых людей, то есть попросту вернулось к самым наидревнейшим истокам всего человеческого бытия.

Причем вскоре все - это, безусловно, может еще повториться несмотря ведь на то, что автоматические спутники, как ни в чем не бывало, продолжат посылать свои сигналы на землю…
Она-то может вдруг сразу совершенно потрескаться да и перестать приносить всякий урожай, а люди очень уж от него весьма сильно зависят.
Причем на сколь многое им, безусловно, станет совершенно наплевать, когда им попросту станет совсем вот нечего жевать.
И ведь наиболее цивилизованные нации, и проявят тут сущую беспомощность, поскольку их нисколько не приучили действительно к чему-либо приспосабливаться, а только-то брать и брать от жизни и природы все, что она вообще могла им собственно дать в одни руки.
Вся вот жизнь при этом, конечно же, совершенно не кончится, а так или иначе уж в том или ином виде непременно продолжиться, но только лишь там, где края горизонта максимально отодвинуты от центров новоявленного техногенного быта.
Во всяком же прошлом люди простые и неотесанные всегда вот имели, куда этак большие шансы вполне благополучно пережить бесславный конец той или иной великой империи…

Причем уж в особенности - это касается всех тех, кто жил своей мелкою жизнью совершенно вдали от всякого центра каких-либо исторических событий.
Так уж и нынче, куда большие шансы на выживание в случае общемировых катаклизмов, всенепременно так будут именно у азиатов и вовсе не из-за одной их более чем определенной весьма вот значительной численности, но прежде всего из-за явной их неприхотливости и приспособляемости.

А это между тем само собой означает, что если уж новый Рим действительно падет, то вот тогда живущие с ним в одно время бывшие кочевники вновь же устроят свое ханство, захватив все те более слабые и значительно менее воинственные народы.

А на познание этого мира и все технические изощрения будет уж тогда вполне однозначно наложен самый строжайший запрет, раз уж никак не иначе, а в эпосе народов, безусловно, останутся весьма вот яркие и живые воспоминания о том до чего же оно всех нас некогда, в конце концов, довело.

Автор этот сценарий вовсе же не смакует, а только лишь жаждет его в меру своих наискромнейших возможностей хоть сколько-то предотвратить.
Поскольку все ведь, в сущности, начинается с каждого отдельного человека!

Вот как описывает его вполне так возможное посильное участие Антон Палыч Чехов в его пьесе «Дядя Ваня».
«Русские леса трещат под топором, гибнут миллиарды деревьев, опустошаются жилища зверей и птиц, мелеют и сохнут реки, исчезают безвозвратно чудные пейзажи, и все оттого, что у ленивого человека не хватает смысла нагнуться и поднять с земли топлива. (Елене Андреевне.)
Не правда ли, сударыня? Надо быть безрассудным варваром, чтобы жечь в своей печке эту красоту, разрушать то, чего мы не можем создать. Человек одарен разумом и творческою силой, чтобы преумножать то, что ему дано, но до сих пор он не творил, а разрушал. Лесов все меньше и меньше, реки сохнут, дичь перевелась, климат испорчен, и с каждым днем земля становится все беднее и безобразнее. (Войницкому.) Вот ты глядишь на меня с иронией, и все, что я говорю, тебе кажется не серьезным и… и, быть может, это в самом деле чудачество, но, когда я прохожу мимо крестьянских лесов, которые я спас от порубки, или когда я слышу, как шумит мой молодой лес, посаженный моими руками, я сознаю, что климат немножко и в моей власти, и что если через тысячу лет человек будет счастлив, то в этом немножко буду виноват и я».

Причем эти его слова действительно же звучат весьма вот гулким предупреждением всем-то нам ныне живущим!
Потому как в то самое время, как люди все делят и делят, как последний кусок хлеба шкуру неубитого медведя своих «великих» грядущих достижений к ним сзади явно подкрадывается зверь, коего вполне так возможно бы окрестить… искусно выпестованным тираннозавром безмерно варварского уничтожения всего вполне же извечно естественного природного баланса.

Но ясное дело пока лихо сидит себе тихо, на него сколь действительно трудно обратить хоть сколько-то пристальное свое внимание.
Оно ведь пока еще разве что необъятную силу свою набирает, однако когда уж сумеет оно истинно и доподлинно себя проявить… наш современный человек вместе со всей его разнообразной техникой, несомненно, так окажется только лишь мелкой букашкой, проткнутой длинной булавкой, причем им-то самим и созданной.
А впрочем, на данный момент вовсе так еще нисколько не поздно изменить сам подход к природе, которая пока что еще только же шлет нам свои сигналы бедствия, а не попросту разом бездушно топит прибрежные города в пучинах морей и океанов!

Завтра, когда уж действительно грянет гром, окажется несколько затруднительным, хоть сколько-то приостановить, то, что нынче является самой наглядной первопричиной всего ведь грядущего глобального потепления.

Может, конечно, кто-то себе нечто такое вдруг уж удумает, да и на ус скорехонько намотает…
Мол, если уж действительно возникнут проблемы в общемировом масштабе, ну так мы еще ведь чуток мозгами пошевелим и сходу-то разом выправим дефект.
А между тем сколь грешно думать, что человек современный вовсе еще не слишком разумный, своевременно внеся детальным образом нисколько им не обдуманные, но зато с виду весьма вот продуктивные изменения в тот самый именно благодаря его бравым усилиям и пошатнувшийся миропорядок… чего уж еще явно полезного всенепременно-то вскоре добьется.
А между тем ничего путного из сослепу и на скорую руку осуществляемых исправлений совершенно еще никогда, в сущности, не выходило.
Может уж поздно, затем станет ведь начинать обжигать кирпичи, когда с небес грянет ливень?

Хотя вполне так возможно, что кто-то, читая данные строчки, может уж попросту мельком подумать, что если чего-нибудь этакое некогда и начнется, то уж всенепременно ведь вскоре крайне незадачливый род людской запросто сможет более чем разумно все восстановить, как оно, было задолго до него, уж на тот момент навеки-то прежде?
Более чем вероятно, что у наших потомков и вправду чего-нибудь этакое некогда с грехом пополам станет уж, в конце концов, действительно так понемногу вот получаться.

То есть они, наверное, смогут буквально так все враз восстановить, как оно значиться, было до тех самых будто бы и впрямь новых времен.
Причем вполне так возможно, что у них из этого и вправду чего-нибудь этакое более чем однозначно действительно выйдет…
Да, только вот выйдет оно совершенно же скороспело, на один лишь короткий миг более чем ярко и эффектно и до чего уж всецело демонстративно.
Причем сколь ведь действительно однозначно, что все на тот момент безвременно ушедшее вернется лишь на самое ничтожно короткое - более чем непродолжительное время.
Зато уж затем все станет, еще, куда только хуже и довольно-таки многообразнее в своих ничего вот хорошего вовсе не предвещающих явлениях второй природы.

Уж слишком же много весьма разнообразных факторов всецело-то создают всю эту нашу в неком глобальном смысле вполне однозначно так более чем истинно многопланово существующую реальность, а потому их всех нам и «в светлом техническом будущем», вовсе-то пока еще никак не учесть.

Автору этак вот думается, что вся основная беда со всем честным ученым людом, что сколь уж браво, творит для всех нас совершенно иную грядущую будущность в том и состоит, что мнят они обо всем этом мире, будто бы он все еще тот же, чем он был всегда ранее.

Совсем, уж он значится, нисколько не переменился, чем ведь ранее был, тем вот поныне-то и остался до всех тех наскоро же внесенных нами всесторонних и весьма во многом более чем деконструктивных изменений.
Есть, ведь среди нас и те, кто сколь непременно живут все теми же прежними давно этак в наш просвещенный век совершенно истлевшими идеалами.
Их разум так ведь и зиждется на том самом, что сколь уж давно свое, отжило, почило же в лету, отмерло, словно прах в могилах наших далеких предков.

Их вящая любознательность в этом вопросе в чем-то довольно-таки серьезно напоминает некое вполне же назревшее любопытство этакого взрослого дитяти, выросшего в диких джунглях…
И вот откуда ему было собственно знать, что коли довелось ему совершенно так ненароком усесться за пульт управления, чем-то большим и более чем неестественно сложным…
Нет уж, вовсе-то ему бы нисколько не следовало из одного праздного любопытства, начинать же браво шлепать пальчиками по разным кнопкам, поскольку у кого-то от этих электрических сигналов неизбежно начнутся всевозможные грозящие лютой смертью неприятности.

Причем незамедлительного эффекта никакого нет, и так уж сразу нисколько-то и не будет, да и дедушка с неба из мифов древней Греции вовсе так не одернет же за руку, да и не пригрозит грозно пальчиком.
И вся самая жуть уж как раз вот тогда и начнется, когда изменить чего-либо станет совсем этак поздно или вот попросту нечего.
Что, правда, то, правда, чем больше самоуверенности, по отношению, к матери всего сущего природе испытывает человек, тем уж страшнее будет для него то открытие насколько он, в сущности, жалок по сравнению с ее совершенно неумолимо и неминуемо карающей дланью.

Только смотря прямо в глаза суровой опасности, и можно будет, хоть сколько-то осознать все ее истинное значение, а также доподлинно верно определить всю вот степень своей защищенности от самых же всевозможных прихотей природы, а они между тем нас в том крайне неприветливом грядущем еще сколь уж вполне воинственно поджидают.

Поскольку вовсе не столь уж ужасен тот разве что еще издали надвигающийся общемировой катаклизм, сколь, несомненно, опасна абсолютно так полнейшая к нему, а в том числе и чисто психологическая неподготовленность.
Ведь смерть вовсе никого не ждет на лавке возле кабака, чтоб выпить пивка с любителем покататься подшофе, пускай он даже перед тем вполне стояще закусил.

Зачастую – это как раз таки чрезмерная расслабленность и абсолютный душевный покой, и послужат же главной первопричиной для самого разного рода катастроф, причем как мелких, да так уж тем более, безусловно-то и больших.

Так что уж затем более чем запоздало опоминаться, и вполне вот всерьез браться за ум, несомненно-то, станет собственно некому…
Костыли заднего ума до чего вот нередко только усугубят, несомненно-то, действительно произошедшее, чем хоть сколько-то истинно спасут на за один день весьма вот непросто сложившееся положение.
Нет уж скорее наоборот, они-то и изымут последнее крохи из того последнего, что еще могло оказаться хоть сколько-то разумно обдуманно, и учтено при помощи вполне этак естественного здравого смысла.

Существует еще вот одно весьма явное проявление человеческой натуры, издревле-то прозванное местью.
В принципе, когда какое-либо возмездие несет в себе весьма прагматичные черты, скажем так, весьма явственного желания поучить уму разуму, и вовсе не ради удовлетворения злого чувства, как такового… то уж тогда оно всенепременно и будет делом вполне же по сути лояльным по отношению ко всем вот людям вообще.

Однако то уж будет совершенно не так в том самом случае, когда чье-либо «беззлобное Возмездие» проявляет себя явно же не на двуногом, а куда вот вернее на воистину «косолапом уровне».
«Ты мне на одну лапу наступил, аж до сих пор еще болит, ну ничего я тебе все четыре отдавлю, так что ты у меня своей напрасной и неправильной жизнью премного в долгу нисколько так не останешься»…

Такое однобокое восприятие суровой, а иногда и без всякого злого умысла всецело фатальной действительности - ясное дело не более чем звериное начало, помноженное на неозвериный интеллект.
Как там - это было в фильме «Сказка Странствий»
«Мы поставлены над такими как ты и очень дорого стоит мой расквашенный нос».

А между тем нет же ничего важнее, того совершенно обыденного фактора всей этой нашей общественной и личной жизни, нежели чем вполне вот осознанное понимание всего того, что любая же месть должна бы нести в себе, как можно более прагматичных и всесторонне положительных сторон.

Поскольку, в случае, когда – это происходит несколько (мягко говоря) иначе, все - это еще сколь непременно окажется одной лишь подлой интригой, от которой безусловно-то станет куда вот темнее в этом и без того весьма сумеречном мире.
В нем и так еще издревле живут полуразумные, полубезумные создания, до чего уж и плохо умеющие ему прощать все его совершенно-то неизящное, как и самое вот наглядно явственное несовершенство.
А между тем буквально так все доступное нашему взору есть одна лицевая, наглядно-то видимая его часть, а, сколько же еще в ней скрытого, да так уж нисколько и неизведанного.

Ведь и в самых будничных человеческих взаимоотношениях зачастую может присутствовать, чего-либо тайное, сложное, скрытое или очень уж даже простое, однако ведь совершенно неправильно всеми нами обыденно воспринимаемое.

Сколь уж и часто оно вот этак случается, промеж людей, что попросту никак не могут понять, те скрытые и затаенные мотивы, которые исподволь же толкают других из их числа к тем или иным их действиям и поступкам?
А кроме того, человек вообще ведь может попросту потеряться, как маленький ребенок в большущей толпе и почти что все его дальнейшие действия - это не столько его вполне вот сознательная и продуманная воля, а только лишь сила ураганного ветра его эпохи дующего в какую-либо определенную сторону.

И вот обвиняя кого-то конкретного, в том, что он такой-сякой вовсе не воспротивился той могучей стихии, что порой влечет ко вполне так осознанному или тем паче неосознанному злу надо бы помнить, что - это собственно есть, та значит самая простейшая житейская мораль.

А ведь она вовсе так не является неким всеобъемлющим фактором, а исключительно чем-то житейским в довольно же легко поддающихся элементарному логическому анализу совершенно вот сразу понятных и простых ситуациях.
И даже тогда, безусловно-то, будет значительно лучше со временем простить кому-либо всякое причинное им зло, нежели чем за него сколь отъявленно мстить.
Поскольку вот всякое злое начало надо бы истово укрощать, топча все его последствия в себе и других, ну а на его первоисточник замахиваться лишь во время его возникновения или в весьма этак обозримом времени вслед уж затем.
Однако никак вот нельзя всем этим заняться через какое-то довольно продолжительное время, когда совсем ничего уж на деле совершенно же не предотвратишь.

Правда, у животных месть заложена самим их инстинктом, ну а человек, а уж в особенности человек образованный должен ведь он оказаться превыше подобных низменных проявлений.
Ведь убить кровного врага в тот момент, когда он взял на мушку твоего родственника - это нечто же совершенно иное, нежели что уж вслед затем продолжить путь кровавой мести, которая запросто при этом может еще перекинуться и на многие последующие поколения.
Отобрав у него всякое же нормальное и достойное будущее.
Да только вовсе так не все - это хоть сколько-то действительно понимают, а это уж очень и очень жаль!

Вот как обо всем этом вдумчиво высказался знаменитый писатель Сергей Алексеев в его действительно достойном (не отдельными антисемитскими выпадами) романе «Крамола».
«Неужели нужно пройти дорогу длиною в целую жизнь, чтобы лишь к концу ее понять такую простую истину: зло тем и живо, что стремится к размножению, подобно чертополоху, занимающему каждый кусочек невозделанной земли.
А как заполонит он пустыри, наберет семенную силу - тут и пашне несдобровать. И рядится сорная трава под хлебный колос…»

Да только вовсе ведь не у всех оно действительно так!
Некоторые люди, попросту и до конца своих дней никак вот не смогут с тем уж смириться, что им вполне однозначно так и не светит яростно отомстить за некогда нанесенное им оскорбление или обиду.

А между тем очень уж многое в этом мире происходит от одних явных недомолвок или вот скрытого подтекста, который будучи обнаружен, вывернул бы всю ситуацию фактически наизнанку, и попросту лишил бы ее всего того злого, что в ней было заложено одной же двусмысленностью, а вовсе не чьей-то насквозь подлой сущностью.

Получается, что большинства конфликтов попросту не было б вовсе, коли уж все мы разом в одночасье овладели телепатией, и сходу так научились более чем доподлинно и ясно вполне вот отчетливо воспринимать мысли друг друга.
Вот бы культуре в последнее 200 лет, уж как следует над этим еще же действительно поработать!
Вполне этак можно было попросту более чем обдуманно изыскать явные пути замены всей этой дикой мистики чем-то, куда этак более чем тривиальным!

Так нет же донельзя сытая цивилизация, весьма ведь явственно последовала принципам замазывания всяческой житейской грязи сколь этак искристо блестящим глянцем красивых полунамеков, завуалированных угроз, а также и туманных фраз с явно двойным дном.
А между тем, в общем и целом, когда уж люди непременно так захотят поговорить о чем-либо в целом начистоту, у них - это вроде очень уж даже неплохо ведь получается!

Ну а привычка повседневно изощренно лгать и до чего хитромудро от всего разом отпираться вовсе так она не от сущих демонов зла берет свое истинное начало, а происходит она от явной же заразительности совершенно так нескончаемой лжи тех родителей, что друг другу беспрестанно лгут и вовсе при этом не краснеют.
Уж нет, чтоб вместо привычки к изысканной, гладкой речи та же культура, прежде всего, прививала людям весьма вот явную манеру говорить правду и только правду, кроме конечно тех особых случаев, когда сама истина повернется к человеку своим наиострейшим углом, глубоко раня его в самое сердце.

Так мало того - культура буквально-то во всем постаралась создать некий показной, положительный и очень уж даже удобный для всякого внешнего восприятия весьма же действенный эффект.
Ну а во внутреннюю довольно таинственную ширь души человека, она неизменно опасалась воистину глубоко заглядывать, поскольку для этого бы потребовалось, поднимать в нем всю грандиозную бурю эмоций, которая обязательно вздыбит в нем все исподнее грязное, нисколько-то дочиста неизгладимое, чем уж, по сути, и является все его нечем неистребимое звериное естество.

Лучше бы неизменно действовать как-то во всем же иначе?
НО ТОЛЬКО КОГДА РЕЧЬ ИДЕТ ОБ ОДНИХ МЕЛоЧАХ!
Большие всегда этак еще возможные беды, всецело так непосредственно связанные с самой явственной и безусловной более чем наглядной порочностью буквально-то всякой человеческой натуры… ласковым увещеванием их нисколько же никак не предотвратишь.
Зато их довольно легко загнать в самую глубь исподнего естества и уж они там попросту до поры до времени явно схоронятся, но уж когда-нибудь они обязательно еще совершенно неизбежно проглянут наружу, словно бы шило из мешка.
И произойдет все это только ведь потому, что уж более чем однозначно одеть и обуть в красивые одежды вовсе-то еще не значит отмыть изнутри все же лишаи изначального, исподнего зла.
Человек, он ведь и вправду должен быть по своему собственному выбору чистым, высоким и добропорядочным, а к тому же еще аккуратным, причем как уж в речах, да так и в одежде.

Приучить его ко всему этому можно лишь только вот при помощи личного примера, а книги в этом случае окажутся одной же твердой рамкой к его сколь неизменному психологическому портрету.
А все-таки, как не крути, а этого никак ведь не может произойти по чьей-либо откровенно навязанной извне прихоти… как по мановению некой волшебной палочки.

Поскольку буквально всегда и везде к этому за руку может же привести одно лишь наличие своей собственной воли, попросту вот учитывая сам этак уровень всей-то нынешней новейшей культуры.
Но некоторые почему-то ведь думают, что с этой задачей каждому вот отдельному индивидууму, запросто еще всецело поможет справиться высокоидейная - художественная и философская литература.
А ведь на самом-то деле все - это бред собачий!
Человек, он же попросту увидит в книге большую и очень вот даже неаппетитную на ее внешний вид фигу, если конечно его специально загодя не приучили срывать с дерева добра и зла «яблоки знаний» об действительно истинно нравственной стороне всей-то окружающей его действительности.

