ОБЩЕЛИТ.NET - КРИТИКА
Международная русскоязычная литературная сеть: поэзия, проза, литературная критика, литературоведение.
Поиск по сайту  критики:
Авторы Произведения Отзывы ЛитФорум Конкурсы Моя страница Книжная лавка Помощь О сайте
Для зарегистрированных пользователей
логин:
пароль:
тип:
регистрация забыли пароль
 
Анонсы

StihoPhone.ru

Диалог глухонемого со слепцом

Автор:
Диалог глухонемого со слепцом

Наиболее веским доказательством правоты всех моих слов служит, прежде всего, то, что я их вообще говорю.
Один очень претенциозный оратор.

1
Истинно полнокровная человеческая сущность, по всем лишь ей, причем уж еще издревле вполне на деле присущим каждодневным стандартам, попросту никак не потерпит в самой глубине своих искренних чувств, а тем паче в ее почти что всецело незыблемом менталитете даже и признака, той совершенно безбрежной пустоты всем небезызвестного космического вакуума.
Причем всякое безнадежно исподнее содержание человеческой души без каких-либо излишних прикрас, составляют именно те вещи, что буквально у каждого из нас в его личном детстве, было в самой что ни на есть более чем непосредственной и исключительно явной близости.
Правда, конечно, и сама по себе неуемная жизнь, беспорядочно и довольно активно созидает все те мыслительные процессы людского сознания.
Но это как раз именно детское бытие со временем и выковывает из всех зачатков личности ее более чем подчас весьма наглядные и приметные, полностью же недвусмысленно определенные контуры.
Однако сама по себе внешняя сторона души вовсе не столь вездесуще принципиально донельзя важна.
Поскольку наиболее затаенный смысл доподлинного содержания сосуда чьего-либо исподнего нутра, безусловно, всегда безукоризненно скрыт за кромешным мраком всяческой подспудной и обыденной повседневности…
И вот именно оттого чем - это именно он заполнен и будет еще зависеть, бросится ли человек спасать чужого ребенка, на которого с бешеной скоростью несется автомобиль с сильно загулявшей веселой компанией, или наоборот, а не пошлет ли он кого-либо, дабы с кем-то вовсе не тем эффективно и разом бескомпромиссно разделаться…
Уж все более чем однозначно при этом сколь многозначительно списав на один лишь и только несчастный случай.

Чужая душа она довольно же частенько исключительно вот беспросветной черной мглы потемки и до чего нередко в ней совершенно неизбежно имеется нечто тщательно скрываемое, словно бы в некоем потайном кармане.
Даже и при самом близком контакте всегда остается нечто такое, что нисколько не будет раскрыто совсем нараспашку, а потому и окажется оно вовсе недоступно, в том числе и наиболее пытливо остроглазому взору.
Уж слишком надежно, оно в самых дальних глубинах души упрятано от всех тех нескромно любопытствующих, чужих глаз.
Человек, он вообще оказывается, весь как он есть буквально на ладони, только при самых экстремальных обстоятельствах, которые при этом крайне же подчас ежесекундно опасны для самого его физического существования.
И именно этак, а вовсе никак не иначе (в момент своей величайшей радости) почти что всякий, тот или иной индивидуум полностью и до конца всецело раскрывает все сокрытое в наиболее дальних уголках его души.
Вполне уж естественно, что нечто подобное происходит в одно лишь время и впрямь-то действительно выпавших на чью-либо долю сколь суровых жизненных испытаний.
И это именно тогда какой-либо индивид полностью полноценно проявит всю свою настоящую суть, то есть то самое заветное, что до той поры было в нем более чем надежно сокрыто за всеми теми, подспудными, внешними и попросту говоря, довольно малозаметными факторами, сколь неизменно одеревенелой и невзрачной обыденности.

2
А ведь довольно многие суровые передряги, если уж довелось им выпасть на чью-либо прискорбную долю, еще сколь непременно напрочь сотрут, они набело с человека все его, так называемое обыденное лицо…
Ему или ей, быть тогда именно теми, кто до самого дна порою испил совершенно бездонную чашу горя, а посему их сердцем и станет во всем заправлять, внешний, выедающий всякую радость жизни ужас.
Да и сколь непременно в них разовьется сиюминутная неуверенность в своем грядущем завтрашнем дне.

Правда, не то чтобы с этим им и впрямь еще должно будет затем жить всеми теми, исключительно долгими, безмерно томительными годами, а тем более и вправду так нескончаемо длительными десятилетиями…
Однако до чего безукоризненно и безупречно довольно многое неизменно еще будет зависеть именно оттого, а с кем - это их в дальнейшем сведет великая затейница и шалунья хромая судьба.
Она бывает зла, а бывает добра, однако вовсе не быть ей хоть сколько-то милостивой к тем, у кого за плечами было столь немало лет самого разноликого горя.

3
И именно - это и надо бы всем твердо и более чем безукоризненно полноценно осознавать, глядя буквально на все в этом мире крайне невзрачно порою происходящее, откуда-то явно исключительно со стороны.
Попросту нисколько нельзя взирать буквально на все до чего неправедно творящееся в этой жизни разве что лишь со своей высокой колокольни.
Однако вот идеалисты максималисты, эти яростные потребители чьего-либо всегда неизменно чужого литературного творчества, ничего иного вокруг себя, кроме двух самых явных цветов, даже и в самой непосредственной близости от себя нисколько уж вовсе совершенно не различают.
Черное и белое - это все, что они вообще, хоть сколько-то взвешенно и конструктивно способны более чем наглядно узреть во всей той весьма многоплановой человеческой натуре.
Причем все, то довольно-таки искренне яркое, но никчемное, что всем своим пышным цветом еще явно кое-кому разом покажется чем-либо ни в едином своем глазу совершенно не белым…
Однако коли при этом всем его низменным мраком, оно непременно пройдет перед их внутренним взором, как нечто нисколько-то вовсе никак ведь не черное…
Уж тогда, безусловно, в их-то уме, оно отныне будет более чем отчетливо заштриховано, как нечто без тени сомнения весьма этак сугубо строго коричневое…

Прокрустово ложе их трафаретных воззрений обо всей окружающей их жизни попросту никак не включает в себя ничего кроме яркого света и нисколько непроглядной тьмы.
Ну а также еще и извечной борьбы между ними, а потому счастье по их представлениям надо бы именно всеми силами смело завоевывать, а не идти к нему медленно, и до чего только тщательно выверяя при этом буквально каждый свой шаг.
Им-то вообще неизменно кажется, что человек - это попросту та еще бестия, а потому его и надо бы именно силою безотлагательно принудить к прогрессу, бесцеремонно навязав ему исконно доброе начало, а не пошагово и постепенно, а главное еще и безо всяких рывков сколь ведь медленно развивать его в нем…

4
А между тем каждый отдельный человек - это целая вселенная, а потому и подходить к нему со своей собственной меркой УБЕРЕГИ НАС ГОСПОДЬ.
Иные люди ведут себя по тем или иным канонам нравственности, коие им вполне уж знакомы и давно понятны, ну а чего-либо большего от них потребовать, пока еще и в мыслях своих вовсе-то нисколько совершенно нельзя.
А чего тогда без тени сомнения действительно можно?
Так - это одного лишь более-менее верного соблюдения всеобщих этических норм и уголовного кодекса…

Да только этого дети радужных снов о весьма отдаленном идеалистическом будущем (дай Бог, чтобы оно некогда еще наступило) не приемлют совершенно так не под каким его видом…

5
Ну, а еще же подобным баловням благой судьбы, неизменно претит та самая невзрачная правда, столь беспардонно свербящая в их глуховатое ухо о том, что все мы в принципе дети всей окружающей нас реальности, а книги ее только лишь подчас обрамляют, причем никак вот нисколько вовсе не более.

Всех нас блаженных ведет под ручку барыня судьба по одному лишь ей заведомо ведомому пути?
Нет, это конечно полнейшая чушь!
А все-таки элемент чистой случайности и не столь уж редкой удачи порою является одним из важнейших весь наш внутренний мир более чем однозначно всецело формирующих факторов.
И пусть - это далеко не каждому через какой-то час с небольшим еще предстоит сделать твердый выбор, который, между тем, за него никто не сумеет совершить, даже и при самых наилучших к тому намерениях.

6
А выбор этот бывает довольно затруднителен, а к тому же порой он до сущего мучения весьма и весьма обременителен, а главное еще и нисколько непонятен всякому тому, кто смотрит на данного индивидуума откуда-то явно со стороны.
Уж ясное дело никак не сможет он взять себе в толк от чего - это именно ему столь и впрямь изнурительно трудно стать на тот более чем здравый путь, по которому весело бредут все ему подобные.
Тем более что делают, они это и впрямь ведь довольно-таки легко, весело и плавно…

Однако сколь многое из вполне состоявшегося в душе зрелого человека, несомненно, еще будет зависеть именно от его более чем первоначального исходного начала, а вовсе не оттого великого царства новых возможностей, что вдруг пред ним открывают свои до чего и впрямь широченные двери.
Причем для всех и каждого, кто еще в детскую пору прошел сквозь сущий ад нисколько так незабываемой социальной клоаки яркий свет чей-либо чужой души может уж, в том числе и нестерпимо яростно обжигать.
Но это правда должно быть разве что лишь именно относительно временным явлением, главное выдернуть человека из всего того быта, что довольно давно для него полностью так до самого конца определился и более чем незыблемо потому вот устоялся.
А самым обычным и сколь толково выверенным подходом всего этого вряд ли, что удастся более чем полноценно и безупречно достигнуть.
Ну а потому и надо бы срочно начать изыскивать какие-либо стоящие того альтернативные пути.
Правда, почему - это вообще надо бы смотреть разве то лишь на самое наихудшее, когда вокруг столько безоблачно радостного, и безупречно прелестного?
Однако все те довольно-таки общие параметры в целом исключительно уж обыденной жизни, вовсе-то не всех, они бесподобно счастливо более чем полноценно принципиально одинаково касаются.

7
И если у кого-то, все сложилось, слава тебе Господи, как-либо светло и радостно до конца ведь иначе, чем у кого-либо другого…
Но разве будет в том кем-либо проявлено вполне ведь стоящее подобного определения знатное геройство, коли он, положительно имея свободный доступ ко всем тем задушевным благам вовсе-то непременит ими буднично и делово впрямь-таки искрясь от удовольствия воспользоваться?
Жить-то себе по-людски, ни в чем действительно хорошем себе нисколько не отказывая - это лишь простое удобство и никак не более того.
Однако вовсе - это никакой не подвиг, а скорее более чем элементарная заслуга целой череды чьих-то предков, которые попросту загодя подготовили почву для эдакой светлой и благотворной жизни.
Однако коли вдруг незатейливо появляется нечто такое, что сколь незамедлительно и беспрецедентно нарушает весь мир и покой чьей-то до чего и впрямь благородно воспитанной души…
Уж как раз именно тогда и выявляются чьи-то доселе совершенно скрытые черты, и надо же все благие намерения по отношению ко всему тому разноликому миру, куда-то сами собой разом еще растают в сущее небытие.

8
Вместо них непонятно откуда вдруг обнаруживаются черты исключительно скотские, только-то еще изначально прикрытые неким внешним лоском цивилизации.
Однако, где-то глубоко внутри более чем явственно содержащие, сдавленную извне цивилизованной оболочкой разве что лишь значительно более утонченную дикость.

Однако - это одни же события, и впрямь-таки до чего зловредно мешающие повседневному житейскому умилению современного культурного человека, самим ведь, как и понятно исключительно им собой…
Как уж безмерно легко будет чему-либо подобному еще, затем пробудить в его светлом духовном облике, черты до чего только всепоглощающе лютой тьмы.
И этакого рода иссиня черные чернильные кляксы воинственно отпетого нигилизма более чем естественно само собой образуется из всего того обманутого слепыми ожиданиями света в сколь искренне некогда изначально доброй душе разве что вовсе уж никак не имеющей твердой основы в вязкой грязи, пока еще, безусловно, дикого настоящего…

9
А потому до чего и впрямь-таки конкретно столкнувшись со всеми теми донельзя темными сторонами всей общественной жизни, кто-то ведь весь из себя безупречно сияюще светлый…
Причем ясное дело всем тем духовным ликом своим, а также еще и весьма небезгрешною плотью…
Нет, далее уж нисколько не станет он стесняться, и до чего только тщательно разбираться в средствах по достижению всех своих более чем благих, а порой и блажных целей.
Но разве все дело в том, что внутри некоторых излишне прилизанных культурой и цивилизацией людей действительно таится некое свирепое чудовище?
А этого между тем вовсе нет, как нет, да и быть его, кстати, и близко совершенно не может.
Однако вся ведь беда, она именно в том, что сколь так непременно есть в подобных людях некая явная искусственность и аморфность, происходящая от сущего книжного восприятия, всей-то, как она есть обыденной жизни…
Добру попросту должно всенепременно восторжествовать, ну а зло должно быть повержено и наказано вот уж и все!
Все остальное попросту гнуснейшая и совершенно же несуразная чепуха!
Те, кто мыслят именно так неистово слепо идут за общим для всех их стадным инстинктом, только лишь разве что средства серьезно видоизменились вместо топчущих ног столь яростно втаптывающие в грязь слова…
И сама та до чего неистово могучая смелость при сколь «доблестном» претворении в жизнь эдакого рода действий всецело обеспечивается именно той крайней же беспечной отдаленностью самих себя, от каких-либо сугубо конкретных весомых дел.
Двигать людьми фигурками - это и есть тот самый великий блеск всей этой нашей новой просвещенной эпохи.

10
Да только жизнь одного ли человека или всего человечества в целом всегдашне еще может зависеть и от всей полноты амбиций малой кучки недалеких людей, попросту неспособных внимать светлому и большому разуму, а разве что неизменно лелеять свои широкие и изящные, да и весьма изощренные… самые повседневные мысли и чувства.
И кстати, вседозволяющего недопонимания в них как раз таки более всего именно оттого, что слишком, они непременно закрыты буквально для всего, в ком нет их собственной «искры Божьей».
Они вполне могут быть сколь холодны и упрямы в своих более чем беспечно безбожных полуискренних заблуждениях, относительно чьего-либо всецело чужого им недобра.
Однако при этом уж обязательно, они непременно еще окажутся всецело так снисходительными к своим собственным подчас более чем излишне беспечным слабостям.
Им ведь попросту недоступно - простое и ясное понимание принципиально далеких от них и непонятных им бед и несчастий чрезвычайно одинокого человека, а он между тем вовсе не в том сходу сразу нуждается, чтобы его тут же нисходя с места с нежною ласкою трепетно отогрели.

11
А между тем в подобного рода коллизиях, было бы, куда поважнее повести сколь откровенную беседу, уж ясное дело, чего ради… а именно дабы в первую очередь более чем безбоязненно сурово обнажить все чье-либо истинное людское начало.
Причем оно и впрямь еще может оказаться исключительно исподним и с самого детства, безобразно загаженным…
Но разве в этом вся проблема…
Нет, вся беда она именно в том до чего и впрямь безнадежном (а в особенности, если оно еще и крайне настойчивое) бездумном ковырянии, в чьих-либо так и оставшихся детскими – дырявых подштанниках…
Поскольку то, что там внутри может разве что чьи-то руки довольно ведь надолго испачкать.
Ну а действительно выгрести все их содержимое…
Нет, ни у кого вовсе не будет к тому… ну ни малейшей вообще уж возможности.
Однако если разве что лишь немного копнуть, деятельно и небрезгливо весьма ответственно постаравшись заглянуть именно внутрь чьей-то сколь невзрачной души, то лишь оттого надолго вовсе вот нисколько так не замараешься.
Надо бы разве что при этом быть более чем смиренно готовыми безо всякого насилия стерпеть весь тот гниловатый афронт, что непременно еще из кого-либо при этом явно польется наружу…

Однако его более чем подлинное всеобилие ничего хорошего о человеке буквально уж сразу нисколько не скажет.

12
И главное мало по малу посильно изменять весь окружающий нас мир к чему-либо сколь делово и основательно лучшему или безнадежно сетуя на все настоящее, сладостно мечтать о чем-либо чистом и безоблачно благостном…
Разве это можно, хоть в чем-либо даже ведь и издали действительно сравнивать?
А в особенности, если паразитически при этом всласть питаться чужими светлыми думами и безудержно возвышенными эмоциями…
Нет - это совсем не одно и то же.
Во имя осуществления всего того положительного, что со временем действительно еще приведет к настоящей, а не липовой прополке всех сорняков прошлого, надо было бы жить именно зрелой мыслью.
Однако российские интеллигенты явно так всегдашне предпочитают жить излишне изысканными, восторженными фантазиями, гнездящимися в самой глубине довольно-то многих из их сердец.
Причем некоторые из больших писателей во всю силу своего таланта, немыслимо изощренно преображают весь этот белый свет во что-то, ему пока никак еще нисколько не свойственное, а потому на данный момент и нигде совершенно же нисколько несуществующее…
И надо бы более чем безукоризненно осознавать всю разницу меж, проглянувших в крайне острой ситуации в чьем-либо светлом лике черт откровенного зла и тем человеком, что безбожно потускнел всем обликом своим именно вследствие весьма тяжких внешних условий.
Однако случилось - это разве что лишь, поскольку был он довольно-таки ежечасно отягощен всеми тяжелейшими бытовыми веригами, а потому и судить его надо бы непременно уж во всем ведь иначе.
Раз основною причиною нравственного оскудения всей его души стало именно то, что ему всю его жизнь чего-либо попросту никак совсем не хватало, но и не более того…
Внешняя чистота – это в принципе, дело исключительно наживное, а если и нет, то вот достаточно быстро от кого-либо довольно поспешно отпрянув, чужой нечистоты духа во всем его переизбытке сразу так и близко вовсе-то никак нисколько не наберешься…

Ну а тот подчас даже и чрезмерно чуткий такт, как и всякая житейская задушевность, попросту еще должны были сочетаться с доподлинным, и вовсе уж не напускным пониманием весьма внятных требований, всегда уж нарочито навязчивой реальности…

13
Грязь, она исключительно вездесуща и ее можно разве что лишь везде углядеть, да и собственно переделать все ее свойства, сколь ведь однозначно явно на пользу истинно светлого разума…
В том же случае, когда с нею весьма расторопно… со всем тем ранее и небывалым энтузиазмом до чего разве что старательно расстараются, попросту нигде и никогда нисколько не соприкоснуться светлой душой…
То уж тогда сам собой и возникнет тот иллюзорно-чистый мир, который между тем до чего и впрямь безутешно окажется грязен буквально везде, где этого (по всеобщему молчаливому согласию) отныне станет никак неприлично, хоть сколько-то вообще до чего неласково еще примечать.

А между тем нисколько вот нельзя до чего зорко глядеть поверх черноты ночи всего общественного невежества, видя при этом одни лишь те неотвратимо надвигающиеся дни более светлого завтра вполне так добротных идей.
Этим разве что только отравишь колодезь людской мудрости исключительно ведь отвлеченными от всякой действительности безмерно уж немыслимо благостными ожиданиями.
Ну а коли была слепая и самодостаточная толпа заискивающе расторопно раскрепощена всеми теми бестрепетно благими, суровыми воззваниями…
То вот именно тогда тот наспех оседланный народ еще сколь непременно окажется, только-то и всего, что явно способен на одно лишь никем ранее и неслыханное насилие над всем тем вчерашним (для него лично) отвратительно несуразным прошлым.

14
И люди при этом более чем безотчетно могут всем сердцем своим разом возненавидеть друг друга.
А как же еще оно могло быть иначе, коли толпа, отчаянно возлюбив воспламеняющие души идеи, стала черства и полностью равнодушна буквально ко всяческому чужому горю.
Все старые мысли и чувства были теперь, казалось бы, навсегда вот мертвы.
И произошло - это нынче именно от одного лишь безбожного отсутствия всяческого взаимопонимания промеж людьми на почве нынешней сколь явной их отныне вездесущей фракционности.
И это именно она и разрушила ту некогда доподлинно существовавшую основу для обоюдной и весьма всецело так существенной взаимоподдержки…
Причем речь тут идет о факторах столь жизненно необходимых для всякого нормального функционирования явно же и впрямь нисколько непростых механизмов всего общественного бытия.

Суровое одиночество народа, как и постоянное его обкармливание сладкой патокой восторженных лозунгов вовсе-то ни в чем и близко не поспособствовали возникновению царства волшебных снов.
И совершенно зря о нем до чего трепетно и бойко во сне и наяву грезили люди, попросту совсем отшатнувшиеся от всей той кучи житейского навоза, что в принципе и должна была еще послужить наиболее подходящим исходным материалом для… истинного светлого будущего.

15
Над интеллигентным обществом дореволюционной России всегда крайне неправо царило явное незнание самых элементарных законов общественной природы.
И незнание - это было принципиальным, последовательным и до самого конца во всем уж бестрепетно исключительно вот пунктуальным.
А, между тем именно - это в конечном итоге и повлекло за собой более чем никчемную, неуемную и крайне кичливую риторику, напыщенно и громогласно призывающую к самому скорейшему распутыванию до чего не в меру громоздкого Гордеева узла немыслимо долгими веками нисколько нерешаемых российских проблем.

16
А между тем двигать вперед всеобщий духовный прогресс явно вот еще следовало безо всякой той возвышенной над всем этим безыдейным миром сущей суровой упоенности.
Поскольку именно на данной почве и возникла затем та социальная философия, что довольно-таки искренне весело взяла себе за труд, фактически полное обезличивание всего того повседневно окружающего нас мира, оставив ему одну лишь плохо и исключительно формально усвоенную «природную» целесообразность.

А между тем мать природа мыслит (и именно мыслит) миллионолетними, а не жалкими годами, а потому ее никак уж нельзя брать себе за хоть сколько-то существенный образец, наспех устраивая всяческие большие общественные преобразования.

17
И это именно в свете полноценно здравого осознания самой безусловной невозможности в один единственный миг беспроигрышно преобразовать весь этот мир к чему-либо несказанно лучшему во многие сердца, украдкой и закралась ненависть буквально ко всему, что по их воинственно прекраснодушным представлениям и вправду мешало их устремлениям к той невообразимо лучшей жизни.
Да и сколь незаметно она затем и заняла же место, ранее занимаемое любовью, честью, а также еще и простым человеческим достоинством.

Обо всем этом некогда исключительно взвешенно и хорошо высказался большой писатель Алексей Толстой, причем случилось - это еще уж задолго до того самого дня, когда он со всеми своими потрохами сколь безутешно продался тому зычно им доселе проклинаемому отъявленно бесноватому большевизму.

18
Разок-другой оно явно было, пока вовсе ведь нисколько никак еще недостаточно.
Пришлось весьма деятельно и стойко над собою, затем всесторонне и всеобъемлюще вдумчиво потрудиться, чтобы продаться, так продаться безукоризненно полностью, и главное раз и навсегда.
«Хождение по мукам» том первый (первое эмигрантское издание).
«Романтические постановления Гаагской Конференции, - как нравственно и как безнравственно убивать, - были просто разорваны. И вместе с этим клочком бумаги разлетелись последние пережитки никому уже более не нужных моральных законов. Отныне был один закон, равный для людей и машин, - полезность.
Так в несколько месяцев война завершила работу целого века. До этого времени еще очень многим казалось, что в жизни каждый может найти важнейшую цель, либо ту, которая увеличит счастье, либо ту, которая возвышенна; вероятно, это были пережитки средневековья; они расслабляли волю и тормозили ход цивилизации.
Теперь с войной стало очевидно, что человечество, - лишь муравьиная куча. В ней все равноценны. Нет не добра ни зла, и нет даже счастья для того, кто понял тяжкий и унылый закон жизни: - построение вечного кладбища.
Это было время, когда человеческое счастье законом и принуждением было отведено в разряд понятий, не имеющих никакого смысла и значения, когда цивилизация стала служить не добру и счастью, а злу и истреблению, когда наука делала изумительные открытия, равные чудесам, когда становилось ясным - сколько злой воли в чистом человеческом разуме, освобожденном от моральных стеснений.
Механическая цивилизация торжествовала, - война была завершением ее века.
Во всем мире теперь был один закон - полезность, и одно чувство – ненависть».

19
И попросту именно подобным образом - это ведь само собою нынче и повелось…
Ну а началось все - это именно с тех под самый корень подчас вырванных из общего потока жизни несметных благ великого и светлого добра.
И то более чем жизненно важное, чего ему никак нисколько недоставало так - это разве что той более чем обычной житейской практики…
Для правильной примерки светлых книжных истин ко всем реалиям века надобно было обладать светлым и ясным практическим умом.
А иначе все те исключительно наилучшие благие намерения совершенно неизбежно еще будут лютыми прохиндеями на самую скорую руку всевластно превращены в некое орудие воинствующе слепого гуманизма.
Ну а этот плуг для сеяния грядущей общемировой справедливости был и вправду призван стереть же с лица земли весь прах минувших дней - темных суеверий и средневековых рыцарских воззрений…
Ну а те, кто всесильно управляет всем этим миром, довольно-таки быстро осознали все прибыли от подобного рода утопически бесславных мировоззрений.
А кроме того, им действительно еще надо было разбить вдребезги все то, что осталось от того стародавнего галантного прошлого.
Нынче в моде стали имперские интриги, грязные помои, отъявленный обман, посулы и все прочие прелести весьма так степенной нынешней цивилизованности.
Ну а будущее держав, что придерживались старомодных принципов предсказать было весьма уж более чем затруднительно, а кроме того обе армии, что русская, что немецкая были существенно лучше всех прочих армий Европы, а потому и представляли, они явную угрозу для всех тех прочих нисколько немиролюбивых ее правителей.
И это именно на почве вовсе вот небеспричинных страхов грядущего военного альянса России и Германии и случилась же некогда та простая война, объявленная старому рыцарству (Первая мировая).
Ну а поскольку эта кровавая бойня, явно ведь затеянная именно во имя взаимного разрушения Германии и России, имела разве что лишь довольно частичный и временный успех, то и возникла затем потребность во Второй Мировой, призванной начисто загладить ошибки Первой.
Однако Вторая Мировая Война разве что безмерно их все всецело преумножила и, кстати, это именно СТРАНЫ ВАРШАВСКОГО ДОГОВОРА И ПРЕДСТАВЛЯЛИ ДЛЯ ЗАПАДА ИМЕННО ТУ УГРОЗУ, КОТОРУЮ НИКАК НЕ МОГЛА БЫ ИЗ СЕБЯ ПРЕДСТАВЛЯТЬ, ДАЖЕ И БЕЗМЕРНО ВО ВСЕ СТОРОНЫ РАЗРОСШАЯСЯ ЦАРСКАЯ РОССИЯ.
И это как раз именно державы деловой хватки и сделали все ведь от них зависящее, дабы Германия и Россия взаимно уничтожились в общемировой бойне.
Поскольку должны были эти два государства разом же сгинуть с политической карты этого мира (или значительно ужаться во всех своих грядущих размерах).
Причем совсем оно не иначе, а произойти - это с ними должно было именно в свете той ныне никак непристойной их принадлежности к стезе существования сколь уж нынче далекого прошлого.

20
Но - это вовсе не все люди западных стран действительно ведь всецело переродились, а только лишь наиболее важные и солидные представители самых влиятельных кланов стали сверхчеловеками с совершенно так при этом притупившимся чувством реальности.
Ну а вполне долженствующей первопричиной для их весьма грандиознейшего в этом деле успеха, и послужило самое наглядное перерождение средневековых надежд на Господа Бога в нечто отныне исключительно иное по всем его внутренним, а не сугубо внешним житейским атрибутам.
Да и вообще излишне самонадеянная вера в себя более чем безнадежно порождает бредовые теории самого наилучшего преображения всех реалий века во что-либо более чем немыслимо же наилучшее и истинно праздничное.
Раз уж теперича именно всему тому сколь изощренно благостному и положено было раз и навсегда встать на свое совершенно законное место.
И главное должно всему этому непременно так произойти именно в связи с тем искрометно внезапным переоформлением всех тех еще от века существующих общественных отношений.
Дабы далее полностью исчезли даже и сами следы былого рабства, угнетения, да и до чего всецело томительной несвободы.

И все эти ослепительно яркие выкладки яростно несущие на кончике своего пера самую скорую смерть всему тому вконец будто бы всем опостылевшему злу и томились же где-то, яростно выжидая своего сурового воплощения, в той заскорузло обыденной житейской практике.
Поскольку чьи-то сердца до чего ласково греет светлая мысль о том, что всего вот на этом свете разумного и доброго будет еще возможно более чем незамедлительно добиться именно по одному лишь всесильному повелению наконец-таки действительно прозревшего времени.
Раз уж окажется для того и впрямь исключительно предостаточным более чем неистово чего-либо подобного всесильно захотеть.
И вся эта блажная лирическая фантазия и до сих пор никак не может покинуть благие умы тех людей, что попросту видят весь этот мир сквозь пелену тумана радужных грез о чем-либо сколь уж еще совершенно несбыточном.

21
И это действительно именно так!
И вот даже и при столкновении только-то с одной конкретнейшей, колоритной личностью эдакие деятели чересчур возвышенного добра, прежде всего, смотрят вовсе не на самого человека со всеми его бедами и горестями, а глядят, они во все глаза именно на его до чего еще изначально благие, исконные качества.
И главное всего того элементарного, им нисколько так вовсе никак не понять, а именно, что на них еще явно мог быть наложен неимоверно тяжкий крест буквально-то испепеляющего душу безмерно трудного социального несуществования…
Вот как раз этого, они понять даже и приблизительно нисколько совершенно не в состоянии…
Все, что им окажется на самом-то деле вполне уж доступно, так - это разве что наскоро вывернуть все свои еще изначальные представления о ком-либо исключительно прямиком разве что наизнанку.
Ну а чего-либо иного от них ожидать нисколько вообще ведь нельзя.

22
И главное, то чего, им вообще не свойственно понимать, так это то, что любые люди обязательно еще проявят себя, на деле выявив все свои интеллектуальные свойства и качества, в одних лишь довольно ограниченных рамках, преподанных им самой этой жизнью уроков.
Раз уж они всецело во всем более чем действенно поспособствовали именно их более чем единоличному выживанию.
А раз те внешние исключительно неблагоприятные обстоятельства, истинно всерьез же потребовали от кого-либо сколь безнадежно кое-кому более чем неотъемлемо потребного умения именно мимикрировать, дабы действительно сохранить во вполне доподлинной целости всю свою исконно внутреннюю духовную суть, то, ведь этак ему и быть далее впредь.
И как-либо иначе тому и не бывать попросту совершенно вот никогда.

Ну, а кроме всего остального прочего подобного рода человек, пройдя через сколь неизбежное для него дикое одиночество, безотрадное и безрадостное непонимание, гнусные социальные отношения еще уж более чем однозначно замыкается в некий свой прочнейший кокон.
Причем именно такой из которого ему окажется вовсе непросто, когда-нибудь выбраться куда-либо наружу ко всей той радостной и светлой жизни…
…и в особенности вовсе не выйдет у него в некий единый миг сразу сколь однозначно оказаться во всем безукоризненно чистеньким, да еще и просвещенным духовно.

23
А из всего этого более чем неизбежно же следует, что раз сама как она есть степенная цивилизованность – есть один лишь внешний облик, а вовсе не сама суть той пресыщенной всеми благами цивилизации интеллигенции…
Правда в ее розовых снах ей оно может и видится несколько иначе, но это все только лишь из области ее благих фантазий.

Ну, а коли оно именно так, а вовсе не иначе, то тогда поневоле выходит, что жертвенная (истинная) духовность нисколько не есть более чем неотъемлемая часть всякого еще изначально окрыленного большой литературой насквозь пропитанного светским лоском, суетливо восторженного потребительского сознания…

24
А раз - это именно так и нисколько не иначе, то и не является, она неким единственно верным состоянием, чьей-либо еще изначально как есть уж самой природой облагороженной души…
Довольно многое в нас, несомненно, определяется чем-либо исключительно внешним и для всех нас совершенно обыденным, а не неким экстрактом, без всяких швов сотканным из более чем утонченного мира возвышенной духовной фантазии.

А посему ожидать от человека доброго света в очах после того как он провел всю свою сознательную жизнь в самых глубоких потемках, дело явно гибельное, и кстати более чем совершенно напрасное.

25
И далеко уж не всякая недостойная, едва семенящая по пути к зрелости жизнь, действительно является более чем выпуклым образцом сущего отрицания всего того наиболее в этой жизни достойного и это вовсе неважно до какой именно степени, она и впрямь еще может кому-то оказаться нестерпимо противна…
Причем как бы не была нестерпимо горестна вся ее суть всей-то своей скорбной ношей самой более чем неприглядной своей никчемности и совершенно так не реализованного и неосуществленного добра…
…а кроме того в ней еще действительно может проглядывать и самая безусловная апатичность ко всякому чужому безмерно светлому началу…

Однако все - это никак еще не способно послужить всему тому, хоть, сколько-то надежным подтверждением…
Совершенно уж нисколько не стоит вводить в рамки определения более чем безупречного факта, чего-либо, что напрочь так попросту всецело выпадает из всякой общей схемы.
И никак не должно было ничему подобному безупречно лечь в основу того сколь безутешного вывода, что речь, мол, и вправду идет о некоей мглистой жуткой темени.
До чего только, несомненно, скрывающейся под маской всем своим внешним ликом исключительно простодушной, как и однозначно бездушной безответственности.
И кстати, нисколько не обязательно, чтобы тот так и рвущийся наружу поток депрессии вполне ведь всерьез под собою подразумевал до чего скрытое ликование, сколь истомившейся от долгого ожидания весьма же однозначно сатанинской сущности.
Вовсе не надо бы столь чеканно и многозначительно приходить к тем самым более чем весомым и окончательным выводам, а еще и выводя их строго же у кого-то надменно за спиной тем самым немыслимо вздорным речитативом.
И самое главное, что все - это было сделано именно на исключительно скользкой основе одних лишь тех весьма веских и самых донельзя разнообразных предположений.
А надо было еще между тем и несколько явно обождать, прежде чем вполне вот однозначно приходить к тому самому довольно-то безвозвратно более чем определенному заключению.
А именно сколь окончательно полностью в том удостоверившись, что кто-то, мол, всего-то навсего сходу захотел на деле воспользоваться удобным случаем.
Раз он только лишь для того и живет на белом свете, дабы при малейшей к тому возможности обязательно еще досадить всякому встреченному им на его жизненном пути ближнему своему…

26
Нет, ничто внешнее и исключительно поведенческое, никакое не неопровержимое свидетельство верной смерти всего того вполне естественно доброго, что кем-то в кого-то было еще изначально нисколько не наспех и наскоро всецело заложено.
А уж Господом Богом или слепой матушкой природой, то ведь вовсе совершенно неважно.

Внешние проявления всегда формируются именно всей той окружающей человека средой и полностью, и до самого конца усваиваются человеческой психологией разве что лишь тогда, когда он и сам есть более чем неотъемлемая часть того повседневно самого уж по себе явно этак существующего бытия.
И навряд ли, что кто-либо сколь ведь беспроигрышно сумеет с самой величайшей легкостью довольно-то наскоро избавиться от всего того, что с ним разве что лишь ненароком сроднилось из-за всех тех исключительно невзрачных свойств той сколь однозначно невесело взрастившей его среды.
А все ж таки нисколько и не более того.

27
Однако уж добиться чего-либо действительно путного, беспрестанно расталкивая и до чего невзначай подталкивая некоего индивидуума в единственно нужную и во всем до конца верную, да и полностью правильную сторону…
Нет - это окажется истинно полезным в одном лишь разве что виде простодушно проявленного задушевного тепла и дружеского участия пусть, даже и на самое короткое время.
Ну а исподволь действовать словесным насилием никак никому нисколько не подобает, а главное толку от всего этого будет ровным счетом, ну совсем ни на грош.
Любому из нас более чем неотъемлемо свойственно всячески восставать супротив внешних насильственных действий, так что сухие и жесткие нотации, как правило, вызывают у человека одну лишь полнейшую же «дремучую отрыжку».

Ну а во имя действительно успешных мер воздействия на принципиально чужую психику всегда ведь более чем толково потребно еще же постараться отыскать некий весьма существенный модус вивенди, в каждом конкретном случае, а не столь неотступно следовать одним лишь чрезвычайно сконцентрированным и до чего надежно законсервированным понятиям книжно-картонного формата!

28
Правда к людям, опустившимся на самое дно, а некогда действительно знавшим чего-либо в корне иное, ничто подобное никак никоим боком вовсе ведь не относится.
Да только людей в нем еще изначально выросших… разве вообще вот можно их сколь бескомпромиссно сразу отравлять удивительно искренне суровым негодованием?
Даже если это и есть производное кем-либо втихомолку пролитых слез все равно уж от этого никому вовсе-то нисколько не легче.
Этак разве что еще лишь поболее затравишь человека и без того донельзя измученного всем его бесконечно несветлым прошлым.

А тем паче этого никак вовсе нельзя, еще и потому, что данное проявление слепых эмоций, несомненно, вызывает одну лишь слепую и более чем естественную ответную реакцию.
Причем никак не следует ничто подобное прямо так сходу сразу рассматривать именно, как некий еще изначальный природный элемент чьего-либо до чего только гнусного звериного нутра…

29
Причем все свои собственные просчеты, при этом ни в какой серьезный расчет и близко так уже не берутся, поскольку буквально все тут осуществлялось с одними лишь вполне однозначно меркантильно-добродушными намерениями.
Ну, а из всего этого само собой следует, что «мы ведь попросту никак не могли оказаться, хоть в чем-либо на деле действительно же неправы».

Или может еще статься - совсем, наоборот, в том самом истинно критическом смысле, когда влекомые чьим-то мишурным светом люди попросту разом вот снизойдут в самую гиблую тьму - только бы им действительно остаться с кем-либо, безусловно, прямо-таки рядом.
Ну, а именно подобным образом и разрушились, внутренне разложившись, сколь ведь немалое число изначально светлых, но изрядно при этом поникших душ.
Любовь она бывает до чего уж немилостива, а порой даже неистово зла…

30
Однако никого другого - это, безусловно, вовсе вот никак совершенно не оправдывает!
А потому все, что касаемо более чем запутанных и непонятных жизненных ситуаций…

Да, и сама по себе мерзкая грязь бесконечных и нескончаемых интриг, а также еще и беспрерывных нападок на одного, как и понятно за всех ведь сразу виноватого недочеловека…
Вовсе вот оно не иначе, а все это была разве что лишь та кем-либо беспардонно выпестованная кривда, безотчетно зачатая в пламени яркими искрами взметнувшихся к небу злосчастно суровых амбиций.
Причем все уж попытки их сколь толкового, хотя и безуспешного применения во имя чьего-либо примерного наказания более чем однозначно указывают на практически полное отсутствие той самой истинно духовной благости, которая без тени сомнения явно присутствовала у тех давным-давно канувших в лету людей.

31
Современная интеллигенция, ничтоже сумняшеся более чем благополучно освоила весьма своевременную замену всей той «давно уже устарелой» человеческой терпимости к ближнему своему, которая сколь зачастую явно имела религиозную почву, чего бы там не говорили о слепом и осатанелом фанатизме.
В дни нашей «исключительно гуманной» современности подобная сближающая сердца благость, приобрела во всем законченную, да даже и полностью закостенелую социальную форму, и зиждиться она теперь вовсе не на тех до чего только и впрямь обобщенных для буквально всякой общественной надстройки чисто эстетических принципах.

И все - это свойственно именно людям, что попросту никак не имеют буквально ни малейшего полноценного о том своего представления, что как вот оно именно некогда было…
Этак-то оно и сегодня неизменно же тянется из прошлого в то самое довольно-то заранее по большей части давно предрешенное грядущее.
И ничего действительно вполне же существенного в нем никогда нисколько ведь не меняется.
Светлое будущее его-то вполне возможно создать уже сейчас?
Конечно в принципе можно, но это разве что лишь еще отдалит его настоящее более чем истинное приближение.

32
Мир иллюзий сотканный из благих надежд, становясь в чьих-то глазах призрачно блаженной реальностью, разом превращает в ад житейское обыденное существование всего того инородного, оригинального всем своим цветом вовсе не серого…
Правда надо бы сказать, что все это в первую очередь касается лишь тех, у кого глаза действительно открыты, а не всех тех, кто загодя от всего непристойного и несветлого попросту до чего только надежно отгородились каменной стеной буквально всякого на всем белом свете художественного вымысла.
Поскольку последние имеют гораздо большие шансы уцелеть в том новом мире, в котором любое ярко выраженное здравомыслие подчас сразу же становилось пропуском на тот свет.
Ну а люди отвлеченно праздного ума головой рисковали значительно менее…
Они ведь именно ту ярко праздничную сторону всей той революционной действительности подчас и принимали за совершенно так доподлинно чистую монету.
Их воображение всегда рисовало для них исключительно иной мир, в котором злу более чем авторитетно предоставлялась роль исключительно карикатурная и вычурная.
И надо же именно посредством данного контекста, они и вымысливают все эти свои до чего и впрямь-то значит полностью вот «объективные» суждения обо всех их окружающих реалиях.

33
Но это, однако, вовсе никакая не яростная атака на всю как она есть художественную литературу, а только лишь на одно ее чрезмерно всеблагое и неизменно слащавое понимание в довольно-то узких рамках весьма толстого холщового переплета.
Да, уж, кто о том будет до чего безответственно спорить.
Несомненно, было бы всецело полезнее, кабы книги и впрямь значительно существеннее влияли на всю эту нашу обыденную жизнь.
Однако ведь для этого им еще должно было стать чем-либо для всех нас, куда явно более осязаемым или, по меньшей мере, видимым, попросту говоря воплощенным в его фактически каждодневном отображении…
Хорошие длительные экранизации, показанные детям в школе, должно быть с этим как-нибудь всенепременно все-таки справятся…

Правда, им непременно должно будет при этом сопровождаться весьма жаркой и никем никому не навязываемой полемикой по поводу всего-то в них действительно понятого и увиденного.
Однако все ведь едино одним лишь удивительно ярким сочным миром благой фантазии ничего по-настоящему ценного в этот обыденно блеклый мир нисколько так не привнесешь.
Нет, уж в этой жизни абсолютно ничего из ее грубых черт никакими слащавыми грезами вовсе-то никак совершенно не переменишь.

34
То есть кому-то может и вправду хотелось бы весь этот мир светом добра и любви искрометно осветить, да только «насильно мил не будешь» а потому и нечто подобное окажется вполне вот принципиально возможным, разве что, если действовать одним тем никому нисколько не навязываемым добром и ничем собственно более.
И должно же человеку искать в других именно свет, но вовсе не там, где его попросту нет, и никогда не было, а также (что важно) не требовать от других дать им все то, чем может обладать разве что тот, у кого все это было буквально-таки явно в изобилии.

Однако вот люди, вдоволь объевшиеся всяческими сладкими иллюзиями и невообразимо красочными миражами, безусловно, блистательного, да только истинно мнимого бытия вполне же способны столкнувшись с немыслимо суровой жизненной реальностью всецело в связи с этим наскоро переродиться в тех самых ненавидящих все им абсолютно непонятное лютых монстров…
И это в реальной жизни порою реально бывало, пусть и не со всеми или не столь и впрямь-то действительно надолго.

35
А это и есть тот почти неизбежный конец всякого восторженного идеализма.
Уж того значит самого при котором буквально вот всякую более чем естественную реальность сколь безответственно заменяют очень даже удобной ширмой, полностью скрывающей за собой все ее грязные и донельзя темные стороны.
И ведь с этаким всеблагим видением мира непременно еще будет возможно преспокойно прожить всю свою счастливую жизнь.
Однако не дай только Бог кому-либо из этих прекраснодушных деятелей добра и на самом-то деле столкнуться с той вполне осознанно отчужденной от всякого их праздного мировоззрения очень уж даже, бескрайне суровой действительностью…

Весьма же преотличным примером, чего вот из всего этого действительно может еще собственно выйти, более чем должно послужить судьбе добрейшего человека Николая Гавриловича Чернышевского.
Оказавшись временно за решеткой, он и написал свой однозначно так демонический роман «Что делать», тот, кстати, самый, который молодой Ульянов затем столь усердно штудировал в течение двух долгих недель, после чего ему без тени сомнения все стало совершенно же окончательно ясно.

36
Но ведь и без этого поэта в прозе самых «истинных задушевных исторических реалий» - вполне тогда хватало и других…
И сколь много было тех несчастных, что повернулись всем своим возвышенным духовным ликом прямиком к липкому и вполне однозначно беспредельно подлому злу, поскольку добро в их душах было искусственно извращено, а потому и оказалось оно аморфно, а также и попросту безбрежно прекраснодушно.

Они явно черпали все свои вольнодумные духовные истоки от того самого ярчайшего идеализма совершенно ведь неизбежно возникшего на почве самого дичайшего несоответствия всего этого физического мира всяческим и всевозможным о нем литературным сказаниям.
Вот именно из-за этого при столкновении с дикими жизненными казусами и происходит в точности то же самое, что сколь всенепременно случается с лососем, идущим на нерест через речные пороги.
К концу пути его и узнать нисколько нельзя до того его расплющивают все те встреченные им в пути препятствия, которые ему между тем волей-неволей приходиться таранить именно головой.

37
Со свободолюбивыми людьми 19 столетия, безусловно, происходили в точности те весьма уж донельзя трагические перемены во всей их наиболее заглавной задушевной сути.
А именно поэтому вся их духовность и потеряла все свои исконные, еще изначальные свойства, обращая добродушных, да только чересчур наивных идеалистов в лютых корифеев, теоретически верно выверенного злодейства.

И главное еще ведь и таковых, что, будучи окрылены идеями всеобщего и вездесущего равенства были именно к тому всецело непоправимо готовы…
Всегдашне были, они всемогуще сколь прямодушно настроены, умертвить миллионы и миллионы ради одних тех дряхлых от всей их вполне естественной первоначальной несвежести изрядно же теоретически подгнивших идеек-прохиндеек.

38
Эти бесславные, бессмысленные и беспочвенные отбросы мыслительной деятельности, весьма ведь надежно приняли, в чьем-либо омертвело пламенном воображении более чем истово прямолинейную форму ярой борьбы за святое и до чего исключительно искрометно правое дело.
Да только сам по себе довольно еще неблизкий путь к нему мог быть теперь проложен по одним лишь телам ближних своих, зачастую сколь беспощадно массово мобилизованных, и попросту без счета «гибнущих за некое донельзя пресловутое народное счастье»…
Однако эти донельзя искренне простодушные серые массы вовсе-то не могли собственно взять себе в толк, что уж в действительности существует совершенно неотложная необходимость более чем долгожданного их освобождения от всех тех подлых вериг навеки проклятого прошлого.

39
Весьма вот безнадежно свирепой первопричиной тому, как раз и стала борьба старого обветшалого мира со всеми теми новыми веяниями.
Она-то неизменно, велась методами древнейшего средневековья, а тем и вызывала она исключительно неуемную жажду самого незамедлительно полноценного своего возрождения.
Ну а это, в конечном итоге и обернулось более чем полновесным возвращением к общественным ценностям весьма ведь старого иезуитского мракобесья.
Запутанность данного парадокса собственно вот объясняется простой и общеизвестной народной поговоркой «За что боролись на то и напоролись».
И это более чем обычная история всякой пальбы-борьбы ведущейся насильственными методами внутри одного общественного организма.

40
Разумеется, что все - это было бы явной и довольно-таки оскорбительной ложью, кабы в подобном ключе кому-либо и впрямь еще довелось сколь недальновидно коснуться даже и самым краешком своего нечестивого и рабского сознания всех уж тех на этом свете случаев какой-либо ярой борьбы…

А между тем вполне вот есть более чем предостаточно случаев индивидуального неподдельного геройства и самопожертвования во имя светлого грядущего, что непременно затем еще когда-нибудь явно наступит, скажем, так без засилья бесчинствующих австрийцев на землях благословенной солнечной Италии.
Борьба за свою любимую родину, если она, прежде всего, направлена против интервентов и их предателей - прислужников - это ведь всегда святая борьба.
Нечто совершенно иное - это та самая до чего и впрямь яростная битва во имя осуществления каких-либо абстрактных идеалов лучшей жизни всех людей сразу после бескомпромиссно испепеляющего всякую несправедливость изничтожения буквально-то всего, что сковывало народ веригами самой ужасающей несвободы, а также еще и подлого и мерзкого барства.
И главное все - это более чем безрассудно подлежало неистощимо яростной и обезличено ожесточенной ликвидации вместе со всем, тем низменно еще его сопровождающим холуйством и до чего сытой же праздностью.

41
Попросту крайне так во всем безупречно необходимо более чем полновесно отобразить всю ту между тем и другим сколь однозначно бескрылую, но зато нисколько не обезглавленную… и при этом вполне вот полностью элементарно житейскую разницу.
Всякий воюющий за свободу своей родины герой (если, конечно, он воюет против солдат).
Ну а террорист, убивающий неугодных ему господ, прежде всего кровожадный фанатик.
И это именно так еще и потому, что вместе с господами он несколько себя при этом, никак не стесняя, направо и налево убивает довольно-то немало людей из простого народа.
То есть он приносит на алтарь грядущего всеобщего счастья кое-кого именно из тех людей, каковых ему столь и впрямь никак не терпелось поскорее бы радостно освободить от всех их застарелых прежних оков.