Причем согласно еврейской, а не древнехристианской традиции Змей соблазнил Еву именно инжиром, что на старославянском, и было же фигой.
И даже вот если добрейшей души человек действительно внемлет книгам всей-то своей душой, а потому и принимает он все в них довольно-таки наглядно изложенное буквально-то за чистую монету…
Однако не все ли равно, раз уж на всю эту жизнь он уж затем неизменно будет поглядывать исключительно полузакрытыми глазами полными книжного самообмана, а потому и узрит он вокруг себя одни лишь картины полные радости и счастливого благоденствия.
Причем уж надо при этом буквально-то сразу заметить, что уж сделает он это совсем без того, чтобы к тому действительно имелись вполне вот реальные истинные перспективы, а также еще и весьма продуманное этическое обоснование.

Или наоборот уж до чего безмерно он будет воистину опечален чьими-то мнимыми страданиями, как и смертью, а это и побудит его к неким самым решительным активнейшим действиям во имя сколь ведь посильного видоизменения всей окружающей его совершенно же «несусветной» действительности.
И в этом-то, как раз все и дело, мир книг попросту изымает из некоторых до чего недальновидных людей буквально всякую взаимосвязь с вполне вот естественным миром вещей, заменяя ее целой вселенной цифр, планов, идей и все такое, в сущности, прочее…
Ну а затем все - это выливается в сущую вакханалию неуемных бесовских страстей во имя создания чертогов вселенского рая сколь уж и явно вот возводимого на костях строивших, но так ведь нисколько и не построивших его поколений.

Вот он самый конкретный попросту же вовсе не наспех вынутый из зверски суровой действительности более чем наглядный пример:
Взято из Норильских рассказов Сергея Снегова.
«- Скачков, ребята, устроил блестящий спектакль. Собрал сотню доходяг и отправил вас на поправку, а нам растолковали, что вы ждете суда за саботаж и нам такой же суд грозит, если не выложимся. И две тысячи зеков вкалывали до опупения!
А что вас подкормили, а не расстреляли, хоть это было бы еще проще Скачкову, так причиной тому великие "преимущества" нашего социалистического строя.
Все у нас совершается по плану, имеется план и в тюрьме. В прошлом году в Соловки спустили контрольные цифры на отстрел - выполнили, получили благодарность и премию. В этом году надо направить на строительство столько-то голов – попробуй Скачков недосчитаться сотни, нагоняй за срыв плана! Мы теперь числимся в программе выдачи, он плановую цифру блюдет. А куда плановая выдача налево или в руки другого конвоя, ему безразлично. Им командует целесообразность, а не мораль. Знает,
знает за что сегодня получать премию!»

Подобное скотское отношение к живым людям, буквально-то как к бессловесным, попросту говоря пока еще полезным в хозяйстве (а иногда и бесполезным, вследствие того и бесхозным) мелким тварям есть самая явная заслуга литературной пыли безмерно заполонившей как многие чистые души, да так и отдельные дьявольски хитрые мозги.

В современной литературе, стало слишком уж модно изыскивать общее, а вовсе так не личное и частное.
Вот он тому до чего явный пример из рассказа великого гения своей эпохи – Антона Чехова.
И кстати и, было их ранее более чем предостаточно этаких жалостливых и сердобольных авторов, пером, словно лопатой вполне эффективно закапывавших старый патриархальный мир со всеми его врожденными, а потому и совершенно так неизбежными, надо уж впрямь ведь сказать самыми-то обыденными недостатками.
Да только вот разве было ему их не вполне этак во всем уже предостаточно?
Вот он пример ИХ благочестивой и трогательной впрямь уж до слез все средней меркой меряющей логики Чехов «Припадок».
«Неужели, неужели вы не понимаете, как это ужасно? Ваша медицина говорит, что каждая из этих женщин умирает преждевременно от чахотки или чего-нибудь другого; искусства говорят, что морально она умирает еще раньше. Каждая из них умирает оттого, что на своем веку принимает средним числом, допустим, пятьсот человек. Каждую убивает пятьсот человек.
В числе этих пятисот - вы! Теперь, если вы оба за всю жизнь побываете здесь и в других подобных местах по двести пятьдесят раз, то значит на обоих вас придется одна убитая женщина! Разве это не понятно?
Разве не ужасно? Убить вдвоем, втроем, впятером одну глупую, голодную женщину! Ах, да разве это не ужасно, боже мой»?

Какая жалость, что беспрестанно гибнут самые разные более чем разнесчастные люди?
Однако чего уж всего этого может еще оказаться весьма этак значительно печальней?
Так это разве что гибель еще куда большего числа людей, в связи с тем, что вместо восприятия конкретного человеческого горя, людей их словно товар в лавке начали делить на какие-то классы, группы относиться к ним совершенно вуцелом, а не как к вполне ведь конкретным (отдельно мыслящим) индивидуумам.
Заслуженная гордость возвышенного усреднения всего и вся отчасти имела место как раз таки из-за тех, кто буквально все сколь неизменно хотел округлить, а потому и пытался решать все имеющиеся проблемы не частным и ГРЯЗНЫМ образом действий, а попросту наотмашь целиком значит сразу и полностью…
При этом, вовсе не ориентируясь на вполне так однозначную естественную реальность, а воистину-то устремясь ее подогнать под все громадье своих величественных духовных, а также еще и моралистических устремлений.
Наверное, кое-кому оно этак было попросту проще, несмотря же на всю отнюдь не сахарную гущу реальности, сколь неизменно сладостно впитывать в себя великую тьму иллюзий, чтоб уж затем на них сладко позевывая, оперившись и развести во всем обществе сущего киселя самых несбыточных заветных мечтаний о совершенно-то другой более светлой жизни.

Ну а все те, кто безоглядно осуществлял (в дореволюционные годы) ту ведь самую пресловутую социальную справедливость на ее вполне обыденном террористическом уровне, вовсе же не имели в детстве доброй няни, читавшей им на ночь сказки.
Так что вовсе ведь не было в их черно-бело праведных душах ни малейшего представления буквально так обо всем в этом мире вечном, разумном и добром, а потому и творили они свое «правое дело» по сущему принципу вытравливания тараканов… и из мозгов, однако ведь тоже.

И буквально-то всякая добродетель, основанная на взаимных компромиссах и совести была им попросту совершенно не по карману, а потому они и пользовались одними медяками слез по поводу несчастливой судьбы неких маленьких чужих оборванцев…
Однако же при этом разве им было какое-либо дело до того гиблого омута, в котором благодаря Гражданской войне оказались их собственные малолетние соотечественники?
Нет, конечно, и для них тоже кое-чего явно вот действительно делалось, да только было бы куда только лучше не убивать их отцов в гражданской резне и тогда уж они сами о них надежнее всего позаботились.

И уж ясное дело, что все смертоубийство началось именно со слов несущих в себе первородный грех сущего непослушания принципам долгими веками всем народом выверенной совести, а также еще и потворства принципам дележа незаконно нажитого всем привилегированным классом.
Можно вот подумать будто бы он весь сплошь же состоял из истинных кровопийц и угнетателей всего трудового народа.
Причем вовсе вот оно не иначе, а весьма существенной первоосновой для всех громогласных и грозных самоубеждений народа послужили именно те (издали до него донесшиеся) злые строчки авторов, что попросту возненавидели всякую рядом с ними пассивно и серо существующую обыденность.
И это же поэтому им сколь воинственно возжелалось всенепременно ведь придать до чего резкое ускорение буквально-то всяческому духовному прогрессу.
Их идеалом стали люмпены, не имеющие ровным счетом ничего за душой кроме как более чем однозначно нелепого их счастливейшего завтра после ухода в небытие всего этак старого, выцветшего, пожелтевшего от времени, а потому и пропахшего старым тряпьем.
А. И Б. Стругацкие в их повести «Хищные вещи века» в почти одной лишь единственной фразе весьма вот верно отобразили всю канализационную суть всех этих их бессмысленно добреньких начинаний.
«Твой идеал - дерьмо, Римайер. Если во имя идеала человеку приходится делать подлости, то цена этому идеалу – дерьмо».

Сила добра в его тихой скромности, а вовсе так не в бурной, рвущейся наружу огнем и мечом фантазии сытых литературных обывателей, вовсе ведь нисколько не познавших на своей собственной плоти ни кнута, ни унижений простого народа.
Это, конечно, так уж легко тому, кто сам никогда не пробовал на своей спине нещадно хлещущих ее плетей до чего уж отстраненно разглагольствовать о некоем совершенно так злостном поругании этаких безмерно благостных, блестяще светлых добродетелей.
Вот оно мнение Льва Толстого о телесных наказаниях, что сколь уж весьма явственно отображает всю его нравственную отстраненность от всех же на свете страданий простого народа, а вполне вот истинно серьезного отношения к одним-то абстрактным высоким материям.
Лев Толстой том второй «Война и мир».
«- Так вот кого мне жалко – человеческого достоинства, спокойствия совести, чистоты, а не их спин и лбов, которые, сколько ни секи, сколько ни брей, все останутся такими же спинами и лбами».

Человека, его попросту собственно нет, раз уж он такая скотина, у которой есть лоб, спина, душа, воспринимаемая несколько отвлеченно от всего остального его физического естества…
Люди винтики большого общественного механизма - это откуда-то явно отсюда!

Все на свете новое Чеховы и Львы Толстые всенепременно вот были готовы возвести только же за счет весьма явственного обращения к неким чрезмерно светлейшим идеалам и высшей правде, что однако оказалось самым отменным обоснованием для, безусловно-то, затем последующего закабаления совершенно непобедимой и непомерной кривдой во имя химеры светлого бытия в мире некоего исключительно абстрактного грядущего благоденствия.

А уж в нем сами собой всенепременно исчезнут, растворятся в небытие все те вездесущие беды нашего сегодняшнего, пока еще неизменно так неряшливого настоящего.
«Вишневый сад» Чехова - это и есть вполне вот наглядный (и ненаглядный глазу вследствие своей истинной гениальности) образец именно подобного безмерно сладостного предвосхищения грядущего падения (со свистом) в тартарары всего же старого и обветшалого образа жизни с его помещичьим бытом и до чего суровой расчисткой на месте всех прежних его основ.
И все - это вполне очевидно, что только лишь ради возникновения чего-то воистину нового, чистого, свежего и ароматно благоухающего…

…а старые помещичьи усадьбы попросту должны быть начисто стерты с лица земли.
Это же и есть почти этак нескрываемый подтекст чеховской пьесы.
Кроме того в ней есть и еще кое-что, а именно слепая вера в того, кто не смог получить законченное высшее образование, остепениться, обзавестись семьей и детьми.
Таких людей бывает, хлебом же не корми – дай им только чего-нибудь этакое вполне всерьез вот переиначить в этом сколь уж всегда для них разнесчастном мире!

Вовсе так не всегда в этом сколь неизменно заключено, какое-либо действительное самое конкретнейшее зло, поскольку со стороны оно может быть действительно так и виднее…!
Однако если уж такой человек корча из себя вестника высшей правды неистово зовет всех других изменить весь давнишний уклад их вполне так устоявшейся жизни, а также вообще ведь желает напрочь же снести голову многовековой власти в своем государстве…
Кровавый омут грядущего сталинизма он-то в немалой степени возник именно из крайне небрежно ребром поставленных вопросов «Кто виноват» и «Что делать», а также и громогласных оргвыводов подобных возгласу Катона Стершего в римском сенате «Кроме того, я думаю, что Карфаген должен быть разрушен».

Неистово воющие возгласы «Так дальше жить нельзя» они ведь совершенно так того же собственно плана и направления.

Причем Антон Палыч Чехов, был одним из многих праздно и циклопично мыслящих духовных поводырей, что весьма слаженно привели к последующей деморализации и демонизации общества, да еще в момент, когда ему жизненно была необходима самая максимальная консолидация сил, дабы, затем пожинать плоды военных успехов добытых кровавым потом и огромными людскими потерями.
Вот зачем же - это было всем тогдашним левым либералам столь уж хладнокровно и планомерно разваливать немецкий фронт Первой Мировой войны?
И кому собственно все - это было на руку?

Так ли уж соответствовало - это всем истинным либеральным интересам российского общества?
Расшатывая ли дом во время бури его уж истинно сделаешь, куда только значительно более во всем вот надежнее и краше?
Однако агрессивно настроенные радетели прав всего честного народа со всей очевидностью попросту узрели в этом великое благо, весьма этак явственно выражавшееся в разрушении всех оков старого схоластического бытия и замены его новой жизнью в кандалах высшей социальной справедливости, доселе нигде еще вовсе невиданной на всем белом свете.

А ведь это «новое никому доселе попросту и неведомое добро» между тем оказалось значительно бездушнее и агрессивнее простоватого старого зла, ну а первоначальные его заявления были одной лишь чрезвычайно многооко окрыленной тысячеголовой революционной химерой…
Однако уж чисто внешняя сторона медали, была ведь при этом начищена до самого блеска, однако только же в целях совершенно-то неукоснительного соблюдения всех ритуалов безмерно довлеющей над тогдашними невежественными умами идеологии…
Что же касаемо ее весьма вот невзрачной внутренней стороны…
Ну тут уж попросту сразу так необходимо заметить, что новые хозяева всех общественных благ как-то ведь напрочь не удосужились загодя-то поделиться всеми своими только выжидающими подходящего часа планами… со всем же кагалом своих до чего вот относительно мелких приспешников.
А между тем его действительная конечная цель, была им всем, как правило, совершенно неведома, попросту скрыта за туманом большого жизненного этапа, который страна непременно-то проползет уже на карачках, в преддверии сколь ведь радостно ожидаемого грядущего великого счастья.

ОДНАКО уж предрекать, чего - это именно может еще собственно статься, из самой-то как есть попытки этак ведь сразу на-гора полудетскую сказку переделать в самую истинную насущную быль…
Нет, уж никому бы не стоило того вот даже пытаться, поскольку люди такого провидца попросту не иначе как враз же растопчут и все равно отчаянно смело пойдут вслед за тем, кто их вдаль позовет - с песней боевой на устах…
Но их еще может кто-нибудь и остановить, если конечно о том он действительно призадумается, а куда же – это собственно все ведь действительно катиться…
Однако может случиться и так, что он-то как раз более всего весьма ведь значительно и подтолкнет…

И уж до чего максимально сосредоточив буквально вот все усилия своей большой, светлой, да только несколько подслеповатой души к тому же еще и слишком воинственно черствой для всякого доподлинного сострадания к ближнему своему…
Нет уж те гении - нещадные просветители бесплотных, но совершенно безоглядно переполненных надеждами народных масс сколь в еще неустанно сроют горы, обратив их в низменные равнины…

И кстати, на любые стройные логические построения толпе вторящих им прекраснодушных утопистов, совершенно-то окажется вовсе ведь наплевать.
Вот уж как на все это наглядно указывает Владимир Федюк в его книге «Керенский».
«В истории русской революции большевики одними из первых открыли для себя несложную формулу - громкий крик вполне компенсирует отсутствие аргументов».

А уж если после всех тех крайне неприязненных для чьего-либо слуха и зрения вышесказанных слов вновь этак повернуться прямо лицом к сколь незабвенному чеховскому «Вишневому саду», то уж получается вот оно что!
«Оставь, оставь… Дай мне хоть двести тысяч, не возьму. Я свободный человек. И все, что так высоко и дорого цените вы все, богатые и нищие, не имеет надо мной ни малейшей власти, вот как пух, который носится по воздуху. Я могу обходиться без вас, я могу проходить мимо вас, я силен и горд. Человечество идет к высшей правде, к высшему счастью, какое только возможно на земле, и я в первых рядах! Лопахин. Дойдешь? Трофимов. Дойду. Дойду или укажу другим путь, как дойти».

А это и есть самая истинная правда, уж куда вот точнее всем нам прямо же пальцем-то ткнули…
Причем именно в ту сторону, куда сколь ведь многим затем еще предстояло отправиться в сколь бесконечно дальний путь, строго заложив себе руки за спину… прямо в Сибирь в лагеря, в холод и голод!

А вот от чего – это было собственно так?
Только ли оттого, что ранее действительно существовало дикое рабство и всяким занудным демагогам, безмерно же возжелалось его куда-то вот спешно спровадить буквально-то в самое небытие?
Однако чего уж, они принесли в этот мир акромя кровавой смуты и безликих и безмерно великих разрушений?
Чехов «Вишневый Сад».
«Подумайте, Аня: ваш дед, прадед и все ваши предки были крепостники, владевшие живыми душами, и неужели с каждой вишни в саду, с каждого листка, с каждого ствола не глядят на вас человеческие существа, неужели вы не слышите голосов… Владеть живыми душами - ведь это переродило всех вас, живших раньше и теперь живущих, так что ваша мать, вы, дядя уже не замечаете, что вы живете в долг, на чужой счет, на счет тех людей, которых вы не пускаете дальше передней… Мы отстали по крайней мере лет на двести, у нас нет еще ровно ничего, нет определенного отношения к прошлому, мы только философствуем, жалуемся на тоску или пьем водку. Ведь так ясно, чтобы начать жить в настоящем, надо сначала искупить наше прошлое, покончить с ним, а искупить его можно только страданием, только необычайным, непрерывным трудом».

Естественно, что труд есть единственный духовный стержень и нравственное мерило всякого раба, ведь то совсем не иначе, а именно вот за этим его и кормят!
Но труд созидательный, хорошо вот обдуманный, а также еще приносящий радостное удовлетворение от сделанного - это всегда же один лишь продукт освобождения человека от хомута всякого рабства.
Да вот уж экая оказия Чехов, он-то ничего ведь подобного толком не проповедует…
И по всей на то видимости, Антон Палыч действительно так смело рассчитывал, затянуть на шее всевозможных ленивых бездельников тот-то самый жесткий хомут, дабы ясное дело принудить их всех до единого из-под палки, как оно должно из-за всех сил же трудиться.
Поскольку в некоем призрачном светлом грядущем одинаково работать должны будут именно все до единого безо всяких вот поблажек и исключений.
Неужели же в этом и есть наилучшая доля для всего человечества?
Да нет ведь, конечно!
Само собой разумеется, что, то является более чем очевидным можно так сказать совершенно бесспорным фактом - данный подход к делу попросту экономически нисколько невыгоден.
Поскольку для самой же, как есть пользы дела будет, куда только лучше, чтоб уж люди попросту неприспособленные к труду получали бы свое весьма жалкое пособие по безработице вполне вот предостаточное на самый минимальный прожиточный минимум, и не путались бы под ногами у людей, действительно умеющих и любящих трудиться.
Кроме того, является абсолютным идиотизмом раз и навсегда покончить с прежним и прошлым, человек, как он ходил на двух ногах, так он доселе ходить и должен, а не опускаться на все четыре и не скакать же ему, играя в детскую игру классики, только вот на одной.
Точно также - это касается и всего остального, прочего в этой жизни – темное прошлое надо бы вовсе так не поспешно приканчивать, а только лишь делать из него весьма же существенные, верные выводы во имя истинного улучшения всей нашей жизни во всем-то только последующем и дальнейшем.

Да, уж действительно бывает, до чего только искренне жаль всех тех людей, что слепо влачат свой хомут, однако неведомое лучшее не только же враг всего воистину желаемого хорошего, но иногда и очень-то даже, несомненно, плохого.
Надо бы знать, что все, несомненно, познается в самом суровом сравнении. Жизнь рабочих при сатрапе СССР, стала отнюдь ведь не лучше а, пожалуй, куда только хуже, чем она до чего этак долгие века притекала при трижды проклятом царизме.
При нем она стала чересчур уж зубасто идейной, но вовсе не более праведной…
Да только ведь вечные трудности внезапно так стали совсем уже временными, а значит, и решались они вполне вот тому соответствующими темпами…

А, кроме того, при царе вовсе так не было одного на всех своевольного и донельзя скупого хозяина, а потому отдельные мерзавцы, что и впрямь ведь держали своих рабочих в самом же скотском состоянии вовсе-то не являлись более чем наглядными образчиками всей вот фабричной и заводской жизни России.
Однако же доктору Чехову было явно вот «больно» глядеть вовсе-то не на все стенания фабричных рабочих, а куда так скорее на свой собственный семимильными шагами приближающийся конец…
Может он попросту вознамерился забрать царский режим с собою в могилу, благо тогдашняя цензура ему - это действительно вполне дозволяла?
Это уж только затем при тысячу раз треклятой советской власти каждая реплика в театре стала самым внимательным образом изучаться на предмет ее более чем явной лояльности к нынче-то существующей власти.

Как-никак, а театр место истинного лицедейства, а потому и все его влияние на буквально-таки всеобщее течение жизни совершенно же исключительно наглядно в самом конкретном смысле своего более чем яркого взаимодействия со всей ведь общественной и культурную жизнь общества.
И вот она та свинья, что месье Чехов изволил подложить под царствующий трон дома Романовых, а куда этак будет точнее сказать самая большая свинья из всех, что воистину имелись в его пьесе «Вишневый сад».
«Человечество идет вперед, совершенствуя свои силы. Все, что недосягаемо для него теперь, когда-нибудь станет близким, понятным, только вот надо работать, помогать всеми силами тем, кто ищет истину. У нас, в России, работают пока очень немногие. Громадное большинство той интеллигенции, какую я знаю, ничего не ищет, ничего не делает и к труду пока не способно. Называют себя интеллигенцией, а прислуге говорят "ты", с мужиками обращаются, как с животными, учатся плохо, серьезно ничего не читают, ровно ничего не делают, о науках только говорят, в искусстве понимают мало. Все серьезны, у всех строгие лица, все говорят только о важном, философствуют, а между тем у всех на глазах рабочие едят отвратительно, спят без подушек, по тридцати, по сорока в одной комнате, везде клопы, смрад, сырость, нравственная нечистота»…

Конечно же, все вышеизложенное, может кому-то показаться простым наговором, а потому и элементарной фикцией, однако телевидения тогда еще не было и людское сознание формировалось именно театром, тем более что театр тогда имел все черты сегодняшних мыльных опер, в сочетании с выдающейся экспрессией - сегодня так может и не совсем уж понятной…
Вот что пишет об этом Владимир Федюк в его книге «Керенский».
«В случае с книгой читателю приходилось прилагать собственную фантазию, чтобы довершить облик и характер персонажа. Театр же предлагал готовый, законченный образ. Но до великой революции, совершенной К. С. Станиславским, русский театр находился в плену штампов и сценических условностей. В значительной мере они были неизбежны уже в силу несовершенства технологии. Публика на галерке с трудом могла различить мимику актеров. Отсюда и аффектированное поведение героев тогдашних пьес - любое чувство должно было быть подкреплено жестом, позой, движением. Если уж персонаж переживал горе, то он должен был плакать навзрыд».

Может о том, и надо было столь безапелляционно во всеуслышание заявлять, требовать немедленного исчезновения всего этакого давнишнего дикого позора?
Однако от этих явлений совершенно же не избавишься, попросту встав на ноги и куда-то в дальнюю сторону от них до чего этак спешно уйдя, поскольку от одного этого они нисколько ведь никуда не исчезнут.
И надо бы сказать, что подобные благодушные начинания могли, несомненно, так дать только лишь тот весьма неблагочестивый эффект…

Именно они и привели к эре всеобщего озлобления, после того как безусловно-то переполнилась чаша всяческого долготерпения, и в душе у каждого, кто имел хоть какие-то здравые убеждения и добрые намерения, вдруг ведь и впрямь завелась черная язвочка от самого по себе рокового времени вездесущего насилия всех же над всеми.

Что более чем однозначно и должно было кончиться истинным крахом добра, поскольку - это как раз таки зло воистину вечно, а душа человека, прежде всего, принадлежит плоти и только отдельные представители разума по-настоящему выше всех же своих мелких страстишек и горестей.

Правда в подобном виде оно бывает вовсе вот не всегда буквально-то во всех проявлениях человеческого бытия, однако в самых основных его параметрах именно этак оно и есть.
И все-таки оно явно же окажется именно таковым, только ведь пока нет той великой беды, что железным обручем скрепит народ, а тогда он и проявит настоящие чудеса мужества, хотя в простой, обыденной жизни он и ведет себя подчас не слишком порою достойно, а даже иногда и довольно
по-скотски.

Другое дело, что очень уж он стаден, а потому и крайне зависим же оттого, кто именно сейчас вот стоит во главе страны или любого иного формирования имеющего иерархическую структуру.
Народная мудрость не зря говорит «Каков поп таков и приход».
Вот потому диктатура столь уж истинно тлетворна буквально так для всего общественного организма.
А между тем число убитых из-за одних блажных идей некоей совершенно несбыточной лучшей жизни могло бы оказаться, и куда ведь значительней, да и система отбора лучших из лучших могла бы сколь непременно функционировать изрядно-то более продуктивнее…
…если бы только личные качества Иосифа Сталина и впрямь оказались еще вот куда только значительнее наихудшими, чем они и так уже были в той серой и суровой действительности.

Из центра часто вот звучали одергивания, а вовсе не понукания чрезмерно-то порою излишне старательных и неистово ретивых товарищей на местах.
Ну а все же истинно начинается именно с того, что законы целесообразности неизбежно становятся куда ведь превыше всякой духовной сути всего человеческого, и уж тогда каждый из нас он как оказывается только-то некий винтик крутящейся в большой машине, которой попросту начихать на всякую сохранность отдельных, быстро изнашивающихся ее частей.

Главное у нас теперь - это великий конечный результат!
Только, чего - это он собственно стоит, коли настоящих людей вовсе-то нигде уже не останется…
Как то для всех нас некогда спел великий голос постной советской эпохи Владимир Семенович Высоцкий «Бродят толпы людей на людей непохожих равнодушных, слепых».

Они-то уж были вовсе так не живые существа, истинно самостоятельно мыслящие индивидуумы, а одни же фантомы, движимые биологические механизмы, почти ведь сызнова пересозданные в одну лишь угоду крайне-то глупой и франтоватой политической власти.
Именно потому они и были совершенно начисто лишены почти что всяких своих собственных желаний во имя неких исключительно абстрактных грядущих свершений буквально-то запросто сегодня на одних словах осуществляемых во светлое имя несоизмеримо крайне-то во всем от нас отдаленного будущего.

Может - это конечно и некоторый перегиб, да только вся же история нашего советского отечества времен вождя всех времен и народов так уж кишмя и кишит самыми непоправимыми перегибами…
Да и в принципе все ведь едино - главное в пошаговом развитии сталинской экономики всенепременно заключалось в сущем удушении всяческой (хозяйственной) частной инициативы и централизации всей полноты власти в государстве в одних руках путем самого тщательного опутывания всего и вся ниточками всевозможных директив, за которые затем можно было совершенно безостановочно дергать.

В том уж, кстати, и была заключена вся ведь еще изначальная суть самой дрянной же на свете коммунистической идеи, ну а могло ли оно еще действительно оказаться хоть сколько-то истинно иначе?
Нет, уж нисколько ведь никак не могло, поскольку довольно-таки широкий класс новоявленной пролетарской аристократии был же попросту исторически не готов к «одержанию народа» в рамках всего своего пламенного вероучения.

А потому на Руси и воскрес прежний царизм, поменявший только форму, но вовсе так не внутреннее содержание.
Прививка учением марксизма полагалась же вовсе так не России, а весьма ведь просвещенной и искушенной в делах цивилизованности и степенности старушке Европе.

Под немцев, к примеру, марксизм он буквально же скроен и сколь уж весьма так изящно подогнан.
Сплошное единообразие мыслей, железный порядок, целомудрие общественных нравов, бездушная канцелярская целесообразность всех принимаемых решений… вот она программа большевиков…
Андрей Платонов в его повести «Ювенильное море» повествует об этом так.
«В вещах Босталоевой Вермо нашел "Вопросы ленинизма" и стал перечитывать эту прозрачную книгу, в которой дно истины ему показалось близким, тогда как оно на самом деле было глубоким, потому что стиль был составлен из одного мощного чувства целесообразности, без всяких примесей смешных украшений, и был ясен до самого горизонта, как освещенное простое пространство, уходящее в бесконечность времени и мира».

Однако марксизм есть не более чем одно лишь наиболее жестокое ответвление всеобщей для всего этого мира совершенно же черствой идеологии, заменившей собой многие прежние, «твердокаменные убеждения».
Ранее, то был институт веры в загробную райскую жизнь, а теперь он, понимаешь ли, спустился с синих небес на эту сколь уж воистину грешную землю.
Однако вот посильное истребление скверны так и осталось в точности на том же уровне, даже и в чем-то, усилившись, поскольку там за облаками вакуум, а не Бог, а стало быть, стеснятся нам теперича совершенно-то некого, да и не к чему стало ожидать наказания за все свои самые непоправимо неправые действия.

А потому уж и можно вовсю неистово изничтожать всяческую в этом мире скотскую грязь – это же значит и есть та сколь святая обязанность всякого того, кто с ней хоть сколько-то даже и совершенно нечаянно соприкоснулся.
Разбирать, кто прав, а кто нет, вовсе так нисколько не требуется, главное - это спешно создать широкое общественное мнение, что всегда уж вовсе не трудно тому, кто стоит у горнила какой-либо серьезной власти пусть, то будет даже и сила его мощного научного авторитета.

Однако вот люди вполне ведь могут, в конце концов, с кое-кого весьма строго спросить, а тогда уж и надо будет попросту вот суметь исхитриться, хоть сколько-то выкрутиться, объясняя все, например своим полнейшим незнанием, а также еще и безусловной своей непричастностью к чьему-либо физическому уничтожению.
Вот пример из книги Сергея Алексеева «Крамола».
«А мне - за что? - возмутился Кирюк. – Я не виноват в смерти этих людей. Но вынужден принимать меры! Судьба нам такая, Березин. Они, сволочи, из земли пирог с человечиной сделали, а жрать его нам!
- Нет, ты врешь! - приступил к нему Николай. - Ты уже впрягся, ты уже с ними заодно, если их следы прятал и кислотой жег. Ты ведь следы прятал?
- Что ты хочешь сказать? – Кирюк отшатнулся. - Что я с этой мразью Деревниным заодно?
- Деревнин простой забойщик, - отрезал Николай. - Ты же защищаешь тех, кто делал политику. Зачем тебе это? Зачем?
- Березин, прекратите немедленно! - оборвал его начальник УВД. - Хватит виноватых искать! И так вон уже поискали… Не знаем, что с ямами делать. Чужой грех на душу берем».

А ведь бывает и так, что кто-то берет на себя чужой грех, весьма охотно сопутствуя устранению нехороших людей еще не убитых, но в обязательном же порядке попросту вот, безусловно нуждающихся в самом спешном захоронении в связи с их глубочайшей порочностью во всех этак нравственных вопросах бытия.

Какое бы им не дали скользкое и слизкое (от всех-то брызжущих во все стороны слюней) определение, а все равно - это те же враги народа и их обязательно еще, найдется, кому вот уничтожать, поскольку главное, это чтоб имелся некий социальный заказ, а остальное как-нибудь само собой сколь непременно приложится…
Раз уж то совсем не иначе, а это одни лишь исключительно мелкие, ровным счетом абсолютно так по ходу пьесы ничего ведь незначащие детали.

Если быть сильно хитромудрым такую комбинацию вполне этак можно провернуть и сегодня!
Просто же цели могут быть в достаточной степени совершенно иными, ну а главное - это как раз таки то, что все - это делается на зыбучем песке вящего самообмана, так сказать, чтоб уж всенепременно сразу взнуздать кого-либо ради выполнения этакой архиважной и кому-то лично до чего вот нужной задачи.

Вокруг столько же явных бликов всеобщего банального преуспеяния…
А потому сев в свою собственную персональную лужу, кто-то большой и сильный всем необъятно благостным духом своим может тут же начать из нее во все стороны яростно брызгать, неистово и отчаянно на кого-то злобно указывая, именно как на того, кто его в нее столь уж и впрямь разнесчастного посадил.
Причем нечаянно он - это сделал или злонамеренно, то уж явно останется совершенно за кадром, поскольку нисколько, то будет вовсе вот воистину несущественно.

А люди вообще столь уж низменно падки на всякие «этакие» пикантные подробности, ну а потому все те чрезвычайно страстные россказни про чью-то чужую низменную грязь, они и будут же поглощать, словно ту еще манну небесную.
И уж в особенности она им окажется действительно так по вкусу, так сказать, всему свету их души и мыслей, коли находится она в области до чего исключительно скользкой на всякие осознанные и неосознанные подлянки, а потому в ней у каждого из нас хоть в чем-то, да рыльце в чужом пушку.

И все ж таки человеческие межличностные отношения - это самая что ни на есть запутанная система взаимосвязей в сообществе из всех уж, какие только вообще ведь имеются в живой природе.
Это же только у животных все вот неизменно заранее обусловлено одними врожденными инстинктами, а потому их поведение довольно-таки часто вполне предсказуемо.

Человек он вот попросту имеет этакое количество предрассудков, убеждений, представлений о самом себе, что уж логическим путем обосновать все социальные корни его поведения, попросту нисколько не представляется хоть сколько-то возможным к его самому же четкому и более чем явственному определению.

Зато нет уж ничего собственно легче, нежели чем сколь воистину запросто предсказать до чего же весомую, как и вполне обоснованную реакцию просвещенного общества на все те весьма вот неудобные к их вполне тривиально благоразумному нравственному восприятию - моменты жизни.
Однако стоит ли столь интенсивно впрямь-таки горя от праведного гнева совершенно замусоливать сознание посторонних, не имевших ровным счетом никакого прямого отношения к делу людей?

Как правило, над этим совершенно не призадумаются, а полностью и целиком отдадутся во власть безмерно правого инстинкта всевластно же требующего сурово значиться покарать кого-то и впрямь нехорошего – всего вот в пуху начисто разоренного им курятника.
Надо бы значит непременно так надеть наручники на грязные лапы того кто осмелился топтать кому-то ноги и отравлять своим нечистым дыханием чьи-то прекрасные, как цветок ландыша и чистейшие как утренняя роса, светлые чувства.

И, есть же еще и такие, которые попросту нисколько не смогут взять себе в толк, что буквально вот все из чего состоит их внутреннее содержание, вовсе не есть такая уж личная их в том заслуга, поскольку вся их духовная плоть вовсе не состоит из одной сплошной благости и вящей доброты.

Мало же кто действительно рождается с готовыми достоинствами или самыми ужасными звериными качествами, как и дичайшими недостатками.
Очень уж многое еще уж вслед затем приобретается с воспитанием, как и влиянием всего вот течения жизни вокруг.

То есть легкость и плавность или наоборот шершавость и резкость вовсе не связаны самой неразрывной нитью с одними нашими явными к тому запросами, но сколь во многом и со всеми другими факторами, не так уж и редко от нас совершенно независящими, а уж в особенности в пору юности и отрочества.

Поскольку бывает и так, что люди падают в грязь, будучи от нее в детстве в полной же мере полностью изолированными.
Помнится у Куприна в его повести «Впотьмах» об этом весьма вот неплохо же сказано.
«- И вы суетесь с помощью! Да если бы вы даже вздумали продать себя, понимаете, продать себя, то ведь никакой идиот не дал бы вам и двадцатой части того, что я проиграл в одну ставку… Что? Поняли? В другой раз, я думаю, уж не станете великодушничать…»

Только вот если в человеке действительно глубоко сидит подлый червь, он со спокойной душой примет от полностью постороннего ему человека буквально-таки любую даже и самую непомерную жертву!
Человеку, которому в свое время пришлось порядком недоедать, может ведь оказаться совсем не под силу из одной вежливости отказаться от совершенно так невольно предложенной ему еды, но он от нее непременно откажется, если уж до него действительно дойдет, что она у человека последняя и, отдав ее, он попросту останется голоден.
А есть ведь еще и такие, которым окажется совершенно так нипочем принять буквально-то любые жертвы ради посильного восстановления их поруганной чести!
Причем, уж приняв нечто подобное как свое совершенно законное право, они еще вполне ведь могут остаться (в глазах общества) все теми же, чем они были некогда ранее, поскольку такие вещи вовсе-то не афишируют.

И уж тем более - все это будет именно так, коли речь пойдет о самом доподлинном негодяе, он-то вот точно ведь сможет остаться полностью прежним, погубив жизни двух вполне достойных людей.
Да еще и отравив жизнь маленькой девочки, которая оставшись круглой сиротой без отца и без матери, вполне этак может затем пойти по кривой дорожке, будучи, к примеру, совершенно обобрана до последней нитки своим же будущим опекуном.

Причем учитывая ее пол, он мог чужими деньгами себя вовсе так не ограничивать, а пойти куда далее - есть же такие сладострастные, дальние родственники.

Таким-то образом, можно уж заодно и от финансовых претензий вполне половозрелой особы более чем легко сколь ведь наспех затем отпереться.
А виновником всего этого был именно тот человек, что со спокойной душой принял чужую жертву!

И если уж Аларин выглядел совсем не огурчиком, возвращаясь назад в Москву, то это лишь то означает, что вовсе ведь не был он совершенно закоренелым бездушным подлецом попросту же начисто лишенным всяческой житейской совести.
«На одной из северных железных дорог в вагоне третьего класса ехал Аларин. Но это не был тот прежний веселый красавец с открытым лицом и заразительным смехом: щеки Александра Егоровича ввалились и пожелтели от забот и бессонных ночей, в волосах серебрились седые волосы».

Честный человек в положении Аларина вовсе не стал бы распространяться о своих бедовых делах с вполне так определенно совершенно же бедной девушкой, а уж тем более брать у нее неизвестно откуда появившиеся деньги.
А вот было б оно совершенно наоборот как говорится, с кем уж того не случается, нашло что-то темное на душу!
Проигрался в пух и прах от одного только явного желания пофиглярничать, да и порисоваться на публике и уж тогда что?!
Пуля в лоб или позор.

А если все-таки взять, да предположить, что Аларин попросту не стал бы унижать женщину или уж после ее выставил вместе со всеми ее неизвестно откуда взявшимися деньгами, ну а потом застрелился, то - это какой же именно образ он о себе бы тогда оставил в людской долгой памяти?

Растратчик казенных денег не выдержавший позора и пустивший себе пулю в лоб - вот и весь сказ.
Ну а был бы он тем самым законченным негодяем, у которого в жизни попросту нет же ничего святого, то уж тогда нечего вот действительно страшного в его жизни ровным счетом нисколько бы не случилось.
В глазах всего общества, он уж так и остался вполне положительным, как и всеми уважаемым человеком.
Кашперов вовсе не стал бы звонить во все колокола, раззванивая всему миру причину своих совершенно безутешных страданий.
А из всего этого само собой следует, что вся эта история так и должна была остаться темной ни в чем вот так и не затронув чести и достоинства господина Аларина.

А между тем человек он явно из хорошей семьи, где его, несомненно, воспитывали в уважении к другим, и прежде всего к дамам.
И если уж такой человек, получив истинно должное воспитание, скатывается к этакому безмерно алчущему буквально-то любого спасения самолюбию, до коего Аларин в конечном итоге сколь, несомненно, дошел…
А потому и оказался он всецело запятнан сущей скверной хватающегося за буквально-то любую соломинку слезливого эгоизма…
Причем - это лишь более чем однозначно указывает на все его исконно совершенно-то не лучшие душевные качества.
Однако бывает и наоборот – это когда кто-то, истратив на - это почти все свои душевные силы вылез из самой что ни на есть непролазной трясины, да только вот оказался он слабым после столь, несомненно, тяжких и до чего ведь утомительных усилий.

А между тем поддержать подобного человека нужно бы вовсе-то не за руки, сразу так смело заключив его в свои жаркие объятия, а за одну только голову, да и то надо б еще поглядеть, а держит ли он ее сам хоть сколько-то выше всего того, что неизменно находилось у него вокруг.
ДА к тому ж еще и не требовать от него, всего ведь того, что есть только у тех, кто получил все свои несметные духовные сокровища вовсе-то не только посредством чтения книг, а прежде всего от весьма близких его душе людей…

Безапелляционное требование от всех же кажущихся вполне так того достойными людей той-то самой истинной духовной полноценности - это ведь вещь сама по себе плоская, как наковальня и молотом по ней бьет вовсе не чье-то великое бездушие, а чье-то кому-то столь уж весьма родное извечное прекраснодушие.