Да только ему все те никак нисколько неприемлющие суровую пролетарскую жестокость принципы буржуазной морали, были всегда попросту исключительно по боку.
Раз та самая светлая цель и всяческие благородные идеалы нисколько не иначе, а сами собой, в конце концов, все еще набело выбелят и под чистую полностью оправдают.
Но это вовсе не сам по себе он был собственно именно ведь таков!
Ну уж нет, фактически вся его внутренняя смертоносная суть была и впрямь вот тем еще донельзя наглядным воинственным производным всего того неизменно бурлящего неистощимыми страстями более чем многоликого интеллигентского общества, в котором, он всегда собственно до чего только безвылазно жил.

42
И было ведь оно всецело окрылено всеми теми бесовскими идеями, буквально-то властвующими, да и неизменно берущими вверх над всяким естественным здравым смыслом.
А потому чего уж это тогда собственно вообще удивляться, что, сталкиваясь с «диким непотребством» буквально во всем противостоящим всем их благим идеям, простоватые и глуповатые люди, частенько берут на себя роль именно так той самой карающей немезиды.

И это, кстати, непременно касается, прежде вот всего, именно тех высоких душевных устремлений добрых и ласковых господ идеалистов.
Это ведь, они безмерно почитают книгу за нечто исключительно великое и святое раз уж по всем их «светлым воззрениям» буквально все разнообразие жизни должно было рассматриваться лишь через эту сколь неизбежно узкую призму.
А потому о какой-либо правде и кривде, дружбе и недружбе со здравым смыслом (в его доподлинно естественном виде) тут говорить нисколько же вообще собственно и не приходится.
При всех своих довольно редких столкновениях со всей той порою сколь ужасной и бесконечно суровой действительностью (во вполне естественной обыденности, они от нее чураются, словно же черт от ладана) такие люди зачастую приобретают черты осатанелой жестокости вовсе-то никак не свойственной каким-либо донельзя примитивным дикарям.

43
И происходит - это именно от дичайшей их перенасыщенности всеми теми неземными благами светлых мечтаний.
А именно самого безусловного переизбытка, вычитанных ими из книг до чего только непробиваемо твердолобых самоубеждений…
А потому более чем, непосредственно столкнувшись с суровыми жизненными реалиями, такие люди довольно-то частенько претерпевают внутри всей своей искренне глубокой задушевности исключительно же ужасающие по всей своей сути преобразования…
Правда одним для того вполне в принципе хватит и самого малейшего казуса в их сколь однозначно вполне вот благополучной жизни.
Зато у других оно еще непременно может оказаться более чем естественным следствием весьма так беспрерывно длительного и неутомимого воздействия всей той беспрестанно их окружающей жестокости.

И она вполне способна трансформировать человека в нечто совершенно иное, нежели чем был тот всецело отныне прежний (оставшийся в более-менее счастливом прошлом) довольно же поникший духом индивидуум.
Однако, при этом, суровая жизнь вполне еще может почти что ни в чем и не затронуть внешние черты его исключительно ведь между тем обыденного лица.

44
Вот поэтому и нельзя рассматривать лицо человека, как именно так его всецело естественный и во всем доподлинно верный духовный лик, и даже выражение красивых глаз вполне еще способно оказаться, очень уж подчас непременно обманчивым.
Причем вовсе нисколько не обязательно, чтобы подобные вещи были во всем неразрывно связаны именно с сущим перерождением чьей-либо души, поскольку нечто подобное вполне может случиться, в том числе и от более чем элементарной духовной немощи.
Обратим этот процесс или нет, то вот можно будет понять только лишь разве что при более близком знакомстве, однако это еще вовсе не повод, чтобы светить, издалека ожидая точно такого ответного света.
А это между тем разве что лишь еще отнимает у человека его самые последние силы, что крайне ведь между тем ему более чем неотъемлемо необходимы, а именно вот для той совершенно истощающей его душу борьбы со сколь бессердечно недоброй к нему судьбой.

45
Чей-то в принципе светлый путь с чрезвычайным при этом засильем тьмы вокруг и, кстати, еще и безо всякой серьезной внешней подпитки вполне может всецело создать довольно с виду целый, но где-то изнутри явно уж весьма серьезно подпорченный лик…
И он и вправду способен откуда-то издали манить всей своей сокрытой сокровенной сутью, да вот беда так беда…
Раз на все те самые лучшие качества в подобном более чем нескладном человеке был наложен тяжелый крест чьего-либо в целом чрезвычайно невзрачного, а по временам и крайне всецело опасного существования.

46
Все ведь в конечном итоге, безусловно, стремятся к одному и тому же, да только вполне однозначное взаимное недопонимание людей, выросших совершенно по-разному, несомненно, еще может достигать буквально уж ни с чем нисколько несоразмерных пределов!

Они попросту явно говорят на абсолютно разных языках, а потому и понять друг друга, когда речь пойдет о каких-либо сложных понятиях им будет, куда посложнее, нежели чем - это окажется в случае общения двух говорящих на абсолютно различных наречиях дикарей.
Причем - это будет именно так и никак не иначе, в том числе и при том раскладе, что доведется ведь этим двум донельзя примитивным людям, вступить в сколь жаркую дискуссию в почти что полнейшей кромешной темноте.
Раз вот даже и при подобных условиях они как-нибудь до чего-нибудь обязательно явно договорятся…
Ну а люди совершенно по-разному мыслящие, пожалуй, что нисколько так вовсе же нет.

47
Можно конечно сказать, что - это куда в большей степени проблема одиночек, чем больших образованных сообществ, где все полностью прекрасно друг друга понимают.
Однако конфликты подчас вовсе никак не являются конфликтом личности и общества.
И все уж чье-либо крайнее явное несоответствие самым обыденным нравственным нормам бытия может быть вполне всерьез расценено именно, как расчетливая и более чем сознательная подлость.
А между тем буквально всякий человек никак, уж собственно не смог бы вырасти сам по себе один, как бы он вырос во вполне родственном его душе социуме, то есть посреди во всем ему действительно подобных людей и это самый, что ни на есть обыденный и, безусловно, более чем непреложный факт!

48
И кстати, каждый уж на свете человек неизменно приспосабливается именно к тому, что сколь непосредственно всегда было у него вокруг, а это, кстати, и создает в нем все те совершенно незыблемые стереотипы мышления и поведения в обществе.

Но все это, разумеется, одно лишь мелкотравчатое перечисление всяческих мелких и до чего и впрямь исключительно ничтожных частностей!
А все-таки в целом каждый именно сам за себя порою решает укорачивать ли ему все концы весьма уж вдоволь имеющейся в нем еще изначальной природной дикости или наоборот старается ли он искусственно и изощренно их культивировать, на несколько иной изыскано культурной почве.
Зачастую, все - это будет зависеть разве что лишь оттого, чего уж только именно поселилось в душе какого-либо сугубо вот отдельно взятого индивидуума.
И то сколь неизменно будет всецело увязано вовсе не с абсолютным большинством еще его изначальных природных задатков, а прежде всего именно с тем, где он живет, и в каких так сказать сферах он вообще повседневно вращается.

49
Что, однако, никак не делает людей хуже или же действительно лучше, а разве что только вполне вот однозначно стискивает их в рамках всего им доподлинно известного, поскольку оно ими было полностью изведано именно на своей собственной шкуре, а не вычитано из некой книжной проекции полусонно-мечтательного восприятия всякого каждодневного бытия.
Неужели уж то никому нисколько непонятно, что бытие и впрямь формирует, хотя ведь нисколько не обязательно во всем неизменно определяет чье-либо сознание?

Наш ежечасный быт всецело довлеет над всем нашим менталитетом и вовсе не только из-за одной сколь извечной его суеты, но и в связи с его самой простейшей наглядностью, ни в чем, однако никак неотменяемой никакими бликами светлого ума, всецело сосредоточенного в узком переплете кем-либо попросту вымучено надуманных реалий.

50
Причем, если уж великих гениев общемировой литературы подобные слова более чем несправедливо бы оскорбили, то вот всякому честному труженику, медленно взрыхляющему почву на ее ниве, непременно еще бы пристало поставить под ними свою до чего только размашистую подпись.

Да, правда свет хороших книг действительно рассеивает тьму в наших душах, он даже способен послужить довольно-таки серьезной первопричиной для куда более благовидных поступков в той или иной, самой конкретной житейской ситуации.
И это действительно еще ведь произойдет и именно тогда, когда человеку и впрямь-то в принципе будет достаточно легко во всем разобраться, поняв всю суть дела во всех самых уж разнообразных ее аспектах.

51
С другой стороны, внешний облик человека, его образ мыслей, а также и его культура - это ведь зачастую одно лишь то, что он действительно смог уловить, самым наглядным для него образом из всей той повседневно нами обжитой, крайне обыденной и при этом непременно всецело насущной действительности.
Как правило, люди незаурядные и вполне так достойные к себе самого ведь наибольшего уважения попросту никак не смогут всецело переиначить все свое внутреннее естество в самом полноценном и неотъемлемом соответствии со всей окружающей их обстановкой.

Что, однако, вовсе не является, хоть сколько-то стоящей обсуждения проблемой для всевозможных «длинноязыких хамелеонов».
Это ведь именно этакого рода хитроватые людишки вполне же способны действительно всякий раз полностью переиначивать весь свой душевный настрой на непременно достойный и нужный им лад, причем делают они - это порой по два, а то и по три раза на дню!
Вот они-то и будут вечером разговаривать с невестой из интеллигентной семьи о композиторах классической музыки и о балете, а ночью с шалавами о совсем других, куда более прозаичных вещах.

52
Ну а люди, нисколько не владеющие этакой прыткой способностью быстро и главное всецело легко разом скидывать с себя всю внешнюю шелуху их сколь безотрадно наглядно простоватого кругозора, дабы тут же напялить на себя совершенно иное… другое лицо.
Уж как раз - это они и окажутся в самой незавидной роли грязных калек своего навечно оставшегося в памяти сколь безотрадно трудного детства.
И все дело тут вовсе не в том самом тщательном пережевывании жутких сцен и кошмаров, некогда кем-то пережитых и давно явно полузабытых.
Нет, именно в том в самом начале всего бытия, создавшего человека как раз уж именно таковым, каков он и вправду, в сущности, есть.

А это и отягощает существование души, как на грех еще изначально (словно к чертям на жаровню) попросту сразу попавшей в крайне неудобную для нее обстановку, и при подобных злосчастных обстоятельствах над человеком весьма явственно довлеет ее или его некогда вплотную всю уж душу тяжко обступавший быт.
Причем нависает он впрямь-таки, словно нож гильотины, но зачастую он исключительно туп, не слишком остер, а потому куда чаще разве что изранит он чью-либо высокую душу, нежели чем попросту нелепо сгубит ее.
И если человек действительно храбро выбрал жизнь, то ведь обязан он был под нее, хоть сколько-то еще непременно подстроиться?

53
Ну а сама по себе довольно существенная необходимость приобретать все внешние признаки всей окружающей среды есть самая неотъемлемая часть буквально всякого сознания, а не только лишь разве что тех, кто всецело ниже по всему своему духу и образу мысли.
Это явление совершенно объективно и легко объяснимо при помощи самой элементарной логики.
Оно сколь намертво увязано именно с тем во всем совершенно же донельзя непреложным для всех нас обстоятельством, без коего всякая высшая мозговая деятельность была бы попросту исключительно так невозможна.

54
А между тем, речь тут идет именно о том, что всем уж людям еще с самого зарождения их жизни ничего другого вовсе и не остается, кроме как разве что сколь вот медленно и постепенно постараться довольно-то деятельно акклиматизироваться ко всей той окружающей их житейской атмосфере.
Причем какой-либо существенной альтернативы этому попросту нет, да и быть ее собственно вовсе ведь совершенно так нисколько не может.
И все дело тут вовсе не в некоем сколь неприемлемо маленьком, а не вполне вот долженствующем большом задушевном уюте (а куда точнее о буквально полнейшем его безысходном отсутствии).
Нет разве что лишь о том достаточно просторном удобстве самого вот обыденного житейского существования.
Ну, уж куда так точнее речь тут идет именно о самом, что ни на есть повседневном бытии в сущей грязи, как суровой данности беспросветно серой жизни.

Что, однако, вовсе не нивелирует чью-либо личность, а лишь весьма значительно усугубляет все его или ее внешне видимые недостатки.
Сознание людей всецело формируют внешние обстоятельства… и именно поэтому, кстати, всяческие всевозможные буквоеды-моралисты, будучи кем-либо, этак-то значит дико воспитаны ели бы тогда своих ближних и пальчики еще бы при этом (в конце трапезы) себе непременно облизывали.
Папуасы Соломоновых островов, они ведь попросту представители первобытный культуры и если бы, они усыновили белого младенца, то он бы, подросши вовсе-то затем не спросил.
- Папа, а почему это ты ешь людей?
Ну, уж нет, разве что лишь тем он еще сколь непременно бы поинтересовался, «а почему это я белый, а не черный, как все»?
Хотя, по правде говоря, все – это, конечно, самого крайнего рода полнейшее исключение из всех обыденных правил.
Ведь, как правило, общество представляет человеку более чем яркую альтернативу всему тому, что он мог лицезреть около самого себя попросту же родившись вовсе не там, где ему самому действительно явно бы еще того захотелось.

55
А все же обычно сколь постепенно взрослеющий в определенных условиях человек есть полностью так объективно всецело естественное продолжение всей той каждодневно окружавшей его среды…
Поскольку в самом-то, как он есть принципе крайне обыденного житейского существования, вполне ведь заложена более чем естественная схожесть потребностей и желаний, как у детей, да так и у их взрослых родителей.
И всегда она есть та самая нить, которая сколь прочно увязывает воедино оба порою совершенно донельзя различные поколения…
Их внешняя довольно существенная неидентичность зачастую может еще послужить одной лишь причиной для весьма существенного антагонизма, да только не столь уж и сильно она порой разводит вовсе ведь не столь различные по их быту поколения, в именно те самые диаметрально противоположные стороны.

Новому поколению в принципе свойственно искать себе ранее нисколько неизведанные, новые пути, однако, во всем при этом, разве что лишь повторяя кем-то давно вот пройденный маршрут.
И хуже всего достается именно тем, у кого вся их личная в этой жизни дорога никем ранее (из их семьи) еще не была собственно пройдена.
Раз уж они хотят пустить свою жизнь по некоему иному потоку, нежели чем она протекала у всех их пращуров и родителей.
Однако поскольку, они буквально-таки мертвым узлом всецело всесторонне привязаны к их исключительно беспросветно несветлому прошлому, им и приходится тянуть за собой весь скарб ими некогда пережитого, и избавиться от него многим из них явно окажется никак не под силу.

56
Во многом их реальному сближению с внешним миром весьма же еще поспособствует довольно-таки неспешная, правда и тогда не столь до конца непременно успешная адаптация…

Поскольку процесс этот, будет ни в чем вот нисколько не труден, да и не долог разве что для тех, у кого внешняя среда более чем однозначно довольно ярко компонирует со всем их внутренним сокровенным настроем.
И то будет вовсе не так, в том необычайно суровом, пиковом случае, когда более чем наглядно наблюдается сколь явное несоответствие между сторонними факторами, всецело формирующими повседневные навыки и тем глубоко затаенным и сокровенным, что вполне можно по-свойски назвать душой, или как оно кому окажется угодно, хоть сколько-то значит иначе.

57
Суть души от признания ее истинной частью некоего нематериального мира или полнейшего многозначительного отрицания всякого существования оного, все равно останется безо всяческих более чем существенных изменений.
В полном и идеальном соответствии именно с той сколь и впрямь неизбежной определенностью, что, вовсе неважно, сотворен ли этот мир Богом, или нет, сам факт его существования абсолютно же исключительно непреложен.

И буквально всякая добрая или злая душа, нисколько неважно, кто - это именно ее создал Господь Бог или мать всего сущего природа, все равно обладает практически теми же оригинальными свойствами, никак не имеющими каких-либо явных аналогов во всем этом сколь многоликом и до чего непримиримо разнообразном мире!
Что из всего этого более чем однозначно безукоризненно следует, так это именно то, что нет ничего поважнее, нежели чем дать ей самой обрести именно свой оригинальный, а не общий для всех и каждого кем-либо досконально верно выверенный, путь».

58
И это, кстати, и есть именно то, что является тем вот наиболее действительно важным в деле сколь существенного выражения чьей-либо сокровенной сути, однако при этом также еще необходимо соблюсти честь и права всех остальных людей.
А потому, исходя из всего вышеизложенного, всякая отдельно взятая личность, должна была оказаться, по мере возможного всецело ведь ограждена от всякого внешнего диктата абстрактных и красочных нравственных догм.
Раз уж те только лишь безрадостно захламляют чье-то сознание безо всякого видимого положительного эффекта, как и сколь существенной пользы для всего остального общества в целом.

59
Толк он бывает вовсе не от самих по себе достаточно ветхих нравственных догм, а только лишь от их более чем конкретного переложения на саму как она есть более чем обыденную реальность, в буквально же каждой конкретной семье.
Для чего вот и надо бы нисколько так не заставлять детей самым тщательнейшим образом заучивать наизусть бесконечные параграфы чопорных правил сколь и впрямь многозначительно правильного поведения в обществе, а до чего неукоснительно (по возможности) вполне добровольно следовать им самим.
Вот хотя бы тем самым более чем основным их параметрам.

Дети, они буквально во всем копируют взрослых, делая – это более чем неосознанно и почти бессознательно, никак над этим нисколько и не призадумываясь.
А потому и одергивать за близость к природе, надо бы относительно сдержанно и умерено.
Поскольку всякая сегодняшняя цивилизация попросту явно плодит свой искусственный, замкнутый мирок за этакой яркой занавесочкой из всевозможных культурно сказочных ценностей.
Ну а действительно здравомысляще реальными, они окажутся только же в самом отдаленном от нас грядущем.
Однако дабы через то самое увеличительное стекло восторженного идеализма, довольно вот отчетливо обозначить все его пригоже и наглядно прочерчивавшиеся контуры…
Уж для чего, чего, а для этого сегодняшней интеллигенции, несомненно, еще хватит как желания, да так и всего того чрезвычайно радостного, БУРНОГО воображения.
Однако не слишком ли то будет совершенно ведь недальновидно вполне наглядно буквально в одночасье узреть воочию все то, что еще надо бы кирпичик за кирпичиком довольно долго и весьма продолжительно строить?
Причем для того, чтобы выстроить чистое и светлое здание будущего, надо бы снять белые перчатки и натянуть на себя болотные сапоги.
Ну а поскольку чего-либо подобное делать явно еще будет слишком уж неприятно и душевно тяжело, то вот легче-то всего будет воинственно призывать на голову ныне царствующей когорты все беды и козни египетские.
А между тем проклятия подобного рода нищим и вечно кем-либо обворованным народом будут непременно, затем еще сколь весьма благочестиво услышаны.
И он действительно тогда проснется и пошлет ко всем чертям все те старорежимные нормы общественной морали…
Раз совсем этак оно не иначе, а это именно каменный век посредством разнузданного раскрепощения трудовых масс тут же и возвращается во всякую людскую бытность, вновь становясь самой обыденной частью всякого новоявленного общественного бытия.
И отчего это оно именно так?

60
А между тем сколь оно на деле исключительно просто, и, кстати, вполне ведь полностью доступно для буквально всеобщего достойного понимания.
Если совсем уж нельзя, буквально-то запросто с кондачка до чего только спешно добраться до некоего безбрежно прекрасного идеалистического будущего, то вот наскоро возродить покрытое мраком схоластики идеалистическое средневековое прошлое – это же нам всенепременно раз плюнуть.
Ну а происходит нечто подобное именно из-за всех тех более чем неприглядных вывихов сознания у некоторых недальновидных людей, что этак-то попросту тщатся применить ко всей насущной реальности всю уж из себя до чего явно приторно-светлую чисто книжную действительность.
А между тем сколь настойчиво (как оно и надлежит) следуя за действительно стоящими того никак непризрачными идеалами, крайне так важно будет еще и ни в чем не перегибать же палку.
Ведь всякая истина, будучи сухо и бессердечно вывернута фактически наизнанку самым буквоедским ей следованием, плавно и без рывков превращается в свою абсолютную и очень уж даже «ехидную» противоположность.

61
И это ведь именно те «мутящие воду в тихом омуте» слепые, хотя и светоносные догмы и отравляют некоторым людям их бесподобно наивные души и истинной всеобщей благости жаждущие сердца.
Ну, а потому, они более чем беспричинно и идут войной на всякое дикое зло, буквально так сметая при этом все на своем безмерно недобром пути.
А главное, и мысли притом вовсе не допуская, что кто-то ведь и сам был немало еще виноват, во всех тех нежданно-негаданно по его душу сколь же внезапно нахлынувших бедах.
А потому и незачем ему было более чем однозначно винить кого-либо другого во всех тех, так сказать жгучей горечью снедающих его сердце жутких несчастьях.
А между тем о чем-либо действительно насущном вполне всерьез делово призадумываться кое-кому было явно совсем не с руки, поскольку иначе пришлось бы искать и свою вину…
А ее более чем принципиально и не могло быть собственно вообще, раз по тому самому всегдашне под рукой имеющемуся шаблону все предпринятые действия были абсолютно безукоризненно правильными.
Ну а если кто-либо, как оказывается, несомненно, же вовсе не свой, ну так срочно бы надо навешать на него всех собак, как и лапшу на уши поразвесить совершенно сторонним к тому делу людям.
И уж они во все - это с радостью блаженно поверят, поскольку свои и чужие, что еще может быть древнее в нашем подлунном мире.
И кстати вовсе не зря древнеримский философ Сенека, некогда изрек:
«Чем несправедливее наша ненависть, тем она упорнее».

Можно ведь в том совершенно нисколько не сомневаться – он имел в виду во всем этак более чем весьма определенные жизненные казусы.

62
Люди иногда до чего только весьма ведь с охотой последуют, как раз именно тому их извечно беспечно подслеповатому принципу, что кому-то и впрямь непременно бы надо безо всякого промедления воздать за все им бессовестно содеянное явно уж сторицей.
Как, то в своей время сколь тонко и правильно подметил американский писатель Майн Рид, в его наилучшем романе «Всадник без головы» …
«Это было нелогично, но люди, которые ищут преступника, редко рассуждают логично. Они думают только о том, чтобы наказать его».

И то ведь подчас истинная правда, что нисколько уж при этом, они никак не обсуждают и не обдумывают все те составлявшие элементы совершенно невзначай закравшегося в их сердца страстного чувства обиды на то, например, что их чувства так и не нашли в некоей чужой душе, более чем обыденно должный отклик…

63
А между тем (а как то должно быть иначе?) поскольку человек вовсе никак не идет дорогою светлого добра или действительно во всем осознаваемого им зла по одному лишь своему вполне так хорошо продуманному выбору.
Нет, довольно-то многое может быть совершено человеком более чем необдуманно, случайно и спонтанно.
Зло и добро, не как вылущено праздные понятия, а их сколь грязное и потное переложение на самую обыденную жизнь, порою темный, запутанный лес, а потому и частенько поиски кого-либо крайнего - это всего лишь очистка именно уж своей до чего только болезненной совести от всех примесей правды и истинной справедливости.
Настоящее добро не выделяет самое себя для подавления зла, а лишь вынужденно отбивается от всех его совершенно подчас беспощадных нападок.
Ну а без сколь насущной необходимости (рефлекторно) становясь агрессивным, оно ведь до чего неизменно более чем явно преступает законы всякой нравственности и морали.

Мир жесток и порою исключительно непредсказуем, но некоторые сколь ведь вкрадчиво требуют от него всего того общего блага, любви и вполне до конца осознанной глубоко эмоционально прочувственной сознательности…
При этом зачастую явно уж пренебрегая самым вот элементарным здравым смыслом.
Совершенно так никак нисколько не приемлющим подобной предобрейшей и безоблачно оптимистической концепции.
Да действительно общие понятия о добре и зле одинаково заложены в нас еще от сотворения, или как кому будет угодно зачатия.

64
Однако очень многие наши общечеловеческие проявления отображают, прежде всего, один лишь явный дух времени, в котором мы все сегодня живем, а также и те социальные взаимоотношения, которые мы могли лицезреть посреди еще изначально наиболее близких нам людей.
Причем нравы, царящие в родительском доме, и вправду являются вполне во всем основополагающим фактором в развитии буквально-то всякого детского сознания, да, кстати, и к слову говоря сколь во многом взрослого подсознания.

Конечно, вовсе не во всем - это хоть в чем-то, да перекликается с великим множеством самых разнообразных аспектов нравственности и морали.
Однако весь тот застарелый детский конфликт со всею той более чем непосредственно окружающим человека миром тянется затем, как минимум ни одно уж еще десятилетие после вполне этак вроде бы действительно полного окончания всех физиологических процессов взросления.
Причем поболее всего – это наблюдается, как раз тогда, когда внешнее и стороннее влияние, сталкивается под самым острым углом со всем тем, чем заполнен внутренний мир разве что еще формирующегося духовного естества, совершенно так во всем, пока нисколько незрелой личности.

65
И сколь непоправимо страшной ценой, тяжелой психологической конфронтации более чем безвременно тянувшейся в течение всего же детства из прошлого в настоящее, будет способен действительно стать, в том числе и тяжкий внутренний дискомфорт длиною в целую последующую жизнь.

И довольно веских к тому первопричин вполне вот может отыскаться, никак этак не менее, нежели чем всяческих и всевозможных несхожестей характера у самых же различных типов людей.
И все - это при явном и сколь безнадежном отсутствии у обеих сторон, хоть сколько-то существенного желания тщательно обдуманного осуществления каких-либо попыток сближения, что действительно еще вполне уж могли, привести к какому-либо весьма вот довольно-таки существенному компромиссу.

66
Но разве только лишь в этом и кроется вся та исключительно неподъемно тяжелая проблема!
А между тем даже и при явном отсутствии больших «батальных» сцен на глазах у ребенка, довольно-таки серьезную угрозу для всей его психики вполне могут представлять, в том числе и донельзя слащавые внешне, да только слишком уж горькие изнутри всевозможные наставительные нравоучения.
И та подлинно стоящая того житейская мораль заключена, прежде всего, именно в том, что рожденное где-либо существо, нуждается в одной лишь беспрестанной и постоянной защите от вредных проявлений суровой действительности.
Ну а также еще и неистово злых людей и порочных факторов, способных погубить, как и духовно отравить неопытное еще никак неоперившееся создание, да вот ведь, однако, нисколько никак и не более того…

67
Да и сам тот сколь долгоиграющий эффект от прививания добра при помощи стеганья хворостиной морализмов был разве что уж еще действительно способен оказаться почти что во всем всецело донельзя обратным чьим-либо безмерно возвышенным и высокоморальным чаяниям.

Это в более чем определенной манере вполне ведь соотносится, также и к нисколько неправому исключительно же насильственному кормлению с ложечки всевозможными благими догмами.
Ну а они вполне еще могут оказаться совершенно же никак неприемлемыми для данного юного человечка.
Однако сама по себе разница в мировоззрении, и подходе к жизни нисколько не подразумевает под собою некое более чем полное отсутствие всяческой морали.
Нет, всего-то, что разве что одно лишь наличие именно своего собственного на нее взгляда.
Уж, пожалуй, весьма так отличного от сколь строгих родительских воззрений на всю внутреннюю суть этических, да и всяких других самых разнообразных аспектов всего того существующего бытия.

68
Причем весьма серьезные различия в нравственном осмыслении всей сущности общественной жизни, несколько иное видение в точности тех же самых проблем явно еще довольно-то долго послужат поводом, для ярых противопоставлений характеров.
А потому войны между родителями и их до чего только нерадивыми детьми попросту совершенно неизбежны.

А между тем следуя элементарной логике бытия в восприятии подрастающего поколения, всегда еще следовало бы поставить во главу угла саму, как она есть довольно-таки резко и быстро изменяющуюся жизнь.
А не чью-либо моральную деградацию, в том самом исключительно ярком и широком противоставлении со всем тем поколением предыдущим, что никак уж нисколько не было собственно лучше.
Вот оно как о подобных вещах толкует Антон Палыч Чехов в его повести «Скучная история».
«Мне обидно, что обвинения огульны и строятся на таких давно избитых общих местах, таких жупелах, как измельчание, отсутствие идеалов или ссылка на прекрасное прошлое.
Всякое обвинение, даже если оно высказывается в дамском обществе, должно быть формулировано с возможною определенностью, иначе оно не обвинение, а пустое злословие, недостойное порядочных людей.
Я старик, служу уже 30 лет, но не замечаю ни измельчания, ни отсутствия идеалов и не нахожу, чтобы теперь было хуже, чем прежде. Мой швейцар, Николай, опыт которого в данном случае имеет свою цену, говорит, что нынешние студенты не лучше и не хуже прежних».

69
То же самое в принципе более чем однозначно касаемо и всех людей, как они собственно есть вообще.
Они любят злословить, осуждая всех своих ближних вовсе не потому, что они им нисколько не милы и противны, а только-то оттого, что уж замарав скверной злобных словопрений окружающих людей, еще обязательно почувствуешь себя, их, куда только явно превыше, весомей, да и донельзя значительнее.
И надо бы именно то более чем безоговорочно разом заметить, что про в доску своих обычно уж принято говорить довольно-таки вдохновенно и с придыханием, а все их явные подлости исключительно ведь старательно «забеливать» хитростями восторженно задушевного самообмана.
Но то явно было бы разве что лишь еще полбеды…

70
Главное, что в интеллигентном человеке на сегодняшний день и вправду не в меру двояко и аморфно так это его сущим «маятником довольно подвижно качающаяся совесть».
У нее совершенно ведь нет каких-либо постоянных ориентиров, поскольку все тут зависит от веяний времени и политических сил именно же сегодня правящих бал в той или иной сугубо отдельной стране.
А также и присутствует в нем бесподобно ласковый и донельзя вкрадчивый конформизм, по отношению ко всему тому фактически подчас всесильному социальному злу, что довольно частенько скрывает всю свою лютую суть под некой весьма благовидной личиной.
Да еще и присутствует в той всегдашне всех вот благ самозабвенно жаждущей душе современного интеллигента, самое уж явное нежелание приоткрыть свои прекрасные очи на совершенно ему неизменно постылую довольно-таки во всем всегдашне невзрачную действительность.
Отрицание ее подавляющей роли в исключительно насущном формировании всей человеческой личности есть основа основ всякой оторванности российской интеллигенции от всех-то своих сколь уж вполне естественных для нее корней.

71
И все дело тут именно в том, что именно «здраво мыслить и рассуждать» явно уж еще окажется, куда только значительно легче и всецело проще.
Однако сколь то будет беспримерно прискорбно для всего того в этой жизни более чем неприметно нас окружающего, коли возвышенные умом и чувствами интеллектуалы более чем взвешенно обдуманно и бесповоротно разом всецело отвернутся от всех истинных реалий нынешнего века…

И ведь именно - это наряду со многими прочими тяготами безлико серого общественного бытия и является признаком века, когда люди умственного труда в погоне за призраками идей занялись самыми яростными поисками всяческих паразитов на всем том безмерно широком общественном теле.
Ну а на этой почве и возникают затем в превеликом множестве до чего только различные ужасные социальные драмы и конфликты.
Ну а причины их именно в том, что все то пресловутое новое более чем искусно было натравлено и спущено с цепи…
А старое между тем кроме пут окаянного рабства, еще и являло собой силу, сдерживающую всесильную и безудержную анархию.
Ну а она и впрямь-таки убивает совесть и мораль, даря свободу только лишь во имя убийства и вездесущего разрушения.
Причем все ведь явно начинается именно с той еще оторванности от всех реалий жизни.
Внушения еще с малолетства принципов восторженно упоенного отторжения от всего того, что совершенно уж никак не является плодом старательно выпестованного воображением яркого и блистательного мира светлых, художественных образов.

72
Ну а результатом отсутствия буквально всяческого уважения к чужому видению мира не столь редко становится именно абсолютнейший эгоцентризм людей, коим их догматические воззрения, были вбиты в голову при помощи молоточка (не того, что у невропатолога).

Автор в том абсолютно уверен, что именно этот фактор и сформировал весьма устойчивое мировоззрение большинства идеалистов экстремистского толка.
Фанатичная, а к тому же еще и крайне так педантичная, лишь сама себе преданная - эта сущей простоты искренняя привязанность к какой-либо изысканной, абстрактной идее вообще нередко превращает людей, по своей исконной природе, искренне добрых, в лютых и жестокосердных злодеев.

73
Ну а вящей первопричиной всей этой их доблестной увлеченности чем-либо «космического масштаба и космической же глупости»» (по словам Булгакова) вполне может оказаться, именно то, что неудачи в жизни или любви попросту донельзя изменяют, весь их внутренний первоначально чрезмерно благодушный настрой.
Это выражение классика само собой более всего непременно безжалостно прилипает, словно банный лист к лицу всех тех идеалистов крайне экстремистского толка.
Это уж именно, они искрометно и восторженно желают буквально все ведь совершенно безотчетно и бесповоротно разом так переменить.
Да еще и более чем однозначно именно с ног на голову во имя одного лишь торжества истинной справедливости, как и донельзя абстрактного блага народа.

Да, то самая вот на деле безукоризненная правда вся та окружающая их убогая действительность неизменно растравливает им души всей своей до чего немой мольбой о сколь более чем неизбежном в дальнейшем полнейшем своем более чем скорейшем положительном видоизменении…
И это именно вследствие всех тех до чего явно болезненно перенесенных ими душевных страданий, они и становятся антагонистами буквально все прежнее желающими смыть кровью тех, кто за все безобразие в этом мире единолично так значит всецело в ответе.
И мысли эти еще высекут из искры высокое пламя, начисто сжигающее все то минувшее и некогда явно же бывшее.
Нынче само собой ставшее нисколько непотребным и более чем радостно безыскусно лишним.
А ведь все - это пришло вовсе не с низов, а спустилось оно с небес возвышенной правды, рвущей души буквально-то на самые мелкие куски.

74
Причем, вся эта так называемая «правда» не более чем низкая и подлая ложь в одежке острой социальной демагогии.
Она, подняв бурю в обществе разве что ведь создает одни лишь только миражи, превращая существование масс в блуждание в безводной и знойной пустыне.
Однако никак ведь нельзя забывать, о том, что цепи самодержавного тиранства, были перетерты народом именно потому, что он был ими донельзя издревле стеснен.
И его царским указом из них нисколько так не освободили, а только лишь вывели из прежних рамок, но свободы у него от этого почти нисколько-то никак не прибавилось.
Народ продолжили держать в точности той жесткой узде.
Причем исключительно то же самое - в свое время вполне вот однозначно касалось, в том числе и всех тех нерадивых (с точки зрения власти) студентов царских времен, коих порой после довольно-таки незначительного участия в каких-либо митингах с великим позором вышвыривали за ворота их собственных университетов…

А раз кого-то столь сильно обидели, отчислили бедолагу из родного его университета, то потому, он и станет под флагом идеи, что до чего сладкоречиво всем и каждому в три короба явно так еще сколь ведь многое наобещает.
А дабы всего того действительно хорошего добиться и следует еще весь этот мир с ног на голову до чего только посильно перевернуть.
И уж сделано это будет именно ради одного лишь сколь благодатного его избавления от абсолютно всякой в нем въедливой несправедливости.

75
Ну а, кроме того, эдакие деятели фальшивые народники как Нечаев, совершенно так сознательно не давали перебродить соку молодости, ну а впоследствии попросту уйти в зыбучие пески времени.
И дело тут вот еще в чем, страдания народа всецело близки интеллигенции разве что тогда, когда она чувствует себя в чем-то несправедливо ущемленной в правах, скажем во всем уж ее социально-экономическом состоянии.
Ну а если этого нет или она к тому загодя давно вот болезная неизменно привычная…
…всем-то печальным опытом своей обыденной повседневности, то ясное дело бунтовать она тогда совершенно так вовсе не станет.
А тем более пройдя через нескончаемо мучительную неволю и хлебнув там вдоволь лиха, она до чего непременно окажется послушным инструментом в опытных руках ярых последышей тех беспечных, мечтательных и наивных фанатиков, что использовали террор для накаления страстей в обществе, довольно искренне ожидая непомерно большого грядущего счастья для всех и каждого.
А между тем они уж тем разве что лишь поспособствовали созданию вполне полноценной базы для всей-то последующей антинародной диктатуры.

76
Ну а наиболее существенная первопричина всех бед и несчастий вовсе не в наличии безмерно отягощающих всеобщую судьбу отъявленных разжиревших на народных харчах негодяев…
Хотя надо бы и то непременно ведь более чем отчетливо подчеркнуть.
Люди, уж точно такого же сорта, каковыми и вправду подчас были, некоторые из всех тех бывших господ буквально сразу нисколько не преминули воспользоваться безвозмездной услугой все тех бедолаг праздных мечтателей.
Эти благодетели народные ради воплощения светлой идеи запросто еще были готовы совершенно безвозмездно пролить море крови мнимых угнетателей всего того, как он есть трудового народа.

Нет, конечно, вовсе не в них одних тут все было дело, а прежде всего, вся беда заключалось именно в явном отсутствии всяческих истинных истоков милосердия, издревле не насаждаемых ни религией, ни чересчур порою невпопад (совсем ни к тем, кому, то в действительности было бы надобно) милостивым государством.
А как раз вот с точностью до наоборот, в России закон палки и кнута он от века и до века непременно являлся всенепременным и основным каноном общественного бытия и в 19 веке, он претерпел лишь одно весьма заметное и довольно существенное изменение.

77
Раз своих бить по-старому стало более вовсе уж нисколько нельзя, так давай значиться за чужих сегодня всенепременно весело примемся…
А именно потому еврейские погромы и стали для народа именно той отдушиной, самым явным просветом в весьма же донельзя темном царстве его сколь абсолютного бесправия…
Вот как описывает это великое зло (и для душ погромщиков тоже) великий еврейский писатель Шалом Алейхем в одной из наилучших его книг «Мальчик Мотл».
«— Не знаешь, что такое погром? — удивляется Копл. — Эге! Стало быть, ты совсем еще сосунок! Погром это такая штука, которая теперь бывает повсюду. Начинается это с пустяков, но уж если начнется, что тянется дня три подряд…
— Но что ж это такое? Ярмарка?
— Ярмарка! Хороша ярмарка! Вышибают стекла! Ломают мебель!
Вспарывают подушки! Пух летит, как снег!
— А зачем это?
— Вот те и здравствуй! Зачем? Громят не только дома, — громят и лавки. Выбрасывают на улицу товар, топчут, грабят, рассыпают, потом обливают керосином и жгут.
— Да брось ты!
— А ты как думал? Что же я выдумывать, что ли, стану? А потом, когда грабить уже нечего, ходят по домам с топорами, ломами и дубинами. А полиция ходит следом. Поют, свистят, кричат: «Эй, ребята, бей жидов!» Бьют, убивают, режут, штыками колют…
— Кого?
— Что значит, «кого»? Евреев!»

78
Надо ли говорить, что все эти бесчинства вовсе не были спонтанной агрессивностью русского народа против евреев, а всегда этак, они являлись весьма тщательно спланированным науськиванием антисемитской державы, использующей двойные стандарты для самых различных национальных групп еще ведь издревле проживающих на территории гигантской империи.
Инородцев прищучивая, тогдашняя власть, всегда стремилась как раз ведь к тому, чтобы свои холопы нисколько не разбредались и с цепей своих только лишь в дозволенных ею (властью) рамках, да и то совсем же ненадолго срывались.
Именно извне подогретые полностью беспричинные и до чего бесчисленные погромы… и могли собственно поспособствовать временному забвению русского народа, «выходу из него пара» поднакопившегося в нем из-за всех тех его сколь извечных горестей, крайне во всем угнетенного состояния его-то вполне однозначно повседневной жизни…

79
Царская власть, она именно подобным совершенно бесславным путем… на час… даровала русскому мужику полнейшую свободу…
Именно этак и давали ему позабыть обо всех его душевных мытарствах.
А они между тем извечно же, как есть изводили все его нутро в свете униженности и кабалы, более чем неприглядно берущих все свое начало именно от той всегдашней и безвременной скудности всего его бытия.
Ну а последнее было всецело порождено поголовным закабалением масс в путах чиновничьего и помещичьего разбоя и разврата.
Вот как пишет об этом Вадим Александрович Прокофьев в его публицистической книге «Желябов» серия ЖЗЛ.
«Еврейский писатель Бен-Ами во всем обвинял темную стихию толпы, которой подсказали объект нападения. Желябов спорил с ним, считая, что виной всему бесправное гражданское положение еврейства — частный факт общерусского бесправия. Погром — это только линия наименьшего сопротивления, по которой направилось недовольство существующим политическим и экономическим строем».

И каков уж всему тому был наиболее конечный итог?
Избавляясь от временных трудностей с рассвирепевшим народом, царское правительство само ведь при этом клало свою голову под топор грядущей революции.
Евреи, наслышанные от родителей и родственников о погромах, а также прекрасно знающие обо всех их истинных первопричинах, вполне уж естественно становились ярыми врагами самодержавия, и ничего тут удивительного в этом попросту нисколько так нет.
Однако вот между тем становились подобного рода яростными вершителями чужих судеб вовсе-то не все, а лишь некоторая сыромятная выжимка…
Однако обвиняют ведь всех до единого за одну лишь разве что явную чью-либо более чем бесправную национальную принадлежность.

80
Ну а на самом деле всех же национальностей там неизменно в принципе всецело вполне вот хватало. Было можно сказать, впрямь-таки хоть отбавляй!
Раз уж - это именно люди безо всякой меры безумно обиженные на всю ту яркую несправедливость, царившую в тогдашнем дореволюционном обществе, как и ослепленные их лично извечно вот преследующим зловещим роком злосчастной судьбы…
Это ведь именно, подобного рода деятели вселенского добра и захотели весь этот мир себе в угоду полностью раз и навсегда переиначить.
Ну а для этого буквально каждый бедствующий член общества должен был именно то еще свое за века у него до этого награбленное наскоро, куда только справедливее всамделишно перераспределить.
Понятно, что как есть, при этом полностью уничтожив всех до единого врагов грядущей своей славной и светлой судьбы.
И уж, прежде всего ясное дело всерьез озаботясь именно о великом счастье как раз таки еврейского народа.

А между тем, были все большевики до самого исключительно гнусного своего нутра сколь беспамятно до всяких ведь своих корней исключительно же праведными интернационалистами!!!
Им-то попросту было вовсе вот совсем без разницы, какую именно контру до чего только беспощадно и более чем бессмысленно разом изничтожать.
Ну а кроме того очень многие чрезвычайно угнетенные российским чиновничьим бездушием народы были вполне уж по-своему в чем-то причастны к разрушению всей той истинно великой российской империи…
К примеру, динамит, которым частенько взрывали царских министров и полицмейстеров почти что в открытую - изготовлялся в тогдашней Финляндии.

81
Финнам вполне этак искренне тогда захотелось полностью полноценной их грядущей независимости, а потому, они и были кровно заинтересованы в самом максимальном ослаблении тогдашней российской империи.
Да и поляки, тоже тогда во многом довольно-то резво весьма отличились.
Никто ведь кроме разве что какого-нибудь ярого и лютого юдофоба, безусловно, способного различить семитские черты даже и на лице первого российского президента Бориса Ельцина не припишет Феликсу Дзержинскому еврейские корни, поскольку он самый типичнейший поляк.
А полякам, кстати, было, за что возненавидеть всю Россию также, впрочем, как и самого разного рода племени кавказцам.
Так что вовсе не все революционеры были именно евреи!
Совсем уж не были те, несомненно, более чем несносные дикие выродки, в хоть в сколько-то гордом одиночестве, как, то и впрямь видится некоторым сторонникам беспардонного национального заговора против всей России и русских людей.

К тому же украдкой отведенное в безопасное русло «общественное зло» все равно ведь прекрасно осознает все корни самых еще изначальных своих бед и несчастий.
А потому хитроумно укрощенная народная стихия лишь на время несколько затихает, но вовсе не исчезает.
А кроме того простой мужик – совсем не дурак, а посему преотлично ему известно, что ему явно дают вволю набедокурить только затем дабы впоследствии, он в полнейшем спокойствии, вернулся бы к своему до чего всегдашне изнурительному для него ярму.

82
Нет, и не было на Руси никакого национального восстания или заговора против самодержавия – просто вот люди, многие гонения, в этой жизни беспричинно претерпевшие, частенько живут одной лишь надеждой на великое чудо и начисто при этом отметают, все объективные критерии того, что, в сущности, и есть светлое добро и темное зло.
Их довольно-таки легко заманить в иго нового рабства, надо лишь было им сладкую дрему на очи, наводя премного еще многозначительно наобещать, сказки порассказав про житье-бытье в некоем более чем абстрактном, совершенно неопределенном грядущем.

Светлое завтра, оно ведь, словно мираж в пустыне запросто еще может вести вовсе не одно только поколение аппетитно хрустящей, несуществующей (абстрактной) морковкой, хотя вместо нее на зубах и будет хрустеть разве что лишь сколь так горячий песок.

83
Как и понятно, великое в своей неистощимо непоколебимой тупости зло, каковое было припасено (выродками рода людского) для нищего народа под видом святого добра, является разве что тем еще бумерангом более чем неизменного стародавнего невежества.

Этот гиблый туман надуманно бездумных грез обманул не одних только тех, к кому он протянулся рябью и зыбью весьма же сомнительного спасения из трясины векового рабства, нет и те, кто его нагнетали, подчас пострадали никак не меньше.
И, разумеется, что все эти сказочной непристойности революционные бредни, были загодя еще довольно-таки основательно внушены и можно даже сказать насильно вживлены в российское общество кем-либо явно исключительно извне.
Наверное, прочим членам Антанты виделось в том еще самом розовом свете сколь значительное усиление влияния российской государственности на большой международной арене…

84
Ну а главные заправилы всеобщего осатанелого энтузиазма, сеяли одни лишь быстро всходящие семена всенепременного нового лютого разобщения…
Они вовсе не выкорчевывали корни старого рабства, а этак-то заново их еще раз идеологически укрепляли в куда исключительно более жестких рамках новоиспеченной несвободы, уж той значится самой, что была сколь однозначно весьма вот похуже всякого прежнего крепостничества.

Поскольку рабство перед светлым ликом идеи, оно, в любом случае, куда явно более лютое (и не только вследствие непослушания) сущее рабство, нежели чем самая явная надобность держать же ответ пред самым глухим к людским мольбам осатанело злым барином…
Кто-то быть может чего-то на данную тему глухо и верещал, однако, народ свой он этим нисколько никак вот не застращал.
Раз уж был он всецело далек от ума и сердца своего почти что поголовно неграмотного общества, того значит самого коему совершенно не давали ни ученья, ни живительного кислорода истинных человеческих свобод.

85
А между тем беспечная вера в великое чудо свойственна практически всякой серой и недалекой необразованности.
И это именно она подчас беспечно и беспочвенно всецело нивелирует все скучные и крайне нелицеприятные логические выводы самого уж простейшего между тем житейского ума.
Главное – это значит, как следует, еще сколь же задушевно подготовиться к будущему великолепию с солнцем, восходящим на западе светлых идей добрейшего гуманизма.
Ну а пока суд да дело можно ведь совершить во его светлое имя, хоть какой-нибудь должный подвиг, пускай и на своем личном фронте.

Ну а ежели светлого чуда так и не произошло, то это уж разве что явное следствие чуждой всякому праведному духу злобной воли, а тогда одна лишь та черная, сгустившая кровь и смоет нанесенное оскорбление до чего безмерно опостылевшим, тупым бездействием.

86
Или вот в некоем ином смысле действиями, явно выходящими за рамки чьих-то довольно узких и ограниченных представлений обо всем нас действительно окружающем мире.
А между тем обрамленная золотыми рамками вера в лучшее и светлое не более чем груз пережитых впечатлений от всего того, чего на самом деле в этом мире, пока еще никак собственно вовсе ведь нет.
Ну а его сколь малые блики, безусловно, касаются своим ярким мишурным блеском, довольно-таки разве что малой части от всего того вдоволь имеющегося народонаселения.
Хотя то более чем однозначно, должно было быть действительно понятно, что когда-нибудь нечто подобное всенепременно еще себя проявит посреди самых простых житейских реалий, однако далеко не сразу и вовсе же не везде единовременно…

87
Вот даже если взять и подобного рода более чем элементарный пример; уж совсем оно не иначе, а для того чтобы горели все лампочки на новогодней елке, должна была еще явно оказаться цела вся электрическая цепь, а не какая-то довольно-таки отдельная ее часть.
Ну а иначе после сгоревшей лампочки ток далее никак не пойдет.
И действительно буквально все начинается, а затем и завершается внутри каждой конкретной отдельной нашей индивидуальности.

Однако никому бы никак совершенно не следовало именно вот самого себя всесильно обожествлять, причем только за то, что он или она, будучи еще с детства к тому стойко приучены, и сумели же приобрести внешний облик исключительно высокой духовности.
А между тем будь обстановка в чьей-либо семье несколько иной и уж тогда вполне вероятно, что от всего этого их безбрежного богатства чувств, остались бы одни лишь жалкие, совершенно же ничтожные ошметки.

88
Так что вовсе незачем кому-то до чего только бесцеремонно и бессмысленно демонизировать людей, не получивших даже и самых элементарных знаний об хоть сколько-то правильном поведении в высококультурном обществе.
И то ведь, кстати, более чем зловредная неправда, что истинная чистота возвышенных помыслов всецело удесятеряет силы по достижению благих целей в его очищенном «от всяких примесей житейского ума» виде, она их, несомненно, разве что еще и отравляет жестокостью ранее вовсе совершенно же нисколько невиданной…

А между тем для подлинных, а не липовых перемен в области духовности в гору однозначно так следует подниматься буквально вот вместе со всеми, никого при этом, не таща за собой силою, руководя всем этим процессом железной рукой…
А уж поначалу надо бы еще туда взойти самому и не в одних лишь своих самых наилучших помыслах…
Причем для этого окажется, нисколько еще недостаточно попросту изменить всю свою душу, дабы ее чисто внешняя сторона стала чистой и доброй, поскольку надо бы еще и не утратить связь с грязной и болотистой почвой, что всегда располагается где-то у нас под ногами, и ею вовсе не следует излишне же пренебрегать.

89
Однако когда те самые широко образованные люди чересчур так склоняются над страницами сколь многозначительно светлых книг…
Уж совсем не иначе как, а от подобного рода занятий мир в их весьма благонравном сознании сам по себе внезапно тогда более чем отчетливо переворачивается.
А потому то, что до сих пор было именно полом ни с того ни сего становится потолком во имя всех тех навеки вечные проклятых
«краснознаменных идеалов».

А между тем, то может так и остаться совершенно ведь вовсе нисколько незамеченным для всех тех великих специалистов в области сколь чудовищного раскабаления извечной же своей тяжкою юдолью забитых масс…
Тут, уж надо бы недобрым словом вспомнить всех тех господ прекраснодушных фанатиков, попросту взявших себе на щит все те весьма изящно позолоченные принципы книжного идеализирования, всей той неизменно разве что совсем не иначе, а более чем беспардонно самой по себе существующей действительности…
А этак и вполне реальное зло посеять нисколько вот вовсе совершенно недолго…
И ведь всем им подобным, скорее всего попросту кажется, что сама по себе чистота высоких духовных помыслов и исключительно светлых чувств заранее во всем предрешает совсем уж затем неотложно последующую… величайшую грядущую победу вселенского добра над всем тем необъятным, только лишь по всяким темным углам неизменно прячущимся злом.

90
Зло, однако, можно лишь разве что постепенно изжить, однако враз ведь искоренить его никак уж нисколько вовсе не выйдет.
Из всего того невежественного собственничества чего-нибудь путное, может еще непременно когда-нибудь все-таки явно вот выйдет.
Да только физически полностью его истребить не вместе со всеми его подчас совершенно наивными носителями, практически нисколько-то совсем невозможно.

А между тем всем тем благой души идеалистам, а иначе попросту говоря фанатикам всеобщего грядущего счастья… непременно грезиться на той самой дико далекой линии горизонта…
Чего это еще именно?
Да вот то самое великое светопреставление, что навсегда разом положит конец… …послужив наиболее верным путем полнейшего изведения всех крыс, сколь беззаботно копошащихся в буквально необъятной общественной клоаке.

91
И главное все значит, кто этим только займутся, непременно окажутся явно превыше всякого правого или неправого правосудия, раз эти деятели вселенского добра, безусловно, же осуществят свой «наивысший суд» над всяким гадким, омерзительным, и, несомненно, скотским недобром по одному так наущению своей кровоточащей и безглазой пролетарской совести.
А между тем у них со всеми теми наиболее наихудшими из всех повелителей серых масс, что когда-либо были до них, неизменно вот существовало чрезвычайно же много действительно общего.
Уж разве что, они с ними местами вполне так всерьез без году неделя поменялись - ничуть ведь, однако нисколько не более.

И кстати, наиболее действительно стоящая первопричина почти что всякого (не хитроумного) злодейства зачастую заключается в одном лишь безмерном невежестве всех тех, кто пассивно или даже активно принимают в нем свое самое более чем непосредственное и прямое участие.
И поскольку все - это именно так, а никак не иначе, то, это как раз же невежество и надо бы повсеместно посильно искоренять, прибегая к насилию разве что лишь там, где слова совершенно бессильны или они, ничем не помогут смыть нанесенное кому-либо чудовищное оскорбление.

92
А уж безоговорочно и безоглядно вполне наглядно себе вообразить весь этот мир в качестве грубой заготовки, что может и впрямь еще окажется со всех видимых сторон сколь умело и запросто обточена, и полностью перерождена к чему-либо несусветно лучшему…
И главное все - это сделать полагалось именно на скорую руку и никак не иначе.
А главное прийти к чему-либо подобному оказывается было ведь можно одним лишь неистово яростным к тому благосердечно житейским хотением.
Причем сколь однозначно, все - это было более чем неразрывно связано именно с мыслью великих мудрецов, яростно абстрагирующихся от всякой же скверны общественной действительности.
Среди праздных философов, вполне ведь хватало и таких, что, создавая свои трактаты, попросту сами и выдумывали весь внешний мир.
Ну а их просвещенные почитатели старались, затем еще подогнать реалии жизни к чьим-либо личным совершенно блажным о них фантазиям.
И они и вправду были готовы неким весьма мощным залпом сразу из всего, что только могло неистово выпалить холостой дым в сторону всего общественного зла уж в единый миг с ним безвременно сурово навсегда вот покончить.

А между тем подобного рода всецело утопических взглядов вполне могут придерживаться одни лишь те люди, что и впрямь в упор во все глаза глядят на крутой серпантин, ведущий вверх в то самое ни для кого из нас пока еще вовсе неведомое грядущее… а между тем никак этак не обязательно, что нам действительно некогда явно предстоят именно светлые дни.

93
Хотя уж на деле, безусловно, то ясно разве что лишь чего-то одно. Никаким абстрактным, теоретическим выкладкам попросту вот никак нельзя доверять, пока они сколь так всерьез не проверены на обыденной житейской практике, которая между тем и должна была стать неизменным мерилом буквально-то всему на всем белом свете.
И, само собой оно, разумеется, что примерять, чего-либо к реальной жизни нужно было весьма обдуманно и очень даже осторожно, поскольку народы мира, вовсе не чьи-то лабораторные крысы, а тот, кто эту разницу носом своим совершенно не чует тем более, одних лишь великих бед еще разве что затем сотворит.

И ведь, ясно как Божий день, что, когда в воздухе действительно смертельно запахнет дымом и порохом, то уж тогда все те блистательные либеральные мыслители непременно еще всею гурьбой впрямь-то наперегонки устремятся во весь опор «к спасательным лодкам беспрецедентно «сматывая удочки» с Титаника своего навеки отныне прежнего безмерного безрассудства».

94
И вот именно этак оно и было в то самое время, когда их огромный пароход светлых мечтаний, вдруг налетел на айсберг кровавой российской смуты.
Ну а до этого они соизволили почивать на лаврах грядущих светлых времен, а уж спали они именно тем крепким, здоровым сном вовсе-то никак не примечая, как на их совершенно беззащитную страну надвигается ледяная гора абсолютной анархии и полнейшего беззакония.

Тем достопочтенным дореволюционным интеллектуалам был сколь явно заметен один лишь розовый туман буквально-то неминуемого грядущего блаженства, а потому и витали они в облаках всего своего искрящегося дивным светом сияюще-восторженного оптимизма.
Этот их взгляд на жизнь никак никому из предержащих кнут нисколько не мешал и совершенно не тревожил, все то казенное бездушие абсолютно безнравственных, попросту упивающихся властью чинуш.

95
И вот наступили они… те самые долгожданные перемены во всем политическом климате… да только обещанного потепления, ласки, вящей заботы о народе и близко тогда никак не последовало, а, скорее, наоборот, на многих невоздержанных в словах умников так и подули в те времена ледяные ветры заполярья.
Зато с наружной стороны все тогда выглядело попросту на загляденье исключительно же замечательно!
Однако все - это было одна лишь мгла плотно сомкнутых век, тем уж вдоволь ведь ласково создающая ничтожные блики восторженно величавых иллюзий…
Сначала люди сколь безоговорочно обязывались верить, во все истинно хорошее и светлое, что этак-то само ведь собой к ним вскоре всенепременно разом нагрянет, ну а затем с попутным течением жизни и самым конкретнейшим знакомством со всеми ее вольными прихотями, они всецело изменяли свое кредо на ретроградность и несусветную косность.

96
Фактически между молодым поколением российской интеллигенции и старшим давно уж вдоволь пожившим свое на белом свете всегда более чем неизменно имелась та самая жуткая разноголосица в плане «доподлинно верного и полностью полноценного понимания всех тех обыденных российских реалий».

В умах довольно многих дореволюционных молодых людей неизменно присутствовала та ведь слепая, доморощенная убежденность, что повседневно пророчествовала о некой грядущей отчаянной битве за буквально всеобщую лучшую будущность.
Ее-то, прежде всего, и предстояло создать во имя одного лишь сурового торжества благих идей, что были выпестованы всеми теми, кто жил заветными мечтами о великом грядущем ПРЕОБРАЗОВАНИИ ВСЕГО УЖ КАК ОН ЕСТЬ РОДА ЛЮДСКОГО…
Для них сколь беззаветно преданных всем своим неистово благим принципам, теориям и мыслям, в том самом радостном насаждении саженцев лучшего грядущего явно ведь где-то впереди более чем отчетливо грезилась гиблая яма с осиновым колом для всего того прежнего общественного зла.
Поскольку всякое прежнее людское существование являлось вовсе не более, нежели чем жалким подобием чего-либо настоящего и доподлинно человеческого.

97
Ну а во времена сказочно яркого просветления всех вмиг минувших серых будней всему тому прежнему явно еще полагалось быть яростно низвергнутым в тихую заводь совершенно так безнадежного небытия.
Ну или самому как-нибудь еще рухнуть в необъятно глубокую пропасть сущего забвения всего того безрадостно отмершего былого.
Ну а всему честному народу было бы явно еще более чем безотлагательно суждено мельком перекрестясь с величайшей легкостью спрыгнуть в озеро величайшего и всеобщего райского блаженства.
Надо ведь было только-то нежно похрустывающей людскими костями «мясорубке» революции толпу наивных людей в виде самой наилучшей на свете и впрямь до чего только безотказной отмычки довольно-то споро разом отдать.
Ну а тем весь тот дальнейший путь к свободе всем тем действительно того достойным будет затем и вправду более чем безукоризненно заранее обеспечен.

И главное озеро изысканного блаженства там непременно есть… …в самим сатаной для этого ему исключительно намеренно отведенном месте, и нежится в нем кое-кому еще без тени сомнения действительно светит…
Однако было оно предназначено разве что для одних тех ранее вовсе ведь и немыслимых ранее палачей, а также и пустоголовых трепачей, а всем остальным кому кайло и лопату, а кому в лучшем случае закуток в большой общей квартире.

98
Ну а началось - это все именно с тех до чего и впрямь уж бесконечных прений о том, что государство у нас (как оказывается) безнадежно обветшалое старье и буквально все в нем одна лишь исключительно никак вот непотребная скверна…
И именно потому всему своему народу – эта обреченное тяжестью своих грехов на верную погибель государство никак не дает ему еще изначально от имени нынешнего просвещенного века действительно положенной свободы.
И наконец-то она безумно радостно причалила к нашему до чего только дальнему берегу…
Ну а началось все - это именно с того самого престольного града на Неве.
И какие только чаяния, и восторги имели место по ее великому случаю - то была более чем победа…
…то был свет после столетий глубокой подвальной тьмы…

Вот как описывает писатель Марк Алданов те события, что имели место в Москве после того, как трижды несчастливого монарха попросту насильно заставили отречься от своего престола.
А ведь ему, между прочим, попросту никак не повезло с женой, сыном и отцом…
Марк Алданов «Самоубийство».
«Февральскую революцию почти вся московская интеллигенция приняла с восторгом: отцы и деды мечтали, наконец, сбылось! Простой же народ обрадовался гораздо искреннее, чем за три года до того войне».

99
Однако этот самый сколь до чего только горький по всем плодам своим день победы над всем тем давно отжившим свое царизмом неизменно был, вполне ведь осмысленно подготавливаем целыми явно уж тому предшествующими десятилетиями и не какими-то одиночками, а почти что всем образованным обществом старой России.
Вот еще одно свидетельство Алданова на этот счет.
Речь тут идет об организации знаменитого ограбления Тифлисского банка, с истинно воровской смекалкой обделанного политически верно подкованной бандой Кобы Джугашвили.
Алданов «Самоубийство».
«Чиновник едва ли был подкуплен или запуган террористами, - они этим не занимались, никому денег не обещали, да и в свой карман, в отличие от многих других экспроприаторов, не брали: все отдали партии. Вероятно, чиновник тоже ей сочувствовал или же ненавидел правительство, как большинство населения России».

Вот тут писатель явно привирает, а, впрочем, если он и лукавит, то уж делает он это почти что бессознательно, вполне возможно про то вообще, и нисколько не ведая.
Он-то в сущности тот ведь самый интеллигент старого дореволюционного закала, что и все другие люди его времени.

100
Большинство жителей той России были людьми сколь однозначно наивными и невежественными, в вопросах политики почти ничего или тем паче совсем уж ничего совершенно не смыслящими…
Сущую непросвещенность простого народа весьма точно отобразила Евгения Гинзбург в ее великого мужества романе «Крутой маршрут»
«- Так-так… Вот и про меня, вишь ты, наговорили. И прописали: трахтистка. А ведь я - веришь, доченька, вот как перед истинным - к ему, к окаянному трактору, и не подходила вовсе. И чего выдумали -"трахтистка"… Да старух и не ставят на трактор-то…»

101
Политикой большевики тогда оплели всех и вся даже, куда только поболее, нежели чем все свои границы колючкой…
А производное этакого большого успеха и оказалась та самая крайняя политизированность той до чего уж весьма немалой прослойки общества, что и по сею пору, все также живет все теми же имперскими иллюзиями…
А та еще дореволюционная интеллигенция истинные интересы своего народа вообще понимала, куда только явно похуже, нежели чем сегодняшние мудрые интеллектуалы, а потому она, обливаясь слюной восторженности сколь ведь сладостно о нем разглагольствуя, довольно-то частенько принимала себя за него.

Ну а в тот самый момент, когда, то безрадостно и тоскливо целый век до этого бесцельно ожидаемое чудо внезапно же приключилось по всех нашу душу…
Вдруг ни с того ни сего оказалось, что истинное лицо народа, оно-то на деле, беспощадно и неприглядно иное…
И столь оно исключительно гадко и безобразно (в момент своей отчаянной осатанелости), что на него и смотреть никак было нисколько нельзя без сущей окоченелости до самого исподнего своего нутра.
Нетрудно себе представить реакцию человека, живущего принципами, догмами, идеалами при том самом его во всем однозначно нечаянном столкновении с тупой и совершенно бессмысленной толпой, вполне однозначно жаждущей разве что лишь того одного… а именно разорвать бы кого-нибудь на мелкие куски, а кого именно не столь, в сущности, оно и важно.

102
Однако все ведь свои более чем конкретные очертания этакое суровое устремление приобрело как раз от всех тех патетических возгласов всякого рода несносных любителей покивать на сколь «высоченные стены Бастилии», которые им непременно надо было до чего обстоятельно навек уж разрушить…
А между тем все те непосредственные события имели место разве что лишь из-за исконной безыдейности серых масс, вовсе-то не возглавляемых никем иным кроме подпольных крыс.
Из тех самых, кому, если чего и было в охоту, так это непременно до чего весело натрескаться даровым общественным сыром.

103
И где - это вообще была та самая интеллигенция, когда ей было собственно надо просвещать народ знаниями, и во всем еще поспособствовать его, куда относительно большей грамотности.
Ну а она сколь бесподобно ласково всегда вот стремилась его просветить, именно так воззваниями подняться на борьбу за все то светлое и всецело абстрактно хорошее.
А между тем жила она тогда в своем собственном доподлинно ею изведанном мире радужных грез, а потому и радела только за то, что в действительности по-настоящему понимала, мол, дальше так жить нельзя и все тут!
Должны были еще попросту сами собой незамедлительно нагрянуть все те перемены в навеки вечные до чего ведь крайне опостылевшем облике, всего того стародавнего патриархального общества.
Ну, а поскольку сие ему явно было вовсе не по силам, да и совсем не по нраву, то, чего там греха таить, мы его попросту силком взнуздаем, да и к тому еще всецело воинственно принудим.
А коли, кто тому всею своей силой всерьез воспротивится, ну так пускай он тогда сам на себя и пеняет.

104
Ну а, кроме того, даже и промеж собой по уму обо всем действительно здраво договориться, куда еще путь свой держать и чего далее делать-то собственно будем…
Нет уж всем тем большим интеллектуалам того времени было сие вовсе нисколько совсем не по силам.
А между тем сущая разобщенность интеллектуальных вождей нации в смутное время - это ведь все равно, что во время пожара на судне безнадежно обрекать пассажиров на пассивное выслушивание бесконечных дебатов команды, кому чего делать, куда идти…
И достанет ли у них сил вполне уж вдумчиво отреагировать на бессмысленные теоретизирования о самих так сказать наилучших принципах тушения пожара?

Пассажиры горящего судна обязательно встанут на сторону, и будут отчаянно всеми силами жестоко поддерживать ясное дело, как раз ведь того, кто на деле окажется, буквально из всех наиболее яростен и демагогичен.

105
Поскольку именно подобного рода деятели и сумеют максимально истерично, а также и более чем утопично довольно же запросто во всеуслышание наобещать сколь, несомненно, поболее всех тех прочих прагматичных и трезвых.
И сколь неизменно все эти ревнители ядовито серой демагогии искрометно ликующе довольно-таки пренебрежительно относятся ко всякому стороннему здравому уму.
Сколь безоглядно навязывая именно свою собственную оценку всего того происходящего на палубе объятого пламенем корабля.
И ведь ни в чем не поможет, тем трезвомыслящим людям все то их неизменное прагматичное следование практической сметке, а не одному тому отчаянному, а также в конечном итоге попросту уж паническому инстинкту.
Ибо люди в припадке жажды спасения своего собственного бренного существования очень уж быстро довольно заметно теряют всякий всецело свойственный им в обыденной житейской обстановке светлый ум.
И главное тут еще и то, что завзятые горлопаны, непременно еще заговорят с совершенно обезумевшей от страха толпой на одном и том же весьма так развязно скотском языке.

106
Вот как описывает предреволюционные годы Пьер Жильяр и очень даже на то явно похоже, что он не только был превосходным учителем царских детей, но и Россию действительно понимал в отличие от абсолютного большинства интеллигентов на ее земле разве что только ненароком родившихся.
Однако всем своим духом эти люди явно сжились со всей той ей некогда более чем чуждой культурой.
Пьер Жильяр «Император Николай II и его семья».
«Положение Царя было чрезвычайно трудно. Для крайних правых, видевших свое спасение в соглашении с Германией, он был непреодолимым препятствием, которое нужно было устранить, чтобы заменить его другим монархом. Для крайних левых, хотевших победы, но победы без Царя, он был препятствием, которое надо было уничтожить посредством революции.
И в то время, как эти последние, усиленной пропагандой в тылу и на фронте, старались подточить основы монархии, бессознательно играя, таким образом, в руку Германии, умеренные партии заняли положение самое опасное, но наиболее свойственное русскому характеру, тому славянскому фатализму, который заключается в ожидании событий и в надежде, что сила Провидения направит их на общее благо. Они заняли позицию бездействия. Они ограничивались пассивным сопротивлением, не понимая, что, действуя так, парализуют страну.
Что касается широкой публики, то, не отдавая себе в том отчета, она стала послушным проводником германских происков. Самые удручающие слухи воспринимались и разносились ею, создавая в тылу противомонархическое и пораженческое настроение и атмосферу недоверия и подозрения, которая не замедлила отразиться на фронте. Каждый наносил свой удар топора, подрубая главное стропило здания, которое шаталось, и никто не подумал вовремя подставить подпорки, которые помешали бы ему рухнуть.
Было сделано все, чтобы вызвать революцию, и ничего, чтобы предупредить ее последствия. Забыли, что Россия состоит не только из пятнадцати-двадцати миллионов людей, созревших для парламентарного строя, но заключает в себе также от ста двадцати до ста тридцати миллионов крестьян, по большей части необразованных и несознательных, для которых Царь оставался Помазанником Божиим, тем, кого Господь избрал, для направления судеб великой России. Привыкнув с самого раннего детства слышать поминание Царя на ектеньях и в самые торжественные минуты литургии, мужик естественно приписывал ему в своей мистически настроенной душе почти божественные свойства».

107
Да только кто он такой?
И кем - это он собственно был назначен?
И по какому именно принципу он был возведен в самое наивысшее начальство, про то ведь простые люди в России и думать вовсе нисколько не думали, поскольку еще издревле, они были, как раз к тому суровой силой неизменно приучены.
Не рассуждать о чьих-то суверенных и незыблемых правах на престол, а всегдашне всею душою боготворить надежу царя батюшку…

И кстати, среднестатистическому обывателю в политику лезть было совсем уж нисколько никак не резон, да и вообще она ему, собственно говоря, была попросту незачем.
Да и на кой - это ляд она вообще ему могла, хоть на что-либо путное, когда-либо еще собственно же ясное дело сгодиться?
Тем более, если речь пойдет о чем-то явно сколь утробно внутреннем, но нисколько никак вот не элементарном.

108
Люди, что во времена дикой чудовищной смуты исторгают из самого своего исподнего нутра весьма горькие истины про свой собственный народ нисколько при этом вовсе не понимают, что та самая зарвавшаяся чернь - это попросту сброд из всех наиболее темных углов враз повылезший.
А мирные граждане в этакие времена по всяким закоулкам как, есть еще разом попрячутся, и будут они там тихо выжидать, ежеминутно трясясь от страха, пока все само собой не пройдет и жуткое безвластие для них уж, быть может, навсегда разом совсем не окончится.
Первые его дни, они тут никак совершенно не в счет!
Но уж про то российской интеллигенции было вовсе ведь совсем невдомек, поскольку жила она в своем собственном мирке, где в простой не революционной обыденности никаких острых углов попросту не было и в помине, как, впрочем, и хорошо изведанных на практике горьких истин.

В тот самый наиболее ответственный момент, когда надо было более чем незамедлительно действовать, дабы не дать пустобрехам и горлопанам весьма скорехонько оседлать сколь многоликое народное движение у господ либералов просто-напросто сами собой руки вниз опустились.
Они уж про то и знать не знали, и главное ни сном ни духом вовсе не ведали, а с какой - это именно стороны им и вправду сколь незамедлительно надо будет преступить к процедуре самого так неотложного овладения всей ситуацией в обществе.
Причем делать - это вполне еще надлежало, руководствуясь принципами лечения именно того вконец донельзя завшивленного и тифозного общественного организма.

109
При этом естественно, что свой (из их рядов) человек писатель Алданов, такого явно не напишет.
Нет, он только лишь, довольно мягко подметил в своей книге «Самоубийство», что во время революции 1905 года интеллигенция как-то несколько «подрастерялась», хотя на деле она попросту вот никак не нашла себе место в этаком адовом круговороте событий.
Алданов «Самоубийство».
«Московская интеллигенция растерялась. Происходили если не бои, то что-то на бои очень похожее. На окраинах города трещали пулеметы, везде стреляли из револьверов. Улицы стали пустеть. По ним ходили, крадучись, странного вида люди, в большинстве в кожаных куртках, надолго ставших революционным мундиром».

А те, кто буквально из кожи вон лез, дабы народ во власть полез - шкурников в чужой шкуре совершенно так не понимал.
И даже полностью раскусив всю их лживость и абсолютную демагогичность, он уж частенько был попросту никак не в состоянии, хоть сколько-то догадаться, как же это именно ему с их осатанело сумасбродной демагогией на деле-то еще действительно бороться.

110
Марк Алданов в его книге «Чертов мост» весьма отчетливо обрисовывает и очерчивает весь ход своих навязчивых мыслей, вовсе-то невесело рассуждая о сколь безалаберном духовном облике буквально так всех тех извечных соискателей некоей абстрактной наивысшей справедливости.
Причем весь их облик - ничего тут нисколько не попишешь при всем своем сколь различном национальном колорите, практически всегда неизменно схож, если вообще вот совершенно не одинаков.
«Деятелей Неаполитанской революции Руффо хорошо знал и не относился к ним серьезно: все эти легкомысленные либеральные аристократы и богатые адвокаты-честолюбцы, по его мнению, ничего не понимали в жизни.
Они расшатывали государственность, не зная цены ее. Они шутили с огнем и наконец дошутились до пожара, не имея представления о том народе, которому якобы хотели служить: на самом деле, по мнению Руффо, люди эти никому служить не хотели, а просто плохо подражали чему-то, никогда нигде не существовавшему, тешились либеральными и революционными словами - приобрели к ним неискоренимую привычку с юношеского возраста, и особенно за десятилетие с 1789 года; они обманывали не только других - это Руффо мог и понять и простить, - они себя обманывали по природной умственной лени. Вся их жизнь была сплошная внутренняя ложь, не тот государственный обман, который лежал в основе его собственного мрачного понимания жизни, а ложь наивная, бессознательная, детская, противная ему во взрослых людях».

Они были совершенно чужими своему народу и действительно сколь беспочвенно верили во всякие утопические сказки о грядущем бесклассовом рае…

111
А уж для всего того неизменно беспечного простого народа всякие гаврики, облаченные по-первобытному в шкуры, были во всем однозначно в доску (крышку гроба старого режима) свои, а потому и принимал он их не за чужих, а именно за сколь долгожданных своих освободителей из всех тех липких тенет прежнего тысячелетнего рабства.
А между тем в том бесконечно далеком пещерном прошлом нисколько не было ничего такого более чем однозначно действительно хорошего.
Эпос про счастливую первобытность - это всего лишь сама по себе сущая воплощенность идеализации всех тех давно ушедших времен, нисколько вот вовсе того не более.

Но зато тогда не было бескрайнего и всеобъемлющего угнетения несчастливых народных масс, а это самая неотъемлемая часть мышления всякого восторженного либерала, взять да ничтоже сумняшеся полностью ликвидировать то самое весьма ведь беспримерно злющее угнетение народных масс.

112
Хотя на самом-то деле его в сколь же суровой всеобщей действительности, можно будет ликвидировать только лишь вместе с самими массами, раз еще издревле, они до чего только неизменно были покорны буквально же всякой своей грядущей судьбе.
Во всяком случае, именно этак оно всегда и было и вовсе неважно по чьей - это собственно воле законных монархов или тех еще самопровозглашенных и самозваных лидеров…

Причем даже и на необитаемом острове, где вовсе не по своей собственной воле вдруг еще явно окажутся разве что только лишь три человека, непременно вскоре отыщется место и тому до чего донельзя беспринципно подлому угнетению.
Нет, конечно, в том, безусловно, пока далеком и несколько явно ином грядущем, у всего человечества еще обязательно найдутся силы, дабы посильно создать принципиально иную систему межличностных отношений.
И главное выглядеть оно тогда будет исключительно вот совершенно иначе, нежели чем та кривой молнией в грозовом небе революции яростно промелькнувшая, чудовищно прекрасная абстракция…
Этот огненный пунктир разве что лишь опалил всю так или иначе существующую действительность, но сжечь мировое зло он уж и в принципе никак не мог, поскольку был он как есть составлен из всего того в нем наиболее демонически всецело наихудшего.

113
Да и вообще разве уж, хоть сколько-то еще сподобиться действительно улучшиться всей общественной жизни в том самом более чем объективно обозримом из нашего сегодняшнего дня ближайшем грядущем?
Однако сколь нескромно хотят всякие либеральничающие буржуи (а в глазах черни всякий человек, более-менее прилично одетый уже буржуй) этак-то сразу немедля все ведь на всем белом свете безбожно переменить.
Ну а главное еще и желается, им это осуществить исключительно же совершенно незамедлительно, а то, видите ли, кусок жирной баранины им, нисколько уж в горло совсем ведь не лезет.
Ну а про то, что вскоре затем наступят времена самого сущего людоедства, причем как эмпирического, да так между тем и самого что ни на есть буквального…

Им-то еще загодя, про то никак не могло быть, хоть сколько-то доподлинно ведомо.

114
И ведь буквально все тут было построено на одной лишь пресыщенной ласковыми удобствами жизни, «сладострастно вопиющей к отмщению ненависти» ко всему темному царству вековых застарелых пороков вконец уж донельзя прогнившего былого строя.
Ну, а в конечном итоге, именно в результате всех этих благих мечтаний в ореоле величия абсолютной власти и оказался человек, вполне так консолидировавший в себе все старое хрестоматийное зло всех тех прошлых времен.
Святослав Рыбас «Сталин» серия ЖЗЛ
«Свой изумительный талант революционера доказал всем своим руководством революцией, лишь по видимости основанном на учении о классовой борьбе, на самом деле проистекавшим из понимания исконной, хоть и дремотной, вражды русского народа не столько к кулаку и толстосуму, сколько к барину, то есть человеку, быть может, и небогатому, но носящему пиджак и воротничок, читающему книжки, живущему непонятной и ненужной народу жизнью».

Вот оно именно для чего значится, и надо было, всеми силами еще расстараться впрямь-таки необъятно вдохновляясь благороднейшим духом светлой идеи…?
Однако может, все - это было сделано разве что лишь затем, дабы на овощной базе гниющий картофель сортировали именно же представители интеллектуальных профессий?
Знамо дело в советской стране и интеллигенция будет вполне однозначно разве что только своя - доподлинно во всем пролетарская…
Вот она частушка, взятая из книги Алданова «Самоубийство».
«В Европе сапожник, чтоб барином стать,
- Бунтует, понятное дело.
- У нас революцию сделала знать,
- В сапожники, что-ль, захотела».

115
И это уж точно самая чистейшая житейская правда!
Да только далеко еще вовсе не вся!
Малообразованные толстосумы, наверное, всего-то, чего тогда захотели, так это разве что на всякий же случай всенепременно откупиться, тем самым, очевидно надеясь снискать к себе в будущем, хоть какое-либо снисхождение со стороны грядущих правителей России, если те все же исхитрятся прибрать к своим обагренным кровью ладоням буквально всю в стране власть.
Вот чего пишет об этом писатель Алданов в его книге «Самоубийство».
«- Никогда никакие революционеры подобными делами не занимались и не могли заниматься, да и не в их интересах было бы убивать Савву Тимофеевича, который их поддерживал. И полиция давным-давно знала, что он дает деньги на революционное движение, и его не трогала, как не трогает и других богачей, тоже дававших на него деньги, хотя и гораздо меньше».

Но меньше - это тоже не рубли и не тысячи, а сотни тысяч пусть и не единовременно.

116
А что в результате?
Из того же вышеуказанного источника:
«Рассказал анекдот о другом либеральном богаче, дававшем деньги на революцию и ставшем в 1917 году министром:
…Мне говорили недавно, что, когда он после октябрьского переворота был посажен в Петропавловскую крепость, то его встретил сидевший там бывший царский министр юстиции Щегловитов и сказал ему: "Очень рад вас тут видеть. Я слышал, что вы истратили несколько миллионов на революционное движение? Но я вас сюда посадил бы и бесплатно».

Но все - это было конечно вовсе уж нисколько не так!
При царе батюшке - бесплатно давали разве что только ссылку в село Шушенское и кормили там вполне ведь по-царски – можно сказать на убой.

117
Однако все - это ясное дело касалось разве что тех воинственно либеральных интеллектуалов, с которыми в той еще царской России, действительно очень так даже бесподобно изысканно цацкались.
Наверное, все тут дело было в самом явном намерении царской власти всегдашне расшаркиваться пред всем просвещенным миром весьма навязчиво ему, демонстрируя весь свой великий либерализм.
И это несмотря на явное сохранение всех старых эпохальных традиций уж и до сих пор никак не отмершего в России средневековья.
Что же касаемо всяческих инородцев, а в частности евреев то тут все сколь ведь однозначно выглядело совсем так наоборот - царское правительство со всей очевидностью считало своим долгом весьма деятельно натравливать народ…

И в том ему, со всей очевидностью вполне однозначно представлялась истинная сила великого разума, безмерно подавляющего всеобъемлющее могущество вековой тьмы…
Однако результатом этого опять-таки стало явное разобщение в обществе, а также еще и сколь безусловное его отравление идеями несносно отвратительного социалистического толка.
Ну а кроме того всякая бессмысленная травля делает ее последователей вполне уж тому более чем соответственно совершенно обессмыслившимися скотами, не умеющими ни почувствовать, ни хоть сколько-то вовремя остановить правильными словами, пока еще лишь отдельными искрами зачинающееся пламя кровавого бунта.

118
А с другой левой стороны им ведь будет яростно противостоять говорливая и безотчетно преданная красивым словесам братия словообильных фанатиков, неизменно жаждущих скорейших и до чего невпример всему тому гиблому прошлому истинно радостных перемен.

Причем надо бы заметить, что взаимное обострение ненависти промеж двух не столь противоположных, а куда вернее взаимно игнорирующих друг друга сил явно произошла именно на почве яростных и бесчеловечных погромов, которые никогда бы не стали частью действительности, если уж конечно не то самое откровенное науськивание полицейского и государственного аппарата.
Вот свидетельство на этот счет видного царского министра Витте Сергея Юльевича. «Царствование Николая Второго».
«"Погромщик по убеждению" это уже не совсем точно. Трепов не был погромщик по любви к сему искусству, но он не исключал сего средства из своего политического репертуара и по убеждению прибегал к нему, или вернее, был не прочь к нему прибегать, когда считал cиe необходимым для защиты основ государственности, так как основы эти ему представлялись, как "вахмистру по воспитанию". С легким сердцем он относился только к погромам "жидов"; а разве он один так относился к сей кровавой политической забаве? А Плеве разве был против того, чтобы в Кишиневе, Гомеле и вообще хорошо проучили жидов? А графы Игнатьевы разве не питали те же чувства? А разве вся черносотенная организация, так называемый союз русских людей, не проповедует открыто избиение жидов, а ведь Государь призывал нас всех стать под знамена этой партии бешенных юродивых!!..
Когда мне самому приходилось Государю указывать на недопустимость подобных действий, Государь или молчал, или говорил: "но ведь они, т. е. жиды, сами виноваты". Это течение шло не снизу-вверх, а наоборот, но только, конечно, по мере нисхождения принимало другие формы и другой объем.
Урусов, а затем Лопухин, разоблачили травлю евреев посредством прокламаций из департамента полиции.
Их рассказы немного преувеличены, но в сущности верны. Организация эта была сделана, во всяком случае, с ведома Трепова и когда я, будучи председателем совета министров, узнавши о ней, ее уничтожил, доложив обо всем Государю, то не могу сказать, чтобы Его Величество этим открытием, сколько бы то ни было удивился и возмутился».

119
А с чего бы - это ему было собственно возмущаться, а уж тем более еще и воинственно выступать против?
Он ведь и сам был сторонником режима всенепременного благоприятствования всем тем, кому сколь безрассудно и радостно желалось отравить все давным-давно назревшее новое - ядом старого, как этот мир государственного деспотизма.

И надо бы именно то до чего безоговорочно и довольно многозначительно заметить, что именно в яростном всему тому сопротивлении и зародилась вся эта безмерная жажда самых скорых и исключительно на деле более чем бесславных перемен.
Причем нисколько так никак не к лучшему, а только лишь, безусловно, к самому наихудшему.

120
Словесное обличение и бичевание всей той «невзрачной» дореволюционной действительности тогда кой-кому явно еще показалось самой беспроигрышной картой на пути построения новой, якобы уж значительно более светлой жизни.
Путь к неведомому, но сколь долгожданному счастью должен был еще, как оказываться проходить через то самое более чем неизбежное дикое, но при этом явно кое-кому показавшееся «полезным» насилие над всею малопросвещенной массой простого народа…
А, кроме того, смыть кровью тиранов долгий позор веков, вот чего собственно и жаждало почти что все тогдашнее просвещенное общество.

121
Ясное дело, что все - это тогда было до чего безотрадно замешано исключительно на одном лишь сурово агностическом восприятии всей действительности с ее сколь явно выпирающими наружу ребрами всего того никак вот и по сей день не издохшего своею смертью язычества.
И это как раз именно оно и переменило образ сил природы на некий всеобъемлющий лик деяний человеческих.
Жалко только, что вышел он весь из себя эдакий сусальный, прямо-таки сахарный безо всякой тени всех тех тяжких еще адамовых грехов.

На фоне радужного восприятия всех тех высших благ, что ведь сам себе еще всенепременно подарит человек, совершенно уж полностью отвернувшись от никогда на деле не существовавшего Бога, безнадежно терялся тот первобытный вандал с дубиной, что вполне вот являл собой безнадежно блеклый идеал истинного величия диких дохристианских времен.

122
Однако между тем и тогда его точно также бессердечно угнетали и никак, по сути, не менее всякого сегодняшнего дня.
Разве что попросту, то были несколько иные факторы, совсем не те, что теперешние.
Да и нельзя, кстати, новую веру в добро и свет сколь опрометчиво выпестовать как-либо заново окунувшись, в столь неимоверно далекое прошлое.
Совсем вот вовсе не ведая того исключительно простого факта, что уж наспех лишившись всякого своего прежнего «НЕПРАВОГО» уклада толпа сколь РЕЗВО повернет именно вспять, а вовсе не вперед – и это также естественно, как и то, что вода неизменно выбирает себе наиболее легчайший маршрут.
Оклеветан тот прежний до чего уж недобрый строй,
А вместо него вскоре явится - сатанинский другой.
И как тут собственно может быть хоть сколько-то вообще собственно вот иначе?

123
Клопы коммунизма, да и нацизма в придачу, в общественном диване, они-то именно так от беспрестанной, неуемной жажды общественной справедливости собственно некогда вот и завелись.
Именно эта – до чего только бескрайне беспочвенная вера во все благие принципы спешного, а главное более чем неизбежно (в теории) успешного переустройства бытия и низвела до самых уж палаческих черт сколь многих людей, мечтавших превратить красивую сказку в истинный рай на этой земле.

Да и тем еще нелюдям с осатанело злой волей и более чем беспринципным, слепым желанием власти, было бы явно во грех никак не воспользоваться, этакими неистово прекраснодушными мечтаниями.
Тем более что, были они исключительно напрочь оторваны от всякой на деле объективно и наглядно повсеместно существующей реальной жизни.
Ну а обойти кругом и пристроиться прямо за спиной у праздных мечтателей, было делом вовсе ведь нисколько нетрудным.
И все - это более чем точно вполне так соответствовало моменту, а потому и было жизненно необходимым для всякого дальнейшего душевного роста.
Многие люди с черствой и черной душой довольно-то сразу влили свою струю во все, то до чего только нелепо разгорающееся пламя революции.
Раз уж именно наобещать всевозможные золотые горы - это и есть один из древнейших, словно сам этот мир трюков, всех на свете, липких, словно смола кидал.
Да только нигде и никогда еще не было столь долгого по продолжительности и бессрочности яростного лицедейства, до чего только гнуснейшего же обмана.

124
Поводом для столь длительного в историческом смысле сосуществования совершенно невообразимого по всем своим неописуемым масштабам террора, да и самой безмерной при том наивной веры в светлый завтрашний день, можно ведь смело назвать именно ту заглавную духовную атмосферу, что еще испокон веков так и главенствует на Руси.

Человек, он никто и ничто, пока у него в руках не окажется, пусть даже и самого малого реально работающего рычага власти.
И вот стоит кому-то совсем невзначай им обзавестись, и все милости просим подавляющее большинство окружающих его людей тут же начинают перед ним заискивать, расшаркиваться и низменно пресмыкаться.

125
Вполне уж естественно, что - это донельзя развращает буквально всякую, а в том числе и самую светлую душу, а также еще и делает обделенных властью людей совершенно бесправными, попросту никак неспособными ни на какие действительно продуманные, самостоятельные решения.

Монарх своей маленькой державы царского трона его небольшого начальствующего кресла, вполне может же творить со своими подданными буквально все, что ему только в голову взбредет.
По крайней мере, в пределах своей профессиональной компетенции!

126
Ну а доподлинно действенная иерархия в любом государстве всегда так идет исключительно снизу-вверх, а потому именно от отношений местных властей с народом и зависит вся уж форма структуры существующего общества, причем буквально до самого верхнего ее яруса.

То есть сама по себе местечковость возведенная в принцип ясное дело, что где-то во всем касалась и царского двора.
Однако при одном лишь том сколь так весьма существенном отличии, а именно, что лик государя – он-то и есть лик всего остального государства во всех тех практических вопросах общественного бытия.

127
Вот поэтому и возникла затем именно та ситуация, при которой искусственно самоорганизовался центр управления, и, захватив его, оказалось очень так даже легко поставить на колени всю ту бескрайней площади (в квадратных километрах) российскую империю.

Причина сему заключена отнюдь не в личностных качествах народа, а прежде всего, в самих же свойствах традиций его сколь долгими веками сложившихся взаимоотношений буквально со всякой над ним властью, что во все те или иные времена была и впрямь до чего неистово нечиста же на руку.

128
Простые люди сами собой тогда были всецело приучены, что пока все тихо и спокойно надо бы на лавках сидеть, семечки лузгать.
Ну а когда страх божий приходит, то от него ведь ясное дело только лишь разве что где-то за печкой и прятаться.
Так что когда от всего того народа действительно потребовалось свою пусть и не самую лучшую власть весьма же сурово защищать, она-то в конечном итоге попросту оказалась совершенно бесхозной, поскольку никаких общих интересов у того общества не было даже в помине.

Сепаратизм не только национальный, но и идейный есть сколь явная заслуга царской власти, что, переняв опыт татаро-монголов, буквально повсюду насаждала весьма явную разобщенность, дабы тем самым себя уж обезопасить от всякой еще только лишь вполне возможной русской вольницы, как всегда явно так еще чреватой полнейшей анархией.
А тем временем (что тогда оказалось причиной крайней нестабильности) исключительно вот все течения русской жизни объединяло лишь то одно на всех их совершенно же всецело всеобъемлюще всеобщее устремление.
Разом так улучшить все существующее бытие, и буквально каждый действительно знал, как - это именно надо бы буквально вот сразу собственно сделать.
Ну, а поскольку все тогда единым духом захотели если уж жить, то непременно ведь жить именно по-людски, то в связи с этим каждый затем и старался всего этого добиться, тяня при этом одеяло разве что в одну только свою единоличную сторону.

129
И чье-либо сугубо личное «широкое понимание» всей той до чего неизменно повседневно нас окружающей действительности буквально ведь полностью предопределяло, безусловно, все - как пути, да так и средства к их дальнейшему достижению…

А большинство населения было либо абсолютно аполитично или слишком уж не в меру чрезвычайно политизировано.
Однако при этом вовсе не было оно готово - отстаивать все свои безотчетно воинственные убеждения твердо держа оружие при этом в своих чрезвычайно гордых своими убеждениями руках.

130
Вот чего пишет по этому поводу Савинков в его книге «То, чего не было» описывая при этом именно то, что тогда действительно имело место в той-то самой всегдашне уж ныне прежней пасторальной действительности.
«Торговая и деловая Москва, Москва биржи, банков, амбаров и лавок, миллионный город купцов и попов, не участвовала в сражении. Она растерянно выжидала, на чьей стороне будет победа, то есть твердая власть».

Однако ведь тех, что были чересчур воинственно политизированы, сами-то перемены вовсе так не шибко действительно волновали.
Они были попросту за!
Как можно быть попросту «за» никак не понять совершенно уж никому, кроме разве что тех, кто вдоволь уж досыта объевшись бездумной, но до чего только при этом въедливо корыстной дерьмократией, голосовал в 90ых на выборах сразу так против всех.

131
У некоторых от всего того сколь неизбежно минувшего попросту явно имелась и впрямь уж до того эдакая превеликая оскомина, что эти люди вполне однозначно сочувствовали делу восстания, именно, как сочувствуют всякому правому делу.
Однако к последующему дележу власти, они-то точно бы не имели ровным счетом никакого значительного же касательства.
Их личные заботы и тягости были, им, куда ведь дороже всех тех вместе взятых дутых свобод…
Вот как - это вполне же наглядно описывает писатель Алданов в его книге «Самоубийство».
«У Люды случилось несчастье: сбежал Пусси. Это расстроило ее чуть не больше, чем провал московского восстания».

Каковой еще вообще может предстать для народа какая-либо новая власть, собственно говоря, мало кого тогда действительно заботило.
И то было именно так, поскольку каждый при этом трезво, но беззаботно взвешенно и нарочито нисколько не выражал в том ни малейшего своего сомнения, что кто-нибудь уж обязательно при ней порядок чрезвычайно быстро враз наведет.
Ну а в тот самый момент и примемся тихо-мирно державу промеж собою делить, однозначно вот оставив львиную долю победителям, весьма охотно при этом подмазав их своею щедрой рукой.
Да и когда на Руси, то иначе было?
Однако никто того никак не ожидал, что эти самые новые правители все еще значит общим, читай в скобках, своим на скорую руку разом объявят!
А вот и дождались того, а между тем громкий звон колоколов давно о том грядущем пожаре гудел, да только не слышал его совсем же никто!

132
Ну а из-за чего тогда собственно все началось?
А ведь возникают все эти в целом вовсе несвойственные человеческому обществу связи промеж верхами и пресловутыми низами как раз таки на почве всяческих долгими веками затяжных передряг, поневоле выпавших на долю того или иного великого народа.
Абсолютная диктатура являет собой более чем прямой вызов человека стихиям, что по временам попросту явно грозят его уничтожить или вот может она стать вполне достойным ответом сколь ужасающему соседству с теми до чего только жестокими варварами - степными кочевниками.
При этаком раскладе оказывается самой прямой, а вовсе не косвенной необходимостью принципиально обрести некую общую доминанту, которая впоследствии и окажется действительно явно еще способной удержать весь народ вместе.
Причем ни стихии, ни тем более дикие кочевники, никогда заранее не предупредят о своем только лишь грядущем нашествии.
А потому и наблюдается та самая явная надобность всегда этак быть именно начеку, то есть действительно оказаться готовым ко всему тому самому наихудшему.

133
Есть ведь народы, что когда-то до чего, несомненно, безвременно и зловредно попали под жернова сколь ужасных невзгод.
Ну, а именно в силу того, что, они и впрямь-таки явно при этом становятся частью более чем обыденной суровой повседневности, им и было всецело дано сформировать ту исключительно всеобъемлющую форму тоталитаризма, при котором чья-либо отдельная жизнь вовсе вот даже ни стоит и самой мелкой медной монетки.
Раз уж весь как он есть народ, всенепременно находится в состоянии перманентной опасности, и лишь презрев ее ценой собственного ничтожного, как и при любом раскладе весьма бренного существования…

И только разве что при этаких обстоятельствах явно еще имелась та сколь доподлинно полноценная возможность, хоть как-то ее (для всего народа) с самым наименьшим ущербом действительно преодолеть.

134
Эти факторы некогда до чего только безвременно имелись в древнем Китае, а также Египте, и народ тамошний именно по этой самой причине и создал те циклопически-огромные сооружения…
В России их никогда нисколько не создавали, да только между тем равнина безо всяких естественных препятствий до чего только весьма соблазнительное место для всевозможного рода крайне разорительных набегов.
Народ, издревле привыкший к своему извечному бесправию и абсолютному произволу буквально уж всякого над ним от века стоящего, попросту никак не мог не развить в себе чувство блаженной интеллектуальной лени, исподволь проникающей во все его земные дела.
Причем исходя именно из того, что при новых большевистских порядках, ему и дела небесные, отныне уж стали впрямь-таки до фонаря…
Ну а потому ничего удивительного в том нет, что он попросту разом утонул душой в беспробудном питье и нравственном глухом забытье…
Экономический застой он, безусловно, вот берет все свое начало именно с застоя нравственного и им-то в конечном итоге и увенчается.