Да это истинная правда обманывать людей действительно нехорошо, а посему, когда плохой человек, поначалу вот подсоберет в кулак всю свою волю дабы, затем донести всю имеющуюся в нем низменную грязь до каких-то близких, а, уж тем паче интимных отношений…
Да уж, пожалуй - это действительно самая что ни на есть явная подлость, если вообще так не отъявленное негодяйство.

Честь и совесть, говорят нам о том, что такой человек попросту был обязан назвать все свои беды по имени, и уж тогда люди, к которым он обращается, несомненно смогут уразуметь (если того действительно захотят), что для данного индивида, это нечто такое, что и вправду является чем-то воистину непреодолимым.

Никто этак вовсе не должен зарекаться от чрезвычайной запутанности некоторых жизненных ситуаций.
И уж в особенности - это может коснуться именно тех, с кем не делились своим жизненным опытом родители, считающие своим долгом только вот накормить и обогреть.

Никто ни от кого попросту не сможет потребовать, чтобы его повели с великой радостью по жизни этак-то значит за ручку…
Но должно же дать человеку хоть какое-то время рядом с собой, и может тогда он действительно станет посредством этого во всем-то дальнейшем вполне так полноценным членом интеллигентного общества.
Правда некоторые люди думают примерно следующим образом; да кому-то может быть в детстве, действительно не повезло, однако этот человек уж давно, безусловно-то вырос и чего - это теперь ему мешает вполне ведь достойно и светло зажить?
А между тем великий педагог Януш Корчак на основе реального жизненного опыта делает совершенно так неоспоримый и закономерный вывод.
«Те, у кого не было безмятежного, настоящего детства, страдают всю жизнь».

Да, что, правда, то, правда, все эти сколь, несомненно, злосчастные события чьей-то жизни совершенно так не смогут заставить человека искусать ядом своей лютой ненависти всех его, безусловно-то, повседневно окружающих людей!
Однако само по себе яркое несоответствие всех благих ожиданий совершенно же неожиданному конечному результату - это вполне ведь еще возможный летальный исход всех-то любых на этом свете и впрямь-то досадных (какие бы они не были скандальными) весьма этак воистину злосчастных недоразумений.
При этом все, что, так или иначе, касается исключительно внешних, повседневных проявлений человеческой души, более чем однозначно является следствием прививания наслоений цивилизации и высокой культуры, а они-то могут во всем оказаться совершенно так нисколько неодинаковыми.

Внешне выраженную культуру через книги нисколько же никак не освоишь, поскольку с этим могут помочь одни только живые учителя.
Во многом – это еще зависит и от самого уклада жизни, причем вовсе-то ни в одной отдельной семье.
Частенько более чем серьезное влияние оказывают несколько поколений, а вовсе так не одно то последнее его звено, что соединяет человека с весьма ведь длинной чередой всех его предков.

А потому и рассматривать себя обладателями неких высших моральных устоев легче всего будет именно тем, у кого они попросту не были намертво принайтованы, дабы при всем дальнейшем им нисколько не оказались страшны никакие суровые бури (в стакане воды, они или нет).

А ведь почти все жизненные невзгоды всенепременно так связаны с чьей-то явной нерасторопностью, а также и всевозможными людскими оплошностями, а все-таки обезьянья привычка искать блох или кого-нибудь крайнего вовсе так не есть признак высокой разумности, скорее уж наоборот - это и может свидетельствовать как раз вот о чем-то совершенно обратном.

И коли вот кто-то действительно был в чем-то пусть даже и без всякой вины виноват, то уж с ним ведь надо было впрямь этак разбираться на месте, причем на самой что ни на есть конкретной и разумной основе.
Это ведь только у раненого животного злоба никак вот совсем не проходит покуда внутри еще что-то болит, а уж тем более интенсивно так кровоточит.

И в принципе с тем вот разве поспоришь, что все ведь инстинкты диких или же одомашненных зверей всенепременно послужат простым и закономерным потребностям живых существ.
А человек, как развитое и с какого-то боку явно разумное создание должен ведь ориентироваться вовсе не на одно только, то чего ему самому всегда было сколь непременно охота…

Пусть даже о том ему самому исподволь вот всегда ведь мечталось, а все-таки, куда так вернее будет обратить свой совершенно-то затуманенный вожделением взор как раз же на то, что и вправду будет истинно хорошо и более чем осознанно необходимо.

Причем к людям интеллигентным все - это соотносится вполне так вдвойне.
А то, чего же – это собственно братцы выходит, вся чья-то столь уж возвышенная духовная сущность являет собой одно лишь мучное тесто, сдобу, поднявшуюся над всем этим миром обыденности на одних-то весьма отменных дрожжах величественно царственного прекраснодушия.
А вот надо будет кому-то заскочить в объятое пламенем здание, чтобы совершенно так чужого человека спасти это совсем ведь чего-то другое чем за спичками куда-то далеко сбегать, чтоб дать женщине прикурить сигарету.

Мало вот будет всего-то лишь навсего изысканно и полюбовно пожелать, чтоб уж все в этом мире неизбежно так стало во всем же хорошо и красиво…
Нет, надо бы еще и суметь, как можно поболее его очистить от всякой дичайшей скверны сколь уж бесславного недавнего прошлого.
Идя же при этом тем самым наиболее простым логическим путем, причем, совсем уж не изощряясь в словах – а это в свою очередь крайне-то редко подразумевает до чего вот прямую жизненную надобность в чисто физическом уничтожении всяческих недостойных всякого своего существования разного-то вида и класса всяческих недочеловеков.

Поскольку саму вот как есть проблематику всей человеческой низости вовсе так невозможно разумно же разрешить, попросту окропив снежок красненьким.
Физическое устранение людей, когда оно не было, безусловно-то, обосновано критической опасностью для чьего-либо конкретного существования почти что всегда ведь под собою подразумевает предумышленное убийство, а уж в особенности, коли оно было осуществлено чьими-то чужими руками.

Помнится на Камчатке имел место весьма этак поучительный случай, когда мать убитой и изнасилованной юной девушки, принесла в зал суда ружье и слегка вот ранила того ублюдка в плечо.
До этого он вел себя крайне заносчиво и нагло, самым омерзительным образом, самоуверенно смаковал все подробности сотворенного им дикого зверства.
Хотя убивать то зачем уже насытив свою плотскую животную страсть?

Но - это других некоторым убивать до чего ведь легко, а вот после того как того змееныша слегка же ранила мать убитой и ему при этом сказали, что она будет присутствовать и на всех последующих заседаниях он чуть было под себя со страху не сходил.
А прокурор прямо так и заявил, что пока он здесь главный в вопросе кого именно сажать, а кого нет - эта женщина в тюрьму не сядет.
Вот как раз таки в этаком конкретном случае всяческие сомнения о том, что речь тут идет о самой наивысшей справедливости вполне следовало бы соотнести ко всякого рода сюсюкающим бредням о полной же значиться неприкосновенности буквально-то всякой человеческой жизни.

Хотя, вот конечно, этакой ни в чем ведь так и нераскаявшейся гниде - смертный приговор должен был вынести суд, а вовсе не убитая горем мать.
При этом он явно еще не является наихудшим из всех сексуальных маньяков.
Однако жалеют же этаких цивилизованных, вовсе-то не столь уж и диких извращенцев, а потому их повсюду в отдельные камеры под самую надежную охрану сажают!
Хотя уж на самом-то деле все ведь проще простого - ничего кроме жизни государство этакому выродку рода людского обещать ну нисколько ЖЕ не обязано.
Раз уж смертную казнь почти что насовсем отменили.

Ведь - это более чем в действительности возможно попросту ненадолго нанять двух хороших психологов, которые вовсе не наспех подберут этакому арестанту товарищей в камеру.
Таких, что не убьют, и, разумеется, что с ними надо будет еще и беседу соответствующую провести, дабы убедить их не брать себе лишнего греха на душу, который для них непременно вот будет означать дополнительный, и подавно же им совершенно ненужный срок.

Причем можно вот для такого дела и добровольцев еще поискать!
И общество могло бы о чем-либо этаком вполне вот всерьез позаботиться, коли ему в целом – такие нелюди и вправду-то показались вполне же достойными самой наихудшей тюремной участи.
Однако - это зачастую вовсе не так, поскольку некоторые им вполне ведь всерьез более чем симпатизируют и даже завидуют, находясь при этом на очень уж даже высоких государственных постах.

Вот, к примеру, был у нас в Израиле десятилетие назад этакий случай; насильник, за которым числилось 36 доказанных эпизодов, вдруг сбежал из-под стражи.
Три недели он где-то прятался, а когда его все-таки изловили, то надо же тем полицейским, что на этого редкостного урода наручники нацепили, с чего-то вдруг дисциплинарный суд устроили.
А все, потому что они его, видите ли, самым оскорбительным образом держали!
Все ж таки человек как-никак не скотина от своего стада отбившаяся.
Интересно, а чего бы это было, кабы он свои жертвы еще и убивал?
Тогда уж совсем не иначе, а представителям власти еще вот надлежало перед ним назад в отдельную камеру красный коврик стелить и все время ему улыбаться, а то и чего доброго в ниц пред ним ежеминутно падать.
А все дело тут только-то в том, что слишком уж порой вполне вот всерьез сочувствуют половым агрессорам люди, имеющее большую власть и влияние!

А авария (кстати, являющееся вполне так обычным делом) буквально-то запросто извести под самый корень целую семью, но даже в случае, когда человек грубо нарушил правила, будучи пьян как свинья, это еще вовсе не повод, чтоб уж его тут же дружно казнили судом Линча.

Однако коли он впоследствии окажется чьим-то любимым сыночком, то вот тогда сколь непременно с него все же обвинения более чем незамедлительно снимут, причем уж совсем не иначе, как пятясь и заикаясь…
Ну а затем и предъявят весьма вот существенные претензии тем самым нерадивым свидетелям, что нагло посмели оклеветать этакого важного и всеми уважаемого человека, вполне вот толково им, разъяснив, что за их несомненное лжесвидетельство им еще могут задним числом впаять довольно-таки немалый срок.

Но - это еще что, а уж выполняя чей-то весьма благой заказ кого-либо, значит, совершенно недостойного всякого продолжения жизни попросту спешно так ликвидировать…
Ну как тут может собственно обойтись без весьма ведь скользкой возможности самой-то неспециальной трагичной ошибки?
И это ведь запросто могло бы произойти еще и по той, совершенно, так несомненно, весьма ведь существенной причине…
…раз уж посланцы чьей-то совершенно аморально убогой справедливости глазки свои, оттого что впереди неизменно-то в сторону отводили, дабы свою поганую задницу затем весьма так надежно прикрыть.
Не видел, мол, я никого, а наехал, совершенно не разглядев впереди человека и все тут, а этаким макаром шансы лишить жизни или же причинить серьезный ущерб здоровью кому попало, весьма этак резво ползут они вверх.

А между тем объявленные общественным злом люди могут быть самой простой несудебной ошибкой, ну а что касается сексуальных маньяков, то их надо бы, по меньшей мере, кастрировать, дабы эти мерзавцы никогда этак более не сумели впредь сотворить, то вот самое, чего им было вполне законно инкриминировано в прошлом.

Оно к тому же еще и другим - подобным им вполне вот может послужить весьма вот грозным предостережением, но опять-таки речь тут может идти об одних лишь маньяках, а не о простых насильниках.
Поскольку и женщина тоже порой бывает в чем-то немало так виновата!

Но тут еще весь вопрос, а кто же она такая!
Из чего само собой следует, что легкое ненасильственное принуждение может вдруг оказаться жестоким изнасилованием и с точностью до наоборот - жестокое групповое изнасилование вдруг может стать совершенно так добровольным сексом. Но речь о маньяках…

И это ведь именно им зачастую и создаются те самые особые (царские) условия!
А знают ли они обо всем этом заранее?
Автор, вообще этак думает, что сколь уж оно воистину жаль, что вся эта накрахмаленная судейская гуманность к маньякам до чего ведь зачастую идет именно за чей-то явно так чужой счет.

Вот если б те до чего узко мыслящие законники, след в след за Европой, пришедшие к выводу об абсолютной неприменимости смертной казни, и впрямь ощущали бы на себе всю же горечь утраты, тех людей, чьих родственников лишили жизни по одной вот чьей-то адски злой, как и вполне осознанной воле…
Уж тогда бы они, несомненно, не стали слишком-то, пожалуй, поспешно резво отменять сей суровый, однако вполне ведь, как правило, кем-то давно вот полноценно заслуженный приговор.

Однако надо б его применять к одним лишь преступникам с большим стажем, а не только вот и всего до чего беспечно радуясь, что на ком-то все улики буквально так в точности сходятся.
Голову ее, отрубив - никому уж назад нисколько так не приставишь!
Да и то - это лишь тогда будет действительно справедливо, когда человек действовал вполне осознано, неся смерть ближнему своему по заранее им вполне так на трезвую голову - намеченному плану…

А то ведь дай только волю некоторым отнюдь некровожадным монстрам и почти всякая авария со смертельным исходом, непременно же приведет к суду Линча над виновным даже, если он весь в бинтах и лежит на больничной койке.
Между прочим, и безо всякой смерти из-за одних лишь достаточно крупных неприятностей не так уж и редко честные граждане на каком-то этапе своей вполне благополучной жизни всенепременно готовы совершить до чего же гнусное злодеяние.

Единственное, что их от всего этого вполне вот удерживает так это одни же серьезные опасения будущей уголовной ответственности.
Но никакие укоры совести им, как правило, совершенно так не грозят, раз уж им все полностью сошло с рук, буквально же безо всяких на то последствий.
А между тем, когда человек идет по пути насилия, и к этому его нисколько не принудила сама вот ситуация как таковая, а только лишь видите ли накипело у него на душе, в этом уж нет ничего такого, что совесть и мораль действительно могли бы хоть сколько-то оправдать.

Однако общие моральные постулаты у иных людей имеют насквозь же дырчатую структуру.
В них завсегда вот отыщется некая явная же лазейка для разносторонних оправданий своей собственной брутальной жестокости.
Зато вот этаким гражданам бывает до чего затруднительно найти себе хоть какое-то воистину стоящее объяснение для жестокого варварства оскорбительных слов со стороны других людей.

Хотя вот простое недомыслие, слепое раздражение на кого-то еще, озлобленность из-за некой крайне сложной бытовой ситуации вполне вот могут еще привести к случайно же брошенным в чей-либо конкретный адрес, безусловно-то, совершенно невежливым словам.
А человеку, между тем всенепременно вот надлежит дать хотя бы минуту, чтоб уж он успел опомниться и очень даже вежливо, подчеркнутым речитативом весьма так учтиво за все извинился, то есть, дабы взял он все свои слова обратно, а может и прояснил причины всей своей совершенно излишней грубости.
Существенная часть этаких порой до чего вот неожиданных событий, безусловно, заканчиваются совершенно напрасно пролитой кровью!

Попросту далеко не во всех случаях люди (еще смотря ведь какие) будут воистину в чем-либо разбираться, во что-то действительно мудро вникать, поистине пытаться выяснить все так или иначе сопутствующие каким-либо событиям жизни побудительные мотивы!
Нет, конечно же, есть вот весьма конкретные ситуации, когда все до чего предельно просто и ясно, а потому человек, не выбравший себе профессию следователя вовсе не должен лезть к насильнику в его поганую душу совершенно же случайно его застигнув на месте преступления.
Ведь по логике все, что ему в данном случае полагается сделать так это разве что повнимательнее заглянуть ему в глаза.
И если в них он увидит явную полнейшую муть и бессмыслие, а также на лице будет ясно читаться полнейшее отсутствие всяческого испуга, то уж руки ему распускать станет тогда вовсе и не обязательно…
Но тут ведь как оно может быть в жизни…
Если уж данный человек, обладающий большой физической силой действительно вот во всем симпатизировал человеку непросто же так казавшемуся ему очень интересным и во всем вот приятным собеседником…
У некоторых людей в которых гниль спрятана где-то глубоко внутри внешнее поведение может быть практически идеальным и никогда даже и не подумаешь на что именно они могут оказаться при случае способны, причем речь ведь может идти о человеке мыслящем совершенно так последовательно и прагматично.
И главное вот в случае, когда человек внешне казался до чего ведь приятным и обаятельным, а общение с ним доставляло кому-то истинное удовольствие…
Вот тогда кто-то же припозднившись и наткнувшись на явную картину преступления сколь ведь явственно может устроить целую пантомиму с заглядыванием в глаза и возгласами со слезами в голосе.
- Друг ну как же ты мог ты ведь и меня подставил все тут знают, что я с тобой много общался…
Нет конечно естественно, что кто-то ведь почти сразу вызовет полицию, но она ведь не на вертолете прилетит, а потому вот вполне может быть минут двадцать для задушевных разговоров.
Это вот в другом случае, этот самый человек вовсе так не будет разбираться было ли чего мелкое или вообще ничего же и не было, а просто вот его решили использовать, причем для этого явно так средства хороши.
Надо вот было кому-то за фигурой несколько лучше следить и уж тогда…
Да и вот еще в жизни так оно бывает, что кто-то может быть и герой, то есть пистолета вооруженного охранника он бы все-таки не испугался…
Однако вот спал он (один или с кем-то, что лучше) и обо всем произошедшем в том здании, в котором он работает и учится он узнал только лишь по утру и никак не раньше.
Однако вот любые происшествия, оставляющие на душе отвратительный осадок, что, так или иначе, происходят в течение длительного времени и о которых вполне так известно…
В любом неправом деле есть две стороны медали и надо бы всегда действительно вызнать действительно относительно все, прежде чем смело выносить какой-либо свой весьма так суровый приговор.
Да и вообще в этой жизни вполне ведь хватает именно таких ситуаций, когда уж более чем возможно однозначно-то придерживаться именно внутреннего кодекса справедливости.
Человек, поистине добившийся чего-то в этой жизни, вполне вот имеет право на некоторую суровость в смысле требований более чем явственного к самому себе действительно же достойного отношения и уважения.

Однако ни у кого абсолютно ведь нет никакого права спрашивать же с кого-то за сколь вот явное несоответствие всего его духовного облика, всему значиться тому, что он якобы попросту был обязан представлять из самого себя на самом-то деле.
Да правда как следует, искупавшись в чьих-то нечистотах душу потом долго не отмоешь…
Мир он до кроев полон всевозможными мерзостями, и некому из чистых людей в них окунаться, вовсе так нисколько не стоит.
Однако - это вовсе не значит, что надо бы значит, кого-либо всем миром судить, причем сколь ведь еще огульно и коллективно…
И если уж действительно того захотеть всегда ведь можно полностью осознать, откуда именно кто-то сумел-таки выбраться, а потому и не относится к нему, как очаровательному ну впрямь же даже издали-то очаровывающему собой прокаженному…
И главное тут оно в том чтоб уж действительно сделать воистину все, чтоб по возможности-то разузнать о его до чего, несомненно, несветлом прошлом, да и попытаться же его от него хоть сколько-то действенно защитить…
Во всем этом настоящей грязи нисколько же нет, истинная грязь может заключаться в одной лишь явной утрате своего собственного духовного уровня, что уж невольно порой происходит от того более чем противоестественного желания всенепременно вот к кому-то спуститься.
А это и есть тот порочный и до чего неверный путь, а человеку между тем непременно надо бы постараться указать дорогу, вкратце определить те вещи в его поведении, которые ему неспешно и обдуманно следовало бы изменить, да только говорить об этом надобно по возможности мягко и даже кротко…
Зачастую человек сам себе жизненную канву вовсе ведь не выбирает, а только лишь идет по пути проторенному длинной чередой его предков.
А, кроме того, есть еще и жизненные передряги, хищнические инстинкты родственников, которые запросто же могут себя повести, словно пауки в стеклянной банке.
Однако при этом повторять то же самое по многу раз совершенно так попросту бесполезно… как в принципе и пространно реагировать на инфантильный вопрос, «а почему»…
Это уж если бы некий человек и вправду жил на свете все 2000 лет, то разве ему при таких делах было б действительно жалко потратить очень короткий для него промежуток времени, дабы научить всем премудростям взрослой жизни, того кто попросту не умеет сам делать выводы из всех сказанных ему слов.
Взрослый, хотя и ущербный человек вполне этак может даже слепо принять чужие слова на веру, но по-детски выспрашивать, заглядывая в глаза, отчего да почему он уж точно никогда ведь нисколько не станет.