135
И все тут собственно вообще начинается именно с больших и малых поборов, из которых и вырастает, затем сколь непомерно огромный долг перед кем-либо вовсе вот чужим и праздным.
И ведь именно тем, кто только разве что себе чего-либо нагло безо всякого спроса берет.
Да и всегда же, при этом он вполне может потребовать чего-либо, несомненно, так разом еще.
Уж выгребая при этом самые последние закрома, не отдавая назад ничего кроме тех сколь язвительных обещаний, по случаю наведаться, в том числе и лишний-то раз…
Все это испокон веков являлось сущим грабежом, да и сопровождалось при этом подчас и грозными поджогами чисто, быть может, разве что вот подчас для острастки…
Ну а в новейшей (советской) истории набеги стали носить, куда более разорительный и изощренный характер…
Да и людей самых лучших сколь властно тогда увели в сибирскую неволю или на вечные вольные хлеба, туда их всех поголовно разом оправили.
Вот скажем продразверстка, вполне так она явно оказалась, значительно хуже всякого разбойного налета степняков-печенегов…
Да и курировались, она между тем именно из того самого центра той донельзя мрачной, полной призраков, иллюзий и привидений большевицкой цитадели власти…

Люди при этаком новом режиме истинно пролетарского царствования оказались вовсе даже не винтиками, а куда вернее подшипниками в хватких руках совсем уж на совесть процеженной оравы лживоидейных власть прихлебателей…

136
Они вознамерились построить свое царство добра на костях им лично вконец до чего только, несомненно, навек опостылевшего прошлого.
А между тем ничего хорошего из всего этого выйти никак попросту совершенно ведь не могло.
Прошлое, умирая, становится удобрением для всего настоящего и нынешнего.
Уничтожив и размежевав корни прошлого, оставляешь все то беспросветное будущее без каких-либо вообще вот нравственных основ.
Да и сама как она есть - жизнь, цивилизованная всенепременно под собою всецело подразумевает обязательное (пусть и не всегда сразу приметное) еще какое только сущее усиление факторов весьма ведь древнейшей безжалостной жесткости…
И в наши новые времена все ее будничные принципы стали разве что значительно жутче, причем этак оно явно стало именно в свете полнейшего обезличивания людских серых масс.
Нет - это конечно все уже некогда было в том самом до чего только отдаленном от нас сегодняшних навеки минувшем времени.
Раз буквально всему в этом мире неизменно свойственно всегда вот ходить разве что лишь явно по кругу.
Однако ранее никак вот не являлась идея царствования над всеми людьми столь всеобъемлюще всесильной и торжествующе тождественной гласу с небес.

Ну а причины всему тому еще уж следует поискать именно в том, что составляло вполне полноценную картину мира тех людей, что некогда жили в суровой обыденности старого патриархального мира.
Все его человеческое и духовное начало вовсе-то никак не исчезло в эпоху до чего самозабвенно тлеюще провокационного 19, а затем и сплошь же революционного (и в научном смысле тоже) 20 столетия.
А между тем все то, что действительно сколь безвременно приключилось со всей этой нашей цивилизацией, в течение последних двух веков изменило разве что лишь ту одну внешнюю и лицевую сторону вещей.
Ну а все внутреннее и сокровенное в современном человеке столь мало при этом действительно разнится от всего того, что переполняло людские сердца, даже и в те наиболее стародавние времена общинно-родового строя.
Однако теперь сколь вот многих людей стали до чего усерднее и жестче околдовывать словами, чем - это было некогда ранее.
«Новые времена новые веяния» как уж то некогда исключительно верно подметил дракон в фильме «Убить дракона» Марка Захарова.
Слова стали цепко хватать другие слова за хвост и все - это более чем предумышленно превратилось именно в те еще умозрительные узоры, безнадежно надежно снабженные именно так своей безукоризненно обособленной от всех реалий действительности всецело же праздной, а еще и беспросветно нигилистической логикой.

137
И то более чем в принципе вполне вероятно, что именно поэтому новоявленная эпоха просвещения буквально вся ведь пропахла сладковатым душком тлена неистового разложения всех нравственных принципов личного и общественного поведения.
Ранее человек имел над собой силу, беспрерывно повелевающую довольно многими его деяниями и поступками.
Нынче он сам стал Богом во плоти и ему более был вовсе не нужен БОГ НА НЕБЕСАХ.
А именно потому нынче вожак и не был нисколько готов, хоть в чем-либо рисковать, в том числе и лично собой, а если уж оно так, то вполне ведь полностью очевидно…
Безусловно, же, что, посылая многих других на верную смерть и страдания, невольно при этом начнешь, куда полнее чувствовать свою невообразимо великую значимость, по сравнению с мелким и незначительным песком своей эпохи (сколь непременно великих свершений), что сплошь и рядом просачивается промеж твоих до чего только многозначительных пальцев.

А в результате власть попросту разом утеряет всю ее конкретную суть, становится глыбой, безмерно нависающей над всяческим мелким личным житьем-бытием.
Причем никак уж еще и нисколько незначительным по сравнению со всем непомерным величием ее собственного всеблагого существования.
И именно поэтому все ее действия и перестают для нее самой быть, хоть сколько-то и впрямь наглядно заметными в каком-либо вообще личностном плане.
Ну а посему во всем же дальнейшем и приобретут людские жертвы черты чистейшей воды абстракции, ну а вся кровь, пролитая в сражениях это ведь нынче одна только сухая статистика совершенно безликих потерь.
Это вполне естественно можно соотнести и к весьма ярким недостаткам феодальных, а по прошествии времени и буржуазных империй.

138
Конечно, коли уж по чьим-либо, куда более передовым, чем у автора представлениям, буквально вот все в этом мире нынче явно переменилось разве что лишь к чему-либо исключительно явно так самому наилучшему…
Да только то «славное нечто», что некогда на самом-то деле, а не на красивых и праздных словах еще действительно затем окажется более чем благочестиво способно всесильно создать условия для последующего возникновения царства безбрежной людской свободы…
Ну а предпосылкой к тому еще должна была стать именно обоюдоострая, словно стальной клинок социальная правда.
Поскольку от маленькой искры всенепременно возгорится великое пламя, что спалит дворцы, и тогда уж останутся одни только хижины, где дяде Тому в обнимку с новым «священным писанием» Карла Маркса еще ведь явно предстояло жить, сколь долгими тысячелетиями, тяня лямку, теоретически верно обоснованного новоявленного рабства.

Да и без величавых теорий попросту вооружившись принципом, как следует со всех же сторон обожженного кирпича, никуда ведь в светлое и далекое будущее нисколько так совсем не уедешь.
Даже и мечтать о нем без сомнения вредно, поскольку сами уж собой при этом закрываются глаза, а потому и перестают, хоть сколько-то досаждать все те нынче позорно существующие до чего ведь ущербные стороны всей той промозгло серой общественной жизни.

139
Беспринципные и развращенные, как и упивающиеся всей имеющейся в их руках властью правители, как и их покорные рабы - это уж и есть та пирамида, которую время, нисколько не сможет полностью изжить, руководствуясь принципами беспощадного и безжалостного насилия.
Подлинная, а вовсе не полуслепая от всей ее дикой горячности перестройка человеческого общества может заключаться в одной лишь надстройке над всем тем сколь устаревшим, прежним миром, хоть чего-либо действительно иного - несомненно, исторически нового.

140
Ну а кирпичи (для его возведения, а вовсе не для проламывания чьих-то черепов всех тех совершенно неугодных народу нерадивых его слуг) неизменно следует брать именно из строений саморазрушившихся от времени или же стертых с лица земли вполне так полностью естественными общественными катаклизмами.
И ими, кстати, несомненно, можно признать, в том числе и набеги диких племен еще вовсе-то никак не знакомых с утонченной, величественной и одухотворенной культурой.
Причем - это как раз ведь сущая цивилизованность новоявленных вандалов и создает в их лице всеобъемлющую опасность для существования всего земного шара, именно как обиталища какой-либо вообще многоклеточной жизни.

Холеная цивилизованность проникновенно самодостаточна ее вовсе-то никак не интересует абсолютно ничего кроме своей весьма уж нарочитой сиюминутной выгоды.
В то время как любая дикость, впрямь-таки словно губка, безусловно, впитывает чужие куда более продвинутые идеи, вливая свою свежую кровь в жилы застоявшегося, а то и вконец вот всецело загнившего социума.
Как это было некогда после крушения великого древнего Рима.
Ведь тот народ после всех тех наследственно приобретенных от предков истинно же ублажающих дух и тело благ и удобств более чем, несомненно, совершенно обленился, и руки его явно вот перестали твердо держать в руках грозное оружие.
Но тут надо бы сразу оговориться, что речь тут может идти об одной лишь вполне естественной дикости, вовсе-то не скованной единой прочной цепью догматической целеустремленности в некие бесконечно заоблачные дали…
Простая дикость сколь, несомненно, еще со временем пойдет как раз именно тем давно проторенным путем истинного возрождения всего того былого и прошлого.
То есть придет время и будут же восстановлены все столпы вовсе не безвременно свергнутого ею еще издревле безмерно вот сияющего величия.
И уж точно совсем не займется она всем тем до чего агрессивным насаждением своего собственного первобытнообщинного строя под видом сколь яростного устремления вперед к совершенно вот призрачному лучшему будущему.

141
Соответственно, при каком-либо обычном вторжении первозданного невежественного дикарства речь тут разве что сколь, безусловно, пойдет именно о самом сокрушительном переустройстве всего того еще издревле имеющегося бытия, а не о полном разрушении какого-либо большого города, дабы затем отрыть на его месте котлован с сотами для всяческого рода общественных насекомых.
В фигуральном ли смысле или нет, но подобного рода задумки действительно имели место в бравых фантазиях тех все общественное взахлеб этак разом обобщающих демагогов.
Они безудержно на смерть разили все прошлое в самое сердце…
А все, потому что оно по их донельзя утробным представлениям никак не имело права на какое-либо свое дальнейшее продолжение.
Та самая раз и навсегда заученная единственно верная правда навечно застекленев во взоре застыла в глазах безбожных проповедников того самого совершенно уж ни в чем немилосердного всеобщего блага…
Причем до чего непременно надо бы отметить, что сколь обстоятельная насильственная перестройка всего общественного бытия, куда явно похуже всякого довольно-таки хаотического разрушения.

Разрушенный город вполне еще может быть заново отстроен вновь – и отныне он явно будет способен оказаться, куда получше защищен, однако если его именно же перестроили под аракчеевское военное поселение, а не разрушили…

142
Причем все тут дело до чего и впрямь, безусловно, полностью ясное!
Как уж в том вообще можно, хоть сколько-то усомниться, что от всего того бесконечного топота ног и хлопанья рук (во время оглушительных аплодисментов) все то былое и прежнее быстро вот затем станет безвозвратно вовсю разрушаться…
ПОСКОЛЬКУ СОВСЕМ ОНО НЕ ИНАЧЕ, а строить и строиться по рядам - то ведь надо бы сразу заметить несколько разные вещи.
А между тем строить лучшую жизнь каждому должно именно полностью во всем отдельно, поскольку всесильное войско, ее создающее разве что, вытопчет все имеющееся прежние его ростки, а новые нисколько так совсем не засеет.
Слепо идя вперед и с песней разве что до одной вконец ведь голодной зимы вскорости уж дошагаешь…

Армия восставших рабов создаст хорошо откормленное стадо витийствующих дармоедов, что будут истово твердить о славе, победах и доблестях, и прославлять народ, облагая его при этом сущими податями и оброком в разы значительно худшими, нежели чем – это делалось в любые прошлые даже и самые лютые времена…

143
Стоило ли защищать все социалистические завоевания, если они, прежде всего, оказались заключены в праве на дармовой, подневольный труд…
Нет, конечно, можно и такое сколь размашисто брякнуть, что, мол, безо всех доблестных защитников отечества его и не может попросту собственно быть.
Да только безо всех тех, кто в нем достаточно сыто живет и здравствует оно ведь более чем неизбежно почти что всецело мертво…
Причем ничтожная главенствующая часть, живущая в полнейшем достатке только яснее и явнее, подчеркивает буквально всеобщую же нищету…

144
Основная часть населения, вынужденная довольствоваться пустыми обещаниями не может не считаться совершенно так обманутой в своих наиболее наилучших надеждах на свое личное светлое будущее…
Возводить что-то действительно новое, можно только лишь опираясь на нечто старое, а, не низводя его в совершенно бездонную пучину буквально ведь всяческого забвения…

И если в прошлом люди возводили новые общественные здания на месте старых, часто уж беря себе для них, камни из всего того, что было рядом, то строители новых времен попросту вознамерились, все старое, безусловно, свести разом на нет.
Наверное, дабы построить на его месте нечто новое монументальное, а главное еще и всем своим обликом вовсе-то никак не имеющее ничего же общего с тем уж изжившим себя старым.
Но при этом ему еще должно было и впрямь-таки оказаться буквально вот довлеющим над всем тем ранее пережитым.
Небоскребы сталинской эпохи, они как раз уж эдаким культурным варварством и возводились.

145
А в это самое время ничего более вовсе так совершенно не значащих для своего государства людей, куда скорее, что распихали, нежели чем действительно расселили по грязным, убогим и неуютным коммуналкам, что уж точно ведь являли собой полнейший аналог пещер каменного века в их современной, псевдосоциалистической интерпретации.
Забаррикадироваться, дабы вести свою личную жизнь, стало попросту негде, причем в случае закабаления всего этого мира проклятым большевизмом, клетушки те еще и следящими камерами везде бы тогда вовсю оплели.
И то, что довольно подробно описано в романе «1984» Оруэлла и есть то самое до чего и впрямь-таки реалистическое развитие, и конечный итог всякого слепого продолжения добрейшего либерализма…
Причем все - это разве что лишь из-за его самой, что ни на есть бесшабашно празднословной основы.

146
И, кстати, этакий всепоглощающе высасывающий из всего живого соки надобщественный строй вполне еще мог непременно потребовать от каждой половозрелой особи женского пола, совершенно же безвозмездно (во имя интересов государства) сфотографироваться в самых разных позах со всех сторон в том-то самом до чего только откровенном обнаженном виде.
И то сколь непременно должно было быть еще сделано по чьему-либо величайшему повелению именно во имя того, дабы сынкам вождей всей планеты было бы более чем наглядно куда так полегче выискивать самых красивых и наиболее соответствующих их личным вкусам любовниц.

И, это именно те люди, ЧТО явно еще могли поспособствовать возникновению именно подобного рода более чем по-вселенски необъятного режима на всей Земле, более всего и будут на то пенять, что, мол, нехорошо - это, брать у населения всей страны отпечатки пальцев (в данном случае Израиля).
Это, видите ли, явно приблизит нас ко временам правления «Старшего брата» по книге Джорджа Оруэлла.

147
А между тем именно явное так наличие следящих камер на всех улицах (в отличие от беспардонного подсматривания за личной жизнью граждан) и приближает нас к куда большему осознанию всей тяжести уголовной ответственности со стороны всякого разного рода незаконопослушных граждан.
Причем всякому современному развитому государству обязательно еще должно было себя озаботить сколь старательно, посеяв в умах всех своих состоятельных граждан именно то мнение, что в каждом богатом доме обязательно должны быть установлены камеры видеонаблюдения.
И вот тогда всяким взломщикам вламываться в частные владения с целью ограбления может и вправду станет явно же, пожалуй, несколько не с руки…
То есть - это разве что именно тот яркий технический фактор, коль скоро он будет разумно и здраво до конца так применен на житейской практике со временем и приведет нас к куда исключительно более спокойной (в смысле криминогенной обстановки) общественной жизни.
Причем произойдет - это задолго до того, как к тому действительно приложит руку значительно более правильное и продуманное воспитание.

148
Ну а все те либеральные веяния передовой светлой мысли, прежде всего, порождают ненависть в ретроградных кругах и исподволь же сыплют и сыплют, они на свежие раны восторженных утопистов соль весьма пустопорожних рассуждений о вящей надобности как-нибудь, да непременно еще умудриться снести же башку всему тому старому и вконец обрыдшему прошлому.
А оно между тем совершенно незыблемо и извести его можно разве что взяв, да действительно до самого основания его полностью разрушив, словно некое военное укрепление.

Общественное здание во вполне определенном смысле от крепостей и фортов, в сущности, ничем существенным нисколько не отличается.
И никто уж не станет разрушать весь свой город, дабы вновь построить его в другом месте из одних только значит разрозненных кирпичей старого.
Жителей Карфагена некогда явно так попытались заставить осуществить же нечто подобное, но, даже заранее зная, что это верная погибель, они разрушать свой город и заново выстраивать его не ближе пятнадцати километров от морского побережья совершенно ведь наотрез отказались.
Еще и потому, что их связь с открытым морем была для них величайшей и священной традицией.

149
Для всякого человека его привычки и обычаи - это и есть та самая, в сущности, крыша над головой и если разрушается общественное здание, в котором он повседневно живет, то именно тогда от крайней безвыходности данного пагубного положения вещей, он непременно затем еще поселится в наиболее близкой к его бывшему жилью пещере.
Ну, это уж, разумеется, только лишь в том пиковом случае, коль скоро он никак не сможет переселиться в некое другое, куда более достойное его жилище.

150
Причем именно - это собственно и произошло в России охваченной неистовым пламенем в единый миг вконец разом проворовавшейся революции.
Ну а новое поколение ничего иного, кроме этой своей коммунальной пещеры в течение всей своей жизни более никак и не видевшее неизменно же вырастет нравственно ослепшим от всего того своего осоловелого безверия, и будет то нынешнее племя, безусловно, дикарским и безнадежно варварским…
Да только те вандалы будут людьми новой формации, то есть во многом более чем непременно поистине грамотными.
А это само по себе никак не сделает их честнее или хоть сколько-то праведнее.
Совсем, наоборот, из их-то мозгов совершенно разом выветрятся все те столетия культурного развития в рамках сколь неизменно насущной религиозной терпимости, да и всякого благорасположения к людям вообще.

Как заметил в своей изумительной ремарке писатель Алданов в его книге «Чертов мост»…
«Одно поколение уничтожается террористами, следующее - они уже воспитывают».

151
А чего ведь до этого этакого страшного действительно было…?

Да люди жили в дымных избах, а все же над всей их жизнью неизменно довлел твердый, хотя и неписаный закон, дающий весьма вот четкое определение нравственности, при этом сколь неразрывно он был всегдашне увязан буквально-то со всякой на свете религией и ее духовенством.
И это «ДИКОЕ МРАКОБЕСЬЕ» действительно неизменно усмиряло столь многие свойства первобытной дикости, во всем ведь посильно противилось падению нравов, отрывало человека от всей его обездоленной обыденности, и пусть даже и ненадолго, но приближало его к истинным высотам светлого духа.

152
Сбросив с русского человека тяжкую, карающую длань Господа Бога большевики возвратили его ко всем языческим истокам дохристианского бытия.
Кроме того, они вполне наглядно приложили самый максимум усилий, дабы вообще лишить его всего того, что было свойственно всем высшим млекопитающим, до чего предприимчиво вознамерившись превратить человеческое общество в некое явное подобие сообщества общественных насекомых.
Да только тот великий примитив неизменно насаждался ими разве что в сфере духовности, ну а в области образования все было совсем этак на деле вовсе иначе.

Советский человек оказался весьма ведь основательно вооружен всеми современными технологиями, а посему и можно было его, ничтоже сумняшеся отправлять весь этот мир под пяту марксистского вероучения исключительно разом так закабалять.

153
Своих идей и представлений о жизни в целом он теперича никак не имел, поскольку в тесных чащобах коммунальных квартир ему явно было весьма затруднительно, хоть в чем-то же сохранить свою собственную личность.
Ну а посему он становился безликим, а значит довольно легко поддающимся любым приказаниям своего еще поболее бездушно так озверелого начальства.
Уж сколь и впрямь живописно описывает данную ситуацию писатель Сергей Алексеев в его романе «Крамола».
«- Муравейник?
- Да, муравейник в аквариуме. Вот это и есть судьба российской революции. Согнать народ в кучу, бросать ему пищу и бесконечно разваливать муравейник, чтобы была вечная борьба. Не сама жизнь, а борьба за нее. В этом смысл революции. А когда муравьи привыкнут к борьбе, из них можно формировать легионы для мировой революции».

154
Вот она диалектически последовательная цель большевиков наплодить бы из простых людей насекомых, а не создать для них некое новое, куда более просвещенное светское общество раз и навсегда избавив Россию от стародавнего религиозного засилья!

Но может они попросту как-то ни с того бока подошли к своему весьма ведь благородному и однозначно же правому делу?
Ну, так тогда надо бы вполне всерьез в полный голос заговорить о полнейшей несостоятельности любого практического применения тех до чего только «праведных» марксистских идей.
Раз, с какой бы - это собственно стороны к ним со всем ясным умом не подступишься, а все равно же непременно последует экономический и политический крах во всех тех более чем несомненных масштабах всего государства в целом.
Правда он вполне еще может именно так сразу и безвозвратно вовсе-то нисколько и не произойти.
Раз уж всему тому, вероятно, будет сколь немыслимо мешать самое чрезвычайное богатство недр, обилие лесов.
Ну а всех этих невероятно огромных сокровищ природы нам-то как-нибудь всенепременно надолго как-никак все-таки хватит.
Хотя нам действительно многое вовсе и не надо, главное, чтобы душа в теле освобожденных от всех тех пут прежнего угнетения все же, хоть сколько-то где-либо явно еще теплилась.
Что вот до всех тех безмерно светлых социалистических завоеваний, то ведь никак не выходит из них ничего собственно путного еще и потому, что человек завоевывает все свою свободу вовсе не вспышками внезапно возникшей гордости, а именно вместе с осознанием самого себя более чем полноправным членом всего того существующего общества.
Все - это очень быстро уходит в небытие, поскольку, кроме лозунгов есть еще и злободневная повседневность и от нее никуда и некому собственно совершенно не деться.
Ну, уж нет, прежде всего, простой труженик становится выше и раскрепощеннее именно от полноценного понимания, куда значительно более действенных путей отстаивания всех своих прав на куда более достойную (не собачью же, как в конуре) жизнь.

155
Мирная стачка, безо всяких кровавых эксцессов, практически останавливающая все производство, действительно ведь могла в конечном итоге привести именно так к исключительно реальному улучшению условий труда.
Поскольку, если бы и самому невероятно жадному капиталисту в царской России кто-нибудь наглядно показал все те чудовищные последствия «пролетарской революции»…
То разве могут быть в том, хоть какие-либо сомнения, что тот дрожащий в блин над каждой копеечкой яростный ретроград буквально тут же бы создал для всех своих рабочих именно те еще сказочно царские условия.
Полностью раз и навсегда, переменив быт всего их будничного крайне невзрачного существования.
И создал бы он их вовсе не из-за неизвестно откуда враз возникшего в его черством сердце чувства справедливости, а от одного лишь страстного желания предотвратить этакий чудовищный всесокрушающий бедлам!
Революционный быт яростно сокрушил сами основы всего былого царствования здравого смысла.
Да и трезвый расчет тоже был тогда утоплен в море всей той напрасно пролитой крови.

156
А между тем в принципе при наличии сильных умеренных радикалов буквально-то всего можно было бы со временем добиться простой чередой буквально непрекращающихся забастовок.
Ведь и ежу понятно, что, хозяевам заводов и фабрик, в конце концов, непременно бы опостылело за здорово живешь нести бесконечные убытки, и уж тогда бы они до чего «бессребрено раскошелились» на весьма вот существенное увеличение зарплаты, как и на довольно действенное улучшение самих условий всегда неизменно крайне тяжелого физического труда.
Да только откуда было бы взяться эдаким умеренным радикалам, коли без той никак не воинственно думающей интеллигенции, в этом деле было бы совершенно так никак вовсе не обойтись?!

157
Но с другой стороны все - это одни лишь явные полумеры, а это совсем уж оно нисколько не по-нашему!
Нам-то всю светлую жизнь, подавай сразу с неба и чтобы никаких гвоздей!
Ну а пока суд, да дело мы себе сколь же сладостно помечтаем обо всей той более чем неестественно светло сахарной жизни.

И пусть наша кухарка про то сколь непременно послушает, она-то у нас из простого народа, а потому вполне естественно, что, отправившись затем на базар или еще куда, она ведь точно все ею услышанное по всем же углам весьма прилежно старательно растрезвонит.
Раз она и впрямь столь говорлива, поскольку с кем поведешься оттого сразу и наберешься.
А отсюда и народ, куда грамотнее стал, но это не в своих никак ему доселе вовсе неведомых правах, он действительно начал значительно лучше совсем этак вовсе не ко времени разбираться.
Нет, разве что лишь тому он до конца полностью внял, что их как оказывается вполне возможно еще беспрестанным горлопанством, сколь значительно, весьма вот расширить.

158
Тогдашняя интеллигенция вполне трезво и здраво рассуждала примерно следующим образом.
Когда уж те долгожданные блага, дарованные сущим освобождением, от рабства и в самом деле раздавать повсюду начнут, то - это ведь именно мы первыми к их смакованию и преступим.
Ну а пока суд, да дело, пускай себе народовольцы стреляют и адские машины бросают в вальяжных царских чиновников, оно им вполне уж и поделом.
Все эти бесконечные царствования у нас, словно ком в горле давно этак и впрямь на редкость застряли.
Ну а мы, собственно хотим глотнуть, хоть немного воздуха той самой доподлинной всеобщей свободы…
…нам бы хоть сколько-то еще раздолья и всех тех великих благ европейского либерализма на нашей совершенно в этом смысле «бесплодной» русской земле.
Ну, а эти сатрапы и душители свободы нам то и дело рот кулачищем своим затыкают, так пусть их самих теперича заставят умолкнуть, причем раз и навсегда.

159
Однако доподлинная, а не перебродившая в чьем-либо сытом чреве свобода, она не только ведь некая более чем осознанная необходимость, но также и истинная ответственность за всякие свои думы совершенно же незамедлительно при этом обращаемые в громко высказанные слова!
А бывает оно и так, что ее попросту совершенно вот нет.
Ну, а раз данный человек к чему-либо столь отчаянно призывает, возносясь при этом всею душою ввысь, будучи в самом неописуемом экстазе, от всех тех сколь сладостных своих блаженно радостных предчувствий…
Ну а к этим его ярким словам слишком так внимательно затем еще до чего насторожено прислушиваются…
И вот какие именно тогда могут быть в том сомнения, чьих эти именно яростно жестикулирующих рук еще, затем окажется собственно дело…
Вся эта кровавая неразбериха носила тогда природу кем-либо явно на спор разбуженного вулкана неистощимо неистовых людских страстей.

160
И уж вместо того чтобы помочь друг другу объединить страну под некое единое здравое начало именно в тот наиболее критический для нее момент все политические партии и занялись собственно той беспрестанной междоусобной грызней.
Ну а чего тогда собственно удивительного, что на самом пике всесильного могущества еще же окажется именно тот не имевший никакой родины политик, какового могло создать одно разве что только утонченно цивилизованное общество.

Вот чего пишет о Ленине писатель Марк Алданов в его книге «Самоубийство».
«Ненависть, всегда занимавшая огромное место в его жизни, теперь просто переполняла его душу. Люди, даже самые преданные сторонники, становились ему все противнее, - почти все, кроме Инессы и жены. Этот резервуар ненависти он целиком перевез в Россию в 1917 году».

161
Ленин был грязной от пота и крови мерзостью, сущим сатанинским порождением своего нечестивого века и страны.
Его речи всегда ведь были полны пустозвонным идиотничанием, уж в точности собственно тем же, что и у его любимого учителя Карла Маркса.

Берем истину, препарируем ее, изрыгаем ее в сущем эмоциональном порыве, ну а затем уже топчем и топчем ее сапогами, пока ничего кроме своих собственных из нее выводов у нас далее значится, нисколько-то вовсе совсем не останется.
Этот вполне, кстати, довольно естественный «здравый» подход многих современных философов, Маркс, всего лишь отточил свои тезисы до состояния наивысшей идеалистической чистоты.

162
А ведь техногенно подкованная цивилизация буквально-таки душит весь этот мир своими прекраснодушно благостными сентенциями.
Однако под благовидной личиной ее скрывается все та же первобытная эгоистическая гнусность.
Да и внешне респектабельная цивилизованная подлость все те еще изначальные низменные качества разве что лишь значительно, сколь ведь безнадежно усиливает.
Ну а потому и их подлинное влияние на всякую человеческую сущность и вправду становится, куда более развращающим и всеобъемлющим.
Конечно, вполне еще возможно сказать, что – это вовсе не очень-то соответствует той более чем объективно стоящей подобного определения реальной действительности.
Поскольку люди сегодня уже стали довольно-таки всецело добрее, чем они были некогда прежде.
Однако все - это разве что лишь внешний налет общей давно ведь устоявшейся цивилизованности.
Внутри все светлое и чистое подчас всецело подчинено строгому диктату внешних условий сытого и всем неизменно сколь же весьма довольного существования.
И исключительно только лишь в связи с этим западный мир, значительно улучшив (да и то не для всех, а разве что в целом) средний уровень своей жизни, и стал уж несколько явно почище, взвешеннее и культурнее чем, это было некогда не в столь ведь отдаленном прошлом.

163
Правда, нравственный облик всего человечества в самое последнее время начал действительно явно так несколько всецело оздоровляться.
Однако все те технические достижения цивилизации в этом деле всегда были и будут разве что не столь и впрямь исключительно уж существенным подспорьем.
Ну а многообещающе богатый внутренний мир - это именно же следствие всесторонне развитой духовности, а вовсе не некой внешней цивилизованности.
А между тем она ничего такого существенного, кроме разве что явно ведь несколько большего роста потребления попросту и не создает.

В том числе и в политической жизни именно возросшая общечеловеческая культура, а вовсе не та технически подкованная цивилизация нынче явно бы нисколько не дозволила американцам сбрасывать на головы бедных вьетнамцев химическое средство «агент Оранж», от которого в первую очередь гибли маленькие дети и дряхлые старики.

164
А ведь еще совсем недавно нечто подобное вполне так реально было более чем легко осуществимо, причем совершенно уж безо всяких помех…
И надо бы именно о том со сколь великим прискорбием прямо заметить, что, то было некогда более чем неоспоримо истинно верно… в середине 60 годов прошлого века никто вот из представителей общемировой общественности против того вовсе так нисколько и близко не возражал.
Это разве что сегодня, СМИ при всяком удобном случае яростно взрываются сущим вулканом красноречивых слов.
И они испепеляют буквально в прах всякую на этом свете кровавую и деспотичную несправедливость.

И, слава Богу, хоть нынче-то будет уж никак нисколько неправомочно этаким донельзя зверским обезличено варварским способом безо всякого зазрения совести убить миллионы ни в чем не перед кем неповинных людей…
Однако снова о том более чем безапелляционно и откровенно презрительно заметим, в этом вовсе нет никакой В-И-Н-Ы современной техногенной цивилизации.
Попросту сколь однозначно поднялся вертикально вверх общий духовный уровень гуманности и культуры, что пусть и несколько запоздало, а все-таки приподнял планку общечеловеческих ценностей на некую более высокую ступень.
Однако данное великое благо вовсе вот никак не коснулось внутренней сути абсолютного большинства западных граждан.
И то что написал Марк Алданов в одном из его лучших романов «Истоки» полностью верно и сегодня только лишь сроки увеличились раз в десять, но однако нисколько так того никак уж не более.
«Бисмарк был убежден, что во внешней политике нет никаких принципов и нет даже прочных интересов, что каждая страна может в любую минуту завязать тесную дружбу со вчерашним лютым врагом: это было делом двух месяцев газетной болтовни».

165
И если что-либо со времен Бисмарка и изменилось так это разве что одни те внешне провозглашаемые цели.
Ранее, они были, куда только более откровенны и не завуалированы, как уж подчас, то повсеместно бесчестно вот происходит сегодня.
А это сколь определенно под собою подразумевает, что простодушным массам безо всякого труда разве что лишь под неким другим собственно соусом вновь можно будет втиснуть все то сколь так многозначительное понимание…
…той ведь столь внезапно возникшей крайне насущной потребности в проявлении все той же стародавней, суровой жестокости.
Ну а в самом начале того 19 позапрошлого века всех этих новоявленных течений гуманизма еще попросту никак не существовало в самой-то, как она есть природе вещей.

166
И вот уж однажды возникнув сколь еще долго, они затем оставались либо на белой бумаге, либо витали в застоявшемся воздухе совершенно так немыслимо пустозвонных бесед вместе с дымом из трубок и сигар во всех тех душных и затхлых гостиных…

А в это самое время люди, неистово вооружившись отскакивающим впрямь от зубов ярым бескомпромиссным учением добра, несли несусветную околесицу, в конечном итоге явно приведшую к сущему раздуванию мехов кузницы страстно же воспеваемого ими насилия.

167
Идеи более чем благородного очищения мира от всей той имеющейся в нем сущей скверны вовсе не новы, именно они и двигали гигантские жернова мельницы «святой инквизиции».
И она только лишь подмяла под себя все то прежнее духовное наследие, превратив добро во зло именно во имя того самого окаянного чувства власти, как и чьей-то личной Божьей суровой благодати.
Во времена эпохи нынешнего безбрежного просвещения все снова повторилось, да только в этот раз на чисто схоластически философской, а не как то было некогда прежде истинно религиозной основе.
Цивилизация буквально всеядна, она всегда ведь готова поглотить духовность вместе с духовником и его проповедью.

167
За последние 300 лет обнаружился явный переизбыток более чем бессмысленного, агностического всенеприятия, тех уж самых замшелых норм стародавней христианской морали.
Однако надо бы то прямо сказать, что наукообразно подкованная цивилизация при этом довольно-таки тщательно подтерла все прежние этические рамки, а новые в свою очередь оказались чересчур уж утилитарно жестковатыми.
Крайне вот близкими к животному миру, где попросту нет места для человечности и буквально-то всякого прочего великодушия.
В хватких руках бесновато безграмотных граждан вдруг явно оказались, светлые истины чего-то свое неспешно яростно верещащие о неких более чем абстрактных народных правах…
И вот уж, они ими отчаянно смело всесильно вооружились, дабы и вправду добыть себе все те необычайные небесные блага, путем разрушения чьего-то более чем незаслуженного рая на этой земле.

168
При этом всем тем бескрайне вот всецело всемогущим фактором, что сколь непосредственно еще послужил наиболее естественной первопричиной, для перегрева общественного котла было и впрямь-таки ужасающее вязкое безумие исключительно бесполой социальной справедливости…
Уж сколь однозначно в нем и близко не проглядывало вовсе ничего, стоящего внесения весьма существенных изменений в сами, как они есть стародавние устои общественной жизни.
А ведь - это именно ради чего-либо тщательно и досконально взвешенного, а никак не того донельзя взбешенного и полностью социально бесполезного и следовало бы вдумчиво прилагать все те неимоверно тяжкие усилия.
Да еще и предпринимать их следовало безо всяческих долгих и бесконечных дискуссий, зато вполне однозначно со всем уж тем здравым деловым расчетом.
Попросту надо было осуществить тот самый максимум весьма насущных мероприятий, причем именно в области обретения культуры – издревле еще забитым и замордованным народонаселением.

А между тем никак не было и не могло быть и речи о приобретении некой действительно на редкость иной жизни после совершенно же мнимой победы над всем тем старым сытым житьем-бытием, нынче-то явно вот оказавшись под пятой до чего и впрямь донельзя ужасных новоявленных (пролетарских) кровопийц и тиранов.

169
А между тем, почему уж все - это собственно произошло именно вот так?
Вполне может быть, что самой главной первопричиной тому, послужили именно те царившие в дореволюционном обществе воинственные настроения, более чем явно всецело поспособствовавшие, куда только большей грамотности граждан обо всех их самых неотъемлемых правах.
Ну а надо ведь было в первую очередь озаботиться именно тем, чтобы действительно просветить всех обывателей обо всех их прямых гражданских обязанностях перед обществом, а не перед неким донельзя абстрактным человечеством.
Вовсе так не надо было его от всякого гнета разом совершенно незамедлительно освобождать!
И умный и образованный человек, он ведь вполне может все - это где-то даже, и полностью до самого конца понимать.
Да только скребущая изнутри жалость ко всему еще изначально нищему и неустроенному в его отечестве почти неизбежно позовет его к одному лишь яростному и всесокрушающему насилию…
И именно поэтому все тогдашнее стремление к свободе, прежде всего, и выражалось в одном том безнадежно слепом бессилии перед лицом неистовой смуты, будто бы призванной враз же и навсегда переиначить все существующее общественное бытие в некое более светлое житье без всех тех «паразитов богатеев» на рабоче-крестьянской шее.

170
Вот если бы речь действительно шла разве что о тех, про кого вполне вот доподлинно же известно, что они бессовестно воруют, причем именно так завсегда из общего кармана…
И по поводу оных серых и хитрых личностей и имели бы место все те безумно яростные демонстрации, сопровождающиеся безапелляционными и решительными требованиями незамедлительно уволить, а то и посадить вора и взяточника.
Нет, именно уж тогда местная власть давно бы явно взялась за ум, а то ведь воз он и поныне там.

А между тем всем тем купцам, да владельцам заводов, их бешеные деньги не сами по себе ни с того ни с сего вдруг взяли, да прибежали.
Да и, кстати, надо бы сказать, что вполне естественными врагами рабочих они-то и никогда, в сущности, вовсе вот не были.
Надо же где - это именно господа сами себе большие товарищи загодя радостно отыскали совершенно излишнюю во всей природе вещей паразитическую касту, а между тем и в Германии точно также обнаружили во всем за всех виноватых в лице представителей одной единственной нации.
Интересно только, и где вот они - это опыта могли столько явно набраться?

171
А дело оно в принципе плевое, всего-то, что найди себе в этой жизни кого-нибудь сразу за всех единолично виноватого, ткни в него пальцем, ну а толпа с ним сама вполне так по-свойски вскоре вот разберется.
И уж сея внутреннюю распрю, бессовестно и безответственно насаждая пропаганду классовой борьбы с привилегированными классами, левые силы и вешали же на уши рабочим и крестьянам всю ту гнилую лапшу, что речь, мол, идет о неких потомственных (или, что тем более абсурдно) этак-то и впрямь племенных эксплуататорах всего трудового народа.
А ведь можно с практически полной уверенностью утверждать, что в общечеловеческом смысле плохие людские свойства - это куда чаще, негативное влияние всей отнюдь не безмолвно окружающей человека среды, чем по сути своей эдакая неизменно дурная наследственность или еще вполне уж естественная преемственность поколений.

172
Конечно, само присутствие в силе - так сказать у самого кормила власти – донельзя развращает саму душу буквально всякого человека.
Да и вообще, само собой разумеется, что развращается любая даже и самая чистая, духовно богатая и совестливая душа, если уж у кого-либо есть совершенно вот беспрепятственная возможность топтать ближнего своего, если никто при этом его не одергивает и не останавливает.
Но все-таки нельзя сказать, что это происходит от одного только самого элементарного невежества.
Некоторым людям, прежде всего именно удобно полновластно требовать от других всех возможных благ и удобств.
Причем устраиваясь подобным образом, они безжалостно давят всех тех, кому только им удается отдавить руки ноги только бы добиться всего вот будто бы своего единолично собственного.
Ну а в случае неудачи, они переводят стрелки на кого угодно другого с малолетства, взрастившего в них подобный взгляд на вещи.
И Достоевский правильно пишет, в его «Записках из мертвого дома», что на среду принято спихивать слишком-то невзначай действительно многое, хотя в принципе, что правда, то правда человеческие задатки она вполне же во многом более чем полновесно определяет.
И нет никаких в том сомнений что уж, будучи пойманными, господа революционеры до чего только жалостливо запели бы дивные оды про совсем так невзначай совершенно неправедным образом взрастившую их среду.

Неужто бы их тогда не пожалели?
Заковали бы сердешных в кандалы, а затем и отправили их всех в бессрочную каторгу.
Причем, то были явно не те, кто где-то внизу ошивались, а как раз именно те, кто наверху без конца заседали…
У них морда в собственных слюнях была, а не в человеческой крови, но что это отчего собственно произошло - лично у автора в том никаких сомнений совершенно нет.

173
А между тем надо было их еще в то самое, пресловутое «каторжное царское время», куда почаще под самый корень изводить, а то они, ставши затем наиболее люцеферовой властью в истории всех достойнейших людей без всякого счета жизни лишили, словно бы они были выбракованными неким доморощенным селекционером - домашними животными.
А ведь и Котовского зря не расстреляли…
И как уж - это вообще было можно из среды людей демонстративно раскаявшихся в терроре в сотрудники Охранного Отделения, этак-то почем зря затем набирать?
Тут же весьма явственно сказалась природная русская наивность, как и святая вера в сущую искренность полуфальшивых раскаяний.

174
Расписать в самых немыслимо верных словах все свое бескрайне глубокое покаяние дело оно вовсе так нисколько нехитрое… 
Вот слова Достоевского из его «Записок из мертвого дома». 
«Пора бы нам перестать апатически, жаловаться на среду, что она нас заела. Это, положим, правда, что она многое в нас заедает, да не все же, и часто иной хитрый и понимающий дело плут преловко прикрывает и оправдывает влиянием этой среды не одну свою слабость, а нередко и просто подлость, особенно если умеет красиво говорить или писать».  

И вправду уж все - это более чем безупречно и справедливо именно собственно так! 
Ведь то, что столь отменно, заправски умеют делать всевозможные вурдалаки и горлопаны, так это сколь наскоро облекать всю свою природную гнусь в очень даже изящную и до чего только изощренную словесность.  

175 
Слова любви и дружбы в их устах неизменно оборачиваются змеиным ядом! 
Однако ведь те самые представители людей ума, что попросту никак так не умеют себя более чем однозначно правильным образом поставить, частенько грешат всяческими алогичными эпатажами, имеющими свою внутреннюю логику.
Но это логика, созданная в блужданиях одиночества, она путанная, вялая и бесформенно однобоко донельзя валкая…
Раз уж сформировалась чья-то психика в потемках безмерно отрешенного от всякого внешнего мира сознания, однозначно же во всем не обученного ко всякому действительно разумному самовыражению.  

И как раз таки злобной жестокости бытия многие честные и «праведные негодяи» безусловно, ведь и обязаны сколь мерзкой убогостью всей своей совершенно уж неразвитой во всяком этическом плане личности! 
Вот, чего пишет об этом Федор Михайлович Достоевский в его «Записках из мертвого дома». 
«В остроге было иногда так, что знаешь человека несколько лет и думаешь про него, что это зверь, а не человек, презираешь его. И вдруг приходит случайно минута, в которую душа его невольным порывом открывается наружу, и вы видите в ней такое богатство, чувство, сердце, такое яркое пониманье и собственного и чужого страдания, что у вас как бы глаза открываются, и в первую минуту даже не верится тому, что вы сами увидели и услышали. Бывает и обратно: образование уживается иногда с таким варварством, с таким цинизмом, что вам мерзит, и, как бы вы ни были добры или предубеждены, вы не находите в сердце своем ни извинений, ни оправданий».  

176
Злому сердцу нужен один лишь удобный для того повод, чтобы, то что в нем еще изначально было заложено, нашло себе, хоть какой-нибудь вполне того «достойный» выход. 
Ну а изначально доброму человеку нужно было одно лишь просветление посреди извечно окружающей его суровой мглы.  

Однако если ни того ни другого попросту нет, то тогда подлый бандит так и останется тем же бандитом, хотя он не убивал за всю свою отнюдь нелегкую жизнь ни женщин, ни детей.
Ну а человек с университетским образованием в течение всего своего бренного существования будет до чего только прилежно лечить людей.
И это несмотря на то, что с куда большим рвением и удовольствием, он бы медленно (без наркоза) резал бы их всех на куски. 
Ну, это разуметься лишь при наличии соответствующего политического режима, который даст ему на - это свое дерзкое добро.  

177 
А между тем, хоть сколько-то реальные шансы стать на самом деле иным у хорошего человека, сколь же, они непременно малы, можно даже сказать, что абсолютно ничтожны. 
Раз уж более чем неизбежно всегдашне он ограничен, как своим жизненным опытом, да так и весьма ведь незатейливо исключительно обыденным серым бытом.  
И вряд ли, что, то действительно можно, безрассудно отрицать, да и хоть в чем-либо более чем бессмысленно сомневаться.
Поскольку во всей этой жизни именно то лишь до самого конца незыблемо верно, что психика каждого отдельного индивидуума, вполне однозначно заполняется всем тем из всей окружающей нас реальности, что, тем или иным образом, попадает в фокус чьего-либо конкретного восприятия. 
Верного и неверного в этом вполне естественном процессе попросту нет, да и быть его собственно никак же нисколько не может.  

178
А, кроме того, последовательно и продумано научить тому, что верно и разумно - это важнейшая задача родителей и только их, а все остальное - это одни те абстрактные знания о весьма так исключительно правильном поведении в обществе.
И если, они и соприкасаются с чьим-либо весьма конкретным, индивидуальным сознанием, то только лишь разве что явно ведь вскользь.
Конечно, если какой-либо человек безо всякого к тому промедления действительно всерьез захочет перемениться к чему-либо непременно лучшему, то уж тогда, он без тени сомнения вскоре отыщет кого-либо другого, с кого ему явно бы стоило брать себе вполне так достойный пример.
Однако не все ли едино… раз он до самой последней крайности бесконечно ограничен всей своей жизненной средой, уж точно также как и любой зверь, неизменно ограничен границами вполне естественного ареала своего обитания.  

179
Люди сколь во многом еще дики и злобны и многие их естественные проявления зачастую зверины и главное - это так вовсе не только у тех, у кого все их примитивные повадки до чего ярко выражены самым неприглядно нагляднейшим образом. 
Сделать из них значительно более достойных существ поможет один лишь разве что только подъем всеобщей культуры.
А все-таки ничто подобное вовсе не значит, что надо бы столь методично вмешиваться в сам процесс познания малюткой всего этого мира.
Да еще и главное именно затем, дабы сознание наивного ребенка беспрестанно заполнялось вовсе ведь отныне незыблемыми догмами, поскольку - это вызывает (поначалу) один лишь ярый внутренний протест.  

В дальнейшем все навязанное становится ничем и никем непоколебимой верой, а потому фанатизм подобных людей и поражает их доброхотов родителей своим и впрямь до чего только бессмысленным упорством по достижению более чем несбыточных к их реальному осуществлению, хотя и очень издали заманчивых целей.  

180
Точно в той же мере - это относится и к большим государственным масштабам. 
Именно такие люди и послужили весьма надежной опорой для беспросветно скотского советского государства в самый первый и шаткий период всего его сколь бесноватого становления. 
А между тем без их полуискренних благих чаяний того навеки проклятого большевистского режима может быть, и не было бы вовсе на всей той как она есть политической карте всего этого нашего лоскутного мира. 
Он был розовощеко красен от одних лишь ярых потуг воинственно льстивой и полуискренне лживой саморекламы.
А между тем разве оно никак не могло еще оказаться, хоть сколько-то значит вообще же иначе?
Белое движение, при несколько других, куда более во всем сопутствующих его удаче обстоятельствах неминуемо бы сходу свернуло этому монстру его сколь тонкую на тот момент - змеиную шею. 
И это непременно бы произошло, несмотря на все склоки и разноголосицу внутри всего тогдашнего российского общества, а также и некоторые наружные сепаратистские поползновения…  

181
Догматизм всеобщего добра вполне однозначно при этом следовал разве что лишь одному тому до конца ведь верному для него постулату - будущее за ярким светом, а вовсе не за средневековой более чем удушающей мглой. 
Причем сами себе товарищи ленинские соратники действительно пообещали воспитать детей в рамках вовсе вот иной, нисколько так не той прежней рабской психологии.
И они довольно уж реально вполне полноценно вдалбливали им в мозги аморфное добро и дивный лживый свет их тениучения.  
А между тем истинное добро совершенно ведь не заключено в неких более чем незыблемых моральных постулатах, они и так всецело доходят до ребенка, поскольку он во всем явно бездумно копирует поведение взрослых.  

182
В своей весьма доходчивой, а не излишне кем-либо туманно надуманной сути всем тем нормам общественного поведения еще вполне вот неизбежно полагается быть исключительно так устойчивой, и по возможности крепкой первоосновой всяческой общечеловеческой морали.
И при этом нисколько не должна была она буквально вся еще оказаться более чем непрактичной выжимкой, сущим абстрактом, зато в столь блестяще картинно светлой и глянцево красочной оболочке. 
А то при подобном довольно плачевном раскладе и до общемирового апокалипсиса со временем непременно еще будет возможность до чего только неспешно явно дотопать.
Мировоззрение, что сколь беззастенчиво кромсает всю имеющуюся действительность по самым легким ее срезам, дабы уж значится до чего только облегчить человеку, весь его нелегкий путь может ведь добром так и не кончить.
Да и вообще дело - это весьма и весьма порочное, поскольку запросто оно приучает к циничному восхвалению хорошего и явному замалчиванию всего того исключительно низменного и плохого.  

183 
Ну а в результате сколь последовательного навязывания подобного рода несравненно красочных представлений - податливому, словно воск детскому сознанию при всем его дальнейшем столкновении со всеми ужасающими своим безумным блеском прелестями жизни…
Происходит сущее перерождение всего того чего было зачато пламенем чисто надуманных лучезарно-радостных представлений… 
А потому вполне вот достойные люди порою запросто же теряют всякий разум и самообладание.  

Человек, весьма тщательно взращенный именно с этакими абсолютно чистыми (поскольку очень уж они абстрактны) нравственными понятиями о вездесущем добре и зле, в определенных ситуациях, становиться совершенно вот вовсе явно в тупик.
Ну а потому и окажется, он попросту никак неспособен различить за отдельными деревьями (которые ему легче всего будет просто срубить) целого леса глобальных проблем.  

184
Восторженные либералы вообще уж зачастую выбирают себе наиболее удобную, и наилегчайшую давно так заранее для них проторенную дорогу в общественной жизни.
Ну а эта скользкая от крови тропинка, между прочим, вполне еще может оказаться для всего их народа наиболее окольной и трудной.  

Не то чтобы в этом хоть чего-то и вправду было вполне уж однозначно полностью неверным! 
Однако по той прямой и светлой дороге стоит идти лишь тогда, когда впереди зажигается зеленый свет, а не тогда, когда там вполне отчетливо, а не размыто, горит и горит себе красный.  

185
Ну а с другой весьма же существенной стороны в сущую тьму иногда можно вступать только-то, будучи вмиг уж готовыми на всех парусах ринуться из нее обратно, да и то ненадолго в нее уходя.
Ну, а наиболее тут главное оно в том, что совсем ведь не для того в нее следует углубляться, чтобы действительно стать с кем-либо вполне уж на равных. 
Нет, только лишь явно ради того, дабы кого-то и впрямь из нее все-таки всеми силами постараться извлечь на белый свет.
Ну, а тем вполне вот достойного того человека из тенет невежества и тупой серости, хоть сколько-то еще действительно вызволить. 
Но - это разве что один только сам человек и сможет постепенно вынырнуть из всего своего душевного сумрака, но вовсе никто и никогда не сумеет проделать этого как-либо за него.  

Однако оставаясь на ярком свету и видя именно в нем свою более чем естественную обитель, только ведь зло и посеешь, всеми силами пытаясь вырвать у тьмы одного из ее вполне уж полностью естественных обитателей. 
Этак-то вообще до чего долго можно ходить вдоль железнодорожного полотна вовсе-то его и близко не примечая и во весь голос звать, да звать человека через него попросту же перешагнуть, сделав всего только несколько шагов вперед, дабы насладиться великим счастьем существования на этой от века грешной земле.  

186
А это практически всегда под собою подразумевает весьма значительное утяжеление судьбы для всех тех, кто выбрался из сущего бездорожья, и как автор о том уже указал пред ним железнодорожное полотно, по которому курсируют «быстрые поезда» жестокого социального зла.  

Непривычные к добру и свету люди совершенно отягощены дичайшим злом, которое, однако, является одним лишь явным балластом их души, а не вполне вот естественным ее продолжением.  

187 
И они, кстати, ни в чем так никак не хуже тех, пожалуй, что чересчур возвышенно «чистых» людей! 
И главное все уж в их жизни могло быть и, несомненно, совершенно ведь вовсе иначе.
Вполне вот хватило бы и того, чтобы не ходили те люди по мощенной за долгие века до них мостовой, и тогда одному только Богу известно, какие это именно черти внутри их сознания непременно бы еще завелись от тяжкой же жизни в кромешной тьме? 
Еще изначально живя без света и тепла во всем полностью не сродниться со всем тем повседневно окружающим вовсе не столь действительно просто! 
Зато явно начав свою жизнь в настоящем тепле и уюте при всех тех изначальных нехороших задатках, сущую тьму и мерзость еще не столь ведь просто будет затем суметь как-нибудь исхитриться все-таки, отыскать. 
НАДО БЫ ПРЯМО СКАЗАТЬ, ЧТО ДАЛЕКО НЕ ВСЯКОМУ - ЭТО ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ОКАЖЕТСЯ ПО ПЛЕЧУ! 
Но что правда, то правда просвещенное общество само себя явно считает неким истинным образцом безмерного совершенства буквально-то превыше всяких похвал! 
И в этом ничего существенного нисколько никак не меняется, хотя вот сегодня прошлые устойчивые рамки значительно расширены и размыты, и это вполне стоило бы принимать в самое пристальное внимание.  

188
И вот, между прочим, смотря сверху вниз на других людей, не получивших никакого должного образования и воспитания, чьи-то родители вполне этак явственно приучают и все последующие поколения к точно тем до чего только весьма последовательным кастовым различиям. 
А те в свою очередь разве что лишь условно делят граждан одного и того большого мегаполиса на какие-либо с одного вида полностью разнородные, и впрямь-таки разительно промеж собою нисколько несхожие умственные категории.
А между тем все те сколь весьма различные социальные слои всего того безмерно разноликого общества в принципе состоят в своем абсолютном большинстве из практически одних и тех же самых людей. 
И зачастую все дело в одном лишь ином культурном развитии, привитом или не привитом еще с раннего детства воспитании или уж полного отсутствия такового. 
Конечно, в совсем другом смысле следует рассматривать верхушку айсберга интеллигентного общества профессоров и академиков этих людей заменить, кем попало из средней серой массы, вовсе-то нисколько никак бы не получилось.
И ведь надо было еще подтягивать людей из народа к образованию, а не бросать в темный массы взгляды молнии, яростно призывая его прекратить всякое его вековое гробовое молчание.  

189
Хотя ясное дело, что вовсе не только из-за излишне «кровохаркающее» думы думающей дореволюционной российской интеллигенции и возникло затем то государство, что ставило во главу угла один лишь свой пучеглазый и буквально так вездесущий террор…
Но может никак не будет ничего собственно лучшего, нежели чем все вполне ведь однозначно списать именно на одного того до чего только и впрямь коварного человека…? 

И все же товарищ Сталин возобладал попросту невероятной ранее властью над всеми своими поданными вовсе и не снившейся ранее никаким тиранам прошлых веков вовсе не только из-за цепкой своей хватки, подлого интриганства и звериной чутья.
Да и не было тут все дело в одной лишь сущей пронырливости всей той повседневно ему лижущей пятки низкопоклонной клики… 
Нет, уж основывалось - это именно на том самом более чем необъятном духовном богатстве тех людей, что были буквально во всем оторваны от всякой своей вполне естественной и родной почвы… этак-то давно радостно живущих в некоем светлом, да только донельзя абстрактном грядущем.
Кое-кто попросту создал для самого себя маленький островок безоблачно светлого будущего и в нем вот обитать очень удобно и светло, а вокруг, хоть трава не расти. 

190
А между тем весьма существенный рост людской духовности должен был быть полностью так во всем взаимосвязан со всеми нациями и общественными формациями всего же человечества, как единого целого.
Поскольку буквально любой отрыв сколь неизменно чреват не только вздернутым к верху носом, того, кто чисто во внешнем плане продвинулся куда-либо слишком же далеко вроде бы, как и впрямь мысленно беспредельно вперед.
Нет, уж в точности так - это вполне окажется связано, в том числе и с другими проявлениями барского благодушия, лицемерия, а также и явного отсутствия всякого желания видеть в массах какие-либо отдельные лица. 
Все это вместе разве что лишь усугубляет и без того далекие от совершенства, до чего только в среднем никак не лучшие человеческие качества всех тех так называемых «сливок общества».  

191
И дело тут вовсе не только в том, что фактически из ничего возникла некая новая аристократия. 
Нет, надо бы еще учесть и то, что у той прежней было более чем прочное родовое обоснование для всей ее голубой крови.
Ну, а у новой интеллектуальной элиты ничего подобного попросту нисколько так не оказалось.
Однако все те новоявленные аристократы на нее вполне всерьез более чем ответственно претендуют, как и хотят сохранить за собой все те же старинные права…  

Буквально все те новые лица в их среде должны освоить их внешний этический кодекс, как и принципы общественного поведения и только тогда, они сколь непременно смогут быть приняты, почти что уж значит вот за своих.  

192
Подобная исключительно зазаборная замкнутость приводит к вящей разобщенности в обществе, создавая совершенно различные типы вроде бы вполне ведь одинаковых людей… 
И именно благодаря этой уродливо разноликой общественной структуре государство и начинают раздирать самые непримиримые внутренние конфликты.
А потому затем уж тем паче, в нем сколь наскоро возникнет лишь исключительно большая нужда в сильной руке, что до чего непримиримо всевластно прижмет всех и вся к своему лакированному ногтю.  

А все вот собственно изначально еще начинается только ведь с самовозвышения над серыми обывателями, на чем бы оно не было основано на националистических ли мотивах или же классовых - это совершенно так нисколько неважно. 

193
На самом-то деле весьма существенным тут остается разве что лишь то, что сколь воинственно всегдашне присуще практически всякой до чего насыщенной всеблагими идеями суровой действительности… 
Все ее корни дают примерно одинаковые всходы, а потому все тоталитарные режимы довольно, по сути, похожи и только обертка внешней идеологии у них всегда исключительно разная. 
И если, к примеру, в России интернационал-большевизм народу во всем вполне ведь давно радикально приелся…
Да только тот еще национал-большевизм, может быть ей, все ж таки как-нибудь и придется, не дай только Бог явно по вкусу. 
Причем любая форма еще лишь разве что назревающей современной тирании – это вполне вот однозначное производное чванливого презрения к низшим сословиям со стороны… всем же прахом своих иллюзий, витающей в облаках неземного бытия… так и беспрестанно странствующей промеж возвышенных идей праздно и прекраснодушно мыслящей интеллигенции!  

194
В России, к примеру, народ чрезвычайно одинок и не только ведь, потому что буквально всякий имеющий диплом о высшем образовании с ним якшаться едва ли что желает, но и потому что всякое с ним общение происходит с одной лишь высокомерной позиции крайне близорукого всезнания… 
Вариант существенно иного к нему отношения вовсе не подразумевает под собою то, что инженер на заводе попросту должен со всеми рабочими и разнорабочими в начале рабочего дня буквально так за руку каждый день поздороваться.
Совершенно уж нет!
Однако ведь в принципе стоило бы ему их действительно примечать в виде хоть сколько-то отдельных личностей, а не в качестве всецело безликого коллектива.  

195
Правда, люди к подобному отношению, еще испокон века были неизменно приучены, а потому чего-либо иное, они воспримут с великим трудом, разве что как чье-то весьма конкретное чудачество, однако большинство российских интеллигентов абсолютно убеждены, что так, мол, ему и положено быть по всей, как она есть более чем естественной природе вещей.  
Вот он тот сколь яркий пример их полосато-построчного мышления. 
Все простые люди, они никак не более, нежели чем грубая, рабочая сила, повседневно приводящая в действие всю жизнедеятельность нашей цивилизации. 
Настоящей души у них нет, они почти как муравьи на тропинке по которой идем мы люди умственного труда.

Они, мол, образец грубого невежества и животных инстинктов, а мы, безусловно, во всем одухотворены великим духом большой литературы и именно поэтому на нас и нисходит божественная благодать, ну а все простое население на этом свете живет только лишь для удовлетворения всех своих наиболее примитивных и грубых инстинктов.  

196 
А между тем никак нельзя вообще забывать и про то, что между массами простого народа и интеллигенцией всегда существует вольное или даже невольное совершенно так полностью неизбежное соприкосновение… 
А потому и все те холопские черты неминуемо перекочевывают из деревенских изб в городские квартиры сытой и всем уж явно непременно довольной новой знати… 
И даже если она до чего глубокомысленно живет под некими иными небесами, чем весь остальной народ, - это тоже ничего существенного для нее вовсе вот не переменит. 
Поскольку искусственно созданные, несомненно, оторванные от всеобщего потока сознания общественные образования, точно также несут в себе буквально-то все те же, сколь во многом идентичные черты добра и зла, что и попросту говоря все остальное незатронутое высокими помыслами и думами безмерно простоватое человечество.

197
И уж тем паче любой народ - это в самом прямом смысле кривое зеркало интеллигенции буквально-то во всем, что хоть как-либо касается его крайне вот неспешного духовного развития. 
Все что в ней, так или иначе, шевелится рано или поздно становится вполне ведь существенной частью всего народного сознания.
  
Автор под этим подразумевает вовсе не форму и характер чьего-либо исключительно внешнего поведения, хотя и на них непременно накладывается весьма существенный отпечаток, а прежде всего, весь как он есть образ мыслей и чувств. 
Он хотя и вечен в своем более чем обыденном направлении, а все же само по себе восприятие течения жизни у всего народа зачастую зависит исключительно оттого, а как - это именно его и впрямь ведь еще сколь повседневно воспитывает тот самый думы думающий мозг нации.  

198
Массы серых обывателей с ними подчас соприкасаются, как в школе, да так и в армии, а также еще зачастую, тем или иным образом, это порою происходит и по работе…
…а потому и тех встреч вполне же непременно всегда их хватает! 
Однако если уж люди интеллигентные главный свой упор делают именно на книги, причем не только в профессиональном, но и в доподлинно всецело всеобъемлющем смысле, то эта их исключительно грубая ошибка еще непременно уж сказывается и на всех их вольных или невольных подопечных. 
Поскольку те ведь всему учатся именно у тех, кто их учит, лечит, а иногда и мозги им калечит довольно-то смрадного вида абстрактной социальной философией.  

199
А между тем истинная грамотность в понимании морали – это ведь свойство именно живых людей. 
Любые идеалистические принципы — это всего-то лишь сгусток в муках и корчах интеллектуальных усилий рожденных догматически весьма так отвлеченно от всякой действительности верно выверенных суровых абстракций.
И как только, они начинают всевластно повелевать всею жизнью, она сначала совершенно безвольно замирает, ну а потом начинает течь нехотя и исключительно вот в развалку.
И все уж в ней при этом становится каким-то аморфным, строго и отчаянно бездушно твердокаменно казенным.
Причем все - это явно возникло совсем не само по себе, а именно, как явная антитеза праздным мечтаниям восторженных идеалистов.
Ведь есть же люди, что довольно-таки справно живут одними аляповато-изощренными думами о наиболее главных человеческих добродетелях. 
Правда, их лучезарным мыслям не то чтоб действительно свойственно всячески отрицать обыденные житейские факты.
Нет, дело тут вовсе не в этом, а именно в том, что они попросту никак не умеют более чем отчетливо совмещать беспредметные постулаты небесно чистых абстрактных понятий и те суровые требования, которые всегдашне бескомпромиссно выдвигает вся окружающая нас реальная жизнь.
Ну, а от всякого того более чем невольного столкновения с нею мир их души сам собою переполняется новоявленным лютым недобром. 
И ведь, куда искрометно и воинственно худшим, нежели чем оно вообще может быть у людей явно неграмотных, да еще и незнакомых со сверкающе броскими, как и всякая мишура теориями о самом незамедлительном переустройстве всего того довольно-то неброско имеющегося мироздания.  

200
Можно уж, в том числе и такое сказать, что все эти сотворители светлого грядущего, самым решительным образом, вознамерились повторить опыт Бога, и скорехонько во всем перекроить весь окружающий их мир, дабы на обломках всего былого житья нечто явно новое себе сколь поспешно смело отгрохать.
Да еще и совсем оно не иначе, а в точности за те же самые всего-то лишь навсего шесть дней и ночей.  

И сколь безбожно, они при этом понадеялись разом воплотить в эту седовласую донельзя прозаичную жизнь весь бесновато красочный набор, весьма так добротно схоластически скроенных беспечно блаженных истин… 
И уж нечто подобное было ими сколь запросто соткано именно из одних разве что розовых снов наяву обо всем том, куда значительно более светлом бытии, нежели чем были те донельзя обыденные реалии всей их более чем неприметно окружающей, простой и крайне промозгло серой жизни.  

201
Для людей действительно верующих автор хотел бы заметить, что он тут выражается исключительно фигурально, а не привольно идентифицирует работу недалеких и недальновидных людей с самим уж, как оно есть творением Божьим. 
Но то, что непременно еще хотелось бы сколь вот многозначительно повторить… простой народ, он сколь явно соседствовал с необычайно возвышенными во всех их распрекрасных чувствах интеллектуалами, а потому и питался мелкими огрызками возвышенных иллюзий с их-то раздвижного барского стола.  

А между тем святители высших истин все вот как над подбор обладали крайне однобоким житейским умом, ну а тот, будучи таковым до истинного добра никого никак ведь нисколько не доведет. 
Потому, как доподлинно служить чему-либо лучшему и высшему можно разве что, смотря совершенно открытыми глазами на средства, а не завороженными и прикрытыми на некие те абстрактно благие цели, поставленные передком в виде исключительно искрометных лозунгов… 
Поскольку на все те истинно общемировые задачи простому народу пока еще совершенно же всегда попросту наплевать.
Он неизменно живет именно так своими сугубо личными интересами, а общественная благодать его может только поманить своим никак неосуществимым на всякой житейской практике миражом…
Причем это ведь все те «слепни идеологии революционных реалий» постепенно и превратили рябь волнистой зыби общественного недовольства в трехмерную быль той отныне вовсе «неевклидовой» социальной геометрии.
Бред всесильного социального переустройства тогда настолько заменил стены, полы и потолки, что понять, где низ, а где вверх, подчас было отныне уж никак нисколько вовсе невозможно.
А народ, между тем надо воспитывать в детстве, а во взрослом возрасте он неизменно так совершено затвердевшая масса, которую никуда нисколько вовсе вот и с места не сдвинешь.
Да и той еще суровой силой его можно было разве что назад поворотить, а вовсе не вперед сопроводить.

202
Ну а тот обыватель, что затем до чего вот безвестно будет жить в условиях извечно так во всем уж привычной ему диктатуры, настолько он на деле окажется беззаветно прост и легковерен, что буквально любые обещания и требования, становятся для него сущим откровением с небес.
Уж, коль скоро были, они высказаны в виде проповеди личностью, которую так и не нашлось, кому вовремя остановить и опровергнуть. 
Тот, кто барин тот и прав - это как раз и есть та истина, которую на Руси вдалбливали еще испокон веку.

Большевики всласть использовали беспечность и доверчивость русского народа для объявления войны буквально уж всякому здравому смыслу, а также еще и свободе мыслить, как только кому - это в голову вообще ведь взбредет.
Ну а наиболее прямым следствием закабаления человека убеждениями о прекрасном и несбыточном завтрашнем дне непременно еще становится превращение в ад всего его нынешнего сколь этак безмерно унылого существования.

203
Разумеется, что злыдни черти - ратники великой социальной справедливости обязательно отыщут всему этому самое должное и более чем праведное объяснение. 
Вот надо бы нам еще явно озаботиться мыслями о всеобщем государственном благе, а вовсе не о тех безнадежно мелких меркантильных вопросах, как скажем самые же элементарные бытовые удобства для неизбежно весьма так туповатого от всей его вящей серости, а потому и вовсе явно ведь мелкотравчатого народонаселения.

А между тем это именно с закабалением дум интеллигенции о благосостоянии и нравственном воспитании всего того мелкого и серого люда и начинается тот еще до чего и впрямь существенный разворот государства передом к человеку и ко всем его самым насущным потребностям.
В то самое время как война, объявленная любой серьезной общественной группе или классу внутри какого-либо одного сообщества, обязательно же свидетельствует как раз таки совсем об обратных, зато до чего и впрямь весьма серьезных и неизменно «благостных» намерениях.

204
Всецело опробованный на практике старый принцип «разделяй и властвуй» сработал в России ничуть не хуже, чем, оно было во времена седой старины. 
ДА это именно – большевики, фактически же повернули оглобли всего существования огромной державы ко временам небезызвестной Золотой Орды.

А это и есть именно то, что явно проглядели люди всецело подвластные всем своим сердцем и умом тому призрачно светлому сколь равнодушно благодушному своему мировоззрению.
И это именно этакие недалекие, одним лишь тем еще абстрактным благом безмерно насыщенные мыслители, попросту ведь нисколько не осознают всю неуемную шершавость жизни, а оная, между прочим, всегда потребует постоянных уточнений, причем даже и тогда, когда речь пойдет о самом же простейшем житейском опыте.

205
Именно всеобилие (в свое время) самых уж различных, противостоящих друг другу мировоззрений на будущее более чем наилучшее обустройство российской государственности и является именно тем, что разнесло затем в щепы старое доброе самодержавие.
Однако все та неуемная думская говорильня разве что только со всей великой скорбью сыграла панихиду по всей так никогда и не возникшей подлинно русской демократии.

Все остальные события политической жизни России вовсе ведь не смогли бы, хоть сколько-то поспособствовать возникновению государства, столь уж обильно окропленное кровью вполне этак злонамеренно и злокозненно загубленных бесчисленных человеческих жизней.

206
В сталинских лагерях люди мучились целыми десятилетиями, а во всех тех нацистских душегубках самое большее 20 минут и, несмотря на то, что мучения абсолютного большинства тянулись явно подольше, однако никак так нельзя, их хоть в чем-либо сравнивать с тем геноцидом, который большевики устроили своему же собственному народу… 
И кстати в смысле номинального количества общечеловеческих жертв он был, куда шире и сколь во всем непомерно разностороннее.

207
Нацистский режим, он столько лет и не пробыл у самого горнила власти, чтобы действительно иметь столь существенную возможность, продлить адские мучения всех своих безвинных жертв в течение не менее четверти века.
Ну а кое-кого и всю оставшуюся ему жизнь в связи с приобретением в сущих потемках несуществования того-то самого всепоглощающего и безнадежно сковывающего страха.
А сколь уж много было приобретено в той ведь социалистической рабской неволе всевозможных физических и душевных болячек.
И кто-то явно себе вообразил, что, мол, со смертью вождя все неимоверные страдания народа тут же пришли к своему более чем беспородному логическому концу.
А между тем безвинно осужденных людей по домам отпустили разве что через долгие три года – это бандитов амнистировали сразу так вслед за безвременной кончиной великого отца и мучителя всех народов.

208
А уж последствия правления этого ВЫРОДКА РОДА ЛЮДСКОГО будут еще ощущаться в России, как минимум в течение не менее тех бесконечно долгих 200 лет.
Да только точно таких же, как он по российским тюрьмам и сегодня человек не менее 500 и никак вот того нисколько не меньше.

И разве все дело было в одном лишь том хитроумном интригане урке усатом? 
Нет, уж главная беда заключалась в том, что кому-то в его сладких полудремах более чем явно пригрезилась сама же, как она есть возможность, бессменно стоя на страже больших общественных интересов наставлять людей на путь истинный не при помощи ласковых увещеваний, а попросту вооружившись до зубов слепой верой в светлое будущее.
Вот они и упились кровью мнимых угнетателей трудового народа, сопровождая лозунгами «долой» бесчисленные убийства всех же значиться тех, кто с ходу так не согласился, вышагивать к нему, на одних лишь смиренно полусогнутых…

209
И ведь надо уж было кое-кому столь искренне искоренять все те благодушные старорежимные понятия, неизменно основанные на житейском здравом рассудке.
Причем разве что лишь явно из-за того, что были, они начисто лишены тех вот бесконечно демагогических элементов всего того в единый миг просветлевшего классового сознания…
Причем именно - это и оказалось делом чести для всех уж значится тех, кто, отменив веру в Бога, более чем незаконно занял именно так его место на самой вершине Олимпа политического бытия.
Ведь все те молитвы и хвалы теперь уж нынче-то воздавались одной лишь коммунистической партии, что буквально воцарилась над умами, как некая непорочная и незыблемая каста древних жрецов бескрайне переполненных всеобъемлющей мудростью и знанием явно этак черпаемых ими из сколь безнадежно бездонного колодца единственно верной идеи…

210
Однако идти вот к ней полагалось только лишь под конвоем, и без единого вздоха об раз уж ушедших в прошлое вольностях и каких-либо громких стенаний обо всех нескончаемых трудностях настоящего.
А ведь подобная борьба со злом его лишь разве что только безмерно усиливает и донельзя усугубляет.
Поскольку борьба за общественное счастье с широким общественным принуждением дружит ровно же столько, сколько и цепь с будкой дружат со всяким тем сколь небезызвестным представителем семейства четвероногих.
Человек насильно за поводок, ведомый к великому счастью ничем от цепного пса нисколько так отличаться вовсе не будет.  
А между тем его надо бы только лишь понемногу и сколь постепенно развивать, действуя исключительно лаской и материальным поощрением.
В этом и может заключаться истинно положительное изменение всего этого мира действительно так к чему-либо безусловно-то лучшему… 

211
При этом вовсе нельзя же сказать, что борьба со злом действительно должна быть именно слабохарактерной и мягкотелой, а потому вот требование железной дисциплины, включая, в том числе и возможность незамедлительной расправы, то есть убийства, к самому великому несчастью подчас уж имеет свое вполне законное место и время.
И никому ведь от этого не бывает ровным счетом никакого удовольствия или же радости, за исключением разве что каких-нибудь отъявленных негодяев или патологических садистов.

Остановить беснующихся от страха людей, пока они не сделали только лишь еще хуже, причем как самим-то себе, да, так и другим может еще оказаться более чем необходимым делом, когда, к наилучшему примеру, корабль идет ко дну, а пассажиры в панике начинают делать всякие безумства во имя одного единоличного своего спасения.

212
Большевики, они-то и ждали того наиболее благостного для них момента, когда при всей той создавшейся панике собственно и возникнет как раз ведь такая более чем благоприятная для них обстановка, что попросту даст им возможность, совершенно беспрепятственно установить на Руси именно подобный утопический воинственный строй.
Они единственные знают надежное средства спасения и готовы повести к нему все народы Земли.
Ну а всякий тот, кто будет этому мешать, вскоре без сомнения окажется, лишен своей головы.
То есть возникло именно того рода убогое варварство, при котором люди отныне беспрестанно находились в обезличено стрессовом состоянии.

Первоначально для всего этого полностью и с лихвой хватало и всех тех более чем красноречиво житейски существующих реалий.
Ну а затем явно уж возникла нужда всецело создавать их искусственно, можно даже сказать безжалостно и собственноручно. 
Ведь для того чтобы почувствовать себя хозяином, этакой власти непременно нужно было заставить народ льнуть к себе буквально за каждой корочкой хлеба.

213
Сталину вовсе не было надобности заново приучать жителей российской империи к тому вот сколь непреложному факту их извечно обыденного существования, что буквально все в этой жизни к людям приходит откуда-то совершенно извне. 
Новоявленному тирану только и надо было подмять под себя религию, заменив своим достопочтимым (рябым) ликом все ведь ее великое почетное место.

Стать апологетом мессианской идеи, да и просто же светочем во тьме египетской политическому уголовнику Джугашвили, однозначно еще подсобила именно его сколь вот хорошо отточенная воровская сноровка, а также пусть и весьма непродолжительная его учеба в грузинской духовной семинарии. 
А он-то и был этаким уголовным политизированным элементом, волею судеб и смертей в дальнейшем бестрепетно перевоплотившегося в тюремщика, для всей же своей совершенно необъятной державы, что собственно и не думала менять древние принципы своего всегдашнего существования.

214
При этом верный последователь Маркса и Ленина Иосиф Джугашвили, фактически с нового листа создал культ во всем подобный культу божественного проведения.
И это именно ему не дай только Бог еще явно же предстояло повести народы всей Земли к их всенепременному грядущему безмерному счастью.
Ну а счастье - это было, хотя и медовым по устам, но при этом исключительно бесстыдно липовым.
И миллиардам узников его в их несветлом грядущем явно еще предстояло долгими тысячелетиями греметь цепями буквально ведь вездесуще царствующей над всем и вся сатанинской идеологии.  

И речь тут, сколь, несомненно, шла о самом циничном использовании чьих-либо навеянных одними прекрасными образами большой литературы, бескрайне благостных ожиданий.

215
Причем надо бы сразу заметить, что общественные гильдии, никак ведь не отмершие, и по сей день вполне этак отчетливо сохраняют в российском обществе более чем доподлинную атмосферу сколь уж позднего средневековья.
И самой явной тому первоосновой является именно то, что у одних в руках книга, а у других початая бутылка с паленой водкой.

Ну а для того чтобы достойно переменить всю общественную жизнь нужно было, прежде всего, привить народу любовь к своему духовному обогащению, что явно еще изымет из его головы сколь ему вездесуще присущую необходимость в мертвенном забытьи в том-то самом до самых краев наполненном им стакане…

216
Ну а, чтобы действительно переменить все исторически сложившиеся реалии российской жизни еще следовало бы приблизить литературу к потоку простой и крайне вот исключительно малоприметной общественной жизни.
Однако добиться всего этого можно разве что лишь совсем же ненавязчиво, привив простым людям любовь к книге, как вполне однозначно более чем возвышающему душу источнику духовного обогащения.
Да только как уж - это вообще будет возможно осуществить раз российской интеллигенции, всегда было свойственно отгораживаться от всего своего народа высоченной каменной стеной буквально полнейшего к нему довольно ласкового, но более чем безвкусного пренебрежения.
Причем немало так доводилось места посреди всех тех представителей российской учености еще и явной апатии к любой ведь защите действительно кровных, а вовсе вот не чьих-либо шкурных интересов.

217
И надо бы заметить, что то, что столь талантливо сумел отобразить Леонид Марков в двух столь различных фильмах, фактически запросто могло иметь место и во всей этой нашей доподлинно повседневной действительности, а вовсе не только в кино.
А посему большой и маститый ученый, в случае нужды, запросто может стать пиратом Билли Бонсом.
И произойдет это как раз таки в том самом пиковом случае, когда ему и вправду окажется нужным отстаивать вполне ведь однозначно именно свои сугубо собственнические интересы. 
Ну а точно такие, да только интересы общественные, он более чем естественно, что отстаивать и близко совершенно вот вовсе нисколько не станет. 
И все - это именно потому, что для этого ему явно же еще никак не хватает того самого вполне вот соответствующего воспитания, которое, кстати, явно уж следовало бы еще прививать с самого раннего детства.
По верхам только глядя, никогда и ни во что низменное нос свой никак не суя, вполне возможно будет прожить всю свою сознательную жизнь в стране, где извечно теперь пребудет в своем хамском праве большевистское осатанелое зло…
И при этом до чего искренне веря в те самые сказки, которые оно само про себя столь неизменно сладко рассказывало по тому ящику, по которому строго и бодро держащееся головы с утра до ночи несли, да и сейчас точно также несут всяческий отъявленный бред и сущую околесицу.    

218
Да только почему бы - это кое-кому вполне вот искренне не поверить своему горячо любимому и ненаглядно родному правительству?
К тому же еще, то будет явно до чего только безрассудно, хоть сколько-то поскупиться на самые безудержные восхваления людей, проявляющих этакую явную всеблагую заботу, сразу обо всем честном народе…
Да и те люди, что вознесены и возвышены на седьмые небеса всем тем донельзя тщеславным духом славословия художественного вымысла, во всех обыденных своих мирских делах, нисколько так никак не поскупятся, на всякие мелочные и алчущие славы и денег интриги…

А уж иным образом разве станут, они хоть когда-либо еще действовать в тех-то самых дебрях исключительно эгоистических интересов, где они вполне могут добиться всего того до чего только отрадно ими повседневно желаемого.

Может, конечно, на это кто-нибудь вполне веско же возразит: 
«Да нет - это один лишь разве что мелкий народец только ведь о своей личной надобности и печется, поскольку у него нет, как нет тех наивысших сфер научных интересов, что основаны на деятельности, попросту призванной нести, словно флаг сущее благо всего существующего общества»!

219
Может оно и действительно так, да только какого-либо существенного повода для подобного пренебрежения, каковое более чем беспричинно существует в России, ни у кого нет, а если о том призадуматься, то ведь никогда его собственно совершенно и не было.

Человек - это всегда звучит гордо, и вовсе нисколько неважно, какой - это именно повседневной работой, он сколь обыденно занят. 
Причем - это именно в России пусть и не первыми вполне так всерьез попытались все то свое исключительно неразумное стадо серой толпы, на скорую руку враз обратить именно в стаю витязей, организованно шагающих к тому неизменно остающемуся вдалеке… баснословно мифическому коммунизму.
И ведь всякий смеющий, хоть сколько-то роптать на новую судьбу страны буквально сразу кое-кем записывался в лютые враги всего того светлого, что разумеется уж принесла с собою беспросветно воинственно серая новая жизнь.

220
А между тем французская революция, никогда не ставила перед собой данной «великой цели», задавить значится в самом зародыше всякий дух оппозиции своим революционным идеям. 
Тех ведь, кто лишь про себя чего-то свистящим полушепотом бубнили, не так уж и охотно она гильотинировала, своей головы за одни лишь только те еще злобные шепотки начисто разом лишая.
Ее первоначальным намерением было одно то безудержное устремление к уничтожению королевской власти, а также и ее ничтожной прислужницы аристократии.

Можно подумать, что, наскоро срезав верхушку дерева можно, хоть чем-либо помочь его донельзя униженным своим плебейским существованием, безвременно «живущим в скорби» корням. 
И можно ли вообще вообразить, будто бы более прогрессивный подход ко всей этой жизни реально существует в этом более чем, безусловно, снизу-доверху переполненном сущей дикостью и скверной мире.
Да еще и как уж оно само собой непременно оказывается всякое его грядущее приближение ко всем реалиям существующей действительности, может быть, осуществимо разве что лишь путем довольно-таки тщательного промывания донельзя разгоряченных идеологией людских мозгов.
Причем ясное дело, именно
ему-то и должно будет когда-нибудь стать наипростейшим элементом самого обыденного житейского бытия.

221
А между тем - это одна лишь житейская мораль вполне ведь еще окажется способна видоизменить все устои общества, именно этаким довольно уж существенным образом, дабы все то, что некогда было вполне приемлемым в стае диких животных, стало совершенно отныне недопустимым посреди нынче-то существующих людей.

Однако подлинно незатейливая, не та всесильно всеведущая мораль в отличие от этики социального поведения - это понятие исключительно для внутреннего и внутрисемейного пользования, поскольку от попыток ее прививания всему тому крайне разноликому и совершенно необразованному обществу его попросту непременно разом стошнит.
Ну а если кто-либо и умудриться именно силой втиснуть их ему в глотку, то ведь от этакого действия у него непременно вскоре начнется весьма продолжительный кровавый понос.  

222
И это одну лишь этику и впрямь еще можно будет прививать, в том числе и электрошоком и то будет, куда явно полезнее и гуманнее, нежели чем сажать людей в клетки, словно диких зверей. 
Вот чего пишет примерно о том же самом Антон Палыч Чехов в его документальной книге «Остров Сахалин».
«Когда вся энергия и изобретательность тюремщика изо дня в день уходит только на то, чтобы поставить арестанта в такие сложные физические условия, которые сделали бы невозможным побег, то тут уже не до исправления, и может быть разговор только о превращении арестанта в зверя, а тюрьмы - в зверинец. 
Да и непрактичны эти меры: во-первых, они всегда ложатся гнетом на население, неповинное в бегах, и, во-вторых, заключение в крепко устроенной тюрьме, кандалы, всякого рода карцеры, темные и тачки делают человека неспособным к работе».

223
Причиной того, что применение электрошока, как средства жесткого, но вполне ведь действенного воспитания попросту никак невозможно - является одна лишь та сладкая, словно патока нелюбовь бесподобно возвышенных аристократов духа к чрезвычайно дурно пахнущим лекарствам крайне между тем необходимых во имя излечения всяческих застарелых общественных язв.

Может наш современный мир и вправду требует от нас, куда исключительно большей восхитительно бесподобной гуманности? 
Но можно и самого преступника об этом до чего подробно и делово расспросить, поскольку он тоже, на сей счет, вполне может иметь свое собственное довольно-таки до конца взвешенное мнение.
Жить за решеткой долгие годы или отделаться адской болью, но зато сразу домой…
Может уж кто-либо, узнав о данной новой возможности подпрыгнет от радости до потолка?
Преступный садизм отменить никак нельзя, а вот государственный садизм - это заключение на годы оступившегося человека с самыми отборными отбросами общества.
Причем - это вовсе не требование самого общества, а скорее просто многовековая старая привычка власти.
А между тем новые времена всецело принуждают нас к последовательному усилению всегдашней осторожности перед лицом всяческих враждебных заговоров со стороны фанатически верных своим идеям экстремистов.
Поскольку на наш сегодняшний день любая злая воля этаких великих бед еще явно вот внезапно сумеет понатворить, что хватит в принципе и одного единственного мерзавца с его мелкой корыстной выгодой, чтобы полмиллиона людей вполне ведь единовременно разом в ящик сыграли.

224
А ВЕЛИКИЙ гуманизм надо бы еще применять именно по его самому прямому назначению, а не делать из него примочку к своим восторженным чувствам, как вот и чрезмерно одиозно светлому уму. 
Но все эти слова житейской правды, конечно вовсе так нисколько не указ для всех тех безмерно осчастливленных всякими необычайно светлыми идеями… 
Поскольку им вовсе не истина (подлая и мерзкая при ее доподлинно полноценном употреблении) была нужна, а только лишь именно свой узкий взгляд на нее и надо было, хоть как-то еще приплести к высшим категориям святой заботы обо всем честном народе.

225
У сущих догматиков вселенского добра всегда была одна только цель - переиначить бы весь этот мир этаким буквально все и вся полноценно просветляющим образом, дабы он обязательно стал походить на все их страстное и неизменно приторно восторженное воображение. 
Им ведь было вовсе не до светлого будущего всецело достигнутого путем совершенно естественного пошагового развития.
Раз уж к нему следовало идти медленно и никуда не спеша, а потому и слишком еще отдалено настоящее общечеловеческое счастье, от всех тех беспросветных дней этой нашей донельзя подчас сумрачной современности…
Да и нет в нем никакого настоящего романтизма.
Ну, а также и нет в его медленном и планомерном построении вовсе вот нисколько ничего от превращения розовых снов в нечто существующее прямо сейчас и наяву.
Однако кое-кому все - это явно виделось в исключительно ином более чем розовом свете.
Да только чего - это вообще тогда собственно вышло в результате всех их трудов праведных?

226  
Сергей Снегов в его «Норильских рассказах» пишет ту самую чистую правду, причем явно уж именно таковую, каковой она и была в том горегосударстве, что распластало все свое необъятное нутро на территории всей той беспрестанно стенавшей по его пятой шестой части суши. 
«В самом материалистическом государстве мира воспрянул и победил идеализм. 
Он остановился, ожидал возражений. Дебрев не менял своей напряженной позы. Пожилой арестант продолжал: 
- Да, торжество философии идеализма, иначе не определить. Мы в молодости учили: бытие определяет сознание, экономика порождает политику. 
И вообще - производственный базис, производственные отношения, право, идеология… И где-то там, на самом верху, на острие пирамиды - слово, как зеркало реальной жизни. А слово вдруг стало сильней жизни, крепче экономики, оно не зеркало, а реальный властитель бытия - командует, решает, безмерно, яростно торжествует! Дикое царство слов, свирепая империя философского идеализма! Кто вы такой, молодой человек? 
Враг народа, так вас сформулировали. Всего два слова, а вся ваша жизнь отныне и навеки определена этими двумя словами - ваши поступки, ваши планы, ваши творческие возможности, даже любовь, даже семья. Троцкист, бухаринец, промпартиец, уклонист, вредитель, предельщик, кулак, подкулачник, двурушник, соглашатель… Боже мой, боже мой, всего десяток словечек, крохотный набор ярлычков, а бытие огромного государства пронизано ими, как бетонный фундамент железной арматурой! Какое торжество слова, даже не слова - словечка! Мы боролись против философского идеализма, за грешную материю жизни, а нас сокрушил возродившийся идеализм - самая мерзкая форма идеализма, низменное, трусливое поклонение словечкам. Не упоение высоким словом, а власть слова лживого, тупого - куда нереальней того идеального, против которого мы, материалисты, восставали!»  

227
Хорошенькое, однако, еще оказалось количество мнимых сект, этак-то внезапно отпочковавшихся от буйно разросшихся корней, всей той основной, новоявленной атеистической религии! 
А то, кстати, вполне так однозначно более чем сурово утвердительно глаголет, о самой что ни на есть проникновенной религиозности данного новоявленного культа вполне уж атеистического разве что лишь по всем своим внешним канонам, а вовсе не по всему своему обиходному и повседневному его назначению. 
А раз вот у нас самое отпетое сектантство, то и не верящих в наш образ веры отлавливать, сажать, а то и расстреливать обязательно надо!

Причем самая бессовестная борьба за власть не очень уж она тут на деле, хоть сколько-то вообще ведь причем!  
Попросту говоря, истинная вера в идолов вполне так естественным образом сама собой подразумевает человеческие жертвоприношения. 
Это разве что лишь всецело усиливает любовь к жрецам, поскольку вся оставшаяся в живых паства, считает себя уже избранной, поскольку была она весьма тщательно отсеяна, а потому и превыше каких-либо необоснованных подозрений.
И она и впрямь при этом ощущает себя полностью и навсегда вознесенной над всей отжившей свое старой грязью серого прошлого.

228
Причем этакое тупоносое государство всегда еще и безумно дрожит за все свои безмерно праведные устои. 
Раз уж и вправду могут, они исключительно вот ненароком затем сколь невзначай оказаться засорены, любыми, пускай даже и самыми мелкими объедками всего того прежнего дореволюционного существования. 
А надо бы заметить, что и в средние века инквизиция в точности также неизменно страшилась самой малейшей же ереси.

По большей части, именно по этой причине и имелось, столь огромное недоверие ко всем административным кадрам, которые никак нельзя было сформировать без «старой гвардии», имевшей истинно уж во всем полезный прежний опыт подобной работы. 
Вот чего про все это нам поведал Андрей Платонов в его повести «Ювенильное море». 
«Ну как?"
- "Да пока еще никак, - отвечает, бывало, сектор. - Вот у вас есть в деле справочка, что вы один месяц болели - надо выяснить, нет ли тут чего более серьезного, чем болезнь". Невыясненный уходил прочь и, чтобы прожить поскорее служебное время, когда его ночлежное учреждение заселено штатами, заходил во все уборные и не спешил оставлять их; выйдя же оттуда, читал сплошь попутные стенгазеты, придумывал свои мнения по затронутым вопросам, а иногда давал даже свою собственную заметку о каком-либо замеченном непорядке как единичном явлении. 
Некоторые невыясненные состояли в своем положении по году; таким говорили, что вот уже скоро они поедут на работу: осталось только выяснить, почему они не сигнализировали своевременно о какой-либо опасности отставания, когда еще были в прошлом на постах, или - почему ниоткуда не видно, что он не подвергался каким-либо местным взысканиям по соответствующим линиям, - нет ли здесь скрытых признаков кумовства: именно в том, что послужной список слишком непорочный».

229
А все ведь от полного неверия в человека и все его самые наилучшие качества! 
Да что правда, то правда безо всякой тени сомнения на деле имеется та на редкость беспрестанная нужда в исключительно непредсказуемых ревизиях, дабы негласно проследить за действиями всех тех людей, что действительно имеют, хоть какую-то самостоятельную власть над всеми теми какими-либо судьбоносными событиями… 
…А всесильная власть буквально всякого развращает, как и неотвратимо тянет почти вот любого изначально кристально честного человека к сущему кумовству и коррупции.

Ну а если проводить какие-либо ревизии собственно уж некому, поскольку всякий у кого есть настоящая, подлинная, неподкупная совесть, боится любой общественной грязи, впрямь-таки, словно черт ладана…? 
Всем ведь должно быть понятно, что эдакое попросту брошенное на откуп червям неуемного злодейства его честью, умом и совестью государство всенепременно еще затем уж окажется на откупе у сатаны, и его веселые черти будут чертить в нем свои окаянные круги, за которые между тем выходить, станет совершено так некуда.

230 
Конечно, когда-нибудь в далеком будущем весь этот мир нашими потомками еще всенепременно будет сколь весьма тщательно очищен от всякой той стародавней в нем скверны. 
И то более чем естественно, что этот мир грядущего уже реально существует в воображаемом мире литературы, и пусть в ней подчас и присутствуют подлые негодяи, однако, они тоже чисто литературные, чересчур вычурные, причем до такой степени, что от них глаз колет с первого на них взгляда, (исключая детективы).
В то самое время, как в настоящей жизни очень многое вовсе оно не так, как то довольно вот подчас пафосно и аморфно изложено во всех тех исключительно между тем хороших книжках.

Однако - это вовсе вот никак не убавляет от всех их несомненных великих достоинств!  
Просто настоящий и неласковый к душам читателей реализм в мире художественной литературы, пока еще в довольно-таки большом и явном дефиците. 
Слащавая праздность мышления сентиментальных авторов их напыщенная и гулкая тоскливость, сентиментальность и упоение собственными мечтами все - это от того контраста, что сколь ведь всегда умеет создавать обыденная жизнь вонзая острую иглу между желаемым и действительно еще когда-либо возможным.
Разумеется, что при любом раскладе литература является великим светочем духовности и надо лишь видеть не только ее явные достоинства, но и довольно-таки существенные и роковые недостатки.  
Хотя, конечно же, куда только принципиально лучше, цивилизованнее и праведнее будет их вовсе попросту нисколько вот нигде не замечать. 
Вот только к чему это всех нас в своем конечном итоге собственно уж приводит?
Воздушные замки рушатся вместе с царскими дворцами, и наступает царствие безбожия и сатаны в человеческом прилюдном обличии. 

231
Да и вообще бездумная вера в человека (явное производное книжного бытия) она-то и есть тот сколь незамысловатый фактор, что извечно делает интеллигентов сущими фраерами в глазах всего остального не столь мещанского, а куда скорее попросту блекло серого общества.

В принципе в некоторых (отнюдь не во всех) нынешних интеллигентах всегда ведь, несомненно, проглядывает наше весьма отдаленное будущее, однако оно пока еще довольно туманно и его надобно создавать медленно и осторожно, а вовсе не впопыхах и сколь безоглядно вприпрыжку.
Конечно, то было бы здорово взять, да в единый миг полностью изменить всю имеющуюся суть власти над всеми людьми! 
Да только перемены эти крайне во всем трудно применимы, к каким-либо конкретным областям общественной жизни практически так любого развитого государства. 
Раз уж нынче ничего существенного кроме сущей анархии из всего этого начинания выйти никак собственно нисколько не может!  

232
Поскольку люди по большей части именно вот те самые дикари, просто-напросто с самого раннего детства, приученные к современному образу цивилизованной жизни… 
И сколь неизменно, они еще окажутся готовы явно вот заплясать под чью-либо властную дудку.

А этаким дирижером общественного оркестра вполне может оказаться и куда более свирепый зверь, нежели чем были те ужасные монстры, что некогда еще могли вот остаться в исторической памяти всего человечества, попросту некогда беспрерывно пребывавшего в тех-то самых джунглях прежнего, примитивного существования. 
Вести его можно, куда же угодно!
Поскольку той бессмысленной серой толпе абсолютно ведь еще изначально было все равно, куда именно ей держать свой путь.
Только лишь бы быть им всем всегда именно вместе, да и, чтобы при этом каждый день и час, они проводили весело, светло и раздольно.

233
И это еще издревле было довольно ЧЕТКО ОСТРЫМ ГЛАЗОМ подмечено всякого разного рода всесильными правителями.
И это именно те самые всесильные хозяева исключительно так многих людских судеб в конце уж концов явно вот полностью перестали себя затруднять в выборе средств по достижению всего того до чего только абстрактно ими измысленного всеобщего благополучия. 
Помнится, в «Пожилых Записках» Игоря Губермана автор этих строк наткнулся на вполне ведь наглядное тому доказательство. 
«Правда, у Токарского причисляются к глупым и довольно спорные поступки. Он вспоминает прекрасный и поучительный эпизод у Рабле - когда Панург, купивший у купца на корабле одного барана из огромного стада, неожиданно бросил этого барана за борт. Восторженно блея, все до единого бараны принялись прыгать за борт, спеша и толкая друг друга, чтобы успеть за товарищами. 
Тут Рабле упомянул Аристотеля, не зря считавшего баранов самыми глупыми животными, и Токарский соглашается с ним, полагая такое пагубное подражание очевидной глупостью. Но это стоит обсудить, поскольку вывод не бесспорен. 
Подражание очень глубоко сидит в человеческой психологии. Это благое наследие наших предков, живших некогда стадами и стаями, а потом племенами. Подражание было разумно и необходимо тогда, чтобы выжить (некто первым, например, замечает опасность и бежит), но и сейчас в нем много пользы и смысла. Подражание - основа обучения и воспитания, где многое состоит из личного показа, примера, собственных поступков и отношений. 
Но вернемся к нашим баранам. Стоило ли им бросаться в море за первым? 
Я попытаюсь размышлять, влезая в баранью шкуру. Некогда Женева славилась обилием предприимчивых и хитрых обывателей. И появилась в Европе пословица: «Если видишь, что женевец кидается из окна, спокойно следуй за ним - не останешься внакладе».

234
Но все - это хорошо, разве что лишь тогда, когда человек действительно куда-либо смело, прыгает. 
Ну а что если он только вот явно делает вид, дабы обмануть кого-то другого как, это было в фильме «Иван Васильевич меняет профессию»?

Причем сама вот манера всех тех весьма изощренных маневров по сколь насущному для политиков беззастенчивому обману всего народонаселения исключительно разве что еще значительно со временем весьма же усилилась.
И как раз именно за счет практики освоения новых никем ранее вовсе и невиданных технологий.
А также и вполне однозначно - это было связано еще и с тем, что сколь разом всерьез видоизменились сами механизмы воздействия на общественное сознание, а люди при этом остались все теми же прежними, каковыми они некогда, были еще до эпохи всех тех безумных, словно кровавая заря на западе перемен.

235
Попросту само мировоззрение простых и наивных людей, непременно вот зиждется на одних лишь давно въевшихся им под самую кожу принципах, может отчасти и заложенных в них еще от сотворения самой природой, однако в точно той же мере также и являющихся следствием некоего довольно-таки всецело стороннего на них влияния.