Да у многих людей все им непонятное вызывает отторжение, неприятие, а то и откровенную ненависть.

Да и вообще зло внутри чьей-либо души может до чего уж порядком поднакопиться, да только оно вовсе так не балласт у воздушного шара без которого попросту нисколько нельзя будет дальше порхать по ясному небу своих всеблагих эгоистических амбиций.
А они между тем вполне могут еще оказаться, в том числе и следствием привитого извне лейтмотива всей ведь дальнейшей-то жизни.
«Чтобы все дрожали, чтобы уважали» из мультфильма «Капитошка»

А человеческое сердце оно ведь вообще между тем сколь во многом же заполняется одними лишь исключительно внешними факторами.
Поскольку еще изначально оно почти, что во всем неизменно так истинно полое.
То есть, конечно же, в нем, пожалуй, что есть, очень уж многие врожденные, и можно так сказать генетически заранее предопределенные черты, но человеку еще надо бы их действительно реализовать, а иначе они попросту отомрут внутри его души, причем вовсе так нисколько не сами по себе.

Встретившись на жизненном пути с тем, у которого хорошее напрочь же умерщвлено темной и злой обыденностью, ну а внешними факторами всецело верховодит усвоенное из внешней среды плохое надо бы дать ему шанс, только ведь разъяснив, чего именно ему совершенно не хватает и к чему ему еще следовало бы стремиться.
Но вовсе так не самым конкретным, а лишь наиболее общим образом, поскольку свою голову никому ведь надолго не переставишь, а если кому - это все-таки и удастся, то, уж, скорее всего - это принесет один только самый неописуемый вред.
Да и вообще собственно при любых разъяснениях чего именно человеку еще действительно надлежит предпринять для всего-то его грядущего форменного благоденствия, главный упор всегда должен быть сделан именно на том, чего бы ему вот делать, вовсе-то нисколько не следовало.
Поскольку от всех тех порой до чего назойливых указаний чего уж именно кому-то ведь следует в дальнейшем обязательно еще осуществить у него в голове, как правило, останется один лишь розовый туман совершенно так напрасного оптимизма или вот черная патока сущего нигилизма.
Еще раз надо бы то назойливо повторить.
Не надо бы забивать другим людям голову сплошными вопросами, чего вот именно им следует сделать во имя улучшения своей жизни тут же этак и приплюсовывая к ним совершенно готовые ответы.
Ничего же хорошего в этом попросту нет!

Им надо бы весьма аккуратно развенчивать в душе весь тяжкий груз прежних устоявшихся сомнений, вызывая их на откровенный разговор, чтобы поднять со дна души весь же накопившийся там ил тягостных переживаний, а вовсе так не вбивать в них сваи всяческих моралистических бредней…
И, именно в это сущности, и надо бы вкладывать все силы своей высокой и чистой души, при этом неизменно следуя принципу вовсе не яростного навязывания своей воли, а только ведь мягко и осторожно разъясняя все же последствия чьих-то неправильных действий.
В то время как вопрошающие к небесам возгласы, сколь уж воистину занудно твердящие о том, что далее этак жить совершенно нельзя, а нужно бы все к чертовой матери разом переменить ни к чему вот действительно хорошему нисколько-то не приведут, ни в малом, ни тем более в большом масштабе.

Поскольку все вот так или иначе поставленные Чернышевским совершенно же задом наперед к их истинному реальному разрешению вопросы – это вполне однозначно призывы к великому злу во имя чисто ведь иллюзорного добра.
И уж, сколь неразумно действуя совершенно иначе, чем – то бы реально следовало в связи со всеми требованиями истинной (не прянично-книжной) действительности вполне еще можно ненароком добавить к чьей-либо изначальной весьма вот порядочной внешней испорченности сколь уж однозначно существенный внутренний довесок.

Автор имеет в виду те качества, что выражаются во внешне ярко проявленных душевных недостатках в чисто вот социальном, а не в некоем моральном плане.

Причем - это вовсе так не одно ведь и то же, если уж действительно явственно взглянуть в сам корень проблемы, а не только вот на его горькие плоды, безмерно возвышающиеся над всем земным и плотским.
Стремление ко всему истинно наилучшему вполне может еще привести и к самому наихудшему, причем только вот оттого, что уж всех этих задушевных подъемов хватает на одни лишь те бескрайне распрекрасные чувства, а сами-то по себе они, в общем-то, многого же никак вот не стоят!

И это вовсе никакая не злая ересь, а самая что ни на есть чистая правда, поскольку для их истинной полноценности всегда ведь еще должен был непременно найтись весьма же достойный ответный отклик.
Но это еще вовсе не означает, что человек, к которому были столь ведь беспечно обращены все те так и не нашедшие ни малейшего желанного отклика в его сердце светлые чувства столь вот, безусловно, воинственно плох во всем своем затхлом задушевном естестве!
Но раз уж в ком-либо ничего такого попросту нет, то ведь его в нем вовсе так и не следует чересчур безуспешно-то долго изыскивать, как и ту черную кошку в темной комнате, а то так и до банды «Черная Кошка» будет совсем уж рукой подать.

И все дело тут собственно в том, что уж чего-то решать надо бы явно вот исключительно вовремя, а не занозиться до заражения крови – ядовитой ненавистью непонятно к кому и за что!
В конце концов, этак ведь оно само собой иногда более чем безотчетно выходит, раз уж неким людям попросту некуда изливать всю же чрезвычайную свою неприязнь и сущий яд всех своих явно так поднакопившихся в них сурово благочестивых, отрицательных эмоций.

Ну а происходит все - это лишь оттого, что некое весьма определенное культурное окружение с самого детства приучает всех членов единоутробного сообщества все свои переживания пережевывать лично в себе, не вынося ничего из этого наружу, а это и приводит к тому, что светлая любовь в них порой оборачивается отравляющим душу ядом.
А что же затем?

Каждая совершенно же бесполезно предпринятая попытка самого недвусмысленного чего-то устремления попросту вот уничтожить подлого злодея снова как всегда пошедшая прахом будет вызывать один лишь еще более крутой виток, и дополнительные силы непременно ведь будут привлечены ради решения данного весьма вот насущного и всецело-то «праведного вопроса».

Хотя совершенно же значит не стоит и думать, что образованное общество любой страны всего этого мира действительно ревностно проявляет весьма вот насущную заботу о том, чтобы всенепременно так надолго засадить в тюрьму, а то и физически ликвидировать всяких разного рода сексуальных маньяков.
А между тем Сабина Дарденн явно так не написала свою ужасающей правды книгу, если бы конечно весьма послушного в смысле соблюдения тюремного режима, а также безмерно кающегося в своих прошлых грехах маньяка не отпустили бы на все четыре стороны на целых 10 лет ранее чем уж оно того действительно следовало.
Хотя на самом-то деле он должен был выйти из тюрьмы либо кастрированным, либо седым старцем.
А ведь - это проблема надо сказать совершенно же общемировая… и не только вот в Бельгии педофилов выпускают из тюрем после довольно-таки смешных сроков заключения.
И уж в то же время именно на косматого злодея, сколь ведь страшно терзавшего женские сердца, действительно могут всем миром еще ополчиться…

Все уж впрямь как у Чехова в его «Палате номер 6» иногда некоторой частью общества вполне еще может овладеть волна массового психоза по поводу того одного на всех их безмерно раздражающего фактора.
Вот слова Чехова.
«Да и не смешно ли помышлять о справедливости, когда всякое насилие встречается обществом, как разумная и целесообразная необходимость, и всякий акт милосердия, например оправдательный приговор, вызывает целый взрыв неудовлетворенного, мстительного чувства»?

Вот это в точку!
Чехов был воистину гениальным мыслителем, однако вот, при этом он сколь уж явственно являлся только же разве что человеком со всеми, несомненно-то, свойственными всем ординарным личностям недостатками и предубеждениями…
Ничем вот он, в сущности, нисколько так не возвышался в смысле всех своих наиболее простых задушевных качеств над всеми теми только лишь исключительно внешне облагороженными цивилизацией людьми.

Вовсе так незачем рядить его в сущие одежды святости…!
И надо б еще учесть, что некоторые люди чертями оказались исключительно вот из-за внешней крайне так неблагополучной, буквально-то повседневно их сколь же невзрачно окружающей обстановки.
Правда - это никого, в сущности, не оправдывает, когда кто-либо начинает зверски ломать чьи-то чужие судьбы… да только изобличать злодеев надо бы всегда же собственноручно, поскольку передавая заботу об этом другим людям, вовсе вот не обязанным этим заниматься по «священному долгу их службы», однозначно ведь совершаешь грязный более того - откровенно подлый поступок.

«Кто из вас без греха пусть первый бросит в нее камень» может ведь прозвучать и полностью наоборот, кто из вас также грешен, пускай остается где-то в стороне.
Подобные перевертыши очень уж хорошо умеет создавать извращенное сознание современного цивилизованного человека.

Конечно, кто-то может сказать, а что же - это было тогда когда, кто-то сам сколь явно творил совершенно бесконтрольное зло, о чем - это он в то время собственно думал?
Однако ведь у того в пору его юности еще же совершенно белоснежно чистого и праведного Чехова (не вышибленного уж тогда из седла туберкулезом), есть сколь прекраснейшая мысль по данному-то поводу.
Он высказал ее в весьма так отменном его детективе «Драма на охоте»
Вот она.
«Теперь, когда я могу глядеть беспристрастно на прошлое, я не объясняю свою жестокость состоянием души… Мне сдается, что, не давая ей ответа, я кокетничал, ломался. Трудно понять человеческую душу, но душу свою собственную понять еще трудней».

Вот уж оно как по временам бывает, кто-то сам был ужасным преступником, да только отдуваться за него придется кому-то совершенно другому.
Да только всю эту схему можно и до того вот порядком усложнить, что вовсе так не будет оно иначе, а отвечать за казнь грязного ублюдка никому уж тогда собственно не доведется!
Ведь так же, не правда ли ревнители святой обезличенной мести?

Однако есть же способы обойтись с человеком вполне по культурному, вовремя указав ему не только пальцем на дверь, но и сказав при этом несколько довольно нелицеприятных слов относительно будущего, и если уж он их так и не понял и не принял их к сведенью - то это ведь только его беда.

Но это же вовсе так не по-нашему!
Нам чего-то в лицо кому-то выпалить нежное и деликатное воспитание нисколько не дозволяет…
Уж и в самом-то деле мы ведь столь значится благородно воспитаны и стоически сдержаны, что чего-то яростно выпалить прямо кому-то в лицо мы вот попросту не в состоянии, зато за спиной долдонить, рассекая кулаками, воздух – это мы, увы, очень даже воистину большие мастера.
И зачем - это нам вообще собственно действовать хоть как-то иначе?

Свои они и так все уразумеют, поскольку им все будет более чем однозначно совершенно так сразу понятно!
Это только лишь у чужих и понятия такого нет, а чего - это собственно должно быть и как ему именно еще ведь вообще положено выглядеть.
И это, между прочим, и есть, то самое чего надо вполне вот до конца действительно осознавать!
А то чего уж не делай, а природа все равно, в конце концов, всенепременно возьмет свое, и люди, терпящие в великом множестве всякие большие или даже огромные неудобства, причем уж исключительно из-за своей собственной сдержанности, в какой-то момент, безусловно, взрываются «лавой» раскаленных добела эмоций.

Так что уж, как оно и понятно, все - это невзначай и произойдет, безусловно-то, за спиной у всякого вот того, кто сколь незадачливо поспособствовал весьма ведь явственному возникновению данных более чем противоречивых чувств.

И ведь ясно как день, огромный камень, брошенный кем-то в кого-то, обязательно еще создаст непомерно мощный (по его эху) камнепад, от которого в той или иной степени непременно пострадает, куда вот поболее совершенно же невиновных, чем уж воистину виноватых.

Поскольку науськиваемая кем-либо лютая злоба всегда безоглядно слепа, а потому и крайне плохо управляема, из самого вот, как он есть первоначального ее источника.
А кроме того до чего уж ласкает она душу всякого рода потенциальных палачей всегда ведь готовых грудью встать за правое дело обличения неизменно же чьего-то совершенно так чужого безмерно грязного уродства.
Поскольку буквально все в этой жизни хоть чем-то, вполне всерьез недовольны, а тут - это недовольство приобретает вполне так по-свойски конкретные очертания.
Человек, он запросто же посмотрит на всякого того, кто причинил людям совершенно несоразмерные с его мелкой личностью неприятности, как на столь уж и долгожданную возможность поквитаться за все свои собственные личные беды и обиды в той или иной мере связанные с тем, кого может, и в живых давно уже нет.

А между тем самой первоначальной причиной обращения к кому-то вовсе так действительно постороннему, не имеющему ровным счетом никакого касательства ко всему делу, не иначе как явилось то самое явственное неудобство своего собственного недюжего ума - принимать те весьма нестандартные, да и собственно говоря, во всем этак непростые решения.
Ну а затем уж наглотавшись без всякой меры брому и слез, вовсе так не оказалось совершенно же ничего, что было бы проще, нежели чем все ведь вполне однозначно интерпретировать как чью-то грязную, словно гнилая колода в самом глубоком омуте натуру.
И все - это только ведь оттого, что прямой и давно уж заранее выверенный путь вовсе так не привел к некой всеми же всегда вот исконно желаемой цели?
Однако разве же можно совсем уж по сторонам нисколько вот не глядеть, находясь по дороге к тому-то самому заветному берегу счастья?!

Причем до чего настойчивые призывы (если они остаются почти без ответа) к чему-то незамедлительному, благостному и созидательному, обращенные к взрослым людям, совершенно неимоверная фатальная глупость всех же тех, кто не понимает, что буквально-то все, что хоть как-то относится ко всяким задушевным качествам, закладывается в нас еще в детстве или отрочестве.

Задействовать то, что не было развито, и как следствие этого фактически отмерло, или как минимум заиндевело, а то ведь и попросту одеревенело никак этак нисколько не выйдет, всего-то навсего окунувшись в чьи-то такие и впрямь же высокие, светлые чувства.

В подобном случае, было б уместно создать человеку некий явный переходник, а затем уж более чем внимательно проследить, а готов ли он сам смести весь имеющейся в нем мусор в некую урну внутри себя, да и принять нечто для него пусть и не совсем вот действительно новое…
Однако сколь этак хорошо уж ему действительно знакомое, только вот исключительно одним же абстрактным путем.
При этом вовсе не обязательно избегать постельных отношений, но это еще тоже зависит и от сколь действительно многих не за один единственный день сложившихся обстоятельств, а потому и нельзя рубить с плеча, а то этак можно и на жуткие оскорбления ненароком нарваться…
Но их-то вовсе не будет, если к этому делу действительно вот с умом подойти.
Все ведь исключительно просто только лишь там, где к тому все уж заранее воистину так во всем подготовлено.
Люди выросшие в хороших семьях уходят в одиночное плавание жизни на великолепном паруснике, а кроме того у них есть хорошая навигационная карта, а потому вот они уж точно нигде ведь не пропадут.
Ну а люди, родившееся в довольно неблагополучных для всякой же жизни местах, они-то ведь покидают берега унылого детства, в утлом суденышке беспрестанно вычерпывая воду из всех-то многочисленных его щелей.

Да и вообще надо бы понимать, что уж само по себе сущее более чем разумное упрощение жизни – это ведь явное свойство великой сложности заранее-то осуществленных для ее простоты приготовлений или же воинствующего и витийствующего эпикурейского примитивизма.
По уму разуму в случае действительно возникших серьезных проблем из-за чьих-то больших комплексов вполне можно ведь и девушку кое-кому вовсе так не постеснятся же заказать, еще и переплатив ей за расспросы о том все ли у кого-то в порядке в чисто физическом смысле.

Пересечение весьма различных жизненных путей в этом нашем сегодняшнем мире делает эти слова кому-то очень уж даже нужными и крайне полезными, да еще и жизненно необходимыми, в случае той самой вполне вот определенной и вовсе-то непростой жизненной ситуации.
Автор имеет в виду тот самый случай, когда культурная и очень даже интеллигентная девушка полюбила парня из крайне неблагополучной семьи.
Они ведь запросто могут учиться на одном и том же курсе какого-либо государственного университета, да только вот понять друг друга, им вполне еще может оказаться очень уж даже, несомненно-то, совершенно непросто.

А между тем для начала (по тому же уму) вполне следовало бы создавать человеку максимально удобные условия, а лишь затем заняться более чем насущной и совершенно-то неизбежной переделкой всей его души!

Этот путь, разумеется, нисколько так не может быть таким уж действительно длинным или окажется он совершенно вот праздным более чем бессмысленным времяпровождением.
И попросту должно ему быть достаточно ведь активным, да, кстати, и ровно в той мере, в которой сам человек допускает к себе вовнутрь несколько все-таки агрессивным.

Вот уж именно этим и надо было для начала поинтересоваться, а только-то затем лезть в самую душу одними глазами к почти что ведь пока еще совершенно так незнакомому человеку!
Причем поначалу контакт еще обязательно должен быть, сугубо визуальным, чтобы не перепачкаться изнутри.

Ведь если уж сердце человека нисколько не было заполнено положительным внешним содержанием оно-то попросту никак не имеет внутри себя совсем ничего светлого, чему в нем действительно полагалось бы быть, акромя разве что, чего-то такого, что оно хоть как-то сумело в самом себе уберечь, да и действительно сохранить.

А это вот может быть, в том числе и одна только ненависть, однако этот пережиток тяжелых дней еще непременно выйдет с болью и главное - это им совсем уж значит не отравиться…
И человеку ведь надо же попросту хотя бы на время поверить, если, конечно, в его совершенно-то порой невероятной истории нет скрытой корысти, зазнайства, а также и явной тупости вполне этак законченного эгоиста…

Причем для подлинного восстановления его весьма потертой жизнью личности нужно будет хотя бы, попытаться перенастроить его на некие более светлые дни только-то еще неизбежно же грядущего, а это и явит собой, то самое главное в самом насущном деле истинного исправления чьей-то чужой души.

Причем вовсе вот не все возможно довольно-таки легко попросту же разъяснить вполне ведь доступными для чужого сознания словами.
Из чего уж собственно следует, что кто-то ведь так и не сможет весьма вкрадчиво разъяснить, кто он вообще такой и чем он собственно дышит, а значит, и будет он несколько преувеличивать все же тягостное значение не очень-то существенных вещей…
И надо бы хоть как-то суметь отличить является ли это признаком полновесно детского сознания (во взрослом-то человеке) или неких вот иных попросту латентных факторов, о которых так сразу во всей же их полноте нисколько так не расскажешь.

Но все это ровным счетом не имеет никакого собственно отношения ко всем же небезызвестному товарищу Шарикову, поскольку его голова - это всего-то навсего поросший волосами шар, ну а мозг в нем вполне ведь доподлинно испорченный звериный, а вовсе не человеческий.
«Собачье сердце» - это собственно говоря, вовсе не полная ярости книга, весьма так болезненно нам повествующая о том, как - это значит, злой пес Шарик сумел вот стать человеком, в силу чего он и оказался способен весьма ведь болезненно докучать двум людям с высшим образованием.

Нет уж куда ведь вернее - это более чем однозначно грустная повесть о том, как же - это профессор вывел себе гомункулуса, весьма этак явственно во всем уподобившись Господу Богу.