Суть этой выработанной веками социальной этики абсолютно неизменна, как и всемогуща, впрямь уж, словно нерушимая гранитная скала пред самым легоньким ветерком. 
И она столь же незыблема в своих донельзя остро отточенных принципах нашего всеобщего общественного сосуществования. 
Причем чего-либо в нем существенное видоизменяется почти в том самом темпе, как это собственно вот происходит с повседневным выветриванием твердых, скальных пород.
Потому как твердые устои общества, собственно и есть костяк той самой исключительно целиком извне сотканной морали… 
То есть это один лишь над всеми нами довлеющий закон и держит всех нас в узде, да и то далеко не всегда.

236
Однако если уж чего-либо этакое кому-то в голову и взбредет, да между тем еще и действительно удастся… 
Взять да полностью напрочь отменить уголовный кодекс, пусть и на один только день, то на этот самый короткий промежуток времени у каждого пятого вполне вроде бы законопослушного гражданина вдруг непонятно откуда сразу возникнут, более чем зверские, палаческие качества. 
Анархия рушит все границы дозволенного и совершенно вот никому нисколько доселе недозволенного.

237
Причем это именно попустительство временной власти отпускающей вожжи (бразды правления) вот что именно вскоре так и приводит к абсолютной всеобщей вседозволенности, а революция - это лишь ее наиболее яркий символ, когда доступным становится буквально-то все!!!

Любое самое жестокое и извращенное насилие, и это именно то чем еще обязательно никак не преминут воспользоваться все те наиболее темные представители мещанского общества. 
Причем это, в общем-то, не уголовники, поскольку последние на воле зверствуют вовсе так без особого накала страстей, причем даже и в тех собственно случаях, когда - это им действительно становится - попросту можно.

238
Нет как раз уж более всего при подобных тяжких обстоятельствах бесчинствуют именно всякие всегда вот всем на этом свете, в общем-то, недовольные личности, некогда обиженные обществом, а также еще и нелюди, обладающие явными садистскими наклонностями. 

Хотя надо бы и то действительно признать, что и простые сколь невзрачные на свой внешний вид обыватели тоже подчас сплошь то и дело примыкают к их в единый миг невероятно множащемуся числу.
Вот, чего пишет об этом великий писатель Александр Куприн в его рассказе 
«Гамбринус» 
«Утром начался погром. Те люди, которые однажды, растроганные общей чистой радостью и умилением грядущего братства, шли по улицам с пением, под символами завоеванной свободы, - те же самые люди шли теперь убивать, и шли не потому, что им было приказано, и не потому, что они питали вражду против евреев, с которыми часто вели тесную дружбу, и даже не из-за корысти, которая была сомнительна, а потому, что грязный, хитрый дьявол, живущий в каждом человеке, шептал им на ухо: "Идите. Все будет безнаказанно: запретное любопытство убийства, сладострастие насилия, власть над чужой жизнью».

239
Вот так оно и будет в любой же стране мира, где, по какой-либо причине попросту даже и на один только день полностью отменят любое уголовное преследование со стороны власти за какие-либо весьма ведь конкретные противоправные деяния. 
Кому-то вдруг враз понадобится к себе - все то значится самое большое уважение вплоть до целования его башмаков, а кому-то давно вконец опостылела его до чего только не к месту беспрестанно ворчливая жена, а теперь значится, у него будет более чем полноправная возможность совершенно невинным образом от нее преспокойно избавиться.

А вот еще скажем же одному (что явно навряд ли) слишком любознательному докторишке…
…уж с самой-то студенческой скамьи, всегда ведь непременно мечталось… перейти от опытов на трупах и собаках, к систематическим исследованиям на пока что еще живых, да только абсолютно при этом бесхозных, никчемных и вредных людях.

240
Поскольку, видишь ли, нынешней власти они чем-то совсем не угодили, да и само по себе - это, несомненно, представляет тот еще огромнейший научный интерес! 
И никакая клятва Гиппократа тому помехой нисколько не окажется, раз уж предотвратить подобные опыты может только же то, что никакое нормальное государство попросту никогда не даст свое добро на этакие варварские, бесчеловечные эксперименты. 
Зато оно может не слишком-то интересоваться (только лишь над кем-либо мягко подтрунивая) не вполне уж ясным происхождением весьма ведь подозрительно дешевых органов… 
И общественная мораль ему - это вполне дозволяет…
При этом надо бы заметить, что вполне можно было бы заинтересовать в финансовом смысле родственников трагически погибших людей, а тем и спасти немало жителей третьего мира…
Однако не одно развитое государство на этакий шаг никогда не пойдет, поскольку - это совершенно во всем противоречит всей ее фарисейской морали. 

241
А если бы, кстати, кто-то внес официальное предложение о том, чтобы отцеубийц, детоубийц, убийц-насильников в его стране просто-напросто разбирали бы на «запчасти» на столе хирурга, то ведь вполне естественно, что тамошняя интеллигенция тут же бы подняла против подобных тенденций оглушительный гвалт, дойдя уж при этом до совсем вот осипшего голоса…

Оно-то, конечно, полностью верно, что в буквально каждой отдельной стране (где больше, где меньше) везде ведь есть определенный процент людей, которые сидят в тюрьме за те страшные злодеяния, которые они, в сущности, никогда вовсе не совершали…
Однако при помощи независимых хороших психологов вполне так возможно выделить совершенно явные и весьма очевидные случаи…
И именно этих людей безболезненно обращать в доноров ради спасения достойных… 
Но это ведь будет явная грязь и черное пятно на челе всего современного цивилизованного общества…! 
Вот куда уж оно однозначно лучше и чище, когда все совершается где-нибудь и как-нибудь исподволь, а в том числе и общественная справедливость…

242
А между тем для действительно действенного очищения… попросту необходимо все грязное перед лицом общества весьма вот последовательно обнажать.
К примеру, тот же «Жук в муравейнике» Братьев Стругацких - это ведь не самая удачная попытка нам всем показать, а, что же это именно бывает, когда все грязное потихоньку упрятывают, куда только подалее ради общественного спокойствия, как и минорно ласковой тишины.  

Причем даже порою и в той исключительно всецело обыденной жизни добродушное скотство всегда ведь сколь явно готово проявить вящую инициативу в деле укрощения всего того нисколько не в меру зазнавшегося подлого злодейства.
А особенно, если было оно при этом и чрезвычайно вот скособочено в той еще совершенно вот незатейливой, непринужденной и нелепой позе.
А между тем все тут дело было разве что в том нестерпимо и впрямь ведь безбожно наглядном отсутствии чего-либо, что явно так должно было быть, а его никак попросту вовсе совершенно уж нет.
И зачем это действительно искать затем всему тому самую явную побудительную причину…
Раз и впрямь при этом можно еще в чем-нибудь вовсе не том совершенно же ненароком запачкаться, а это нам нисколько негоже и не к лицу… 

243
А потому буквально все те внутренние свойства непременно еще более чем удачно можно отождествить с чем-либо самым наглядным образом действительно уж внешне довольно-таки наглядно зримо наблюдаемым…
А ведь как раз подобным образом, оно и выходит во всем полностью же донельзя противоположно всякому светлому разуму и действительно стоящей того общественной справедливости…
Правда, надо бы при этом именно то ПРЯМО-ТАКИ напропалую более чем бесцеремонно заметить, что в отличие от рук лицо свое пачкать никому ведь вовсе совершенно нельзя.
Ну а потому если действительно есть весьма серьезные шансы его, хоть чем-либо грязным и липким даже и совсем так ненароком запачкать, то в подобном случае более чем незамедлительно необходимо до чего поспешно удалить от себя всякую его весьма существенную первопричину.
Причем буквально у всего в этом мире есть свои еще изначальные причины и надо бы их обязательно тщательно выявлять.
Правда, в мутной тине всяческих жизненных обстоятельств надо бы рыться только руками всегда держа свое лицо от всего такого, как только возможно будет подалее.
И это вообще собственно стоит ведь делать, разве что, если только вот есть чего-либо вовсе-то ни с какой стороны нисколько непонятное.
Однако никак не тогда, когда все вот до конца полностью логически строго укладывается в схему самых обычных межличностных житейских взаимоотношений.

244
Да только все те нежные и возвышенные душой чистоплюи прекрасно и задушевно могут в кровавую лужу солидно и бездумно сколь ведь запросто сесть.
И все - это будет именно так, а никак не иначе, раз для них всегдашне важна вовсе не жизнь во всех ее проявлениях, а как раз та вездесущая чистота и порядок.
Да еще и сразу во всем будто бы оно и впрямь было еще изначально заложено во всеобщей сколь, как правило, многогранной людской природе.
А между тем всего этого надо было всеми силами достигать тяжким и совершенно непосильным трудом…
Да только явно будет, значительно легче и весьма ведь принципиально удобнее уноситься к нему на крыльях ветра именно теми самыми семимильными шагами… 
Сколь блаженно и сладостно переносясь всею своей нежной и тонкой душой в те самые светлые дни, когда уж это и впрямь непременно будет более чем повсеместно достигнуто нашими самыми отдаленными потомками.
Однако именно сегодня - это будущее можно разом совершенно вот ненароком просто убить, никак не рассчитав своих сил в неутомимой борьбе со всем тем темным и низменным прошлым. 

Причем речь тут никак не идет об одном лишь темном времени сталинской эпохи…
В сегодняшней России многое из старого обрело внешний суровый глянец, а внутри осталось точно таким же заносчиво серым и грязно красным.
Весь тот строго коммунистический образ мышления он ведь себя и во всей той сегодняшней внешней капиталистической форме, явно еще всецело вот более чем полноценно проявит.
Причем именно на сущую погибель всему тому здравому и нравственному, что только еще осталось в государстве российском…
И как уж все - это можно будет, хоть в чем-либо еще некогда посильно предотвратить? 
А вот оно как! 
Самое надежное средство от всяческой образованной, респектабельной дикости это один лишь самый максимальный контроль, даже если у кого-то при этаких словах и возникнет некая более чем явная прямая ассоциация с неким новоявленным технически подкованным тоталитарным государством.

245
Однако сама разница она уж в том-то и заключается, а насаждается ли под бдительным оком власти любого рода насилие или же все с точностью до наоборот людей от него буквально-таки всячески ограждают, тщательно следя затем, дабы его стало, как только оно еще будет возможно исключительно явно поменьше.

А перемены в самой человеческой психике еще непременно сами собой когда-нибудь произойдут и вполне вот естественным и совершенно ненасильственным путем. 
Но этого можно спонтанно никак не выжидать, а уже сейчас на каждом углу следящих камер поразвесить!

246
Для любителей «пошалить» - (а в том числе и по чужому заказу) это тоже, пожалуй, будет самым явным благом.
Куда меньше их тогда по всяким тюремным камерам тогда уж будет баланду употреблять. 
Да и напраслину всяким хитрым сволочам на своего поддатого в дупель товарища станет тогда наводить несколько более до чего только весьма затруднительнее. 
А то и этак оно порою бывает, когда кому-либо и впрямь уж надо бы с кем-либо до чего только зло расквитаться и самому при этом ни в чем уголовном нисколько не замараться…

И вот тогда мальчик из хорошей семьи на какое-то непродолжительное время неожиданно сдружается с неким наивным простофилей из своего класса, ну а дальше он обязательно станет искать способ где-либо еще встретиться со своим обидчиком, да так чтобы все значится, были вповалку при этом пьяные. 
Ну а потом, вложив в чью-то руку окровавленный нож, он непременно продолжит свой вполне респектабельный жизненный путь, это же только тому, кого он до чего смело и находчиво столкнул в эту гиблую яму порока, будет затем из нее назад никогда совершенно вот вовсе нисколько не выбраться. 
Таковы уж самые принципиальные свойства человеческой натуры во всем их самом до чего непритязательном потоке всеобщего сознания.

247
Сама как она есть попытка в этом вопросе чего-либо довольно существенно сдвинуть с мертвой точки при помощи одной только той донельзя грубой физической силы разве что лишь всецело усугубляет и без того и по сей день существующее весьма вот донельзя плачевное положение вещей. 
Но можно еще и впрямь сколь старательно отыскать в людях самые «реальные корни» всего-то действительно нового.
И вот во всем дальнейшем, и появится еще возможность взрастить поколения, во многом попросту совершенно утратившие за всякой дальнейшей сущей ненадобностью, довольно-то многие сколь простые и естественные для всех их брутальные качества.

Однако далеко не всем дано понять, что отыскать в человеке, то самое чего в нем попросту нет, в его вполне естественном виде и качестве - эта вовсе не та задача, что действительно более чем легкодоступна к ее самому истинно элементарному осуществлению.
А в особенности всегдашне следуя именно путем, совершенно так далеких от всякой повседневной жизни бездумно отвлеченных нравственных рассуждений. 
И главное всенепременно уж оно всегдашне зиждется именно на каких-то одних лишь исключительно книжных изысках.  
А между тем буквально все свои выводы об окружающей жизни еще ведь всенепременно следует подводить самую конкретную, практическую базу.
Всецело основанную на доподлинно реальных знаниях жизни, а это само собой беспардонно подразумевает самое однозначное понимание всех ее свойств и качеств.
И при этом, то будет вовсе уж нисколько неважно, а каковы - это, они вообще ведь собственно есть.

248
Фактические знания обо всей природе совершенно вот вездесущего людского зла, должны были быть впитаны еще с молоком матери всяким действительно разумным человеком
Высшее образование должно сочетать в себе довольно уж многие стороны и вправду так возвышающейся над всеми серыми массами высоты.
Ну, а если внутри души вечного студента создается именно та вовсе вот никакими словами неописуемая окрыленность внутреннего сопричастия к исключительно неистощимым по всей своей благости духовным богатствам…
Нет, уж от всего этого вся та огромная польза от подобного рода духовной аристократии во многих аспектах попросту явно ведь совершенно уж сходит на нет.
Свет, исходящий из зеркал великих душ почти так всегдашне призрачен и в нем немало простой и вязкой подчас даже и небрежной надуманности. 
И все подлинные духовные блага надо бы уметь не только генерировать, но и сопоставлять всю их лучистость с тем, что на деле есть везде вокруг.
И вот тогда липовые лозунги будут вдохновлять малограмотный люд уж явно ведь вовсе вот значительно, так поменее.
И кстати, именно тот, кто более всего на свете сколь ревниво бережет все свои распрекрасные чувства от их кощунственно вздорного поругания нечистым духом своей эпохи уж непременно, еще затем и сядет в очень даже большую и глубокую лужу. 
И ведь избежать чего-либо подобного ему будет никак нисколько так вовсе вот не по силам.

249
А как же оно вообще могло быть иначе у тех аморфно чистых людей, что более чем неизбежно имели довольно мало житейского опыта во вполне вот свойском обращении с той-то самой вековой общественной грязью?
И кстати вот еще что; все бы надо до чего только старательно удалять из всей своей личной жизни именно вовремя.
Да и при этом сколь вот отчетливо припоминая самые доподлинные слова профессора Преображенского из книги Булгакова «Собачье сердце». 
«На преступление не идите никогда - доживите до старости с чистой совестью».

Да только вот эти его слова на наш сегодняшний день более чем всерьез относятся только же к довольно малой группе людей, поскольку абсолютное большинство вроде бы с виду очень вот даже приличных граждан, совершив ужасное злодеяние, будут затем жить себе долго и счастливо.
Поскольку ощущение нечистой совести в их душах смогут создать одни лишь внешние факторы, из тех вещей, что впоследствии (в результате следствия и суда) еще непременно окажутся более чем естественным итогом всех их противоправных действий.

250
А иногда вполне еще возможно и то обоюдоострое взаимное непонимание, а оно, безусловно, чревато самыми каверзными извращениями чей-то всеблагой и без всякой меры возвышенной мысли… 
Ну а при этом и вправду может еще дойти и до чего вот угодно, а, следовательно, и до всего самого наихудшего.
Да и главное только лишь из-за того, что чрезвычайное внимание к некоей совершенно невзрачной личности чуть было, не привело к самым отвратительным и страшным последствиям…
Хотя вот живи эти люди лет этак на 80 ранее, и их дочь вполне могла бы только лишь разве что очень прискорбно чихнуть, услышав об их злосчастной буржуйской погибели… 
Таким же вообще важнее всего именно душу свою отдать, нежели, чем хоть сколько-то понять всякого ближнего своего…
Видеть именно то, что реально, а вовсе не призрачно им сколь непременно еще помешает именно тот настроенный на одну лишь весьма специфическую определенную струну их безмерно во всем благодушный задушевный настрой.
Не благо, а всеобщая благостность - это и есть именно тот фетиш, что сколь ведь слепо и совершенно нелепо ведет их подчас по до чего бурной реке всей общественной жизни.

251
И главное тут оно собственно в том, что, для них уж самих вовсе никак не имеет ровным счетом никакого значения, а не приведет ли это всех нас к сущей зияющей бездне буквально всеобщего последующего небытия.
И прежде всего именно потому, что в свете своего собственного светлого разума, они в него совершенно ведь никогда попросту и не поверят. 
И надо бы прямо сказать, что этак оно именно из-за их чрезвычайно наивной веры во все действительно абстрактно достойное самого же величайшего ему поклонения…
Им-то мир видится ослепительно белым с самыми вот только разве что отдельными в нем ярко темными пятнами. 
То есть для подобного рода людей в неких необъятных масштабах существует одно лишь исключительно абстрактно нелепое зло, а уж ему ясное дело будет вовсе не по силам устоять пред натиском светлого добра.
Ну, а значит и не бывать этакому бедламу буквально-то никогда только лишь оттого, что ненароком «поссорились Иван Иванович с Иваном Никифоровичем».

252
Однако вот со времен Николая Гоголя кое-что явно успело по-настоящему перемениться и ссориться стало возможно как-то совсем вот издалека, да и не ружьишко тому было причиной, а развернутые в Турции ядерные ракеты, а также и тот самый почти незамедлительный ответ Хрущева на Кубе. 
Ссора как в коммунальной квартире, кто, где велосипед поставил, так что к душу с полотенцем уже никак нисколько не пробиться вполне могла бы закончиться мордобитием общемирового масштаба, как и загаживанием на долгие века всеобщей для всех нас природы.
А тут еще, и все те безразмерные амбиции, вполне вот наглядно проявленные американцами во время улаживания этого сколь ужасного (в рамках всей планеты) тогда ведь явно действительно еще возможного ядерного конфликта. 
Хрущев, видите ли, должен был убрать свои ракеты с Кубы совершенно незамедлительно, ну а американцы, прежде всего заботясь о своем до чего великом имперском престиже, согласились свернуть свои ядерные комплексы в Турции разве что по прошествии двух последующих лет, да и то в конечном итоге этого так и не сделали. 
Хорошенький, однако, то мог бы оказаться североамериканский имперский престиж, оплаченный сколь неимоверно огромной ценой верной смерти целой трети всего своего народонаселения!!!
И они бы точно после уничтожения СССР всеми имеющимися у них военными средствами до чего только смело завоевали бы Африку, причем вовсе вот не затем, чтобы отправить туда всех своих бывших рабов - негров… 

253
Ну а причиной тому стало бы именно сущее загаживание на долгие века всей их сколь повседневно пассивно окружающей среды.
И вполне вот безрадостно ясно, что более всего при этом еще бы досталось именно тем самым средним широтам.
И дело уж ясное, что эдакая Третья Мировая война, неминуемо бы привела к сколь существенному повреждению всего-то имеющегося механизма наследственности.
Этак сколько ведь потом по всей планете понародилось бы всяких разных уродов! 
Да конечно, все - это и без того было, однако тут были бы отнюдь не те вот масштабы.

Тот же Чернобыль, если бы он не все 20 Хиросим наружу выпустил, а всего-то одну… там уж тоже все довольно бы быстро само собой вполне надежно бы рассосалось. 

254
Однако если той радиации действительно окажется чересчур многовато, то дело ведь ясное - природе, увы, с ней и за целый век будет нисколько затем не сладить. 
А все ведь только от идиотизма диких ничем серьезным нисколько неоправданных грязных амбиций…! 
И даже в самой мелкой чисто социальной лужице, в которой некто большой ненароком оступился, да и растянулся во весь свой рост, ударив при этом в самую грязищу всем своим просвещенным ликом, невольно проглядывает весь наш мир, буквально увязший в сущем болоте самых дичайших противоречий.

И сама разница между местью и возмездием заключена, прежде всего, в том, а до какой же степени справедливостью объясняются те щемящие в душе разочарования, и крушение не оправдавших себя надежд, себялюбивое желание доказать, что кто-то дело ясное во всем ниже, а потому никаких дальнейших сожалений, он совершенно попросту ведь недостоин…

255
Или то будет жгучее как огонь желание отомстить за вполне осознанно нанесенную обиду, хитрый обман, коварное использование в своих своекорыстных целях, шантаж самым дорогим и так далее… 
Причем в самом действии, даже если оно и не именуется втихаря кровожадной местью, а дадено ему будет некое иное всей ее сути вовсе не изменяющее, безусловно-то, куда только более приличное название…
А между тем сколь еще важно, то осознать, что все-таки главное - это чтобы логика, побуждающая к подобным вещам, была бы не острой и железной, а прежде всего, идеально обточенным алмазом максимально полного понимания всей той не за один уж короткий день более чем конкретно сложившейся ситуации.

256
И это никак нельзя осуществить какими-либо полунамеками, а одним лишь прямым и самым конкретным обращением к человеку при этом нисколько, сразу же, не настраиваясь на одно (даже и словесное) насилие. 

Причем все вопросы при том безупречно разумном выяснении всех тех имеющихся жизненных обстоятельств должны были быть вовсе не наводящими, а самыми, что ни на есть прямыми.
Ну а кроме того в случае, когда они были явно недопоняты, их еще обязательно следовало более чем основательно повторить, в любой, хоть сколько-то иной интерпретации. 
Это же тебе не сухими нравоучениями воздух зазря беспрестанно колебать!

257
Вездесущий такт при этом, безусловно, еще оборачивается полнейшей бестактностью.
И именно это и происходит, когда кому-то по-прежнему продолжают сколь бесцеремонно лезть в самую душу, полностью и безвозвратно переменив о нем всякое свое предыдущее представление. 
А если кто-либо действительно думает, что из кого-то, быть может, и впрямь уж чего-либо путное действительно выйдет, то вот тогда и надо бы, хоть на что-то спешно решаться, и все свои решения более чем полновесно реализовывать. 
Правда, может и не столь сразу впрямь-таки с бухты-барахты более чем незамедлительно, однако при этом их совершенно никак не откладывая в самый долгий ящик.

При столкновении со всем в этой жизни действительно тяжким и тяжелым сколь принципиально важна решительность и твердость, и некоторые люди ее вполне вот сумеют в нужный момент до чего только наглядно и безупречно выказать. 
Но есть еще и те благие деятели, что с исключительно кислой миной всенепременно последуют на длинном поводу у все-то своих благосердечно слащавых, как и безотрадно нерадивых чувств. 
Ну а от них собственно при подобном однозначно всецело же трагичном стечении обстоятельств вполне еще может быть один лишь ущерб и вовсе-то никакого проку!

258
Свет истины во вполне определенных ситуациях - это, прежде всего, самая так обязательная и более чем непременная попытка вовсе-то никак не обезличенного понимания чьих-либо чужих бед и несчастий.
И к человеку явно привлекательному, а все же при этом, несомненно, во многом ущербному буквально-то всегда следует приближаться с самой максимальной долей осторожности. 
И только лишь некоторые праздно мыслящие люди вполне могут подумать, что для того чтобы к кому-либо иному чем они действительно приблизиться истинно еще может помочь некая усредненная сердечная ласка.
Да она, несомненно, довольно-таки многим без сомнения подходит, да только далеко явно не всем.
Нет, уж проявленная к совершенно чужому по всему своему духу неласковому и нескладному человеку, она только лишь весьма ведь многое разве что еще усугубит… 
Что с ним делать?
Этот вопрос надо бы решать однозначно так вовремя, то есть в момент самого уж непосредственного с ним контакта.
И кстати вот еще, что вогнать в холодный пот из-за терзающего изнутри чувства бессилия может либо сочувствие к разумному существу, словно бы как к собаке с перебитой ногой или же безмерно кроткое потворство всему тому скулежу, что он этак-то по временам издает.

259
Ну а, действительно поняв, в чем сама суть чьих-либо суровых невзгод, можно ведь еще как-нибудь исхитриться, мысленно подкорректировать буквально всякое свое к человеку отношение.
Ну, или раз и навсегда прекратить с ним всякие вообще житейские контакты. 
А уж избегать всяких разговоров о прошлом или тем более выражать самодовольное ядовитое сомнение в настоящей подлинности всяких неправдоподобных историй – это вот самая откровенная глупость. 
Всякий лгун он лишь того только и жаждет, чтобы ему обязательно поверили, а посему все свои речи, он непременно построит на во всем же привычных людям передрягах.
Ну, а тогда уж он действительно сможет получить, то чего люди никогда не дадут человеку, рассказывающему о себе всякие совершенно невероятные небылицы.

260
А между тем, тому, кто действительно пережил чего-либо безумно нехорошее, очень уж важно было, чтобы его действительно именно так правильно поняли и приняли к сведенью, что - это не он сам выбрал себе совсем не ту в этой жизни дорогу, а значит, то вовсе не его вина…
Совершенно ведь он нисколько не виноват в той сколь очевидной разнице между тем, кем он только казался и тем, кто он есть на самом-то деле.

И нет ничего важнее сколь явного осознания всего того, что всякий индивидуум «растворяется словно сахар» в чае в своем собственном окружении и изменить в этом чего-либо можно разве что, только если уж раз и навсегда, вынуть его из тех жестких рамок, в которых он так или иначе повседневно же обитает.

261
А это и с одним только человеком проделать окажется вовсе уж не столь ведь и просто.
Ну, а чего тогда вообще
говорить о подобной попытке, подразумевая при этом целое общество?
Да даже и одному человеку окажется вовсе нисколько непросто действительно вынырнуть из всех тех его низменных качеств, что сколь уж, как правило, довольно-таки непосредственно связаны со всею средой его повседневного обитания. 
Однако вовсе нисколько не выйдет всего этого добиться при помощи одних лишь чистых, пахнущих одеколоном, холеных рук. 
Да только всякая мерзкая грязь сколь немыслимо легко разом смывается с дланей тех людей, что не опускаются в нее лицом, а одними руками, ну а более так и ничем. 
Это кровь с них смывается значительно же труднее, даже если у кого-то и было полное моральное право, чтобы кому-либо ее за дело, а не из простой житейской прихоти пустить.

262
А все, потому что кровь вещь необратимо более грязная, нежели чем любой до чего только простецкий житейский ералаш.
Хотя, разумеется, что все - это ни в коей мере никак не относится к грязным оскорблениям в чей-либо конкретный адрес.
Но это, прежде всего, потому, что самое коренное различие в культуре и положении в обществе для этаких вещей вовсе-то не играет даже и самой МАЛЕЙШЕЙ роли.
Правда, иногда некоторые вещи более чем возможно спустить на тормозах в счет очень уж плохого изначального воспитания, когда именно сам сколь ведь напористо лезешь человеку, прямо в душу.

И то главное, что неизменно следовало бы еще понимать, так это именно то, а до какой именно степени данный индивидуум, хоть сколько-то вообще мог осознавать, какие именно эмоции создают его речи у тех людей, что волей-неволей входили с ним в более-менее непосредственный контакт.
То же самое, касается и всех тех других человеческих взаимоотношений.
При этом святая любовь к внешне проявленной чистоте в конечном итоге непременно приводит к самой осатанелой лютости, когда более чем добродушного интеллигента совсем уже допекло впрямь-таки выше крыши…

263
И вовсе уж никак не есть то наиболее главное во всей этой жизни, в конце концов, явно еще отыскать в себе адскую злобу, дабы попросту вырваться из тенет некоего злобного ничтожества…
Ну а всеобъемлюще главным неизменно так является самая вот прямая необходимость попросту разорвать порочный круг представлений об этом мире словно бы как о чем-либо простом, понятном, и давно уже вдоль и поперек всегдашне исхоженном, а потому и до конца изведанном.
А между тем великие блага задушевного (высокого) тепла только лишь удесятеряют тяжесть ошейника на шее рабов жуткой злодейки неудачи.

264
Однако само по себе яростное стремление к наивысшему благу частенько приводит не в один же тупик, но и долбит светлой головой о совершенно непробиваемую стену простейшего житейского идиотизма донельзя еще отягощенного самым так элементарным отсутствием веры в светлые перемены после стольких невзгод и невероятных лишений.

Но все это, несомненно, касаемо разве что только с какого-то боку истинно развитого ума…
Что уж до того страшного обывательского невежества, то ведь стоит лишь поманить народ светлой мечтой, сияя ласковыми и огненосными очами…
И он с превеликой радостью побежит за тем, кто ему явно так в три короба наобещает про то самое довольно скорое его избавление от всех обиходных треволнений и трудностей вполне еще от века ему привычного быта.

265
Ну а те люди, что очень уж стойко, да только крайне бестолково пропагандируют идеи всеобщего, всеблагого равенства вовсе так того не понимают, что равенство может подразумевать одно лишь равенство возможностей вне зависимости от социального положения человека.
А это явно под собою подразумевает, что для людей того стоящих и вправду ведь необходимо создавать сущее неравенство и вследствие этого народ и будет иметь, куда большее количество действительно достойных своих представителей у самого же кормила власти.
И эти люди как раз таки из-за всей своей еще изначальной близости к простому народу и смогут значительно лучше блюсти все его интересы.
Ну а разного рода и толка слащавым «благодетелям» сколь ведь свойственно беспрестанно и безапелляционно настаивать на самой доподлинной праведности «заведомо светлого их шелкового пути» ко всеобщему и всеобъемлющему людскому счастью… 
А между тем сама идея абстрактно нелепого равенства совершенно так утопична и может быть она разве что утоплена в нескончаемых реках вовсе же напрасно пролитой крови.
И виновны в них не только те, кто яростно нес на щите идеи всеобщего братства по оружию с окаянным прошлым, но и те, кто ничего попросту не имел против всех этих намертво вдавленных в действительность цветных миражей.
Причем люди подобного праздно мыслящего склада ума буквально-то напрочь отказываются воспринимать полностью опровергающие их мировоззрение самые уж естественные, нисколько так не жареные факты…

Им ведь попросту вовсе не было тогда никакого дела до той новой более чем когда-либо ранее непомерно суровой революционной обыденности.
Ну а этим своим примиренческим отношением, они, кстати, разве что еще лишь поболее укрепляли ту власть, что сколь бесспорно люто сменила былой царизм. 
Он был подчас лют и жесток со своими подданными, да только куда ему было до большевиков с их полновластно хозяйским принципом «массы для массы нужны».

266
Новые хозяева жизни и смерти явно жили вовсе не для того чтобы волшебную сказку сделать сладкой и сколь так непременно светлой обыденной былью, а только во имя того дабы из библиотечной пыли сделать некое явственно новое диво - реализованное воплощение всех же своих мечтаний о сколь великом царстве добра и света.
Ну, а если с первого раза у них ничего путного явно совершенно так нисколько вовсе не вышло…
Да вот уж, однако, сама как она есть доблестная попытка им еще без тени сомнения будет непременно засчитана.
А из всего этого само собой широко идейно, но более чем безграмотно следует, что в некие грядущие времена у их благочестивых последователей праведного и весьма так благого опыта, обязательно еще окажется значительно же разве что только поболее.
Надо бы лишь с народом, куда явно всецело вот покрепче сродниться и тогда он непременно даст себя вновь же взнуздать и возглавить.

267
И именно с этой их благородной «кочки зрения» современные прекраснодушные либералы вполне осознанно благодарно приветствуют, ту вовсе вот, как оказывается совершенно же неминуемо нужную жертву, принесенную на алтарь сущего кровавого безвременья…
Их вполне даже может порадовать и вся та кем-либо более чем бессмысленно пролитая кровь во всех ее по-вселенски необъятных масштабах.
В их премудрых речах всегда неизменно можно сыскать весьма так пресыщенное эмоциональным прискорбием более чем непримиримое соглашательство с уже вполне на деле себя осуществившей действительностью.
Они в упор однако при этом не видят всего того отъявленного смертоубийства ближних своих некогда осуществленное руками кромешно идейной тьмы.
Уж во всяком случае, когда - это и впрямь-таки касаемо самого незамедлительного воплощения в жизнь всех тех столь уж ярко сияющих в ночи бесправия принципов, коие в свете всей самой наивысшей своей справедливости все ведь вскоре сами собой как-нибудь еще оправдают.

268
Их внутренняя самоубежденность в добром, мудром и логичном пути, этак-то уж заранее предполагаемом светлыми мыслями и чувствами, выходит за всякую грань обычного (не бьющего из груди фонтаном) фанатизма.
Ими ведь движет святая простота наивной веры в то, что тот помпезно умозрительный мир благих философских фантазий, уж реально где-либо существует в этой нашей сегодняшней современной действительности.
И это в чем-то исключительно так истинная правда.
Однако присутствует нечто подобное разве что лишь в качестве наскоро отображенных в виде неких бумажных чертежей, планов некоего разве что еще лишь грядущего обустройства всего вот человеческого общества.
Да только некоторые блаженные мыслители придерживаются по этому поводу исключительно так иного мнения, и безоглядная их в том эпикурейская самоубежденность сколь непременно проистекает от всей же слащеватой их самовлюбленности во все те до чего истинно ласковые жизненные удобства.

Самой первозданной тому основой всенепременно послужит абсолютно непоколебимая их убежденность… в их более чем безумно правом всесилии затмить добродушным и всеблагостным сиянием своих очей весь как он есть их окружающий мир. 
А иначе ему так и останется присуща, вся ведь та еще дикость грязно неумытого житья безо всяческих светлых помыслов и до чего невероятно ярких надежд.

269
А между тем подобные вещи, вполне уж всерьез заставляют автора предположить, что этакие литературные обыватели всего-то навсего к чему-то конкретному прислонясь своим донельзя искрящемся разумом себе попросту разве что на хлеб насущный с маслицем сколь ведь заботливо зарабатывают.
То есть вовсе не являются, они теми людьми, что действительно ищут свет в конце туннеля для всего остального человечества. 

К тому же возвышенная духовность, совершенно оторванная от всей окружающей действительности, есть превеликий грех по отношению к своему собственному народу.
И это вовсе ведь никак не оправдываемо тем довольно малопонятным желанием явно уж всецело сродниться с некоей исключительно чужеродной, заморской и чрезвычайно возвышенной культурой.
А, тем более что она на самом-то деле (не в плане своей напыщенности) не так уж и значительно выше.
Достаточно будет сравнить отношение русских неграмотных людей к коренным народам Сибири, которые казаков Ермака хлебом с солью точно ведь нисколько не встретили и то самое обиходное освоение отнюдь не девственных земель обоих Америк.
Кто вот действительно в Сибири хотел жить тихо и мирно, того не так чтоб совсем никто и пальцем не трогал.
Да, было дело, трогали и еще как трогали, да только массового истребления и множества провокаций с целью вызвать враждебные действия… на Дальнем Востоке чего-либо подобного ведь отродясь не бывало.

270
Западная культура, до чего запросто же создает напыщенных, самовлюбленных варваров, считающих самих себя истинными людьми, а всех остальных (по исключительно национальному и этническому признаку) гораздо менее достойных этакого высокого звания.
Та же Англия в случае ее полнейшего успеха в Крымской войне 1851-1853 годов еще ведь, наверное, заставила бы русских людей с великой грустью вспоминать летописи о набегах на Русь крымских татар.
Поскольку совсем не иначе, а англичане в конечном итоге оказались бы весьма значительно хуже об их доподлинно варварском задушевном облике неплохо бы порасспросить вовсе-то незлопамятных индусов, они так уж точно его вполне ведь во всем отлично запомнили.

Попросту технический прогресс в те времена еще никак не дошел до той до чего явно тривиальной технической возможности, беспроцентно легкого создания не очень так просторных газовых камер, да к тому же и ультрасовременной (классовой или расовой) идеологии тогда еще нисколько никак вовсе не наблюдалось.

271
Вот почему и не снизошла еще тогда веками просвещенная цивилизация до того полнейшего обезличивания и обесцвечивания всех тех до чего только и впрямь нелегких и непростых вопросов всяческой общественной совести.
В новые времена - это случилось именно из-за новоявленного засилья безбожия или же веры в Бога как в самого себя, что совсем так немногим того действительно лучше.

Германская интеллигенция, пошла именно поэтому давно уж заранее обкатанному пути. 
В результате чего ее и «скрутило» в пароксизме мнимого величия одной-то никем ни в чем непревзойденной нации.
И эта черная, несмываемо грязная, как и бесконечно кровавая колея действительно оказалась во сто крат страшнее, чем была та большая и широкая дорога на Голгофу, по которой отправилась в свой неблизкий путь многострадальная Россия.

272
Однако же тот нацистский строй был крайне недолговечен. 
Зло без маски чересчур так извне уязвимо.
Это ведь разве что только когда оно и впрямь вдруг напяливает на себя личину обворожительного добра, а затем подслащенными пилюлями будущего благоденствия увлекает за собой толпы добрых, славных, и умных людей, впору кричать караул! 
Мировое господство Люцифера вовсе не за высокими горами.

А все, потому что прежде чем топтать ногами последствия лютого зла надо бы еще сколь, несомненно, подумать, а не станет ли его первопричина во главу угла будущего существования буквально так всего нынче существующего человечества.

273
Ведь нет ничего ужаснее всех тех наскоро прикрытых фиговым листочком официальной пропаганды действий по уничтожению всего того, что сколь уж неизбежно сопротивлялось сущему усреднению с покорной массой новых египетских рабов. 
Даже и усыпальница великого вождя ничем принципиальным, по всей своей откровенной сути, от египетских пирамид вовсе-то нисколько совсем не отличается. 

Коренное отличие оно разве что в одной той всеобщей доступности широкой публики к той самой до чего только нежной любимой коммунистической партией мумии, чем еще раз сколь унизительно подчеркивалось все так сказать неуважение большевиков к чьей-либо собственно смерти.
Однако им-то ее бояться было попросту вовсе уж нечего, поскольку в загробную жизнь, они верить, совершенно уже перестали.
Да и в целом большевизм - это как раз то самое возрожденное язычество - поклонение деревянным (в картинных рамках) божкам.
Только Бог у них во всем переменился, наконец-таки обрел свою истинную плоть и кровь! 
Вот как пишет о нем большой поэт Борис Слуцкий. 
«Бог ехал в пяти машинах. 
От страха почти горбата. 
В своих пальтишках мышиных. 
Рядом дрожала охрана. 
Было поздно и рано».

274
И именно этак оно собственно некогда и оказалось во вновь переоформленном, переиначенном, пропесоченном, беспечно пересозданном мире. 
Большевицкий бог снизошел с «небес» и стал во главе, обалдевшей от этакой великой радости «свободного бытия» людской массы, и как она трепетала перед ним, поскольку он умел метать молнии и убивать людей взглядом. 

И то вовсе не метафора, а самая что ни на есть истинная правда, тот на кого падал гневный взгляд вождя, зачастую весьма ощутимо чувствовал себя уже им вполне так однозначно казненным. 
Но это не он один был именно всем, а был он разве что лишь только вовсе никем, строящим из себя кого-то совершенно необычайного и сколь безмерно великого.

275
Современный политический кумир - всегда уж в чем-либо ничтожный злодей, только лишь степень злодейства у него, несомненно, самая что ни на есть действительно разная. 
И ведь буквально всякий, кто создает о себе имидж всевидящего проведения, просто-напросто строит глазки зеркалу больших общественных амбиций. 
Он вовсе не велик, а только лишь хочет служить ореолу своего мнимого величайшего величия. 
НИКАК же нельзя его ставить в позицию всевидящей и всезнающей высшей силы способной вывести нацию из состояния глубочайшего кризиса. 
Дабы в корне пресечь то весьма плачевное развитие событий, когда кто-то истошно завопит, что он (как оказывается) лучше всех знает, что именно надо делать, а также и кто - это именно действительно во всем виноват, надобно изыскивать первоисточник всех бед, а не пытаться изничтожать все его множественные, словно головы гидры последствия.

276
Но не в этом ли заключена сама суть мягкотелости российской интеллигенции? Она уж попросту нисколько ведь никак не потерпит никакого своего действительно существенного соприкосновения, с какой бы ни было въедливой и вездесущей общественной теменью. 
А между тем со всем этим разом на самом-то деле столкнувшись, как говорится, нос к носу, слишком же чистоплотные праведники всею душой никак не приемлют медленного, но верного пути по постепенному сглаживанию всех тех еще издревле имеющихся в обществе довольно-таки существенных противоречий. 
Они было разве что только сколь уж вспыльчиво против того, чтобы действительно всеми силами впрячься, дабы и впрямь еще поспособствовать их именно ненасильственно зрелому исчезновению. 

Ну, а когда бесчинно и безрассудно начнется та самая несусветная кровавая свара…
Все те добрейшие и задушевные либералишки, если уж чего, они тогда второпях и сделают, так это разве что слиняет вся эта братия разом в кусты…
Ну а именно там и будут, они затем еще долгие годы вздыхать о сколь печальной участи той страны, правящим мозгом которой им ясное дело следовало, хотя бы вот даже и для одного только виду казаться. 

277
Вот как эпически описывает их действия писатель Алданов в его книге «Самоубийство». 
«Те, кого большевики презрительно называли "мягкотелыми интеллигентами", тоже не знали, что делать. Многие из них уже ясно видели, что разбиты. "Временно? Надолго? Навсегда"… Над болью от поражения теперь преобладала боль за идею, за Россию. Лучшие из этих людей не были лишены способности оглядываться на себя и признавать свои ошибки. "Только немедленный мир успокоил бы эту солдатскую стихию. Но могли ли мы, как могли мы заключить мир? Ведь война могла кончиться летом и на западном фронте победой союзников, нашей общей победой. Тогда со всеми нашими и чужими ошибками мы могли победить в этой чертовой лотерее, и ничего от большевиков не осталось бы, и спаслась бы Россия!"…»

А между тем в какого-либо вообще рода лотерею можно играть (было бы желание) только лишь в своей личной жизни.
Да вот нисколько не в той большой игре, где на кон были поставлены чужие жизни, а уж тем более, если речь более чем непосредственно идет о горькой и плачевной судьбе (при большевиках) всего государства российского! 
Однако далеко не все - это хоть сколько-то вообще понимают, а потому и с любой, пусть даже и самой паршивой властью этакие добропорядочные люди всегда недолго думая станут играть разве что лишь до конца же открытыми картами.

278
Причиной тому является именно та бодрость и свежесть, что сколь еще весьма вот исподволь придает чьему-либо вознесенному на самые небеса духу горный разреженный воздух возвышенных книжных идеалов.
И ведь главная с ними беда заключалась собственно именно в том, что были, они и впрямь до чего только напрочь оторваны от всякой той пасторальной, равнинной действительности.
Всеми теми глубочайшими пропастями почти что того же, что и у народа и разве что лишь еще и слегка подслеповатого от ярчайшего света книг… сущего варварства.
А раз интеллигенция живет исключительно своими сладкими соками, да и видит она более чем однопланово только лишь ту зрелую и устоявшуюся реальность, что сколь наскоро пропущена сквозь призму весьма утонченных книжных воззрений, то и никак нельзя ожидать, что она станет поводырем своего народа.
Причем именно ослепительно яркий восторженный подход и символизирует все ее отношение сразу так ко всему в этом отныне донельзя сложном мире.
Ну а как же вообще ей вот собственно еще понять, что всю эту жизнь к лучшему если и удастся переменить то разве что только через многие и многие столетия и никак того нисколько не ранее?

279
А между тем всех тех людей, что до чего только ярко, красочно и добро воспринимают реалии жизни, всегдашне при этом немыслимо тянет на всяческие светлые иллюзии.
А потому, они всенепременно радостно окажутся готовы более чем незамедлительно воплощать в эту нашу чересчур же пасторальную действительность все свои сокровенно радужные надежды.
Да только ведь лишь о том совершенно так вовсе не думая, а как - это, они затем еще вообще действительно приложатся к той самой осатанело обыденной жизни. 

Вот потому и окажутся, они готовы пойти на любую самую отчаянную глупость, дабы житейское болото хоть сколько-то по-быстрому разом же осушить. 
Причем, нисколько вот не следуя при этом путем подлинного житейского разума, а сколь плавно идя тем самым «шелковым путем» своих до чего только бесподобно красивых, но совершенно так при этом нерадивых чувств.
Ну, а оттого еще и прибавляют они людям страданий, а вовсе-то их нисколько не убавляют.

280
Вот, к наилучшему для того примера «Любка» из «Ямы» Куприна…
И ежу понятно, что непременно надобно было устраивать широкие общественные диспуты, да и настойчиво требовать, чтобы люди, содержащие публичные дома, вели себя, куда более достойно с проститутками, не били их, и не заставляли обслуживать бесчисленное количество до чего жадных до женского тела клиентов. 

А именно в этом и была бы та самая реальная помощь тем самым несчастным женщинам, попросту вынужденным заниматься этим никак вовсе-то не самым грязным же ремеслом. 
И вот еще что, даже если и забирать женщину из публичного дома, так уж для чего-либо подобного нужно было иметь весьма приличный доход, а также и самое бесконечное терпение.

281
Ну а если заговорить о неких других вещах, сколь неразрывно связанных с темным миром порока и самой неотъемлемой его части преступности, то он явно понимает одну лишь грубую силу. 
Ну а потому и нельзя нежничать с закоренелыми преступниками, а то, все их лютые злодеяния приобретут значительно более откровенно дерзкий вид и характер. 
Причем от полной безнаказанности черствеет любая душа и гнется любой, даже и самый сильный, будто бы целиком выточенный из стали характер.

И кстати вот еще что; всякие грубые поползновения на-гора чего-либо сколь легко и искрометно быстро усовершенствовать во всем том невероятно многоликом характере всех общественных отношений, должно же еще самым строжайшим образом полностью пресекать.
Поскольку иначе всем будет тогда вовсе несдобровать.
Всякое по сути дикое (как по идеалам, да так и по средствам достижения своих целей) идеалистическое зло, не будучи вовремя пресечено еще непременно уведет все человечество во тьму веков давно минувшего, и всеми нами более чем заслужено позабытого.
Раз уж все то бывшее некогда всегда еще возможно к своему самому незамедлительному возрождению.

282
Гражданская война вовсе не путь к спасению из сущих тенет векового рабства!
Кнут его можно только ведь поменять, был барский, станет холопским, но сама суть его явно останется все той же прежней. 
А потому и будет точно то ярмо обретаться на той же шее, так сказать на том самом еще от древнего века ему сколь вот раз и навсегда положенном месте.
Более того, наш всеобщий завтрашний день при помощи совершенно напрасно пролитой крови можно будет переделать в один лишь тот давно уже, казалось бы, навсегда прошедший позавчерашний.
Ну а нечто подобное ясное дело разве что в конце так концов еще явит миру одно только, то исключительно, ни с чем тем прежним нисколько несопоставимое зло.
Причем и близко оно уж затем никак не окажется той сколь вот беспримерно возвышенной от всей распирающей ее грудь гордости великой социальной справедливостью.

283
Человека, никогда, в сущности, не выйдет повернуть лицом к свету путем самого явного насилия, этаким образом, его можно будет отвратить только же от того страшного, и, как правило, вовсе ведь не общественного, а прежде всего социального зла. 
А потому пытаясь, щелкая кнутом, заставить людей идти дорогою добра только еще лишь значительно усугубишь, живущее и процветающее в них невежество, а оно и есть праматерь всякой витийствующей дикости. 

Причем дикость современная, куда во всем значительно хуже, той прежней еще и потому, что человек совсем уж никак не видит ее последствий, а мыслить пространственно, он так вот нисколько и не научился. 

284
Нельзя смотреть на этот мир глазами бескрайней и, безусловно, самой безупречно беспечной радости… 
Технический прогресс не одно только светлое благо, но и явный наркотик для всего того ни о чем серьезном, пока еще вовсе и не думающего, банально ведь всецело праздного человечества.
И это столь абсолютно верно для самого так подавляющего большинства людей, а чтоб их нравственно облагородить непременно еще следовало их приучить быть, куда более достойными своей довольно продвинутой в техническом плане эпохи.
Ну а добиться всего этого станет возможным разве что при помощи, куда только более благоразумного воспитания. 

И не в одной лишь значительно большей образованности тут все значиться дело, но еще и в чем-то, несомненно, более действительно важном.

285
Букварь он ведь сам по себе вовсе не есть светоч истины и свободы, а всего-то не более чем средство к самому изначальному овладению грамоте. 
И то, что тут на деле без сомнения важно, да еще и между тем явно же имеет наиболее критическое значение, так это именно то, а для чего - это именно вообще собственно учат людей читать и писать?! 

Сама суть познания отнюдь не в огромном обхвате всего сущего в этом мире, а только лишь в его полноценном и самом вот действительно разумном применении.
А потому и весьма значительно больший, нежели чем был некогда ранее объем знаний, в сочетании со вполне звериным интеллектом - это в сущности одно лишь туповато амбициозное невежество, исподволь же обогащенное некой чужой мудростью.

286
Ну а это в условиях нашей сегодняшней просвещенной действительности вполне вот само собой означает, что, поднимая, в первую очередь количественный объем знаний, но вовсе не уровень общественной культуры человечество само же себе еще вот непременно выроет могилу в зыбучем песке своего более чем древнейшего чванливого зазнайства. 
Оно-то совершенно всегдашне одинаково, как у павиана, да так у человека современного, довольно уж наспех вооруженного всеми новейшими технологиями. 
И все дело тут именно в том, что сытая жизнь не только не убивает все стародавнее и давно вроде бы начисто позабытое, но и наоборот еще воскрешает его на самой, что ни на есть обновленной и до чего только усовершенствованной основе.

287
Цивилизация разве что лишь удобряет корни прошлого варварства сущей обезличенностью, принесенных на алтарь светлого будущего, совершенно так теперь уж безликих и безымянных жертв. 
Царственное могущество новоявленных вождей - божков из плоти и крови вполне дозволяет им по своему собственному разумению распоряжаться судьбами целых народов.
И все дело тут именно в том, что агностически настроенная философская мысль сколь ведь старательно низвела до руин все давнишнее здание того-то самого прежнего феодального общественного обустройства… 
Взамен же не было дано, ну совсем вовсе вот ничего, кроме грубого ворчания по поводу гробового молчания всех тех совершенно безмолвных масс простого народа…

288
А ведь простой люд зачастую молчит вовсе не от безразличия, а именно из-за своего глубочайшего невежества, которое и надо бы неизменно уж первым всегдашне уничтожать, вместо совершенно так бессмысленного уничтожения всех тех, несомненно, мнимых, внешних оков.
А оковы те всегда внутри и их ничем не сокрушишь.
Только детей можно воспитать в несколько другом собственно духе, если конечно и вправду чем-либо таким заняться в грубой, но нисколько ненавязчивой форме.
Взрослых же надо бы вообще раз и навсегда оставить в практически полном душевном покое.
Поскольку даже и тогда, когда людям порою и пытаются настоятельно и обстоятельно втолковать самые прописные истины - это неизменно делается именно в виде проповеди неким заблудшим овцам. 
А неважнецкий и попросту говоря, невежественный человек вовсе не заблудшая и отбившаяся от своего прежнего стада овца.
Нет, куда вернее он дикий волк, которого можно разве что еще лишь только попробовать отбить от стаи ему явно уж во всем непременно подобных.

289
Надо бы действительно посильно постараться суметь кого-либо, хоть сколько-то чем-либо заинтересовать, а не столь старательно давить людям на психику всевозможными моральными сентенциями.
Обличительно праведно их довольно-таки беспечно осуждая за те самые далеко не лучшие душевные качества, что у них более чем явно имеются от одного только более чем неизбежного подражания всему тому, что еще изначально было у них вокруг. 
Причем люди, надо бы прямо заметить вполне так имеют те самые определенные свойства…
Самого же беспардонного сопротивления абсолютно любого рода факторам, которые им в том или ином виде попросту навязываются при помощи одной только силы и главное исключительно ведь извне безо всякого внутреннего к тому позыва.
Причем вовсе не будут, они при этом разбирать хорошее ли им предлагают или действительно так во всем ведь плохое.

290
А между тем человек, должен был получить все свои наиболее истинные представления о добре и зле еще в том самом младенческом возрасте.
Ну, а если и можно будет ему их преподнести несколько позднее, то уж непременно должен он будет тому, кто их ему поведает полностью вот искреннее и до самого конца доверять.
Да еще и действительно полностью понимать всякого того, кто ему те прописные истины на сколь маленьком блюдечке наспех вот преподносит.
Причем лучше всего нечто подобное усваивается, разве что лишь тогда, когда приходит оно именно от тех, кто олицетворяет собой яркий образ родителя, причем произвел ли он кто-то на свет или нет, то нисколько неважно, а важно лишь то, что подобным родителем никакому государству никогда этак вовсе не стать.
Что же касаемо действительно взрослого человека…
То в зрелом возрасте все возможности воспитания личности, безмерно во всем ограничены.
Да и вообще у кого это еще найдутся силы для этаких затяжных по времени занятий, включающих в себя всевозможные пространные объяснения обо всем непростом, (хотя для владеющих изначальными знаниями) не очень сложном мире всех тех обыденных человеческих взаимоотношений.
Однако, они не столь сложны разве что только для тех, кто все свои глубокие знания о них впитывал именно поэтапно в течение всего своего духовного роста на том довольно продолжительном пути сколь явственно протянувшегося от младенчества к зрелости.

291
И, при этом, то уж, конечно, вовсе не факт, что по-настоящему взрослый индивидуум попросту нисколько не получивший никаких должных знаний о жизни, пожалуй, действительно совершенно же безнадежен.
А потому если подобного рода человек и вправду захочет чему-либо новому вполне так всерьез еще научиться, преград ведь к тому особо не будет.
Да и при этом он сколь явно во всем непременно является вполне вот законченной, полностью сформировавшейся личностью…
Ясное дело, что все то, что ему тогда будет собственно нужно так - это разве что лишь указать ему путь, а далее он и сам как-нибудь во всем разберется. 
Главное сделать - это самым конкретным, а вовсе не тем голословно упоительным образом.

То есть надо вот будет ему еще старательно объяснить, все же детали самых конкретнейших действий, которые ему явно потребуется затем предпринять.
Уж ради одного лишь того, дабы действительно изменить всю свою зачастую изначально (по совершенно подчас независящим от самого человека обстоятельствам) до чего только разнесчастную жизнь. 
Но сделать - это надо бы разве что один только раз, а если и повторяться, то не ранее чем через довольно-таки продолжительное время.

292
И вовсе не в том оно главное, чтобы людей весьма деятельно преображать, изыскивая в них явно ими где-то до чего только затерянную лучшую сущность.
Нет, прежде всего, главное оно именно так сколь вот действительно вовремя их предупреждать об еще разве что лишь выжидающем своего часа вовсе-то нисколько несветлом грядущем.
Причем именно в этом, и есть наиболее важный смысл воспитания, тех не своих собственных детей.
И тем более будет оно именно так при малейшей же попытке влияния на давно (пусть и не более чем по возрасту) однако вполне ведь взрослых людей. 
Однако бывает и наоборот! 
Это когда раба заставляют, куда весомей и ощутимей понять весь нависающий над ним груз векового рабства, ну а затем беззастенчиво попытаются его совсем этак невзначай сколь вот незамедлительно распрямить.

293
А между тем нет ничего важнее, нежели чем попросту не дать человеку разом скатиться прямиком в ту пропасть, где свирепствуют безумные стадные инстинкты зачастую ведь вовсе-то не имеющие ничего общего со звериной природой человека, а потому и вдвойне обостренные. 
Причем сама как она есть неизбежность их проявления в «освобожденном» индивидууме столь же легка к осознанию, как и взбаламученная весенним паводком река.
И это как раз именно то самое, что уж собственно и происходит, когда вместо созидательных, совместных усилий по преобразованию всего общества в целом, вполне вот однозначно затеваются процессы, всецело противопоставляющие друг другу все его сколь весьма так неизбежно различные социальные слои.

294
А ведь интеллигенции следовало бы защищать свой народ, вовсе не призывая его взять в руки вилы, а только лишь изредка, самой-то испачкаться во всей той существующей общественной грязи, создавая всевозможные группы, общественные организации, что будут требовать и требовать от государства самого вот последовательного соблюдения истинных интересов всего остального общества. 

Однако никак нельзя, - это осуществить, практически полностью противопоставив все свои желания и надежды, вполне законно простирающей свою длань над страной отнюдь же не чужеродной власти.
От нее надо было до чего настойчиво требовать всевозможных существенных изменений в самой уж, как она есть социальной сфере общественной жизни никак при этом, грубо не вырывая из ее рук руль общегосударственного управления.
Власть, какая бы она не была все ровно явно лучше вселенских масштабов анархии. 

295
И кстати вот еще одно совершенно непреложное правило всех этих впрямь насквозь прожженных огнем просвещения яростных либералов.
И никогда вот им собственно совершенно не приходило в голову, что нисколько невозможно считать права человека чем-либо таким неизменно абсолютно незыблемым. 
Поскольку, как правило, всем этим до чего извилисто крючкотворным свойством общественной морали вовсю же вальяжно воспользуются одни лишь зловредные притеснители, а вовсе не те, кто от них зачастую безвременно страдает. 
Да только люди, взявшие из литературы буквально уж все тамошние принципы, а затем и сделавшие из них раз и навсегда сами собой доказанные догматические постулаты, недолго-то думая через все это преспокойно переступают.
Они их зачастую используют, так сказать для самого вот, как есть более чем «осмысленного осознания», всех тех безо всякого исключения жизненных реалий… 

Они ведь попросту разве что в том более чем апатично, и почти что безэмоционально убеждены, что некое абстрактно чистое добро еще непременно нечистое и речистое зло уж как-нибудь, да все-таки само одолеет.
И всеми силами ему в этом помогать, попросту лишь разве что вот зря тратить время.
Да и вообще лучше всего будет поручить изничтожение зловредных житейских факторов (вместе с их носителями) именно тем, кто никакой грязи собственно не боится, а лишь затем на этой земле он живет и дышит, дабы ее всеми силами свести бы разом на полное нет. 

296
Такие ярые литературолюбы безумно бредят всеми правами человека, не обращая при этом ни малейшего внимания на тот незамысловатый факт, что их наиболее ревностное соблюдение в первую очередь соотносится к тем, у кого неизбежно имеются самые легкодостижимые способы доказать всю полнейшую свою непричастность к каким бы то ни было противоправным действиям. 
И это ведь именно то, что вовсе совершенно же никак не касается всех тех, кто были еще с малолетства унижены и всецело закабалены тяжкими цепями всех-то своих во всем безотрадных бытовых неурядиц.

А уж происходит все - это как раз оттого, что любые попытки изменить свою жизнь к лучшему надо бы начинать с реформации вершины айсберга, путем сколь посильного принуждения оного постепенно так благожелательно переменить все общие каноны бытия, да только одним лишь почти что всецело ненасильственным путем.

297
Те, же, кто совершенно ослеплены светом безнадежно бредовых и осатанело лживых идей, попросту до чего беспрестанно мечтают о неких буревестниках революции.
И как раз уж именно поэтому, они и видят перед своим пламенным взором тот ведь самый будущий мир и впрямь-таки, заполненный красивыми мыслями и чувствами из всяческих же литературных произведений. 
Однако на деле он переполнен самой отвратительной скверной, да так, что и через край она частенько весьма явственно переливается. 
Да только зачем – это нам хоть и краем глаза на всеобщую скверну вселенной воинственно поглядывать, если можно все время лить, да лить дифирамбы о самой исключительной святости истинной борьбы за священное дело освобождения всего этого мира от всех тех еще повседневно его от века снедающих общественных язв?

298
Однако вовсе нет в том совершенно никого прока.
Раз уж тяжелый дух толпы он всегда вот сам по себе, ну а отдельные люди (не во всей их совокупности) от него и вовсе нисколько не зависят.
Их ведь совершенно нельзя осчастливить, подарив им все, то более чем немыслимое братство, основанное на одном лишь всецело твердом сплочении, возникшем именно на фоне обильно политой напрасною кровью… безбрежно и безбожно блаженной идеи.
Поскольку вовсе вот никак нисколько не выйдет накормить же народ одними обильными порциями всего-то лишь временно отвоеванной у тирана мнимой свободы…
Тем более что вовсе не он их истинный враг, а куда скорее именно полнейшее их буквально во всем безграничное невежество…
Что вот до тех господ разве что лишь самим себе всецело безликих товарищей…
То уж вовсе так не столь и сильно угнетали их душу, и тело все те неизменно господствующие классы, кем бы они собственно вообще не являлись.

299
Свет истинного солнца более чем надежно увязанных с самым так простым житейским умом идей может проблеснуть только лишь с всеобщим просвещением и ни с чем собственно более.
Именно вот тогда, то, что светлые головы человечества пока еще только-то намудрили в чисто абстрактно смысле и найдет уж себе путь в сколь широкие массы…

А сущая простота бескрылого равенства, она до самой крайности безотрадна, кощунственна и темна, поскольку ее огонь испепеляет сердца, убивая в них все самое человеческое…
Всяческие перемирия навсегда уж у нас отменяются! 
Революция, победив, сеет рознь промеж жителей государства когда-то вполне так единого всеми своими законами и правами, ну а теперича новая власть объявляет войну всему в нем для нее чужеродному и в этой неравной борьбе, побеждая его, она, несомненно, отравляется сплошным недоверием ко всем ведь и каждому в отдельности.

300
А людям им, безусловно, нужен для планомерного повышения их истинного благосостояния как раз таки долгий мир и покой, а также внутренняя гармония со всем их окружающим миром и прежде всего с самими собой.
Вовсе ведь незачем людям было сколь неистово бороться со всеми теми старорежимными в самих себе пережитками…
Наоборот все традиции надо бы укреплять, они истинный залог успеха, мира и благополучия…
Причем созидательная роль власти в прививании народу славных традиций, безусловно, носит совершенно неизменный характер всенепременной ее более чем явной целеустремленности в деле всего своего мощнейшего укрепления и укоренения… 

Однако чего вообще можно ждать от власти, живущей светлыми еще нисколько не выцветшими и не поблекшими идеалами?
Революционное правительство, она ведь вовсе не во имя всеобщей справедливости свой хлеб жует, а только ради одного лишь полнейшего заполнения собой всего вот пространства, как тех уж простых житейских мыслей, да так и до чего величественных замыслов о своих-то грядущих и славных свершениях.

301
Ну а для всех других людей никакая идея пищей быть, ну никак уж нисколько не может! 

Так что Виктор Гюго в его романе «Девяносто третий год» несколько явно преувеличил возможности народа питаться светлыми идеями - наверное, он попросту перепутал простой народ и тех новоявленных вышедших из него господ товарищей…
Далее его слова.
«Идея - та же пища. Мыслить - значит питать себя.
- Поменьше абстракций. Республика — это дважды два четыре. Когда я дам каждому, что ему положено…
- Тогда вам придется еще добавить то, что ему не положено.
- Что ты под этим подразумеваешь?
- Я подразумеваю те поистине огромные взаимные уступки, которые каждый обязан делать всем и все должны делать каждому, ибо это основа общественной жизни».

302
Однако для тех величественных (в их-то собственных сколь нескромных планах) вершителей чужих судеб все это, конечно же, безусловно, вовсе не так!
Ведь это именно под их весьма чутким руководством, повсеместно нищий и обездоленный народ не иначе как сам себе еще раздобудет некий великой благости эликсир, который одним своим незримым прикосновением почти мгновенно излечит, все то, что и вправду является грязнейшими человеческими пороками, еще со времен Адама или австралопитека, смотря, кто во что верит. 

А ведь сочная и красочная, книжная мораль и та до чего только старая житейская грязь нисколько несочетаемы друг с другом в вящем переплетении жизненных обстоятельств - в смысле, хоть сколько-то естественного и разумного улучшения рода людского.

303
И кстати убийство ближнего своего (вне войны) всегда более чем неизбежно являет собой, одно лишь безумное и сугубо варварское дело, а в особенности, когда оно не было самим этим ближним, так или иначе во всем собственноручно и спровоцировано.
А к тому же еще и до чего только оно всецело бесплодное в самом вот однозначном смысле любых полезных изменений в облике всех тех нынче существующих реалий. 

Про то еще и тот во многом довольно же весьма недалекий Герцен некогда написал.
«Когда бы люди захотели вместо того, чтобы спасать мир, спасать самих себя; вместо того, чтобы освобождать человечество, себя освобождать, - как много бы они сделали для спасения мира и для освобождения человечества».

304
А все потому, что до конца уж полностью осознав себя счастливыми и свободными, люди, обладающие живым и подвижным умом, всенепременно еще отыщут же способ выразить все свои здравые мысли, эдаким благодатным путем, дабы и впрямь им еще было суждено оказаться, затем именно по сердцу всему простому народу.
И ведь для всего этого им никак не потребуется довольно-то далеко в него уходить.
Интеллигенции, всегда уж надлежит оставаться именно на своем самой природой и жизнью ей вполне уготованном месте. 
И именно оттуда со своего шестка она и может благоразумно и праведно обличать в чем-то всегда же неправедную власть, да только это буквально вот сразу ее перепачкает грязью всевозможных мелких дрязг, а также и сетью грубых интриг.
Ну, а для кое-кого - это совершенно вот немыслимо и неприемлемо…
Нет, уж лучше мы от всего этого попросту бегом сколь поспешно убежим к «его величеству» народу, темнота, которого между тем стала притчей во языцех.
И, кстати, простого человека безостановочно просвещать светом самых искрометных, благих фантазий дело никак уж вовсе так не полезное, а скорее даже наоборот более чем беззастенчиво неприемлемо вредное.
Однако же всесильно, беспардонно, и безответственно переориентировать самым что ни на есть практическим разумом мыслящие умы на некие заоблачные дали нового мира было ведь делом полностью бессмысленным, да еще и, в сущности, крайне уж невероятно опасным…

305
А между тем нечто подобное категорически никак не увязывалось со всем тем пресно обыденным восприятием всей той, так или иначе окружающей простой народ более чем объективной реальности.
И то единственное, что вообще могли совершить народники, так это разве что только вот растравить дух веками тлеющего недовольства, обратившегося затем не только же в поджоги усадеб, но и сколь, несомненно, окончившиеся самым беспрецедентным в истории уничтожением всего свободного крестьянства, как такового вообще…

Ну а вполне разумный метод народничества заключался бы именно в том, чтобы деятельно приглашать простой народ к самим себе, дабы подолгу выслушивать все его бесконечные жалобы на жизнь и беспрестанные притеснения всех власть имущих.
И вот уж прознав про все те нескончаемые беды простонародного общества и нужно было, затем сколь неспешно ходить по всяким высоким кабинетам, стараясь добиться, хоть какого-то их полномасштабного бы разрешения в рамках всей же империи. 
Поскольку проблемы те были всеобщи и повсеместны, а не какого-либо мелкого и мелкотравчатого значения. 
Попросту необходимо было кричать на всех перекрестках о вреде коррупции, указывая при этом на самые конкретные имена людей к ней на местах действительно каждодневно и более чем беспрестанно причастных. 

306
Вот именно подобного рода умственная жизнедеятельность и принесла бы с собою явный и сколь так недвусмысленный толк вместо значительно лишь еще большего утяжеления и без того донельзя тяжких вериг на теле народа.
Раз бунты против всего того от века существовавшего самодержавия, несомненно же, усмирялись царским правительством именно на уровне инстинкта самосохранения.
Ну а организованные выступления против неких самых конкретных негативных реалий вполне так могли бы рассматриваться, как нечто явно вот требующее самого резонного разрешения, ради спокойного жития всей империи.

Критические же обобщения есть собственно вот говоря именно следствие этического и нравственного неприятия всего того и поныне существующего положения вещей. 
Следовательно, именно - это затем и потребовало самой неукротимой борьбы, очищающей мир искупительной жертвы, ради всех благих перемен, в том издревле еще снедаемом средневековыми бесами обществе.

307
Люди, одержимые ими, выходит, что вовсе уж никак и не люди, а некая серая масса совершенно никчемных по всей своей мыслительной деятельности безликих рабов. И им очень ведь даже до чего только невесело живется в той самой раз и навсегда данной им свыше обыденности. 
Их всемогущее духовное единство неэтично, и ненравственно, и попросту так говоря вопиюще сакраментально, стихийно и разрушительно. 

И это само собой означает, что законы нравственные к толпе вообще нисколько неприменимы, а только лишь к каждому из нас в сущей отдельности.

308
А, из всего этого, сам собою проистекает, тот донельзя угрюмый бессердечно верный и совершенно же незыблемый факт.
И сколь воинственно верно он всем нам зудит и зудит про то, что усмиряя толпу, словно стаю диких, вконец обезумевших тварей, власть, несомненно, оберегает все общество от его последующего закабаления этаким вязким конгломератом убогости, лютости, неистовства, отъявленного безумства разбушевавшихся стихий. 
Однако ведь та пространно розовощекая этика, что всегдашне внемлет разве что лишь принципам, вычурно выпуклым неизменно уж рассматривает каждую, отдельную личность, именно как некое вполне разумное существо.
Ну а коли каждый из нас полностью, ведь достоин этакого звания, то значиться и его права, и человеческое достоинство должны быть БУКВАЛЬНО всегда никак нисколько не попраны и зачастую никаких исключений тут явно быть попросту совершенно не может. 

309
Но то все теория, а на практике не столь уж и редко вдруг выясняется, что переплетение самых различных перипетий и обстоятельств попросту не оставляют властям никакой иной возможности, кроме той весьма ведь наглядной явной надобности самого грубого нарушения, некоторых этических норм во имя сколь многих высших и лучших побуждений.

Вот как описывает всю несусветную глупость воинствующего либерализма его поистине несомненный величайший знаток писатель Марк Алданов. 
Его книга «Чертов мост» очень даже сильна как раз таки именно выпадами против самой кромешной же тьмы более чем простодушного культурного невежества.
Оно ведь было более чем неизбежно исключительно во всем отрешенно от всего того, что никак уж наикрепчайшим узлом не было увязано с миром светлых идей и добрых книг. 
«Демократ требует свободы слова для своих противников, а они его сажают в Консьержери. Он грозит им судом истории, а они ему рубят голову, как отрубили головы жирондистам». 

310
А между тем к тем бандитам, что орудовали от имени бредовой философской идеи, нужно было относиться значительно, так еще похуже, нежели чем к огребью, действующему ради своей личной выгоды.
Однако тогдашнее просвещенное общество было буквально все пропитано ядом прореволюционных настроений.
Вот каковым оно было!
Святослав Рыбас «Сталин» серия ЖЗЛ. 
«Председателем Думы был избран кадет, профессор римского права С. А. Муромцев. Заняв свое кресло, он на первом же заседании вне очереди предоставил слово коллеге по партии И. И. Петрункевичу. 
Петрункевич нанес сильнейший удар по правительству: потребовал объявления политической амнистии.
Призыв Думы амнистировать террористов сочетался с нежеланием морально осудить терроризм. Поправка М. А. Стаховича осудить политические убийства не прошла!
Более того, некоторые лидеры кадетов говорили, что невозможно осуждать террор, так как партия утратит моральный авторитет».

Вот уж точно лучше и не скажешь, хорошее, однако было времечко, предшествовавшее «великому сподвижничеству» неистово массовых репрессий. 

311
А все-таки являлось все их черное, словно дуло маузера чудовищное нутро разве что лишь переложенным на простую житейскую практику, безжалостным продолжением неконструктивного образа мысли всего того уж минувшего бытия. 
Ну а потому и оказались все те массовые расстрелы, попросту говоря до чего пространным гулким эхом на тот самый камень, что был более чем невзначай ненароком брошен в главных хранителей вполне законных прав граждан на их жизнь, имущество, честь и достоинство.
Однако чего уж еще собственно можно было сделать, коли самодержавие всегда вот старалось только же держать и не пущать в самых жестких рамках суровой несвободы?

Ну, так тогда дело ясное вполне уж следовало раскачивать все, то нисколько неправое царство, словно бы лодку на воде, до чего охотно борясь вовсе не с высокими волнами жизненных невзгод, а только с теми, кто приковал народ цепями к веслам сколь во всем безыдейно невеселой костной обыденности…
И разве оно нам никак не по силам все те галеры буквально-таки в единый миг разнести?
Да еще и сразу вот в щепы?
Ну, а затем мы разом вот утопнем в необъятном океане безвозвратно и напрасной пролитой людской крови.
Да только все - это уж само собою сразу ознаменует, что чего-то у нас попросту совершенно неверно все-таки вышло.
Ну, ничего, зато в следующий раз опыта у наших верных последователей не иначе, как, а неимоверно поболее будет.

312
А между тем, действительно так вполне вот разумное устремление освободить рабов от сколь тяжкой ноши их многовекового рабства, всегда неизменно должно было носить, прежде всего, духовный, а вовсе не грубый и физический характер. 
Причем уж в особенности - данное высказывание автор этих строк более чем соответствующе соотносит, прежде всего, к тем самым людям, что не имеют ни малейшей реальной, а также что немаловажно законной власти, всегда состоящей из великого множества умов.
Ну, а только лишь сколь неизменно несут в себе некоторые восторженно мыслящие индивидуумы, безумно огромный заряд истинно эгоистических амбиций. 
Такие деятели вселенского добра подчас преисполнены чрезвычайно сытой уверенности в своих силах, в конце же концов, привнести в этот мир чего-либо без тени сомнения самое наилучшее…
А именно то чему должно было случиться как раз после их до чего благородного и весьма уж основательного вмешательства в судьбы всех народов земли.

313
А между тем вся эта наша цивилизация, возникла совсем уж еще вовсе этак однозначно нисколько недавно.
А именно поэтому та самая, пожалуй, более чем совершенно напрасная попытка на основе столь незначительного опыта наводить тень на плетень, заумно выводя сами собой безоговорочно доказуемые формулы неких неопровержимо незыблемых философских истин…
Нет, это уж явно только усугубит пучину нравственных, этических и социальных противоречий, и все на свете хорошие намерения попросту сгинут в пропасть сколь, несомненно, пролегшую между желаемым и достижимым, даже и в самом отдаленном грядущем.
Автор тут имеет в виду, в первую очередь саму идею вполне этак достойного общественного обустройства. 
На личном, полностью индивидуальном уровне, все ведь давным давно более чем однозначно известно, да еще и понятно буквально-то каждому.

314
Всякая здравая идея, куда исключительно более справедливой государственной иерархии, как и весьма ведь во всем заметного укрепления всех юридических, да так, и любых иных социальных прав, должна развиваться исключительно в одном лишь весьма узком строго политическом смысле. 
И вот при всех неизменно имеющихся в данное время более чем наглядных недостатках всей той нынешней государственной системы, ничто разумное, насаждаемое одним лишь слепым насилием нисколько не сможет соприкоснуться с той невероятно глухой, словно тупиковая стена плоскостью широких общественных отношений.
И это именно мораль в больших не межличностных делах, и является наиболее закрытой зоной.
Ну а потому любое интенсивное давление оказываемое властью на народ может только усугубить его нравственный облик, но никак не улучшить его.

Да и вообще всякий довольно-таки нелепый опыт по многотрудно насильственному увязыванию этики с политикой, на наш сегодняшний день никак не более, нежели чем глупейшая попытка сочетания цветника с глубочайшей выгребной ямой.
Ведь пока что еще никак не имеется той вполне достойной, твердой базы для самого доподлинного диалога промеж самого различного рода интеллектуалов, что подчас вот на деле придерживаются во всем диаметрально противоположных взглядов на буквально одни и те аспекты жизни и науки. 
А между тем - это одно лишь довольно искреннее желание действительно объединиться ради некоего конструктивного, и вполне, кстати, созидательного процесса и сможет еще, хоть сколько-то дозволить сочетать грязные политические дрязги с истинно ведь того стоящими высотами духовных сфер.

315
Ну а политика, как наших сегодняшних дней, да так, между тем, и как минимум ближайших от нас лет ста, неизменно ведь будет являться совершенно же беспринципным и безнравственным времяпровождением. 
Причем сколь еще относительно долго, она так и останется под тем ежечасным и полностью безучастным контролем у тех людей, которых менее всего тяготит вящая забота о всяком широком общественном благе. 
Ими движет одно лишь на всех безудержно страстное желание разом вот добиться самого максимально высокого своего положения в обществе, а более и ничего уж собственно вот вообще. 
И надо бы сразу заметить, что их до чего явно всегдашне прельщает еще и жажда власти, как таковой над всеми прочими людьми, их личное участие во взрослых играх, сулящих личное светлое будущее.
Ну а также и их до чего посильное деловое содействие всевозможным весьма таинственным закулисным интригам… 
Ну а сила мысли и духа тех немногих прямых и честных людей, лишь по слепому случаю пришедших во власть сколь частенько разбивается о сверхпрочную стену всеобщего более чем беспристрастного равнодушия подавляющего большинства политиков, зачастую заботящихся разве что о своем собственном лице в глазах избирателей, но ни о чем собственно более.

316
На наш сегодняшний день одни только выборы - это и есть тот основной реально действующий механизм всякой доподлинной демократии. 
Однако даже свободные выборы (без фальсификаций и давления на избирателей) - это всего-то не более чем 50 процентов от всего того из чего она в принципе и должна состоять. 
Северо-Западная Европа с ее постоянными опросами населения буквально так по-всякому мало-мальски серьезному поводу есть самый прекрасный пример, куда поболее во всем продвинутой демократии.

А между тем в целом и сам процесс голосования все еще не слишком ярко выраженная, концентрированная и обдуманная воля всех тех живущих в какой-либо стране граждан. 
И все-таки любая подлинная демократия на данный момент развития цивилизации вполне уж может считаться чем-либо, наиболее всецело продвинутым из всех тех доселе опробованных способов управления, каким угодно народом.
Ведь именно демократия и является тем, чего справедливее, пока еще вовсе так никогда не было из всего того, что когда-либо знавало и испытывало на СВОЕЙ практике все же человечество, как единое целое.

317
В то самое время как слепни коммунистической демагогии, всегда сколь бессмысленно и беспардонно жужжавшие в уши народа свои совершенно же с годами все более и более обессмыслившиеся лозунги, неизменно облепливали свой народ, сося из него всю кровушку при помощи того самого пламенно восторженного марксистко-ленинского саркастического маразма.  

И это именно, они весьма ведь деятельно умудрились подвергнуть более чем безумному риску буквально все уж на белом свете где-либо скромно и неприметно живущее человечество.
Да и вообще их сиюминутные устремления к несоизмеримо большему чем у идеологического противника престижу могло бы довольно быстро загнать в гроб почти все уж то где-либо дышащее и так или иначе потребляющее солнечный свет (то есть всю биосферу)…
У них уж для того вполне бы хватило того самого исключительно невежественного и ко всему пренебрежительного фанатического бесстрашия.
Ну, а потому и могли те недальновидные и недалекие коммунисты, совершенно вот нокаутировать буквально все нашу цивилизацию тем-то самым своим, несомненно, заранее, безвыигрышным всепланетно катастрофическим ядерным противостоянием. 

318
А ведь явно, то кому-то до сих пор попросту нисколько неведомо, что речь тут без сомнения шла совсем не о старом, как этот мир переделе земель.
Нет, разве что только о более чем беспощадно лютой и амбициозной ненависти, основанной на алчном антагонизме весьма вот яростно друг другу во всем противостоящих политических систем. 
Всякие нынешние сеятели всеобщих общественных благ, до чего уж снизу-доверху так и пропитаны крайне скупой на разум сверхмассивной воинственной амбициозностью. 

И вся та безумная гонка ядерных вооружений набрала столь чудовищные обороты, только, из-за того, что амбиции у политиков бьют впрямь-таки через край и буквально ничто не сможет их остановить, даже когда речь пойдет и о чем-либо более чем заведомо ужасном, как тот почти что мгновенный обмен термоядерными залпами.
А между тем никак уж не было между США и СССР этакой и впрямь совершенно немыслимой и непримиримой вражды! 
Это вот РАЗВЕ ЧТО коли была бы ее еще изначальной всецело же веской первопричиной, всепоглощающая, накопленная в течение многих и многих тысячелетий взаимоисключающая ненависть…
Вот тогда она может быть и вправду еще более чем справедливо бы помешала дышать… сразу-то всем живым существам нашей планеты. 

319
Да, вполне может быть, что кому-то из тех наиболее избранных представителей всего человечества еще уж посчастливиться нюхать цветочки через противогаз в подземном убежище, да только упаси Бог от подобного «великого счастья».

Люди они вовсе не крысы, чтобы подполье и впрямь на довольно-таки долгий срок затем для них родным и любимым домом явно же собственно вот оказалось. 
Ну а пара-другая десятилетий вполне могут еще показаться вечностью для тех несчастных «останков» человечества, коим попросту скорее не повезет, нежели чем доподлинно повезет сразу так вместе со всеми не попасть к злым чертям на ту добела раскаленную ядерную адову жаровню. 

320
И разве можно враз разделить на части планету Земля, дабы каждый мог жить, как только ему самому еще собственно вздумается, и никогда бы он далее не сумел сунуть свои алчущие руки, в дела другого, совершенно так чужого во всем воинственно противостоящего ему государства.

Поскольку этим он явно затронет все его самые сокровенные интересы и амбиции! 
А именно за - это его и могут по-молодецки стукнуть ядерным кулаком.
Однако тогда ведь вовсе не искры из глаз у кого-либо сразу посыплются, а мозгов совсем ни у кого тогда попросту не останется.
Рассыплются, они в прах, как у огромного слона, но в точности так и у той самой сколь ведь маленькой улитки.
И уж тогда точно более из-за территории и за передел сфер влияния драться же станет собственно некому. 

321
И чего тут вообще еще можно поделать раз уж в случае тщательно выверенного использования всех тех убийственно передовых технологий, все то нынешнее будет начисто разом стерто с самого лица земли.
Баллистические ядерные боезаряды более чем запросто же способны, совершено безоговорочно поспособствовать фактически поголовному уничтожению буквально всех на этом свете живых существ.

И вот дабы данного сценария нам всем всенепременно еще избежать вполне следовало бы перейти от войны милитаристских амбиций к сотрудничеству, во благо всех людей, где бы они только не жили. 
И вроде бы всем давно уж полностью понятно, чего - это именно каждому из нас в отдельности от всей этой жизни действительно нужно.
Ну и чего это именно сколь неизменно беспрестанно мешает нам жить в полностью вот свое самое доподлинное удовольствие. 
Да только все эти рассуждения несколько умозрительны, и не имеют под собой почти никаких довольно-таки отчетливых очертаний.

322
Разумеется, что при помощи одних лишь абстрактных, исключительно высоких моральных критериев ей-богу вполне ведь возможно всецело отделить ядра от плевел. 
Да только различить чего-либо на уровне чувств, весьма надуманно и неконкретно, то вовсе еще не будет под собою подразумевать истинно достойное решение данной проблемы практическим и полезным для всего человечества более-менее безукоризненно окончательным путем.

От давно облупившихся идеалистических воззрений непременно веет душком праха, как, впрочем, и от всего, нынче отжившего свое, а потому и разом канувшего в лету, навеки отныне минувшего. 
И нисколько не будет то действительно важно, до каких именно высот совершенства и красоты все - это некогда поднялось в том самом совершенно ныне отдаленном, пропитанном пряным запахом надежд светлом прошлом.
На наш сегодняшний день оно давно уж свой век вполне вот полностью отжило.

323
Всему тому светлому и доброму, ему явно так еще должно стать в нас именно корневищем, а вовсе не зеленой кроной…

О да, разумеется, никоим образом нисколько бы не следовало, хоть сколько-то открещиваться от всех тех прошлых духовных достижений…
Именно, они и являют собой более чем надежный первоисточник всей нашей великой духовности, и в точности, как и дерево не сможет же отказаться от всех питающих его корней, так и люди нисколько не смогут всерьез отдалиться от культурного наследия их вполне ведь во всем достойного прошлого.
Хотя надо бы все-таки совершенно конкретно заметить, что все те незыблемые принципы восторженно фанатичных, новоявленных воззрений были до чего плотно сконцентрированы в той самой эксцентричной идеологии.
И вот хотя, она и была формально разделена на совершено уж с виду разные половинки сама сердцевина у них самая что ни на есть единая.
И она сколь воинственно безнравственно отрицала буквально-то все на корню, а прежде всего религиозные догмы вместе с моралью…
Однако про то слишком тяжело говорить.

324
Агония прошлых догм, несомненно, порождает мертворожденные демагогии, а вовсе вот никак не сеет, она зерна воплощенной новизны, куда только более реалистического восприятия всего того окружающего нас мироздания.
И надо бы помнить, что корни и свет вещи зачастую вовсе несочетаемые друг с другом, в некоем вполне вот благожелательном для живой силы цветущего дерева смысле. 
Скорее наоборот нечто подобное вполне будет символизировать собой именно смерть, а вовсе не новую жизнь. 
А потому тянясь душой вверх к солнцу истины, обществу совершенно так недолжно будет вырывать все свои корни из сырой земли, поскольку от этого древо жизни вскорости полностью обесцветиться и зачахнет.
Все то исключительно свежее и новое, оно ведь более чем органическое продолжение давно же оставленного где-то далеко позади прежнего, старого и полностью обветшавшего.
Да только без тени сомнения, живущего во всем новом, поскольку все свежее неизбежно впитывает все свои жизненные соки именно из одного только дерна старого - недавно или давно уж истлевшего.

325
А если нечто новое сколь вот искусственно вырвать из всегдашне питающей его земли, то чем уж более окажется отрыв всего того нового от давно ушедшего в былое тем лишь менее в нем останется жизни и истинного тепла. 
Добро и свет всегда должны стремиться к своему наиболее максимальному осуществлению?
Может оно и так, но только в рамках действительного своего осуществления, выходя же за эти рамки, они зачастую оказываются всей-то своей совершенно уж неизбежной полнейшей противоположностью…

Сущей отравой для умов и горячих сердец людей попросту и не ведающих, чего - это именно, они творят, причем как говориться ни с собой, ни тем более со всеми другими…
Ясно как день, что человеку вообще ведь свойственно принимать все им безумно желаемое за то самое сколь вот навеки доподлинное и реально действительное. 
Это в принципе так простой и общепризнанный факт. 
Однако есть же разница между человеком, который лишь изредка тешит себя какими-то совершенно неосуществимыми на практике иллюзиями и тем, кто с оружием в руках готов навязывать их всему окружающему миру.

326
Причем делалась - это впрямь еще как великое благо с лицом горящим огнем святой правды. 
Да и сама смерть во имя великого будущего не более чем набор дежурных благоглупостей тех-то самых неистово прекраснодушных и восторженно праздных мечтателей… 
Отдать же свою жизнь за то чтобы по-прежнему могло существовать то самое сегодняшнее, пусть в чем-либо может и кому-либо вовсе неприглядное и нелицеприятное настоящее…
Нет - это, конечно никому ведь не в радость, а одно лишь ничем непоправимое горе, но именно в этом и заключается долг мужчины. 
Отстоять то, главное, что у него действительно есть.

327
Ну, а силой принудить человека сражаться за все то, чего у него, пока вовсе так еще нет, могли только те новоиспеченные мракобесы… кумачом, словно арканом резво стреножившие всю наглядную действительность. 
Именно, они и несли на щите, целый сонм столь же никак не логичных, как и солнце, восходящее на западе затхлых утопических догм. 
Их нисколько нельзя было достойным и полезным образом привить всей общественной жизни еще и потому что, то наихудшее, что сколь запросто могло прийти ему взамен невпример ведь весьма так страшнее и опаснее.
И гораздо лучше было бы осознать и принять к сведению полнейшею неотвратимость всегдашне неизбежно надвигающегося на нас невзрачного будущего, того самого, что всякий миг переходит в наше до чего только сиюминутное настоящее.

В нем всем нам в принципе светит мрачным, подмигивающим огоньком всенепременное продолжение все той же нелегкой, безотрадной, нелицеприятной, зато весьма этак всем давно привычной несуразной действительности. 
Ну и чего еще может оказаться того исключительно же весьма значительно хуже? 
Да вот разве что лишь то, что сколь непременно придет лютый враг, который вообще может попросту враз стереть буквально все прежнее с лица земли вместе со всем вовсе-то более уж никак ненужным ему народонаселением. 
Почти поголовное (или поскальповое) уничтожение американских индейцев наилучший пример этакого цивилизованного варварства.

328
Может всех до последнего и не убьют, но уж жить, как прежде свободно никому ведь далее вовсе не дадут, а это в чем-то похуже смерти - на своей собственной земле стать чужими, беспрестанно жить под пятой у проклятых оккупантов. 
Чего уж этому изнутри сколь безмерно явно еще поспособствует? 
Наверное, тот самый теплый уют души у тех, кто попросту должен был стать, да только вовсе же не стал тем самым мощным двигателем реальных социальных преобразований.

И было это так поскольку те люди всегда предпочитали работать на одном лишь холостом ходу (тем самым явно усугубляя общее и без того довольно-то плачевное положение вещей). 
Вот он пример их логики Вадим Александрович Прокофьев «Желябов»
«Эти мысли приходили на ум всем, кто ходил в народ, потом пытался селиться в деревне. Все чаще и чаще раздавались возгласы, что надоело «биться о лед, о народ». Многие считали, что действительно историю нужно подталкивать, а некоторые уже стали на этот путь. Это был путь борьбы политической, и, хотя народники открещивались от политики на словах, на деле они все чаще и чаще сталкивались с необходимостью бороться не за социальное равенство и экономическое переустройство русского общества, а за право говорить вслух, собираться вместе. Это были права политические, права, узурпированные правительством».

329
Они истовым криком исходили, борясь за свое исконное цивилизованное право глаголить все те слепые (от всей их несусветной горячности) истины, а ведь, как правило, правду они приоткрывали черную и смрадную. Ну а оная, будучи таковой от сажи из печи насильственного низведения на нет (на одних словах) всего-то прежнего «несчастливого бытия» до какого-либо добра довести нисколько вот никак не могла.
Все - эти слащаво нигилистические воззвания разве что еще вызывали либо сладостную истому, беспечно радостного ожидания весьма этак скорых и спешных светлых перемен, либо уж порождали, они в сердцах черную злобу самого осатанелого неприятия всей же нынче окружающей действительности.
И пусть начало нового пути, было действительно освящено светом всяческих благих надежд, да только вся уж затем последовавшая действительность на самом-то деле оказалась до чего только донельзя невзрачной.

Поскольку лютые горлопаны все закрома родины буквально враз ведь опустошат, да и войну прошляпят, как они сами потом про то неизменно же подчас проговаривались.
А если и сами они чего-либо тогда Гитлеру любезно в виде самого неожиданного сюрприза действительно готовили…
Ну, и вот разве что за одно то им вполне большое человеческое спасибо.
Все же как-никак, а с гнусными фашистами, они так и не спелись, раз хоть сколько-то надолго, они с ними нисколько не снюхались.
Политический эгоизм явно взял-таки тогда вверх!
А то ведь каждый из них еще мог плечом к плечу начать яростно бороться именно за свою идею, дабы этот мир и вправду столь уж искалечить, что и житья от идей совсем никому бы тогда нисколько не стало.

330
Ну а с чего вообще все - это собственно началось? 
А все дело тут было именно в том, что уж именно сейчас жить в искусственно переиначенном, свитом из прочнейших волокон светлых надежд мире далекого будущего, куда приятнее, нежели чем искусно создавать своими руками до чего только, пока еще довольно грубую его заготовку.
И делать это явно так следует - ничуть не брезгуя при этом каким-либо личным соприкосновением с любым отвратительным сором, доставшимся нам от всех тех прошлых, но вовсе-то никак не канувших в лету времен.

Но дабы действительно вышел большой и красивый корабль, необходимо было изрядно же попотеть при его сотворении самым простым путем, светлые мечты они ведь более чем реально осуществимы одним лишь кровавым потом интеллекта и вполне этак тому соответствующими физическими трудовыми мозолями… 
Правда кому-то более чем отчетливо кажется, полностью уж предостаточным представить (в воображении) все его чертежи, ну а затем и скопировать их в самом превеликом множестве всех их экземпляров.

331
Да только практическая сторона создания нового космического корабля «планета Земля» в действительности способного унести нас в светлое и на данный момент все еще безмерно далекое грядущее…
Никак уж не может оказаться, столь ведь приятна, как и само по себе исключительно сладостное смакование всех тех красочных набросков из духовно развивающих произведений, великих творцов более чем истинного грядущего всеобщего совершенства.

А надо бы еще и то вот заметить, что оные при всех своих замечательных достоинствах нисколько не придают читательской массе, хоть сколько-то настоящего чувства внутренней обновленности, как и новых знаний о суровой стороне всей той донельзя обыденной и более чем неприметно серой действительности. 
Зато до чего ведь свойственно ей плодить радостные и благие иллюзии.
Во многом художественная литература (без всякого же оплевывания святынь) до чего замечательная мастерица, создавать образы мира, нигде еще вовсе так, пока нисколько не существующего во всей той серой и неприглядно, назойливо житейской реальности.

332
А уж сама по себе реализация на практике безо всяких предварительных заранее тщательно обдуманных планов - это и есть именно то, что вот может себе позволить одна только живая природа, но вовсе не существа разумные, наделенные совестью, а не одной той единой на всех общественно бесполезной всеобщей целесообразностью. 
Ведь это именно целесообразность, подсвеченная изнутри всякими заветными мечтами о более чем деятельном овладении всей сокровенной сутью человеческой природы, чуть было, не завела всех нас в «пасть огнедышащего дракона» новой (не той стародавней) эпохи всеобщего египетского рабства под флагом мнимых свобод от всех тех некогда имевшихся прежде тягот и забот.

333
Одним из весьма заметных истоков для подобного рода сколь непоколебимых, буквально вот все на свете резво оправдывающих воззрений, и послужило, то самое впрямь-таки несусветное возвеличивание человека в рамки абсолютного самобожества…
Создания образов одного ли человека гиганта или уж всех их самочинно поднявшихся над всей безликой серостью будней…
сколь несказанно вдоволь всего этого некогда вот имелось в некоторых философских, идеалистических сказках, ничтоже сумняшеся претендовавших на преотличное знание самых ближайших от нас и нашего времени «совершенно неизбежных» исторических перспектив.

Тех мудрецов по всей на то видимости попросту ослепил новейший технический прогресс, исподволь приведший человека к мысли об абсолютной незыблемости его величайшего могущества над всей-то более чем бессмысленно и слепо его окружающей природой…
Именно - это и привело как раз ведь к тому, что новоявленные философы, и приобрели же привычку в чисто умственном плане, реорганизовывать все существующее мироздание. 
И делалось это разве что только затем, дабы царству всесильных машин всенепременно досталось, куда разве что поболее места, причем не иначе как, а по самому центру всего того общественного бытия.

334
И это именно им и пришло в голову более чем незамедлительно реализовать все те книжные (теоретические) мечты и фантазии по сколь многозначительному преображению всего того, где-либо вообще существующего людского сознания. 
Дабы перевести его на некие новые совершенно так иные социальные рельсы…
После чего в мире попросту никак не должно было остаться места для всяческого же человеческого страдания и до чего только и впрямь горького ко всевидящему либеральному ОСЯЗАНИЮ, БУКВАЛЬНО ЖУТКОГО ПОВСЕМЕСТНОГО УГНЕТЕНИЯ.

И ведь в подобном плаксивом, восторженно и обезличено эмоциональном, как и упоительно утопическом подходе не было совсем ведь ничего еще изначально нисколько так чего-либо неправильного.
Нет, уж все тут было более чем искренне верно и справедливо, и все суть проблемы была заключена именно в полной неосуществимости всего того праздно замышленного без длительной (веками) самой уж тщательной его обкатки на вполне обыденной и каждодневной житейской практике.

335
И все - это именно из-за явного отсутствия полноценно обдуманных путей, самого последовательного прививания всей действительности тех, исключительно необходимых, как и безмерно благостных для всего общества действительно стоящих того перемен… 
То, что восторженной интеллигенцией виделось в одном розовом цвете, в конце концов, заволокло все небо иссиня черными грозовыми тучами.
Ну а что в результате…?
Озоном запахло? 
Ну а потом стало тесно и темно, и вонь разлагающихся трупов вопиюще перекликалась с воплями всех тех полуживых людей. 
Голодная смерть и беспрестанно льющаяся напрасная кровь, стали невыносимо тяжкой платой за навеянные и разукрашенные идеалистической литературой мечты, столь безупречно прекрасные в их несказанно благодатном книжном изложении…
Да только ни в коей мере им вовсе не свойственно ни в чем пересекаться со всем, тем более чем неизменно так существующим и по наш сегодняшний день совершенно-то повседневным же бытием.

Дело тут вот еще в чем - реальное воплощение всех этих идей может быть связанно разве что лишь с духовным единством всех ведь ныне существующих людей, причем почти так безо всякого на то исключения. 
А ничего уж подобное никак не может быть достигнуто при помощи кнута и плахи для всех тех «нерадивых» интеллектуалов, что еще, несомненно, сколь безответственно усомнятся в твердой правильности кем-либо для каждого из нас (причем, разумеется, безо всякого спроса) заранее избранного пути буквально ко всеобщему нашему последующему счастью и процветанию. 

336
Вот этак сразу для всех – нет, и не может быть никакого пресловутого светлого будущего! 
Люди, уж слишком, они всецело разнолики, и их восприятие счастья и разумного существования в противовес неразумному во многом у них без тени сомнения совершенно же различно и зачастую зависит от самых конкретных душевных потребностей буквально вот каждого конкретного индивидуума. 
Причем, иногда доходит и до полной полярности всех их полностью взвешенных убеждений.
И чего же тогда собственно делать? 
А людям им-то, в сущности, ничего другого собственно и не остается, кроме как сочетать самые различные свои интересы - путем, хоть сколько-то возможных вполне этак действительно на деле осуществимых компромиссов.