А результат он вовсе ведь не заставил себя долго ждать!
Попросту не в силах человеческих переплюнуть Всевышнего или же природу как уж кому - это будет угодно в создании разумного, вечного, доброго.
Писатель или поэт вполне вот отчетливо может начертить его на бумаге, но то ведь так и останется всего-то лишь весьма незатейливый славный чертеж.

Книги, они вообще ведь зачастую чистейшая задушевная абстракция, а потому, несмотря вот на то, что они сколь уж весьма непременно послужат сущей же сокровищницей знаний для всего просвещенного человечества…
Да, только уж, в сущности, они-то не более чем оттиснутые свинцовым порошком на белой бумаге листки, затем уж весьма вот изящно-то сшитые в некое единое целое.
Нет, уж и вправду вполне ведь они олицетворяли собой все же интеллектуальное богатство человечества, да только этак оно было только до возникновения интернета, электронных, как и аудиокниг.
Да только не все ли равно книга – это ведь вообще, не более чем нужный для всякого праведного развития интеллекта инструмент, но вовсе так нисколько не более того.
Нельзя же, к примеру, безмерно и безоглядно восхвалять всякий садовый инвентарь, только за то, что при его-то посредстве, безусловно, становится вполне так возможным, выращивать розы и тюльпаны буквально ведь потрясающей красоты.
И кстати самая основная, более того неизменно так первостепенная задача книг - это ведь прежде всего научить кого-то быть истинным человеком, когда бы того от него не потребовали всевозможные злые жизненные обстоятельства!
Как, то, к примеру, способность прийти вот на помощь другому человеку, не иначе как, рискуя своей головой, то есть, по меньшей мере, отчасти жертвуя во имя кого-то другого своей ведь собственной однозначно же навсегда единственной жизнью!

Однако порою бывает и с точностью до наоборот, это когда кто-то поначитавшись всевозможных слащавых романов, где зло всегда сколь неизменно вычурно и ему же судьба неизменно ведь оказаться, в конце концов, безусловно, поверженным и побежденным…
И уж тогда неглупый в принципе человек вполне еще может экстраполировать все эти до чего далекие от всякой истинной жизни задушевные благоглупости в сложнейшую по всей своей необъятно разносторонней структуре обыденную реальность.

А в ней-то как раз все столь уж без всякого конца и края безмерно же перепутано, что только одно лишь наглядное, более чем легко логически объяснимое злодейство имеющие самые простые корыстные цели, вполне вот элементарно прослеживаемые…
…вот оно-то и подлежит суровому суду общественной совести в том единственном случае, когда человеку явно так удалось избежать строгого официального наказания.
Но именно в этаких случаях людям столь уж частенько, несомненно, ведь свойственно говорить о всеблагом всепрощении, как и всеобщей, в принципе грешности, поскольку они совершенно же не прощают ничего из того, что сами-то они неизменно считают самым смертным грехом для всякого воистину развитого сознания.

Иногда таковым может быть и благо, которое попросту не сумели правильно разглядеть весьма так достойно же оценить, а затем и задействовать во всеобщей схеме вещей.
Да и вообще застрять костью в горле может все, что угодно в нужное время из него нисколько же разом вполне так осмысленно не извлеченное…
И кстати, неужто ведь коли амбициозная великограмотность чего-то уж значит и делает, так - это всенепременно без всякого злого умысла и однозначно так с полным знанием дела!?
Хорошо коли бы так оно значит и было в этой нашей насущной действительности, и уж до чего бы тогда оно было истинно мило!

Да только таковым оно вовсе не будет!
Ум житейский безостановочно вытесняется разумом общим попросту вполне ведь однозначно желающим все вот прочее и незначительное враз поделить на ноль, этим лишь умножая свою собственную в этом мире весьма этак во всем полноценную значимость.

И надо б заметить, что этак-то некоторые до чего образованные и очень уж даже начитанные личности вполне этак действительно могут выпестовать в своем отпрыске, все те наиболее отрицательные свойства и качества, что испокон веков, безусловно, считались наиболее наихудшими из всех проявлений буквально-то всяческой человеческой натуры.
А в то же самое время папа с мамой, будучи темными и неграмотными крестьянами, вполне ведь могли воспитать в своих детях все те высшие ценности, которыми и могут, в сущности-то, гордиться всякие уважающие себя люди.

Сама между тем и другим сколь однозначная разница явно проистекает из того главного, никак не связанного с огромным миром литературы, а именно умения научиться, не подавлять в себе эгоизм, а всецело приподнять его, этаким образом, дабы он включал в себе необходимость в самоуважении, достоинстве и благородстве.
Подобное в принципе вполне ведь возможно к своему самому реальному осуществлению одним же путем весьма ведь наглядного опыта, и этого никак не добиться всего-то лишь навсего вскользь пробежав глазами по страницам великого множества различных книг.

Вполне толковые, твердые, а не твердолобые объяснения, на что же именно при их прочтении действительно следует обращать свое самое пристальное внимание, тоже есть весьма существенная часть более чем естественного воспитания личности, в правильном и, кстати, еще и, безусловно, истинно разумном ключе.
Ну а кроме того ребенок должен видеть, что его родители вовсе не лгут, не лакействуют перед начальством, и попросту не делают все те всевозможные мерзости и гадости, каковым в хороших книгах всенепременно так объявлен тот еще самый и вправду ведь суровый и праведный бой.

Вот тогда уж чье-то сколь ненаглядное чадо собственно и получит то самое весьма ведь полноценное подтверждение всему тому, чего ему действительно довелось узреть в добрых книгах, этак-то явно же посредством зрительного нерва.
Да и то далеко не всегда - это хоть сколько-то сможет помочь, коли уж все задушевные качества чьего-то до чего же ненаглядного отпрыска, вполне так всерьез оставляют желать весьма и весьма много лучшего.

А из всего этого само собой следует, что хотя автор и считает более чем явственной глупостью попросту же на корню отрицать всякое вот полезное влияние книг на развитие моральных устоев в людском еще только же формирующемся естестве, да только все ведь едино…

Не будучи хоть сколько-то вполне должным образом, подкреплено в строго семейных рамках, чаще всего оно ведь попросту еще окажется фикцией, лишенным всякого истинного содержания до чего же яростным пустозвонством.

Хотя, в принципе, стоило бы подметить, что, это, в сущности, совершенно неважно, откуда именно человек еще получит весьма ведь существенную подпитку к своему внутреннему я, раз уж он действительно стремится именно к добру, то сколь всенепременно он станет искать к нему наиболее так ближайшие же подходы.

И уж попросту вот невзначай ошибиться, выйдя совсем не на тот путь, оно ясное дело, куда этак проще простого…
И пусть ему непременно так встретятся на пути вполне же достойные люди, да и внутренний свет еще непременно укажет дорогу…

Но разве не все тут едино не столько из книг, сколько вот по доброму чужому наущению он и окажется способен извлечь изнутри себя какие-либо весьма положительные стороны своего характера, причем уж именно это и будет ему всецело потребно для любого хоть сколько-то тонкого развития всей своей духовной личности.

Ничто ведь не приходит к нам само по себе от одного лишь совершенно несоразмерного нашим возможностям желания быть этак значительно выше и лучше, а потому все эти сентиментальные прения по поводу вящей красоты духовных изысканий не более чем исключительно же утробное наслаждение…
Да, оно духовное, утонченное и правильное, но раз уж оно до чего прочно закупоривает от всякого взгляда подобного человека весь мир страданий, а также, безусловно, так отгораживает его каменной стеной от всех же тех истинно страждущих…
То нет уж тогда совсем вот ничего, что было б яснее, до чего беспрестанно оно так и несет в себе по отношению ко всему окружающему обществу одно лишь полнейшее свое к нему безмерно равнодушное пренебрежение…
Ну а все те сколь явственно вдоволь имеющееся положительные стороны этим в весьма значительной степени, безусловно-то, перечеркиваются в том самом истинном смысле доподлинно полноценного понимания всех вот деталей кому-то давно уж не в меру опостылевшей серой обыденности.
Кому-то совсем не иначе, а давно этак беззаботно и празднично кажется, что ее сколь непременно бы пора приукрасить цветами неземной духовности, что до чего только вольно произрастают на альпийских лугах художественной литературы.
А вот отсюда между тем и может проглянуть и заявиться по наши души «праведно яростный фанатизм», приобретший себе принцип более чем безотчетного искоренения всех злосчастных явлений быта безо всякого же учета человеческого фактора, который, безусловно-то, всегда ведь увязан с чьим-либо самым конкретным житейским существованием.
Что, между прочим, тоже вот надобно брать в самое пристальное свое внимание, если конечно кому-то действительно важно вовсе так не наскоро сходу пригладить, нечто ведь остро торчащее, а навсегда же извлечь из земли все вот его грязные социальные корни.
Конечно, сам уж при этом как черт в грязи перемажешься, но надобно думать не только о своей собственной сердешной чистоплотности, но и о том, чтобы не было на этой земле тысячелетнего Рейха, который браво воспользовавшись временными дичайшими трудностями с экологией, запросто сможет поставить себе на службу весь дальнейший технический прогресс.

О, да все эти довольно же мрачные (но никому вот пока еще вовсе-то не свербящие по душе) возможности крайне так неприглядного грядущего развития всего человечества вовсе не столь уж воистину зависимы от каких-либо хороших книг.
Нет, дело тут по большей части в одном лишь только их весьма так благодушно насущном восприятии в чьей-либо начисто оторванной от всякого житейского разума духовности.
Хотя вот, конечно, о вполне так беспристрастно житейском здравом смысле тут никто и ничего вовсе же не говорит.
Поскольку в этой узкой области вполне этак обыденного существования никто вот из тех в ком душа поет восторженные песни всякому напечатанному слову…
Нет уж в этом они мало в чем отстают от остальных в своей более чем практической сметке…
Да только во всем, что истинно касается не личностного, а широкого общественного плана они явно этак денно и нощно пребывают в мире весьма иллюзорных и радужных грез, и впрямь вот напоминая собой наркоманов.
И уж подобная волшебная оторванность людей чрезмерно глубокомысленных самым отрицательным образом влияет и на все же воспитание нации в целом, в духе большей и светлой любви к абстрактным понятиям, не привязанным даже и самой тоненькой ленточкой к каким-либо суровым житейским реалиям.

Зато уж преступное восхваление народной массы как чего-то фольклорно могучего и всесильного, да и во всем этак однозначно же справедливого – это и есть более чем неотъемлемая часть мышления людей бесконечно далеких от всяких-то насущных вопросов бытия.
Вот он конкретный тому пример: Чехов «Свистуны»
«- Ты западник! Разве ты понимаешь? Вот то-то и жаль, что вы, ученые, чужое выучили, а своего знать не хотите! Вы презираете, чуждаетесь! А я читал и согласен: интеллигенция протухла, а ежели в ком еще можно искать идеалов, так только вот в них, вот в этих лодырях… Взять хоть бы Фильку…
Восьмеркин подошел к пастуху Фильке и потряс его за плечо. Филька ухмыльнулся и издал звук "гы-ы"… - Взять хоть бы этого Фильку… Ну, чего, дурак, смеешься? Я серьезно говорю, а ты смеешься… Взять хоть этого дурня… Погляди, магистр! В плечах – косая сажень! Грудища, словно у слона! С места, анафему, не сдвинешь!
А сколько в нем силы-то этой нравственной таится! Сколько таится!
Этой силы на десяток вас, интеллигентов, хватит… Дерзай, Филька!
Бди! Не отступай от своего! Крепко держись! Ежели кто будет говорить тебе что-нибудь, совращать, то плюй, не слушай… Ты сильнее, лучше! Мы тебе подражать должны»!

О этот дивный путь беспримерного прямохождения в истово простой народ, сколько же бед РОССИИ ты с собою разом принес!!!!
А между тем неистово восхвалять всяческую темную серость зачастую же, несомненно, абсолютно слепую во всем, что касается ЕЕ ПОНИМАНИЯ достойных истинного величия разума духовных благ …
Нет уж дело - это совершенно ведь непристойное, и вовсе так неестественное, а еще и до чего только исключительно гиблое и жестокое.
И буквально-то никакая грубая сила вовсе не может оказаться предметом сущего преклонения кроме как, пожалуй, что, в цирке, а то уж ее еще всенепременно запросто могут возжелать использовать ради решения любых крайне-то щекотливых и весьма вот повседневно насущных вопросов.
Не у кого о том вовсе так не спросясь, и далее никого уж более собственно нисколько не опасаясь.

А ведь в России народ Бога боялся, словно Зевса, что может с неба молнией поразить, если уж его ослушаться, а тут, понимаешь ли, какой-то лохматый горлопан, так ведь сходу залез на трибуну и завопил, про то, что никакого Бога вовсе так нет как нет.
И молнией с небес его за это в тот же миг разом не поразило!
А значит, его действительно нет, а стало быть, и боятся нам более вовсе-то уже значится некого.
Как уж тут разом не распоясаться, скинув с себя не только вот все цивилизованное, но и вообще хоть сколько-то человеческое.
Революция - это чистейший обморок общественной совести.

Ну а для того чтоб действительно когда-либо дождаться тех ведь самых долгожданных и благих положительных перемен народ ж загодя надо было к культурным ценностям приучать, а не бродить же вокруг него, так и пичкая его прокламациями обо всех сколь уж великих его правах и достоинствах.
Как уж про то написал в своей книге «Крамола» писатель Алексеев:
«А вы считаете, что все в порядке? - спросил его человек, развязывающий руки. - И наше место в этом амбаре?
- Твое место в гробу! - прорычали из угла.
- Интеллигенция собралась, мать вашу…
Это вы народ довели! Вы ему мозги заквасили! Теперь - охо-хо-хо! аха-ха! Что происходит! Руки вяжут! Да вам надо было глотки всем перевязать! Еще в пятом году»!

А ведь - это и есть весьма вот достойная всякого здравого смысла идея…
Приструнить же нужно было чересчур вот не в меру вольнодумную прессу, чтоб уж не нагнетала она этакой промозглой сырости по поводу казематов нынешней (тогдашней) несвободы, да и не лила бы слезы безмерно обильного восторженного обожания по поводу всех тех грядущих благ долгожданного счастья нового однозначно-то более просвещенного бытия.

И было оно именно так поскольку свет души большинства левых российских интеллектуалов, безусловно-то, впитывал в себя одну же общеевропейскую кромешную тьму совершенно так фантастических умозаключений высосанных из неважно чьего указательного пальца.

Ну а мораль и совесть, да и разум в придачу почти что вот всех без всякого исключения крепостников…
Их воинственная, восторженная и праздная сентиментальность собственно и являлась тем вот еще хлыстом при помощи, которого народ держали в узде веками, не давая ему продохнуть от побоев, поборов и унижений?
Однако был ли метод раскрепощения народа при помощи вольностей ему сколь уж наскоро наобещанных вполне этак полноценно действительно эффективен?
Нет, конечно! Тут ведь нужен был совершенно иной подход.

А ведь яснее ясного, что горлопанам большевикам на пустом месте было никак уж не развернуться, их-то и слушать тогда никто бы вот вовсе не стал!

Да только место то было сколь уж давно обсижено и обгажено язык же попросту никак не поворачивается сказать «облагорожено» всякого разного рода представителями интеллигенции, а главное еще и до дыр в штанах.

Вот уж они и были именно теми, кто до белых пятен в глазах начитался Радищева, Герцена и Белинского.
Вот он тому весьма же наглядный пример из книги Вадима Александровича Прокофьева «Желябов»
«Желябов не был одинок в своих попытках до конца разобраться в идеях, которые вскоре стали называться "народническими". Тысячи таких же, как он, юношей и девушек на юге и севере, в Поволжье и Киеве штудировали "Исторические письма" Лаврова, статьи Бакунина, заграничные эмигрантские издания. А заодно и их вдохновителей - Прудона, Лассаля. Одни принимали на веру каждое слово, каждую мысль. Другие что-то отрицали, третьи, подобно Желябову, метались, запутавшись в противоречиях теории и опыта, взятого прямо из жизни. Но все были единодушны - так дальше жить нельзя, нужно бороться, бороться с царизмом, бороться с бюрократизмом, а будущее покажет. О нем не слишком задумывались, веря, что оно будет прекрасным».

Конечно же, прекрасным, да только для одной лишь грядущей нечестивой когорты бравых чистильщиков вычищающих до блеска сапоги, и думающих только лишь ими, ну а для всего остального народа то было время наихудшее за всю его тысячелетнюю историю.
Но все дело тут явно было вовсе не только в одних-то до чего же суровых, отчаянно смело задравших бороды вверх совсем уж нисколько так не к месту размечтавшихся фанатиках-теоретиках…

Чехов со Львом Толстым вовсе не на шутку расстарались тогдашней интеллигенции всю ведь кровь сгустить и главное до самой оторопи, до совершенно невозможного ко всякому дальнейшему долготерпению озноба, и все - это только оттого, что «совсем не так как надо» творилось в том самом не столь уж и благополучном российском государстве.

Именно из-за этакой вящей расхалаженности чеховских и толстовских интеллигентов - та прежняя Россия и оказалась вся вот залита кровью своего народа.

И это вовсе так непросто слова вот уж тому весьма надежное свидетельство, взятое, кстати, из вполне так заслуживающего доверия первоисточника.
Рыбас «Сталин» серия ЖЗЛ.
«Безусловно, для террора требовались соответствующего склада люди, но главная его база была не в них, а в глубинных настроениях российского общества. Удовлетворение от убийства русских министров испытывали даже люди, вся жизнь и деятельность которых, казалось, кричала о недопустимости пролития человеческой крови. В. Короленко рассказывает об отношении к убийству министров и погрому дворянских имений Л. Толстого: "Чехов и Елпатьевский рассказывали мне, что когда ему передали о последнем покушении на Лауница, то он сделал нетерпеливое движение и сказал с досадой:
- И наверно, опять промахнулись…
Я привез ему много свежих известий. Я был в Петербурге во время убийства
Сипягина… Толстой лежал в постели с закрытыми глазами. Тут его глаза раскрылись, и он сказал:
- Да, это правда. Я вот… понимаю, что как будто и есть за что осуждать террор… Ну, вы мои взгляды знаете, и все-таки…
Потом глаза опять раскрылись, взгляд сверкнул острым огоньком из-под нависших бровей, и он сказал:
- И все-таки не могу не сказать: это целесообразно.
Я удивился этому полуодобрению террористических убийств, казалось бы, чуждых Толстому. Когда я перешел к рассказам о "грабежке", то Толстой сказал уже с видимым полным одобрением:
- Молодцы.
Я спросил:
- С какой точки зрения вы считаете это правильным, Лев Николаевич?
- Мужик берется прямо за то, что для него важнее всего. А вы разве думаете иначе"?
Власть и общество были враждебны друг другу».

А в результате всей этой всепоглощающей конфронтации собственно и возникла та самая бесновато-большевицкая новая власть, что была совершенно одинаково враждебно настроена по отношению ко всему своему весьма этак разноликому обществу.
Вот как уж оно весьма прискорбно описывается несколько далее в той же книге Рыбас «Сталин» серия ЖЗЛ.
"Я видел такое, чего нельзя забыть до смерти: в хуторе Волоховском, Лебяженского колхоза, ночью, на лютом ветру, на морозе, когда даже собаки прячутся от холода, семьи выкинутых из домов жгли на проулках костры и сидели возле огня. Детей заворачивали в лохмотья и клали на оттаявшую от огня землю. Сплошной детский крик стоял над проулками. Да разве же можно так издеваться над людьми?
…После этого по району взяли линию еще круче. И выселенные стали замерзать. В Базковском колхозе выселили женщину с грудным ребенком. Всю ночь ходила она по хутору и просила, чтобы ее пустили с ребенком погреться. Не пустили, боясь, как бы самих не выселили. Под утро
ребенок замерз на руках у матери. Сама мать обморозилась".

Всякая помощь отверженным - воспринималась большевиками как явное же двурушничество по отношению к самой ревнивой и беспардонной, а также и бессовестно безраздельной власти за всю историю всего человечества…

ЕЕ властители стремились вовсе так не только к ее непомерному упрочнению, но и к укоренению в душах людей совершенно так иссушающего душу патологического страха их-то пусть даже и самого невольного и вовсе ведь неумышленного ослушания.
А уж истоки всему тому насаждались всякой же властью, причем задолго до довольно-таки во всем мнимого переворота, который только и всего перевернул пирамиду, немного ее покривил, но главное при этом оставил в самой доподлинной целости, то есть в точности таковым, каким оно, было, неизменно вот ранее.

Причем многое в российской истории неизменно предопределялось как раз таки сколь насущной ролью интеллигенции, поскольку буквально все идеалы и фетиши, безусловно, впитываются российским обществом именно посредством ее восприятия мира, а также и насаждением именно ею всевозможных культурных, этических да, кстати, и жизненно важных установок всего так или иначе имеющегося быта.
Так что если уж более чем искренне тянет ее на весьма вот бестолковое суетливое обсуждение великих завоеваний духовности, кучкование по принципам смакования абстрактных философских материй, возвеличивания до седьмых небес яркого, красочного художественного вымысла…
При этом им сколь неизменно свойствен тот-то самый только ведь слегка прикрытый благим фарисейством вещевизм и осатанелый империалистический гуманизм, весьма явственно выражающейся в осознании всей своей силы, неизменно-то заключающейся в сущей возможности сокрушить весь этот мир, если только на нас кто-то еще же покусится…
А между тем этим людям надо было иногда подумать и о всенепременном благе страны, поскольку именно с них и начинает свой путь всякая машина реформ, ну а ретрограды как бы не вопили они о былом, на самом же деле всего-то хотят сохранить в совершенно нетронутом виде все свое теперешнее настоящее.
Им совершенно же нет никакого дела до всех благих перемен как таковых, им только и нужно, что сколь наскоро упрочнить сегодняшнее и уж ради этого они всенепременно пойдут буквально-то на любые, даже и самые грязные ухищрения.
В мутной воде им всегда удобнее выловить рыбку своих личных выгод, а потому за сменой декораций вовсе так не всегда затем последует истинное изменение всех совершенно-то неизменно при любой же власти более чем одинаково существующих реалий.

Да только, весь вопрос он еще и в том, а не скиснут ли благодетели реформаторы и не перейдут ли они к методам крайнего толка, а там дело ясное и законности далее, будет совсем уж нигде днем с огнем вовсе-то не сыскать.
Она ведь будет попросту же утоплена в зачастую совершенно невинной крови.
Да посреди ретроградов порой действительно попадаются люди не столь уж воистину-то хорошие так что слова Виктора Гюго - это вполне полновесно отмеренная правда, поскольку никак уж оно не иначе а его представление о них взятое автором из его великого романа «Отверженные» им и в самом деле безусловно во всем ведь к лицу.
«Люди, которым удалось обзавестись этой превосходной философией, испытывают приятное чувство полнейшей безответственности и считают, что могут безмятежно пожирать все: должности, синекуры, высокие звания, власть, приобретенную как честным путем, так и нечестным.
Они могут разрешать себе все: нарушение слова, когда это выгодно, измену, если она полезна, сделки с совестью, если они обещают наслаждение, а потом, по окончании пищеварительного процесса, спокойно сойти в могилу».

Однако уж устраняя их совершенно так противоправными методами ничего вот существенного, вовсе и близко же не переменишь, поскольку им на смену несомненно-то вскоре придут точно такие же люди из простого народа.
Никому ведь иному бремя власти в государстве, пропитанном древнейшей историей коррупции попросту окажется совершенно же нисколько не вынести, поскольку то уж будет ни для кого вот невмоготу.

Лев Николаевич Толстой считал совершенно иначе!
Ну, так этот классик мировой литературы при всем вот большом уважении к его великому прозаическому таланту очень уж даже большой любитель праздной, доморощенной, плотской фантазии буквально так ничего же общего не имеющей с самой-то, как она есть более чем неизменно житейской действительностью.
Как только он переходит от ярких жизнеописаний к чему-то напрямую с ними нисколько несвязанному, как тут же из него непременно-то острым гвоздем выпирает этакий недалекий отставной поручик, всенепременно желающий, чтобы все у всех было безусловно-то хорошо…
Да и Антон Палыч Чехов тоже ведь был отнюдь уж немногим действительно лучше.
К примеру, в своем коротеньком рассказе «Шампанское» он фактически выразил всю же суть своего подхода к этакой далеко не всегда столь уж и нежной, веселой и пряничной жизни.
Именно в этом его коротеньком повествовании весьма вот изящно изложены все те слащавые принципы, которые он на скорую руку и насаждал в умах своих до чего ведь бескрайне бесчисленных почитателей.
Рассказ гениален, однако, житейские истины, в нем довольно-таки гниловаты на вкус!
А ведь художник волшебного литературного слова должен был явственно создавать жизнеутверждающие образы, а не только ж вытаскивать из-за пазухи на свет Божий, несомненно, так существующие в одну лишь вприглядку, очень уж явно зудящие, да и впрямь-то сводящие ему скулы общественные недостатки!

Но Чехову ему пожалуй всегда было дело только до одного вот совершенно же бескомпромиссно яростного обличения всех тех большую частью им самим чрезмерно подчеркнутых, а порою и начисто перекрашенных в черный цвет отрицательных черт своего народа, да и вообще всего того царского государства в котором он жил и не тужил.
Да оно было весьма ведь несовершенно, однако до чего вот многие эти его черты были самым непосредственным образом связаны с одним же безмерным людским невежеством, угнетенным и скотским состоянием сколь уж долгими веками совершенно так от века бесправных масс.
Ну а если уж вместо того, чтобы плавно и планомерно начать избавляться от всех вот призраков прошлого…
Нет кое-кому, безусловно, явно понадобилось, скорчившись в три погибели от совершенно невыносимых для него народных страданий, сколь истинно скособочено создавать блеклые призраки значительно более светлого, а главное еще и непременно так во всем близкого будущего…
И уж при этом до чего искрометно яростно отрицая вместе со всей тьмой минувших времен еще и его сколь же ярко сияюще лучистый и весьма вот благостный свет.
Причем уж более чем определенно, что при таких вот делах все лишь пуще тогда станет подтачиваться, загнивать, да и на корню разваливаться!
Просто и смысла никакого нет строить нечто новое, отрицая буквально-то всякий же прежний его фундамент…
Еще Петр Великий воздвигнув в России европейский город, тем самым создал предпосылку к грядущему на долгие-то века антагонизму между ним и всей остальной империей.

Будет же совершенно неразумным пробивать нечто новое силой и принуждением оно ведь всенепременно-то должно было найти себе явный отклик в людских сердцах для того чтоб затем уже стать для них чем-то во всем вот милым и родным.
Но оно таковым никогда ведь нисколько не будет, пока уж не выведут его из рамок чисто же принудительного действия.
Стрелой пущенной в глаз старому напрочь выбивается всякое понимание нового!

Оно попросту принимается как буквально всякая же неизбежность, но мыслью при этом оно отрицается безоговорочно и на корню.
Без сознательного участия, действуя как табунщик, набрасывающий на лошадей лассо страстная еще дореволюционная либеральная агитация, явно так подготовила грядущую арену для всего того гигантского цирка под открытым небом величиною со всю же шестую часть суши.
И в этом цирке главную роль играли дрессированные лошади, отныне уж ставшие политически верно подкованным человеческим материалом и ему ведь затем нашлось предостаточно места на великих (на костях возводимых) стройках новоявленного древнейшего Египта.

Нет, уж не может быть в том совершенно так никакого смысла в бурлящем котле яростных самобичеваний и обличений выловить же себе хоть какую-то юшку будущего реального общественного процветания.
Так, что уж в этом смысле перестройка всего-то лишь явный пример, чего – это вообще же выходит из всех тех надуманно благих начинаний вместо чего-то вот кем-то еще изначально задуманного в его вот воистину грандиозных, впрямь-таки величественных планах.
Поскольку их в изначальном виде нисколько не осуществить в тех тяжких условиях до чего полуосмысленной попытки более чем однобокого управленческого поворота руля, к тому ж еще и полушутя осуществляемого исключительно так криворукой властью.
И уж делала оно - это во имя сколь вот на редкость бессмысленного полнейшего же значит более чем незамедлительного переустройства всего того испещренного оспинами прошлых времен несомненно-то исключительно прежнего общества.

Но уж всегда в России неизменно найдутся все те, кто сломя голову окажутся готовы бросить все силы на борьбу с косностью и замшелостью мышления, видя именно в его переустройстве главнейший козырь в том-то самом священнодействии, что неизменно вскоре приведет к весьма и весьма существенному улучшению всего вот сразу и вся.
Однако то уж совершенно бесспорно, точно также как и береденье старых ран вызывает одно лишь и только самое опаснейшее кровотечение…
Вот и чеховская борьба с ленью – это совершенно так не иначе, а в сущности то же самое…
…поскольку до чего оголтело и бесподобно пафосно кого-либо обличать и топать ногами - это уж явное занятие для одного лишь отъявленного демагога, а вовсе-то не для истинного «святого правдолюбца».
Советский лозунг «Слава Труду» есть весьма явственное перерождение в суровые последующие будни чеховских праздничных принципов более светлой и радостной жизни, в которой попросту никак не могло оставаться места для всяческого рода разгильдяев, лентяев и тунеядцев.
А иначе оно и быть никак уж нисколько не может - раз уж в любом обличении должны вот присутствовать здравые, альтернативные пути.

Так что если уж восторженно чувственной интеллигенции предлагают весьма явственную деградацию, наглядно так выражающуюся в совершенно устремлении поделить весь имеющейся физический труд промеж всех слоев общества…
И это все вместо тех тщательно же взвешенных размышлений над тем, как - уж это собственно приподнять до своего интеллектуального уровня некоторых отдельных представителей всего вот простого народа…
Ну а кроме того надо ведь было еще и изыскивать же пути хоть немного так отдалить от корыта праздного потребительства большинство остальных его представителей, пусть и на самое короткое время возвысив их над всем вот извечно присущим им житейским варварством.

Но всему этому места в общественной жизни царской дореволюционной России попросту так нисколько ведь не нашлось…
Ее сколь уж безнадежно радостно ликующие в предвкушении грядущих благ цивилизации интеллектуалы попросту предпочли весьма яростно, устремиться в заоблачные дали совершенно-то иного иллюзорно сказочного бытия, в котором попросту никак не останется места всем тем осоловевшим от своего безделья самым же отъявленным лентяям и тунеядцам.
А это и было истинным проявлением сущего слащаво благожелательного идеализма, к тому же еще и без всякой меры пресытившегося всем вот бездонно идейным миром европейской культуры.
Уж простите, но другого определения этому начинанию для здравомыслящего человека попросту нисколько так вовсе не существует!
Потому как топать ногами, ходя в народ, нужно было только этнографам, да и собирателям эпоса, а также отчасти еще и артистам, но вовсе так не всей интеллигенции скопом.
И вроде бы нет же ничего действительно проще, нежели чем войти с народом в самые доверительные отношения, однако, от всех этих духовных устремлений Льва Николаевича Толстого и получилось вот в конечном итоге, нечто ведь этак до чего только, в сущности, совершенно обратное.

Этак бесславно и обрело свой вполне естественный и трагичный конец все - это их гулкое хождение в массы суровой простоты чрезвычайно же дикого и совершенно невежественного народа.
Попросту чьи-то весьма благожелательные хлопоты неизбежно-то обернулись повсеместным половозрелым насаждением совершенно удрученной, как и склизко бессмысленной демагогии.
Да вот к тому ж еще и завершилась вся эта сколь уж и горемычная толстовщина, пожалуй, еще только большей, нежели чем прежде сущей элитарностью российской интеллигенции.
Так что если, говоря о грядущем и выдавливать из себя лентяя и раба, то только так дабы не возникло затем даже в зародыше в массе народа - черт, нашедших в нем свое отражение из-за вынесенных наружу из глубины авторского нутра (страшных для общества) всевозможных его задушевных комплексов и недостатков.

А между тем именно это и произошло в России с ее-то извечной верой в человека как в Бога!
Да только объяви великие писатели Лев Толстой и Чехов весьма же победоносную (в их время) войну вовсе-то не всем донельзя режущим им глаз вящим остаткам крепостничества и рабства духа, а тем самым явным и неизменным «лишаям» буквально всяческого человеческого общества, взяточничеству, воровству и коррупции, и прежде всего вездесущему зловредному кумовству…

Вот в этом и заключалось бы все их сколь однозначно благостное начинание, раз уж именно в этом и выражался бы еще изначально так предначертанный светлою мыслью образ грядущих, куда только более добрых времен.

Конечно, с одной стороны – то уж всенепременно повредило их истинно общемировой славе, а все-таки ежели взглянуть с другого конца, авось и спасло жизни миллионов и миллионов их сограждан буквально так при любом вызревшем горькой полынью политическом раскладе, которого было никак уж никому нисколько не миновать в самой-то родной им стране.

Писатель, он ведь попросту обязан высмеивать и издеваться над теми, кто совершенно явственно потакает буквально-то всем «застарелым недугам» светского общества, как - это весьма вот изысканно делал к наилучшему-то примеру Николай Гоголь в его бессмертной комедии «Ревизор».

Причем уж в особенности резко он должен был отзываться вовсе так не о конкретном человеке, а обо всех отрицательных социальных явлениях в целом.
При этом должно было свойственно всякому писателю создавать простой, не слишком ведь изыскано восторженный позитив, а уж тем паче из под его пера вовсе так не должен был источаться яд донельзя воинственного негатива.
Поскольку при ином попросту же яро режущем глаза раскладе и до междоусобной резни будет тогда не очень так собственно далеко.
Вот чего пишет великий Александр Пушкин об вовсе не слишком же сердобольном Александре Радищеве
«В Радищеве отразилась вся французская философия его века: скептицизм Вольтера, филантропия Руссо, политический цинизм Дидрота и Реналя; но все в нескладном, искаженном виде, как все предметы криво отражаются в кривом зеркале. Он есть истинный представитель полупросвещения. Невежественное презрение ко всему прошедшему; слабоумное изумление перед своим веком, слепое пристрастие к новизне; частные поверхностные сведения, наобум приноровленные ко всему, - вот что мы видим в Радищеве. Он как будто старается раздражить верховную власть своим горьким злоречием; не лучше ли было бы указать на благо, которое она в состоянии сотворить?»

Последняя фраза Александра Сергеича живи он сегодня, всенепременно так выглядела примерно же так.
«Он глубокомысленно изгаляется, чтоб уж как можно посильнее пронять верховную власть своими горькими злободневными речами; не лучше ли было ему указать на все то благо, которое она вполне нынче в состоянии совершить?

Вот уж чем действительно всегда была горда и сметлива российская интеллигенция, пока ей рот кляпом не затыкали…
Хвалебно и восторженно восхвалять западноевропейские УМ ЧЕСТЬ И СОВЕСТЬ было одним из самых любимейших ее занятий.
Ну а все то издревле свое – неизменно так бросово находящееся в самых родных ей пенатах было вот попросту принято изысканнейше ругать и топорнейше порицать…
И уж ясное дело, что для абсолютного большинства российских интеллектуалов не было б ничего этак собственно лучшего, нежели чем чего-нибудь этакое всенепременно ведь сотворить самим себе на потеху, а главное, чтоб под сколь долгожданные шумные фанфары и всеобщее одобрение всей-то значиться мировой общественности.

Да только вполне может статься, что - это самое пресловутое мнение всей мировой общественности было сколь исподволь подогреваемо всеми теми, кто хотел расчленить Россию на множество мелких сатрапий, поскольку она кое-кому представлялась тем самым единственным местом, которое можно еще было занять под свои колонии, все ж остальное давным-давно было кем-то захвачено…

А то уж вдруг она и сама еще чего доброго выразит несомненное плотоядное намерение к своей дальнейшей экспансии и ненароком же потеснит всех тех довольно-таки в ратном деле мягкотелых западноевропейских соседей.
Причем сколь уж воинственно часто они ведь до этого пользовались самой же безвозмездной помощью России в решении любых своих политических задач, а потому и многое знали о силе духа русского войска…
Причем уж пользовались они услугами российской армии с самым огромнейшим удовольствием и энтузиазмом, однако при этом считали Россию страной диких азиатов, от которых совсем еще неизвестно чего же собственно вообще ожидать…

А к тому ж еще и сколь подкупающе искренне, да и более чем глубокомысленно вовсе так не любят всякие чопорные западные европейцы тот ведь самый жертвенный российский идеализм, раз уж видят они в нем, куда действительно большее зло, нежели чем самое откровенное дикое варварство.
Фактически он для них являлся сущим же святотатством, более чем возмутительно обращенным супротив всех сколь вот тщательно ухоженных принципов всей нашей современной цивилизации, ну а потому нос к носу с ним совершенно невольно столкнувшись, они уж всенепременно сделают все, чтоб его раздавить и извести, словно самую жуткую зловонную заразу.
А почему?

Да потому только что для них праведных соискателей большой личной выгоды в этом и был неизменно заложен принцип, весьма же явственно восстающий против всех привычных им обиходных постулатов всякой-то, как она есть общественной, да так между тем и сугубо личной жизни.
Они вот, видите ли, в этом углядели некий явный образец неизвестно зачем воскресшего средневекового рыцарства, коему давно уже место на мусорной свалке посреди всех-то тех раз и навсегда проржавевших алебард, мечей, стрел и копий.

Нынче-то, мол, у нас, мол, век совсем ведь иных стимулов и устремлений.
А потому в это наше цивилизованное столетие этак вот попросту принято всегда так во всем непременно стремиться поиметь же свой личный здравый, эгоистический интерес и так оно будет, куда только лучше, да и воистину праведнее…

Как уж всегда во всех случаях употребления в дело большой, однако, сколь неизменно куцей же правды, в ней довольно так неприметно присутствует маленькая, но до чего только подлая ложь.
Абсолютно, несомненно, что личный интерес, он всегда этак неотъемлемо окажется важен, и сколь многое будет свершаться только гораздо удачнее, коли он и окажется до чего истинно преобладающим над некими смутными, неясными большими и общими интересами, а все-таки он должен быть в них твердо вклинен со своей-то собственной индивидуальной точки зрения.

А то уж бывает и так, что он попросту начинает играть самую главнейшую, а то и еще весьма значительно хуже буквально вот все иное сходу подавляющую роль, что вполне неизбежно пагубно повлияет на всякое кем-то же начатое дело.

А, кроме того, он людей еще до чего неизбежно невообразимо же скривит, делая их до чего вот послушными марионетками, коих запросто можно будет затем уже дергать за все ниточки, играя на скрипке их самых различных комплексов и страстей.

В них-то запросто можно будет еще создать те или иные чувства, а уж в особенности это так коли, они чисто же негативного плана…
И все ведь ниточки вполне естественно, что будут исходить из одного мозгового центра, а им-то вполне может оказаться и человек в принципиальном смысле добрый и очень даже большой, да только же чрезвычайно обиженный на явную несправедливость его-то собственных нерадивых чувств…
К тому же он (как и все его окружение) совершенно так неизбежно излишне зациклены на буквально всеобщих принципах всеблагостного существования, явно так страдая при этом стародавним абсолютно вот черно-белым мышлением.

И уж основным материалом для чьей-то этакой и впрямь вот исподней ненависти еще сколь непременно послужат одни лишь те огромные и неуемные амбиции во всем совершенно несоразмерные с тем маленьким и злым эго, сидящем где-то глубоко внутри эго большого и до чего только исключительно доброго.
Да и вообще люди при случае себе кого-то же одного за всех их виноватого уж непременно вот сыщут и это именно на него все свои общие грехи разом-то и спихнут.

У многих идеалистов потребителей, что вовсе-то нисколько не готовы уложить своими белыми косточками долгий путь человечества к его, куда этак однозначно большему совершенству враг он всегда непременно один, ярко выраженный, как будто имя им не легион, и не сидят они буквально-то в каждом из нас.

И это именно из-за наличия слишком же необъятно большого числа людей, что до чего уж и страстно желают добиться, куда ведь истинно большого внутреннего совершенства всецело сроднясь с тем до чего целебным родником высокого искусства…
Разумеется, что не только же из-за этого в весьма вот эпохально катастрофически обведенных красной чертой странах попросту-то житья никакого не было от всякого рода прохвостов, причем как уголовных, да так вот и политических.

В странах, где слащавый потребительский идеализм был никак вот нисколько не в моде, как то имело место в России или скажем еще же во Франции, Робеспьеров или Лениных и слушать-то никто бы нисколько не стал.
В Венгрии и Баварии им быстро руки за спину закрутили.

Просто потом вполне же по-варварски сколь неизбежно сказалась исподволь вот подспудно навязанная немцам пустопорожне болтливая демократия.
Именно ее полнейший вот крах, а также еще и смертельный страх немецкой буржуазии перед багрово кровавым деспотом, занявшим собой всю шестую часть суши и привел же к власти клику бесновато речистого Гитлера.
А ведь трусливо бояться им-то было кого!
Этот сколь воинственно бравый, хотя и неизменно так нищий монстр СССР еще и других на короткой цепи очень уж долго держал, и надо сказать, что силенок на это у него вполне ведь хватало.
Причина тому сущее раболепство пред светлыми идеями…
И дело тут вовсе не в неком мистическом русском характере, на который буквально-то все вот хотел бы списать знаменитый писатель Алданов, а куда, вернее, в тех максималистах, которые из-за всякой ерунды фантастическую бурю в стакане воды подымают, а великому неистовству страстей (и своих в том числе) сдаются практически без боя.

Вот как все это живописал сам же писатель Алданов в его книге «Бегство» только вот слишком уж сузил он рамки:
«Вот она, буржуазия! - сказал он. - Прибавят ей два процента к подоходному налогу, она вопит так, точно ее режут. А когда ее, в самом, деле режут, сидит, тихенькая, все ждет, не придет ли откуда избавитель… Нет, глупее наших революционеров только наши "правящие классы". Хороши правители!..»

А правители – это ведь между тем вся же интеллектуальная элита страны, а не одни лишь власть и деньги загребущие.
Почему уж имелась в истории 20 века этакая совершенно так непонятная странность, что те всем вот небезызвестные чехи со словаками все-таки явно же попытались с себя сбросить ненавистное коммунистическое иго, и это ведь сделал их вождь, а вовсе не простые невежественные крестьяне.
Причем речь шла о специально выпестованном ставленнике Москвы.

Да и поляки уже вот в 80ых тоже, безусловно-то смело пытались как-то по-своему бучу устраивать.
А между тем и русский крестьянин не раз же пытался подняться с колен, дабы сбросить с себя оковы проклятого большевизма-бандитизма, однако был он слишком уж слаб, и со всех сторон замордован всеми прежними
заправителями заплечных общегосударственных дел.

А кроме того его оказалось совсем же не сложно уж попросту выселить и заморить-таки голодом под пламенные аплодисменты всей той не в меру чрезвычайно восторженной интеллигенции.
А между тем всякая интеллигенция и вправду мозг любой нации, а потому без ее буквально безоговорочной поддержки фактически любой правитель пусть даже и самый жестокий может тут же заказывать по самому себе очень уж даже скорые и скорбные поминки.
Не у кого же попросту нисколько не выйдет хоть сколько-то значит управиться с делами государственными без зрелых мужей интеллектуалов, они-то ведь самый костяк любой государственной машины.

Конечно вот, будет до чего же легко вот сказать какие, мол, в 1937 году могли быть у интеллигенции возможности влияния на сталинскую власть?
Однако было же время и несколько более спокойное и надо было только-то отдельных воистину совестливых людей на заклание не отдавать, а яростно выступить в их защиту, и уж тогда 1937 года в том виде, в котором он некогда был, вовсе бы его никогда этак не было.

Ранее же до этой проклятой годины бывали ведь этакие отважные люди, что как-никак находясь на расстоянии револьверного выстрела, все-таки как-то отваживались ставить палки в колеса террора, или чего доброго коробить народу слух всевозможными рассуждениями на уровне элементарного здравого смысла.
Да только уж неизменно еще тогда они сразу оказывались либо на Соловках или же с пулей в башке полегли, в безымянном рву высшей большевистской социальной защиты.

Причем никто не мог успешно бороться с красным демоном большевизма только потому, что интеллигенция либо непосильную ношу хождения в простой народ на себя приняла, либо самоуверенно самоустранилась как от него самого, да, и от всех его нужд, а результатом тому и стало буйство, разнузданная агрессивность, или волшебное ожидание самых благих перемен.

Причем никто уж тогда и единым словом не решался выступить против той демагогически воюющей со всякой жизненной правдой власти…
И было оно именно так только же потому, что слишком слабо было то общество в смысле общего развития своего собственного логического восприятия…
Не были же никакие его воззрения хоть сколько-то наглядно зримо отдалены совершенно так четкой перегородкой от фаталистического вероисповедания или же веры в истинное чудо.
Очень ведь мало кому тогда было сколь близоруко свойственно брать в свои руки оружие и восставать супротив власти, когда уж была она всецело так признана полностью легитимной, а значит и быть ей отныне самым доподлинным оплотом всего того, что и впрямь именуется светлым именем родина.

Это ведь только донские казаки из города Новочеркасска и отменили по всей же стране, бесправный, беспаспортный режим советских крепостных колхозников.
Очень уж легко прослеживаться более чем прямая взаимосвязь между событиями 1, 2, 3, июня 1962 года единственное послевоенное антибольшевистское восстание, а 17 августа пленум ЦК постановил выдать всем крестьянам паспорта.
А ведь этакого славного и героического результата нисколько вот никогда не добился бы буквально-то никто же их тех, кто просто чего-то втихомолку в тайне читал, собирался в кружки, чем-то вот этаким весьма осмотрительно только лишь негромко возмущался…

А между тем сама степень защемления неправой властью простого народа более чем неизбежно будет зависеть именно от посильного сопротивления всем ее козням и всевозможным казенным ухищрениям со стороны довольно-таки многообразно думающей интеллигенции.
Молодое советское государство не могло и в 1937 полностью запретить концерты классической музыки, поскольку – это неминуемо бы подорвало же все основы власти над всем ведь ее и сегодня (а уж тогда тем более) сколь этак мало просвещенным народом.
Оно и понятно, сегодня вот можно громко во всеуслышание глаголить о том, что высоколобые люди попросту наивно поверили в то, что советская власть действительно даст стране все то, что исподволь крали у ее народа все те его совершенно злосчастные прежние, кровавые деспоты-правители.

А интеллигенция, мол, попросту никак не могла пойти против воли всего же своего вконец изможденного тяжким царским гнетом малопросвещенного общества, каковое попросту слишком устало от бессмысленной войны и желало самых скорых и весьма ведь благих перемен.
Однако вот при несанкционированной смене власти новоявленные правители практически же всегда поначалу приоткрывают все свое истинное лицо - это уж затем, они могут напялить на него благодушную, так ведь и отсвечивающую изящным глянцем добрую маску.

Румынская бархатная революция, при которой погиб один же только диктатор, ясно так дала понять какие именно люди пришли в этом охвостье римской империи к новой политической власти.
Большевики, осуществляя свой октябрьский переворот, более чем наглядно себя показали, безусловно, так дискредитировав себя буквально вот сразу во всем.

Но к величайшему сожалению российская интеллигенция всегда ведь более всего вполне однозначно же доверяла одним вот всевозможным воззваниям, воодушевленным в фанатическом порыве лицам, напечатанному слову.
Вглядываться же в грязные впрямь, словно свиные помои рыла новых хозяев жизни ей, было совсем уж нисколько ведь не к лицу и главное вовсе так не по вкусу.

Раз уж ее всегда более всего каждодневно интересовали одни лишь исключительно чистые и красивые вещи.
А сама ведь как есть постановка вопроса о том, что массы нуждаются хоть в какой-то надежной защите от сущего произвола властей, и что эту роль волей-неволей должна брать на себя интеллигенция…
Нет уж в дореволюционной России никто ведь этак ребром вопросы не ставил, а если и ставил, то только лишь абстрактно и донельзя фантасмагорично.
Главное - это было обязательно так спешно разбудить народ, а уж он-то, проснувшись, разбудит всех кто спит, да и радостно сбросит сразу-то всех кто от века на его воловьей шее сидит.
Все вот прошлое оно же попросту утоплено в крови, и пот извечно заливал глаза честных тружеников вынужденных трудиться в жутких условиях, а кто-то же пользуясь дарами их труда, безмерно так повсеместно барствует и жиреет.

И как уж только неистово жгуче муссировалась одна ведь на всех дореволюционных либералов принципиально «больная» тема, а зачем это нам вообще же нужна такая-сякая сто раз треклятая царская власть?

Как будто все существующие в стране механизмы хозяйствования и вправду вот всерьез же зависят только ведь оттого, а кто же - это именно будет сидеть в Кремле, и уж… надо же стоймя стоять у того значит самого пресловутого руля власти.

В каждой отдельной стране от верховного правителя и его ближайших именитых сановников всегда уж будет зависеть только лишь то, а будет ли, они использовать, те или иные силовые рычаги воздействия на общество в целом, дабы вот изменить быт людей к чему-то действительно лучшему или наоборот, еще же значительно к худшему.

Ну а все остальное - это лишь традиции и преемственность, а они вовсе не лозунгами и декретами изменяются, а прежде всего истинной готовностью интеллектуалов вести сознательную и созидательную (а вовсе не разрушительную) борьбу за права граждан, то, что почти никогда не подразумевает под собой уничтожение всего этак нынче существующего государства.

Во многом ведь именно искренняя готовность интеллигенции возглавить массы, идущие на баррикады, в самом-то корне всецело и определяет характер взаимоотношений народа и центральной власти, в условиях современного светского государства, построенного отнюдь не на прежних религиозных догмах.

Ну а в дореволюционной России всегда наблюдался тягчайший нравственный кризис, как вот промеж интеллигенции, извечно парящей лебедем в облаках, да так и реакционным чиновничеством, что словно рак неизменно ползло же назад, а еще и щуками вековой коррупции, что до чего беспардонно разворовывали страну, видя в ней исключительно свою личную вотчину.

То святое место, где всегда же имеется возможность реализовать все вот свои самые заветные притязания на совсем уж другую, куда этак безусловно лучшую личную жизнь…
И опять же на пути жуликов грудью могла встать одна лишь истинно совестливая интеллигенция, но она вовсе не стала бы этого делать, поскольку ее всегда волновало одно лишь что-то безмерно высокое и возвышенное, ну а грязь под ногами ее ведь всегда вовсе не очень-то истинно интересовала…
Однако вот как сказали Стругацкие в своем романе «Трудно быть Богом»
«Если Бог взялся вычищать нужник, пусть не думает, что у него будут чистые пальцы…».

И тут же незамедлительно доказали, что слова для них как оказывается это чего-то одно, ну а реальное дело то уж, несомненно, совершенно так значит другое, а потому любое действие, требующее отказа от столь уж излюбленного интеллигенцией чистоплюйства для них попросту нисколько вот попросту неприемлемо, невыносимо… и абсолютно немыслимо.

А главное, еще вот всегда им надобно спрятаться за своим собственным более чем вычурным непониманием самых же наипростейших житейских истин.

А между тем жить в искусственно первосозданной чистоте буквально так инстинктивно отстраняясь от всякой общественной грязи…
Уж в этом собственно и находит все свое проявление утонченный, да только уж в точности тот же самый животный эгоизм во всей так сказать его красе, и воистину лакировано лакействующей сути.
Именно вот поэтому он столь ведь нижайше же стелется пред всяким тупым холуем начальником, ну а в исключительно домашних условиях еще, как только бьет в пол поклоны светлому разуму вездесущих, возвышенных и до чего только аристократических амбиций.

А ведь искусственно приподняв себя над всей же едва-едва взрыхленной разумом почвой невежества сколь уж еще воистину важно не отрывать от нее своих-то ступней…
Поскольку человек образованный буквально так за все, что ни есть у него вокруг непременно несет явную долю ответственности перед истинным создателем всего сущего.
Однако уж делать чего-либо во всеобщее благо он вполне так естественно может только лишь там, где он хоть сколько-то, в сущности, понимает: все так сказать возможные последствия своих действий.
Причем вовсе так нисколько неважно сколь уж будут они всецело неспешны или наоборот расторопны, а только лишь то воистину важно, чтоб уж были они, им во всем этак взвешены и по-настоящему зрело обдуманы.

И уж полностью очистив от скверны свой собственный мир, совершенно так не обязательно вслед затем идти вычищать мир во всем ведь чужой и далекий, а в особенности, раз уж все процессы развития в нем идут по вполне так естественному пути.

Вот же то чего совершенно так никак нельзя нарушать во имя любых самых прекраснейших и наиболее во всем возвышенных идеалов.
Причем точно также - это и в межличностных отношениях.
Однако может же интеллигенция вполне ведь всерьез так потребовать от своего государства выделить всевозможные дополнительные ассигнования для того чтоб одаренные ученики из очень уж бедных семей сумели бы занять вполне достойное их интеллекта место исключительно в свете больших их индивидуальных способностей.
Вот это в действительности и могло бы еще привести к однозначно так большой общественной пользе.

И ходить же за этим в народ вовсе так не было в том хоть сколько-то серьезной нужды, поскольку для этого вполне бы хватило одного лишь умения попросту более чем искренне отстаивать все его истинные интересы.

Для чего в первую очередь и надо было для начала же приучиться понимать вовсе не только самих себя и свои собственные личные надобности, но и, то, что в целом нужно людям, рядом с которыми как-никак живешь и хлеб жуешь.

Вообще же общее внимание интеллигенции, совершенно бескорыстно проявленное к своей стране, непременно еще в конечном итоге повлияет на схожесть взглядов, вкусов, представлений о жизни, что и являет собой главную основу для всей же весьма насущной целостности буквально-то всякого же народа или тем более многонационального общества.

При общей цельности монолита государственного обустройства, даже если враги и изыщут способ уничтожить все правительство в его полном составе, даже тогда одним-то этим скальп сплоченному государству никак этак вовсе не снимешь!
Поскольку низшие структуры без всяких лишних ссор и сущего же разлада изберут себе новое вполне вот разумное руководство.

Автор упаси Господи, вовсе ведь не желает подобной участи своему государству Израиль, однако уж, он в том без всякого лишнего пафоса попросту вот убежден, что в данном случае никакого совершенно непоправимого несчастья нисколько так не случится.
А вот, что в данном случае произойдет с Россией, один Бог только ведает…

Демократия - это отнюдь не одна только пустая говорильня отчаянно этак чего-то беспрестанно мямлящая о своей большой и непомерной любви ко всякому ближнему своему, нет, это еще и более чем действенное умение думать своей собственной светлой головой.
Причем вовсе не только же во имя наполнения своего личного совершенно так безмерного кармана.
В истинном понимании власти всегда ведь заложен здравый прагматизм неизменно стремящийся приподнять все нынче существующее общество на некую новую ступень развития.
А также и следование принципам государственно полезных преобразований, что неизменно же подразумевает, самую вот неотъемлемую способность к принятию тяжких решений, затем уж обязательно еще чреватых всегдашним ощущением нечистой совести, коие, однако никак нельзя перекладывать на покатые плечи тех, кому и реки крови окажутся вовсе так по колено.

Так что вот незыблемое в своей могучести советское прошлое вовсе так не повод для какой-либо искренней гордости…
Власть алых от ярой ненависти знамен стало сущим знаменьем того, что для всей же России и впрямь наступили времена безвременья и всеобщей гемофилии.
Последний наследник престола был болен болезнью своего века и страны.

А сияющая всем своим ярким внутренним светом чистота переполненной прекрасных дум души запросто еще может быть оплачена слишком уж дорогой ценой, а именно сколь суровой ей платой окажется - самое явственное пренебрежение к горестной судьбе всей-то своей родной отчизны.

Правда над страной все еще довлеет как страх, да, так и всеобщее духовное разобщение, поскольку людей к тому сколь долго же приучали, что можно значит горой стоять только-то за свое или по команде сверху нужно будет, значит встать во фрунт за некое всесильно всеобъемлюще общее.
Однако если уж и начать говорить про старый жесткий контроль современных российских властей, то уж он-то ведь явно касается в основном только самых простых и чистых путей.

А уж коли удастся вывести толпы народа на уличную демонстрацию протеста…
И что уж кто-то сколь ведь весьма непременно ради подобного события специальную детективу выдавать всем обязан?
Понятное дело, что власть сделает все, чтобы всякие (не в свою пользу организованные) демонстрации ПОЛНОСТЬЮ НАЧИСТО ТАК ПРИСЕЧЬ…

Вот тут-то и надо бы проявить свой характер…
После подобных выступлений протеста их освящение в печати вещь ВЕДЬ практически совершенно же затем неизбежная…
И совершенно уж будет вовсе неважно - понравится это или же нет всем тем вот местным маститым бонзам - яростным укротителям так и не наступившей еще в их краях подлинной (не ядовито желтой) демократии.
Они-то ясное дело ей предпочтут попросту так вывешивающую все тем же красным знаменем язык костно мыслящую без конца и края болтливую братию самых вот отъявленных демагогов.

Ну а российские либералы, они ведь и сегодня же ждут от всех местных властей, примерно того чего они от них всегда совершенно неизменно-то ждали…
Им-то попросту должны были милостиво предоставить сколь насущную для всей их высокой души священную прерогативу, начать же высказываться в местной прессе как уж самим им значится, будет того охота.

И как раз, уж тогда по-деловому воспользовавшись столь долгожданно, благополучно им дарованной свободой, местечковая российская интеллигенция, встав в позу вестника высшей правды, и вправду будет готова рубить же с плеча, требуя и требуя всех насущных и давно назревших перемен во благо всего остального премного же исстрадавшегося общества.

Да только, куда же скорее, нежели чем к чему-либо иному, в принципе она сразу преступит именно к тому самому столь уж и сладостному для нее процессу «промывания косточек» только вот в местных, а вовсе не в бескрайне широких как их родная страна необъятных просторах.

Как уж при таких делах вполне ведь оно предсказуемо, результатом тому непременно же станет именно, то чем окончилась для всей вот страны в целом пресловутая горбачевская перестройка.
Поскольку все вот развенчивать и крушить - это вовсе не то же самое, как чего-либо издревле укоренившееся прочное всем этак миром всамделишно переиначить.

Оно, конечно, этак-то будет всецело же проще и истинно чище, однако уж, ясное дело по самую шею в крови, да только кто об этом думать вот станет, коли все до чего так ужасно запущенно!

Вот уж она логика людей неторопливо ожидающих в очереди за всенепременным исполнением всего значит того, что им довелось где-то же углядеть в ими буквально до дыр зачитанных книгах.
Причем все наглядно и ненаглядно в них существующее показалось им до того совершенно беспричинно реальным, что им оно попросту стало казаться же действительно существующим где-то совсем этак рядом и наяву.
И единственной альтернативой насильственному прививанию действительности идеалистических литературных черт, могло быть только, чего-то вполне вот определенное.

Должен ведь был объявиться некий добрый дядя волшебник, который буквально-то все именно так обустроит, дабы оно действительно оказалось как раз таки таковым, как оно истинно есть в том самом великолепном, словно хрустальный дворец, бумажном мире живой в одном лишь ярком воображении стране фантазии и вымысла.

Российской интеллигенции, ей вообще вот было свойственно неизменно так таскать свой маленький, но до чего уютный домик только-то всегда за собой.
Некоторые даже и на Калыму его с собою свозили, ну а потом через много, много лет они с великой радостью повезли его обратно на по-прежнему тогда заколюченную «большую землю».



Читатели (141) Добавить отзыв
 

Литературоведение, литературная критика