337
В свое (давно уж нынче прошедшее) время, в одной пещере вполне могло оказаться два совершенно непримиримых друг с другом лидера. 
Ну и тогда им ничего не стоило, взявшись за дубины во всем лично промеж собой вполне вот по-мужски разобраться. 
Да только сейчас положение в корне уже переменилось! 

Дубины теперь стали ядерными, и их пусть даже и самое нечаянное использование вполне еще может повлечь за собой вселенскую погибель почти что всей той нынче существующей жизни. 

338
И наиболее насущный вопрос, он в том-то и состоит, а доступно ли вообще какому-либо пониманию всех политических и военных элит тех стран, у которых есть - это самое совершенно же смертоносное ядерное оружие…
Уж, какого это именно ЛЮТОГО ЗВЕРЯ им было дано столь ведь долго удерживать на довольно-таки короткой цепи?

И автору при этом сколь незыблемо кажется, что принять чего-либо подобное к сведению в этом животрепещущем (в общемировом смысле) сущей же сонной артерией вопросе, «властелины нашей планеты» смогут разве что лишь тогда, когда станет слишком поздно, и главное, почти что для всего, пока еще сколь беззаботно существующего человечества. 

339
Как то более чем неизменно видится автору, причем уж истинно кажется делом исключительно так полностью реалистичным… 
Вот, если бы жить где-нибудь на адски знойной Венере… 
Да еще и безо всякой тени сомнения ведать, (из донесений разведки), что врагу попросту нечем нам станет, затем уж ответить… 
И именно тогда устав от бесконечных атак неким другим значительно менее разрушительным оружием, и можно было бы смело применить мощнейший залп ядерных бомб. 
Раз и навсегда, со всякой войной сколь непременно вмиг же покончив. 
Да только никто на «утренней звезде» даже и близко, пока не живет, а, впрочем, и на Земле после ядерной катастрофы вряд ли что кто-либо из людей ее довольно-таки долгий век в здравом уме и памяти, хоть сколько-то переживет. 

340
Земля и Венера надолго же тогда станут (с точки зрения времени короткого человеческого века) планетами сестрами, и виной тому ясное дело окажется именно тот глупый во всех своих меркантильных мелких амбициях - человек неразумный. 
Ведь разве то будет, хоть сколько-то важным, коль скоро другая сторона окажется, нисколько неспособна весьма же существенно отреагировать на сколь спешно ей нанесенный мощнейший ядерный удар! 
Экосистема, она сколь небезызвестно одна вот на всех и какой-либо другой про запас у нас нету! 

341
А между тем могучие империи, вполне могут осознать себя взвешенно и разумно действующими цивилизованными сообществами и как можно скорее перековать все свои мечи на орала. 
В конце-то концов, в мирной экономической сфере, есть же, где приложить силушку и это вовсе никакой не конец, а скорее наоборот самое начало нового, куда только более совершенного мира. 
Тут уж и гордость за свою отчизну со стороны россиян будет иметь вполне так реальную во всем более чем естественно ощутимую отдачу. 
А то, чего - это братцы выходит?! 
Подлодка Курск, стоила цельный миллиард американских долларов, а моряки, которые на ней ходили, ютились в почти ведь срамных трущобах. 
И семьи тех погибших моряков (светлая им память), получили материальную помощь именно в евро.
Вот не постеснялись же продажные (кто им только поболее даст) российские чиновники принять этакую до чего и вправду знатную гуманитарную помощь из щедрых рук тех, на кого эти бравые и честные ребята вполне могли бы по самому безотлагательному приказу свыше обрушить весь ужасающий ад своего мегатонного ядерного арсенала. 

342
Ну а свои шиш на постном масле им чего бы дали, скорее уж товарищи генералы на еще одну подобную Курску подлодку дополнительный комплекс баллистических ракет вовсе-то и впрямь не наспех поставят…
Причем за ценой они точно не постоят, поскольку если и тратить 200 миллионов долларов, так только лишь на архиважные оборонные нужды страны. 
Ну а вдовам погибших моряков, они не только из кармана своего государства даже и одну лишнюю копейку нисколько вот не отстегнут, но и из чужого при возможности тоже. 
То есть, они еще и чужие деньги радостно прикарманят, если вот люди, их безвозмездно дающие сколь детально и пристально не проследят, чтобы, они целиком и полностью последовали именно по должному и вполне надлежащему для них маршруту.
Уж такие они буквально же повсеместные российские реалии.
А между тем, это нисколько вот нехорошо о своих людях совсем ведь никакой должной заботы вовсе-то не проявлять, зато гордость российской державы ее подводный атомный флот. 
Можно подумать, что - это корова на ярмарке, которую всегда можно и за титьки подоить, ну а станет старой и на мясо ее зарубить. 

343
А между тем для подлинного блага России вполне еще стоило бы действительно ускорить экономическое развитие всякого малого частного бизнеса. 
Государственные дотации и значительные налоговые поблажки ему бы нисколько так явно совсем не повредили. 

И России вполне уж стоило бы найти свой собственный демократический путь, не слишком ведь собственно схожий с образом жизни избранный странами запада, а нечто более всего собою напоминающее именно ту канву существования, которая, явно так местами цветет и пахнет на Дальнем Востоке. 

344
Больно смотреть, как Россия по мере сил втягивает в себя марихуанный дым пошлого, западного потребительства. 
Может – этой системе взаимоотношений, на добрую половину состоящей из надушенной духами осанистого лицемерия, место именно там, где она некогда собственно и зародилась? 
Надо бы вот прямо заметить, что западное разделение на клоунствующих плебеев коммивояжеров и патрициев потребителей в англосакской среде уходит своими корнями, в самую глубокую, седую древность. 

345
Ну а в России, если уж, кто и способен вопреки всему ее духу создать именно подобного рода общий облик капитализма, хоть сколько-то действительно внутренне схожий с чопорным английским бизнесом…
Ну, так - это вполне всерьез подойдет разве что для одних тех привилегированных личностей, что около самого корыта власти свой хлеб до чего только смачно жуют…
Ну а для всего простонародья ей его никогда совершенно уж не создать.

Совсем уж в России не тот народ, он ведь, во всем по-своему же привык.
Зато если с кого и брать действительно стоящий и достойный пример так - это разве что с тех столь неизменно трудолюбивых дальневосточных азиатов…
И именно в этом и будет настоящий и стоящий того деловой здравый смысл, поскольку у России, именно с ними, куда только явно поболее общего.
А тот исключительно ей подчас навязанный европейский стиль общественной жизни ей никак вовсе ведь совсем не к лицу.
Причем никакими суровыми идеалами нисколько не выйдет «прикрыть чело» этого столь давно очевидного факта, словно тем еще фиговым листочком. 
Да и вообще именно этак оно и есть: образованные люди в России довольно же часто имеют внешний европейский облик, однако то никак не изменяет всю исподнюю их азиатскую начинку.

346
Только вот - это никого не должно, хоть сколько-то сильно оскорблять, очень уж многое в этом мире возникло именно в Азии, ну а Западная Европа вплоть до седьмого века нашей эры – это ведь только то место, где жили кочевые племена, и лишь на далеком юге действительно существовала некая подлинная цивилизация.
Однако Древний Рим был жесточайшим на свете всепожирающим варваром, а потому многие плоды его истинной цивилизованности - это сколь явное следствие благотворного влияния покоренных им народов, а вовсе так не какие-то свои собственные духовные завоевания.

347
Ну а Китай, он-то и есть сам по себе древнейший очаг мудрости и культуры, да и помыслов, куда ведь превыше, нежели тупое и хищническое пожирание всего того, что хлебосольная мать природа имела неосторожность выложить перед всеми нами на стол. 
И только вот переняв весь тот китайский опыт, и можно будет чего-либо путного на самом-то деле и вправду добиться! 

Конечно, вовсе не о деятельности Мао Цзэдуна, тут вообще может идти собственно речь, будь он проклят этот проклятый свин, а об экономическом опыте китайцев в свободном мире, безо всякой руководящей руки коммунистической партии. 

348
А эта лютая (от всей ее зловредной сущности) длань марксисткой идеологии, проявила самую, что ни на есть невыразимую, мощь, неизменно выражающуюся в явной способности спеленать всех же людей в некий единый кокон.
И социалистическое общество явно тут оказалось чем-то навроде куколки, из которой, однако так и не выпорхнула сколь долгожданная бабочка.
Причем вящей основой подобного одержания, являлось, как раз уж именно сущее наличие той самой бескрайне наивной веры, сколь безгранично в том истово убежденной, что именно книги и играют в формировании психологического портрета человека, самую же основную, буквально-таки главенствующую роль. 
Ну а на самом деле, они только лишь обрамляют в некие иные рамки почти что всякое с ними соприкоснувшееся сознание. Пожалуй, уж делая его сколь ведь явно значительно более открытым, что, однако, нисколько вот не форсирует самые спешные перемены в смысле сущего искоренения всех тех злых качеств чьей-либо души, ради более чем незамедлительного преобразования оных в нечто совершенно так иное, зато вот во всем явно эфемерно светлое и доброе.

349
Наиглавнейшей задачей книг более чем определенно является бесподобнейшее их умение всецело расширить все представления человека, уж эдаким всеобъемлющим образом, дабы он и вправду узрел, что - это не он один или его родные и близкие, его друзья и есть собственно люди в самом полноценном смысле этого слова.
Что в точности такими же людьми являются и все те другие, которых, он может и в глаза нисколько вот вовсе совершенно не видел. 

На данный момент времени, СУРОВАЯ КНИЖНАЯ МОРАЛЬ, едва ли, что действительно справляется с этакой давно уж более чем назрело критически важной задачей. 
То есть, вовсе не столь всеобъемлюще то самое литературное творчество действительно еще поспособствует всяческому более чем наглядно полноценному развитию истинной общественной совести.
Человеку всегда нужен именно такой же человек! 
Никаким абстрактным, лишенным собственного сознания вещам ему его никогда нисколько не заменить. 

350
Хорошие книги и фильмы - это всего лишь довольно бледная проекция, чьих-то великих душ. 
Поскольку своей души у них нисколько так нет, да и быть ее, в сущности, совершенно не может. 
То есть из всего этого само собой следует, что, хотя наилучшие произведения великих мастеров и обретают свою плоть и кровь, а все же душа в них все равно, несомненно, чужая. 

Проникнута ли она светом или уж густою черною тьмой ей все равно нисколько не совладать со всей той крайне навязчивой действительностью, в смысле, хоть сколько-то надежного ей прививания доброго, светлого и высокого…
Уж слишком много в ней окажется чисто надуманного, личного, да и во всем ограниченного рамками собственных реалий.
Ну, а они как не крути у каждого из нас неизбежно уж только всегда лишь разве что лично свои.
Общими могут являться одни те более-менее здравые мысли, основанные на простом житейском опыте, ну а пути к добру у каждого из нас всенепременно полностью индивидуальны.

351
Ну а, кроме всего остального прочего все общественные установки и стереотипы неизменно затрагивают, в том числе и наиболее великие умы.
А те в свою очередь обращают их в зрелые ничем и никем непоколебимые догмы, искусно насаждая их посреди почитателей всего своего великого и довольно ярко всеми зримого таланта.
И все это потому только, что к речам апостолов от литературы всегда же неизменно относятся буквально, как гласу с небес.
Вот он тому явный и вовсе не богохульный пример из книги Марка Алданова «Самоубийство».
«Но как же тут мертвое лицо жены! Это тоже "лучшая минута жизни?" - вдруг с сильным волненьем подумал Дмитрий Анатольевич, никогда прежде не замечавший этих слов. "Обмолвка? Но разве у Толстого бывают обмолвки? 
И то же самое есть в другой главе: Пьер, вернувшись из плена, с радостью думает, что жены больше нет в живых! Что же это такое? Значит, не всегда худо, что человек умирает?" Он с беспричинным ужасом оглянулся на соседнюю кровать. Татьяна Михайловна уже задремала; лицо у нее при свете керосиновой лампы казалось вместе измученным и просветленным, - мертвым». 

352
Одухотворенная литература, что была столь незатейливо привита всей обыденности извечно так блуждающим в ее дебрях разумом, чрезмерно оживая в своих ярких образах, вполне ведь однозначно стушевывает реальную действительность и попросту заставляет воспринимать ее через полудрему бескрайне восторженных чувств.

А посему российская интеллигенция и обратилась в чревовещателя, вальяжно вещающего про некие светлые времена после уничтожения всех современных институтов угнетения, рабского холуйства, как и понятно, вовсе так при этом, не имея в виду все то, что являлось в нем самим светом духовности и просвещенности. 
Однако в момент разрушения всех основ еще издревле неизменно же существующего общественного бытия именно тьма духа она-то и получает для себя сколь многочисленные, дополнительные дивиденды
Ну, а все светлое вмиг обращается в прах и вмиг более чем неотъемлемо заменяется вездесущим страхом за свое и так однозначно же бренное существование…
Или идет оно впрямь напролом навстречу самой неминуемой смерти…

353
Кто-то, конечно, может сколь громогласно на то возразить, мол, смерть прежней жестокости, угнетения и пут рабства стоила всех тех принесенных на алтарь свободы бесчисленных жертв.
Однако на деле все ведь выходит с точностью до наоборот!
Истинное социальное зло оно только еще укрепляет все свои исконные позиции во тьме жуткого кровавого переворота.

И вот уж после нескольких лет обезличено мнимого, но зато весьма так старательного вытаптывания всех прежних корней сущего рабства совсем невзначай оказалось, что вполне всерьез пострадало разве что то, что всею своей бескорыстной духовностью нисколько не потворствовало возведению на сколь прочном фундаменте старого крепостничества величественного здания «новоявленного царства» всеобщего угнетения. 
Котлован под него, давно уже был отрыт, многочисленными заботливыми руками и оставалось только-то и всего выбрать сторону левую или же правую, а сама суть от этого мало бы в чем, хоть сколько-то еще действительность переменилась.
Разве что правым вовсе бы не пришлось разрушать всю прежнюю жизнь…

354
И Великий Диктатор вполне мог бы оказаться крайне правым реакционером, да только в суровых условиях новоявленной революционной действительности довелось ему и впрямь ведь оказаться тем самым левым крайне политизированным уголовным элементом.
Ленин был полноправным хозяином России слишком недолго, чтобы действительно всерьез брать его изначальные действия в хоть сколько-то должное внимание.
Хотя надо бы непременно заметить, что человек, стоявший у самых истоков нового государства, собственно и дает ему самое общее направление всего того последующего его развития, что явно предопределяет все его грядущие очертания, однако самые конкретные детали ему нисколько так не подвластны.
Они уж только разве что затем определяются всеми его наследниками, но, как правило, не извращаются, а разве что лишь подгоняются в более-менее для них самих удобную форму.
Сталин, вовсе не стал самозваным властителем, присвоившим лично себе всю коллективную власть, а только же превратил он пост идейного диктатора, в тот сколь неотъемлемый пьедестал самой бескрайней авторитарной власти.    
И это именно благодаря его восхождению на плаху безумного безвременья всяческий разум надолго так покинул обезумевшую и надо сказать, дико во всем опсовевшую державу.

355
И все что, к слову сказать, вообще тогда оставалось всему тому пресловутому содружеству народов под общим, крайне настораживающим названием СССР, так это же влачить свое жалкое полусуществование.
Все его постулаты были совершенно уж нарочно вывихнуты во всех суставах и сочленениях и именно в этаком скрюченном виде, и была она насильно ведома неведомо куда к тому совершенно призрачному наилучшему бытию.
И ведь при этом само понятие здравый смысл, было всецело подменено более чем незыблемыми доктринами антирелигиозной и злосчастной новоязыческой ереси. 
Коммунистическая пламенная фальшивка, была венцом лицемерно вздернувшей свой нос идеологии.
Все наиболее душно пошлое и низменное сколь ведь запросто вылезло в самые главные укротители всех тех «бесславных кровопийц», буржуев.
Да только именно (большевики) в конечном итоге и стали, куда значительно худшей властью, нежели чем была буквально любая им в этом мире когда-либо еще собственно вот предшествующая власть серой и безликой толпы.
А такое надо сказать уж случалось и ранее в истории всего человечества. 

356
И как следствие, беспримерно тупой и одичало криворотой агитации, вместо того чтобы начать искать корни проблем в общечеловеческой психологии революционеры (не вожди) попытались решить все насущные проблемы путем ликвидации всех тех, кто, по их мнению, угнетал простой народ.
И они действительно слепо верили, что некто мешает людям смело вышагивать вперед по пути к всеобщему счастью и непременному всеобщему благоденствию. 

Взято - это было вовсе не из свежего конского навоза, а опять-таки из книг тех людей, что исподволь попытались во всем переиначить этот суровый мир к чему-либо действительно сказочно лучшему, вовсе не ожидая, пока это случится в результате простого, и вполне этак понятного разуму естественного хода духовного прогресса. 
Вот и пошли тогда легковерные люди в корне неверным путем, однозначно же плебейского муссирования совершенно бестолковых слухов о сколь неизбежной необходимости самой явственной трансформации политической жизни родного им государства в нечто в корне абсолютно бессмысленно иное.
Будто и впрямь было возможно в единый миг дойти до чего-либо исключительно и вправду значительно вот наилучшего и доселе, кстати, никем и негде еще вовсе невиданного.

357
В самом, как он есть житейском принципе разумное преображение политической жизни страны может произойти, в том числе и в виде вооруженного переворота, который при таких делах может оказаться ему разве что во всем только явно на пользу.
И именно этак оно и вправду-то еще будет, но исключительно в том самом единственном случае, коли уж силой будет смещен один лишь разве что тот неправо правящий обществом клан.
Однако вот вовсе не будут пролиты реки напрасной крови из-за неких идиотских распрей по поводу дальнейшего пути развития общества, перераспределения денежных средств и недвижимости.

358
Потому что то самое восторженно принципиальное перераспределение всех ролей в цивилизованном обществе дружит со всем тем общечеловеческим здравым смыслом, в точности в той же глубокомысленой мере, как и зажженная спичка, что будет кем-либо брошена в открытый бензобак.
Низы, становясь внезапно верхами, создают тем самым пожар, сжигающий все, что выше пола, а в том числе и человеческие сердца.
Причем никакой народ светлых перемен вовсе вот и близко совершенно не приемлет.
Он слишком близок к природе, а потому его хата всегда с краю, когда дело касается неимоверно огромных общемировых преобразований.
Об этом еще Антон Деникин в его «Очерках русской смуты» некогда написал.
«По натуре - собственники, они не признавали национализации. 
Уравнительное же пользование, принимая во внимание огромное число безземельных крестьян, наличие 20 миллионов крестьянских дворов и размеры не крестьянской пахотной земли, определяемые всего лишь в 45 миллионов десятин, - грозило отнятием земли у многомиллионного крестьянства, владеющего сверхтрудовой или даже сверх - "потребительной" нормой, и обращением общего земельного передела в нескончаемую междоусобную кровавую распрю». 

То есть того самого помещика, чтоб он простой народ «угнетал» более нет и не будет, да только и сдерживающей силы, останавливающей вакханалию лютых страстей, тоже, увы, далее нисколько уже никак не останется.
Вот он еще один яркий пример из точно того первоисточника.
«Вопрос о помещичьем землевладении вышел, таким образом, далеко из рамок эгоистических классовых интересов. Тем более что насилиям подвергались не только помещики, но и крестьяне - хуторяне, отрубники. 
По постановлениям комитетов и помимо них. Подымалось не раз и село на село. Дело шло теперь - вовсе не о перемещении богатств из одних рук в другие, от одного сословия к другому, а об истреблении ценностей, разрушении земельной культуры и экономическом потрясении государства». 

359
Вот уж как это выглядит в той самой реальной жизни, а вовсе не на пестрой бумаге - смерть злющего зла, как социального явления, непременно всецело ознаменовывает одно лишь порождение еще большего лютого зла, которое до поры до времени сидит себе тихо, служит производителем простой грубой физической силы, движущей большой общественный механизм.

Заставив пролетариат кипеть в безумном бунте ненависти ко всем его «совершенно так несносным великим угнетателям», любые деятели, агрессивно борющиеся против угнетения, запросто вот окажутся в бурлящем потоке, вырвавшегося, неизвестно откуда вселенского зла.
Того самого, что уж, несомненно, нового (как правило, гораздо худшего) хозяина еще себе всенепременно сыщет, а иначе все само собой вскоре ведь поутихнет и прежнего государя нижайше падая в ниц обязательно еще попросят безотлагательно назад воротиться, а то страной, править – совсем этак нынче вовсе вот некому. 

360
Так что никакое социальное потрясение вовсе не улучшит уклад жизни, всецело же созданный веками устоявшихся традиций. 

Появление новых черт у старого как этот мир Адама - это задача воспитания молодого поколения, которому будет сколь ведь многое совершенно же иначе ныне разъяснено, нежели чем - это делалось прежде.
И совсем вот не стоит собственно думать, что чего-нибудь подобного можно еще будет добиться путем вознесения новых хозяев жизни уж при земном их существовании на самые седьмые небеса.
Сами их думы и дела прямиком вышли из самого чрева народа, а потому их сущее невежество в деле управления современным государством вполне этак до конца, оно попросту полностью ведь очевидно.

361
Причем слишком уж многие из них были в прошлом либо бандитами, а иногда недоучками или на выбор теми еще низкопоклонными барскими холуями…
А потому и подобного рода братия никак не могла оказаться, хоть в чем-то получше, нежели чем были все те прежние «благородные» господа. 
Как раз таки с точностью до наоборот, именно они и могли оказаться, разве что неимоверно значительно хуже, поскольку захваченная врасплох толпа создает одних кровавых деспотов, раз никто иной ею управлять совершенно ведь вовсе нисколько не сможет.

А все ж таки всякое целенаправленное чьей-либо разумной рукой насилие есть самый наиважнейший фактор, попросту изменяющий лицо всего этого мира. 

362
Однако речь тут может идти об одной лишь защите своей любимой родины или уж, в крайнем случае, о политическом переустройстве, какого-либо другого государства. 
Затрагивая сферу духовную надо бы помнить, что вовсе не насилие тут явный помощник, а как раз таки воспитание детей в некоей существенно уж новой общественной атмосфере. 

Разумеется, что все это так только ведь в том, что касается некоей тонкой стороны духовности, а вовсе не той довольно грубой ее сферы как, например, отучение плевать в общественном месте. 
Штраф за сквернословие - это тоже вполне вот нормально!

363
Однако никакими сугубо насильственными методами вовсе не выйдет приучить человека, любить все высокое и чистое совсем уж напрочь при этом позабыв про все те ласковые удобства его сколь уютного прозябания в луже всегдашне свойственного ему более чем незатейливого быта. 
Претерпев весьма значительные внешние изменения, общество уж само по себе, и совсем не из-под палки, попросту ведь будет вынуждено постепенно трансформировать всю форму своего мышления, для того чтобы иметь вполне так полноправную возможность всенепременно воспользоваться всеми новейшими достижениями науки и техники. 

Процесс этот абсолютно естественен, и ни в каком особом понукании, он вовсе так не нуждается, а в особенности со стороны всяческих горячих голов, всенепременно желающих прогнуть под себя весь этот невежественный и безыдейный, извечно одинаково окружающий нас мир.
При этом до сих самых пор вполне ведь хватает и таких людей, что весьма же охотой почитают за истинное благо, совершенно единодушное единение всех гражданских душ под флагом общих на всех и каждого до чего только возвышенных идей. 

364
Ну а на деле, одно лишь полностью так добровольное объединение великого множества самых различных индивидуальностей под общей крышей всеобщего взаимоуважения, и сможет же привести нас к реальному, а вовсе не вычурному духовному единству, посреди огромных человеческих масс всего того сколь необъятного мира. 

Основная разница между насильственным скреплением общей пролитой кровью и духовным родством основанном на душевном благополучии буквально целого поколения, заключено именно в том, что люди не молекулы их действия теоретическим путем никак нисколько не просчитаешь. 
К тому же самая святая идея - это всегда же понятие исключительно абстрактное, а потому и нельзя ей безоглядно доверять судьбы всех тех нынче существующих народов.
Всеобщее Счастье - явно так еще вилами по воде писано, а между тем из-за него льется конкретная людская кровь…
Часто родственная, а это смерть добра, а вовсе не его великое торжество…

365
И кстати, этакое практическое применение любых добрых начинаний само по себе еще приведет к сущему растлению всех прежних идеалов. 
Раз будут, они вскоре раз и навсегда утоплены в том широчайшем, словно море оазисе адского зла безмерных людских страданий. 
Легендарная и совершенно же неудержимая стихия революции оставила одни только головешки от всего того старого, относительного царского благополучия.
И пусть то благополучие было только лишь относительным, но вот потомки тех, кто работал не покладая рук в поле или около станка вполне могли бы сегодня жить в России почти также хорошо, как и вся Западная Европа.
Правда можно ведь так и молиться мумии Ленина за то самое светлое настоящее, которое до сих пор еще в принципе явно напоминает давнишнее египетское царствие древних фараонов.
Главное оно чтобы власть нынешнего вождя была всесильна и никогда не оскудевала его буквально так все на свете нам дарующая длань.

Ну а когда та прежняя власть будет начисто свергнута, а новая приобретет все те принципиально новые идеалистические свойства на самом верху рябью по воде и побегут более чем мрачного вида визгливые утряски и дрязги.
Власть голубой крови и капитала сменилась властью идеологически верно отточенной заточки вонзаемой прямо в сердце всем тем еще только возможным недружественным оппонентам.
Сила разума отныне станет одной лишь явной слабостью, а главной мощью движения вперед отныне пребудет одна лишь мощь всесильного восторженного соглашательства.
И молчать можно было разве что лишь иногда, а в большинстве случаев молчания было еще нисколько так недостаточно.
В подобной атмосфере проявление всякого житейского ума могло быть разве что еще чревато лишением даже и тех жалких прав, что у людей при сталинском тоталитаризме все-таки, хоть как-то собственно оставались.
И вот те ничего ни о чем и не помышлявшие граждане зачастую подчас полностью безвинным образом и становились жертвами жерновов мельницы сталинских репрессий.
Ну а эти козни египетские были жизненно необходимы вождю именно так во имя того, дабы запросто еще можно было держать за горло сразу всех и каждого - причем без всякого на то исключения.

366
Правда, может и в будущем, чего-либо подобное, ну хоть разок надо бы обязательно еще ведь испробовать, авось чего путного из всего этого может и впрямь-таки некогда выйдет?
Сплочение в рядах первый признак успеха.
Некоторые до чего же бесконечно восторженно и самовлюбленно любят этакие палаческим топором наспех рубленые фразы.

А между тем всякое сплочение в рядах должно быть именно вот медленно выпестовано воспитанием в дружном коллективе, а не привито боязнью всяческого вообще ослушания.
Серая масса, загнанная в единый загон силою своих пастухов могла бы, и разучиться, даже вот разговаривать на человеческом языке.
Зная лишь только те слова, которые им полагалось бы знать именно так по их скромной должности. 
Все в этой жизни требует более чем разумной меры и в своем применении оно должно опираться никак не на будущее счастье всего человечества, а на самое конкретное счастье сегодняшних чьих-либо соотечественников.
Правда на это кто-либо вполне может так сразу более чем ответственно и весомо сурово автору возразить.
«А без суровой войны, объявленной крайне же неказистому прошлому незамедлительные результаты, окажутся совершенно ничтожными».
Но этот невидимый автору оппонент попросту, скорее всего, живет в мире радужных планов, а жизни между тем всегда этак свойственно крушить в пыль все воздушные замки.
И при этом рушиться не проклятое угнетение народных масс, а как раз все как они есть наработки разума и духовности.
Все те надстройки культуры, что были совсем так не наспех возведены над всем тем средневековым невежеством, сходу так уничтожаются грозным рокотом демонического гласа народа.
Он не обретает свободу, а крушит во имя ее все то, что ранее действительно олицетворяло разум, а в том числе и во всех тех до чего подслеповатых либеральных очах.
Так сразу все лучшее и светлое никак не рождается…
Наоборот, в спешке теряется сама цель, а остаются одни те бесполые постулаты всей-то той заучено и заунывно вопиющей о всеобщем благе самой уж явной людской никчемности.
Ну а идеей подаренной нищим массам явно уж еще воспользуются одни только сущие прохиндеи и пустоголовые горлопаны.

367
Ну и что главное, наше дело правое, а у других и своих идей никаких отродясь собственно не было! 
Смог бы нам вновь отчаянно смело и до чего же настойчиво возразить наш еще более распалившийся оппонент.
Да только светлую правду надо бы благом людским доказывать и, хотя - это тоже может причинять массам страдания, а даже и смерть, но лучшее будущее при этом непременно когда-нибудь к нам все же придет.
Да только тех самых пресловутых лучших дней никак нисколько нельзя будет достигнуть, нанося суровые побои телу и душе той эпохи, что вольно или невольно еще ведь должна была, в конце концов, стать его нежной матерью… 
И разве уж каким-либо иным образом и будет еще возможно, хоть сколько-то иначе охарактеризовать попытки донести до масс все черты того самого пресловутого наилучшего грядущего…
Если во главу угла наиболее действенных средств всеобщего убеждения новая власть всегда вот более чем бесслезно и бесцеремонно ставила именно то самое отчаянно свирепое насилие?

368
Массы их вполне ведь всегда возможно к чему-либо одними благими словами подталкивать.
Ну а ненависть в них разжигать можно только по отношению, к врагу покусившемуся своим сапогом завоевателя на земли родной и милой отчизны.
Да и внутри своей страны уничтожать надобно разве что лишь только злых врагов всего уж добра и света!
Но сколь частенько это именно, они и руководят любым излишне поспешным движением к будущему невероятно большому подлинному (в их понимании) добру.
Но правда кому-то вот кажется, что их нечестивых только и надо бы вовремя распознать, суровой силою загодя отдалить, все их зловредные козни от бунтующих, наконец-таки ликующе прозревших масс…
Вот уж он значит, каков может быть дан нам ответ.
Однако он в корне всецело неверен, поскольку никто ведь никак не сумеет управлять разбушевавшейся стихией, кроме разве что собственно тех, кто всецело искренне конформичен, отчаянно зол, а потому и не имеет не малейших сдерживающих этических начал.
Дикостью может править одна только дикость, и никто же иной кроме нее.

369
И что тому может еще оказаться весьма вот существенной альтернативой?
На что - это именно можно бы собственно положиться, идя с факелами к свету, а, не поджигая ими чертоги сущей вековой тьмы?
Если уж действовать сколь непременно иначе, какие еще дороги нам вот тогда всем суждены?

И что нам вообще собственно делать, чтобы не пороть же горячку и не ввергать в горячечный революционный бред все то извечно мещанское общество?  

Однако к чему уж все эти пространные и праздные рассуждения, если стоит только того захотеть и можно впрямь-таки с места в карьер неистово устремиться в некий чисто земной рай, где всем значит и каждому сразу-то станет непременно ведь собственно хорошо?
Однако у всякого поворота в ту или иную сторону до чего же обязательно непременно сойдутся, да еще и на весьма острых ножах, как приверженцы данных перемен, да так и их сколь безмерно яростные хулители.
Причем многие из них люди ума, ну и что тогда с ними еще вот прикажете делать?

370
И кстати, чего тут ни делай, а в условиях внутренней свободы даже и промеж самых сплоченных единомышленников «трещины разногласий», они тоже ведь всегда сколь неизбежно могут возникнуть. 
И чего тогда со всеми теми, кто не во всем с общей линией действительно так согласен - прикажите делать? 
Всех, кто, принципиально окажется против, мы ведь попросту сразу отправим без всякого разбору в расход!? 
А что - это самое ведь простецкое решение всех-то сразу весьма уж как всегда неизменно насущных вопросов!

Сталин, именно этак собственно повседневно и делал, поскольку в этом, и заключалось все его безоглядно смелое умение сплачивать народ.
Он всегдашне так направлял серые массы толпы именно в ту единственно возможную сторону, куда уж только вождь, им потыкавши трубкой о том своим верным же знаком разом укажет…
А ведь этакими сколь неисповедимыми путями можно только в ад киркой дорогу себе прокапать!
И в этом, как думается автору и заключалась ошибка столь поспешно ретивых (аж все были в мыле) разрушителей всего того старого, костного мира. 
Новое рождается в согласии и труде. 
Прошлое зло всецело усиливается и затвердевает, вырвавшись из недр вулканами революций. 

371
Ну, а на деле все устаревшее и давно изжитое нужно бы только лишь слегка улучшать, а уничтожать порою следовало бы именно неких конкретных зловредных и темных личностей, но вовсе не всю систему сложившихся веками социальных взаимоотношений.
Пускай уж данная вовсе вот невеселая составляющая всей общественной жизни всецело и далее всегдашне уж действительно пока существует.

Зверски убивать все то грязное и темное в пасмурные дни революционного спесивого пафоса никому ведь совсем нисколько не стоило, поскольку ничего, кроме затхлого запаха морального и физического всеобщего разложения из этого дела, выйти, ну никак уж нисколько не может. 
И если кого-либо и устранять, так это одних лишь рьяных политических смутьянов, но никак тут не могла идти речь о государственных чиновниках всей той еще от века существующей власти.
Причем сам уж тот вовсе ведь никак неразумный отказ от сколь последовательного уничтожения всякого рода бунтарей, из каких-либо соображений гуманности и способен был еще привести к одной лишь последующей кровавой бане, в которой явно погибнут ни в чем неповинные, а зачастую и наилучшие люди общества.

372
Поскольку таким всегда вот нисколько неймется, а потому и лезут, они на рожон самим себе на погибель, раз не иначе, а им неизбежно вот больше всех надо.
А потому-то их без всяких дискуссий казнили революционным судом, внося их имена в расстрельные списки с точно такой же равнодушной миной, с какой мелкий фермер решает услать ли ему свою бодливую корову прямиком к мяснику.
И ведь расправлялись с ними вполне обыденным более чем свойским образом, как раз таки из-за полнейшей их неготовности раз и навсегда расстаться со всеми своими стальной прочности твердыми убеждениями.
С такими людьми большевикам, было вовсе по пути, они им не давали не с родственниками проститься, ни даже перекреститься пред самой неминуемой смертью.

373
Достоевский был нисколько никак уж не прав, когда сколь ретиво решился до чего только отчаянно убеждать общество в абсолютной с его личной точки зрения неприемлемости смертной казни, тем более что коснулось - это в первую голову всевозможных политических смутьянов, а вовсе не нищих студентов Раскольниковых с топориком в руке.
Власть самодержавная, но безыдейная всегда ведь лучше всего понимает и сколь непременно жалеет только лишь тех, кто беспокойно рвется к единоличной власти, а вовсе не тех сирых и обиженных, что придавлены тяжкой пятой всех их жизненных неурядиц, как, кстати, и практически полнейшим отсутствием всякого достойного воспитания.

Система холуйского рабства, да и той же преступности имеет свои более чем глубокие корни, и сколько не отсекай у нее ее щупальца, а все равно, они у нее отрастут вновь, и может же статься, что и окажутся они, куда ведь в дальнейшем значительно более проворными. 
И как раз таки собственно вот поэтому социальное зло преступности практически вечно, как и сама нынешняя порода людей.

374
И кстати вот еще, что по мере сил ликвидировать любого рода преступных боссов, царей, правителей, главарей бесчисленных криминальных и полукриминальных кланов…
Ну, попросту нет в том совершенно так никакого толка…
Раз уж всякая голова любого беззаконного бизнеса вовсе не пребывает в том самом неизменно гордом одиночестве на вершине всего своего криминального олимпа.
Раз уж всегда при случае еще непременно найдутся свежие силы, безусловно, вот переполненные весьма деятельными хищническими и коварными планами.
Ну а из этого следует, что ради того чтобы весьма так подсократить, если нельзя совершенно ликвидировать все их необъятное поле деятельности необходимо бы легализовать, буквально-то все что только возможно: например, проституцию.
Причем можно еще, в том числе и брать же под опеку государства всех ведь тех законченных наркоманов… да и попросту выдавать им бесплатно наркотики…
Это до некоторой степени до чего только значительно снизит всякую прибыльность наркобизнеса…
И вот стоило бы представить себе скривившуюся в диком недовольстве рожу того подонка, который приложил самый максимум усилий, чтобы посадить на иглу какого-нибудь совершенно так незадачливого простофилю, а в тот самый момент, когда он стал весьма надежным средством к его обогащению этот самый может запросто получить наркотик из рук государства.

375
Ну а, идя на длинном поводу у тех самых утонченных моралистических соображений, а потому и не пачкаясь в грязи донельзя отвратно пахнущих средств можно, в том числе и потерять целое поколение в наиболее загаженных дурью местах.
А ведь раздавая почти бесплатно всяким законченным наркоманам наркотики вполне ведь можно добиться наиболее гуманного решения сразу для нескольких острых социальных проблем.
И в особенности надо бы учесть и то, что в части случаев наркоман с превеликим удовольствием поможет правоохранительным органам взять с поличным своего дилера.    
Да только во имя того, чтобы нечто подобное и вправду стало возможным, должно бы перемениться сколь многим вовсе неправо нынче вознесенным на щит общечеловеческим ценностям. Поскольку некоторым чистоликим ханжам попросту, безусловно, совершенно претят все те грязные пути лечения безмерно широких, нисколько вот никак иначе неизлечимых общественных недугов.
А между тем любую грязь надо бы лечить только светом, да и поиском ее весьма явственного выведения на белый свет…
Действуя уж как-либо иначе, ни в чем ведь так и не преуспеешь в деле, хоть сколько-то значительного преуменьшения размеров вовсе же непомерно ужасного социального явления в целом.
И тем более вовсе ведь не получиться вырвать у ядовитой тысячеголовой змеи ее жало, попросту раздавив башмаком одну из ее сколь бесчисленных голов…

376
Есть и другие методы, кроме как совершенно бестолково искать весьма узкую щель, протискиваясь промеж всесильных выкручивающих руки адвокатов… 
К примеру, задержать того же наркобарона даже и за неправильный переход улицы и как бы невзначай посадить его в общую камеру… 
Но за спиной у таких сонм законников и все права свои они давно выучили - это уж разве что наркомана, стянувшего чужое белье с веревки можно и убить ненароком при слишком интенсивном допросе за то только, что он на себя «сучий потрох» еще чего-либо посмел отказаться вот взять.

Следователь напишет короткую объяснительную, и все дело непременно замнут, поскольку мелкий человечек с исколотыми венами он-то в сущности уже никто и человеческих прав у него нет никаких. 
А вот у реальных злодеев всегда имеется, то самое неопровержимое алиби, поскольку, они зачастую вовсе не своими руками, кого им только бывает надо в цементный гроб сколь толково и делово упаковывают. 

377
И это уж именно, они люди бесконечно всеми почитаемые и уважаемые подчас до чего бесстыдно совершают грабеж посреди бела дня каких-либо больших общественных денег.
Да еще и переписывают, они законы во имя интересов кучки олигархов, а потому всяческие мелкие преступники (не убийцы и насильники) им и в подметки нисколько не годятся.

Причем в том самом злосчастном случае, когда люди подобного рода, еще и имеют далеко идущие планы по безмерно насильственному переустройству всей общественной, а в том числе и личной жизни граждан своей страны…
Нет, никак не должно быть им абсолютно никакой пощады, их попросту должно и следовало всех ликвидировать во имя блага и спокойствия и так уж седой от всех повседневных ее бед и несчастий всеобщей нашей российской отчизны.

378
И как то вообще могло быть,  иначе, коли все общество давно вот явно висело на одном том исключительно тонком волоске от самого ужасающего кошмара всеобщего и всепоглощающего общественного недовольства.
Хотя, конечно вовсе не от одной той более чем обыденной жестокости в России и приключился некогда великий бедлам краснопузого большевизма!

Но речь тут идет как раз о том, что вполне возможно было вытравить из общественного сознания одной лишь жесточайшей карающей дланью закона.
Да только при этом исключительно уж именно против тех, кто вознес же террор на свой отнюдь не рыцарский щит.
И вот именно тогда и можно будет сочетать все подобные суровые действия с тем истинно всеблагим параллельным курсом в сторону демократических перемен.
Ведь и ныне российское захолустье жило себе и живет именно по тем старым принципам, каковые описал еще Гоголь в его бессмертной пьесе «Ревизор». 
Не было там и нет ни духа, ни тела божьего, а живет там один же бездушный канцеляризм в сочетании с глубочайшей наивностью вовсе вот не прожженного в хитроумных интригах самого уж безмерно простодушного населения.

379
Автор имеет в виду именно общественную, а вовсе не личную жизнь тогдашних людей.
Со времен Антона Чехова ничего существенного так и не переменилось воз он и поныне там, разве что пить стали, куда ведь значительно больше, чем при проклятом царском режиме от явно ведь большей, чем когда-либо ранее беспросветности серой и совершенно никчемной жизни.

Так что вся эта неизгладимо печальная и беспросветная тоска гениального Чехова по чему-либо несколько более светлому есть один лишь явный маразм харкающего кровью человека, медленно умирающего от туберкулеза, и вовсе нисколько не более того.
А между тем для того чтобы не была впоследствии захаркана кровью вся Россия надо было попросту уничтожить большевистское быдло словно саранчу, пытающуюся сожрать буквально же весь имеющейся урожай.

380
А потому если бы к словам полковника полиции Зубатова самодержец всея Руси, хоть сколько-то бы внимательнее прислушался, то вот тогда может и революции, вовсе бы никакой так не было, ибо без Ленина она могла бы вовсе-то явно нисколько не состоятся.
Но Николай Второй ни к кому кроме своей властной жены совершенно не прислушивался, ну а в делах государственных разбирался весьма и весьма безнадежно посредственно.

Ну а кроме того тот же полковник Зубатов, хотя и предлагал убить Ильича…
Да только был он к величайшему сожалению переспелым либералом, а потому и человеком он был донельзя гнилым, только уж до чего усердно стремившимся гниль имперскую распространить и на все рабочее движение.
И надо же в конечном итоге, оно действительно весьма так основательно еще подгнило, однако пользу всей российской державе - это нисколько ведь вовсе не принесло.
И то вовсе никак не пустые слова вот оно им самое законное их подтверждение.
Витте Сергей Юльевич «Царствование Николая Второго»
«Как я предсказывал при начале организации Зубатовщины, все эти организации, делаемые с целью держать рабочих в полицейских руках, хотя бы при помощи несправедливого отношения к интересам капиталистов должны привести в известный момент к тому, что эти организации стряхнут с себя полицейское направление и воспримут в той или другой мере социалистические принципы борьбы с капиталом, борьбы не только мирным путем, но и силой, и, в этом смысле, представят значительную общественную опасность».

381
Ясное дело, что это попросту и не могло быть никак иначе, поскольку двусмысленные люди порождают совершенно же двусмысленные действия.
НЕ БЫВАЕТ ПОЛНОГО ПЕРЕРОЖДЕНИЯ ЛИЧНОСТИ, ПРОСТО ТО, ЧТО РАНЬШЕ СЛУЖИЛО
ИСТИННОМУ ДОБРУ (В ПОНИМАНИИ ОТДЕЛЬНОЙ ЛИЧНОСТИ) ТЕПЕРЬ ВОТ СТАНЕТ ОПЛОТОМ УСЕРДНОГО УСЛУЖЕНИЯ БЛАГОРОДНОМУ И СЛАВНОМУ ЗЛУ, РАЗ ОНО В ЭТАКОМ БОЛЬШОМ НЫНЧЕ ПОЧЕТЕ…
Темной личностью зачастую становиться всякий ренегат с безумной силой буквально вывернувший наизнанку все свои прежние представления и убеждения. 
А Зубатов, еще с младых лет явно сгнил, перевоплотившись душой из пламенного революционера в столь же пламенного реакционера.

382
Бесконечно ведь трудно диаметральным образом переменить все свои прежние воззрения на жизнь и при этом не подгнить всецело душевно, поскольку речь тут идет о самом доподлинном разрушении всех еще исконных основ всякой личности.
Ну, а, следовательно, разве уж этакому человеку вообще возможно было вверять в обязанность охрану всеобщего общественного порядка?
Нет, уж это было делом в наивысшей степени более чем неправым и безрассудным.
Вот в качестве внештатного агента его нанять, было бы делом вполне так разумным. Однако царизм всегда вот совершенно нелепо старался гниль гнилью изничтожать, а оттого и прогнил буквально насквозь весь царский трон монаршей династии, но отнюдь не само понятие царя, как надежи-батюшки.
Вовсе не Зубатовы были нужны, а преданные люди, те самые, что никак не позволили бы пролиться рекам крови.
Да только ведь почти что весь аппарат управления царской охранки, безнадежно глубоко увяз в коррупции и крайне же низменных интригах.

А все те, кто и вправду могли бы этих людей несколько в сторону оттеснить, или приструнить их - что ли, попросту умыли руки вовсе, не пожелав хоть сколько-то испачкаться в грязи всяческих и всевозможных потемкинских козней. 
А между тем, то была до чего уж
мерзкая поза в стране, где темень средневековья всегдашне сочеталась с явной проникнутостью всего просвещенного общества книжной пылью блеклой зари лишь еще некогда грядущего людского счастья.
И это солнце необъятно и невероятно восторженного гуманизма так и сияло со страниц книг авторов до чего и впрямь волшебно очарованных радужными перспективами некоего невообразимо далекого будущего.

383
А все - это только от отсутствия весьма полноценной ясности мысли и царя в голове у всех тех, кто на жизнь неизменно глядел разве что посредством калейдоскопа всевозможных возвышенных эмоций.
А еще вот к тому же и сколь метко метал он, глазами молнии, плюя при этом на раскаленную сковороду всеобщего общественного недовольства.
И как, все-таки искренне, они при этом радовались раздающемуся вслед за тем ужасающему шипению, попросту наивно считая его самым явным предвестником новой, куда ведь и впрямь более светлой жизни.
Так что уж делово остановить поезд, слепо следующий в ленинский тупик, было попросту совершенно ведь вовсе-то некому.
Ну а тут еще и деревенский колдун, царский фаворит Распутин всех же достойных царедворцев, взял, да с ходу… дал им всем от ворот поворот!

384
И это в стране времен Николая Второго, где и царя как будто бы, в сущности, нисколько и не было!
То есть все - это происходило в том самом извечно опутанном сетями интриг темном царстве-государстве, где буквально каждый творил, чего только сам хотел и уж рядился он при этом в те одежды, каковые ему были по плечу, да и по сердцу,
ибо последний царь был слабым, набожным, скользким, и крайне недальновидным человеком.

Он был еще и под каблуком у чрезмерно деятельной своей супруги, сколь всерьез слепо поверившей сибирскому повесе, шаману и развратнику. 
Страну к тому же безумно лихорадили слухи об ее интимной связи с этаким демоном в человеческом, будто бы исконно праведном обличье.

385
Царь фактически отдал свою корону совершенно чужой в России царице и ее любимому фавориту. 
Причем происходило все - это в той ведь прежней патриархальной стране, где такое поведение невольно нивелировало государя российского до состояния более чем простого обычного смертного.
Николай Второй всем своим безгранично упрямым безволием попросту сходу дозволил Распутину командовать всем своим двором и государством, что в конечном итоге и привело его к более чем закономерному историческому краху.
Вот уж действительно кому, власть нужно было бы вовремя во всем уж сколь явно более чем безотлагательно ограничить.
Однако ведь нет, раз то непременно было бы нисколько нечистое и, безусловно, весьма так донельзя отвратное, безобразное дело!

Ну а когда бразды государственной власти на российских интеллигентов сами же собой сколь обессиленно рухнули, они уж того нисколько совсем так и не поняли.
Ясное дело, что без царя продолжать войну за отечество было ведь попросту совершенно нельзя, а потому и было необходимо до чего только срочно буквально на любых условиях подписывать с Германией временный мирный договор.

386
Вернув страну на путь истинный, его можно было тут же нарушить, да только как-нибудь совершенно без большевиков во главе всей страны.
Генерал Краснов в его книге «На внутреннем фронте» пишет об этом так:
«Война замирала по всему фронту, и Брестский мир явился неизбежным следствием приказа No 1 и разрушения армии. И если бы большевики не заключили его, его пришлось бы заключить Временному Правительству».

Ну а как же без всего этого…!
Армию разваливали совершенно целенаправленно по дирижерской палочке «союзников» для которых Россия, сделав свое «мавританское» дело, могла уж до чего только быстро пойти на прокорм ею некогда «порабощенных народов».

387
Прибалты, и поляки были первыми, кому явно так было дело до полнейшего развала и разлада внутри России, а также и финнам сие было вовсе уж нисколько совершенно не безразлично… 
Но главную роль в развале тогдашней России сыграли именно те небезызвестные Соединенные Штаты Америки, которые значит, вступая во всем им совершенно чужую европейскую игру, прежде всего, постарались попросту сразу очистить поле от самых безотрадно (для них) побеждающих игроков…

Воспользоваться внутренними российскими распрями, они помогли, еще ведь японцам…
Причина: нежелание иметь на другом континенте, вполне этак равноценную себе силу к тому же управляемую не деловой бульдожьей хваткой, а идеалами, а потому от подобной старого духа империи вообще уж непонятно чего можно было еще когда-нибудь ожидать.

388
Ясное дело, что вовсе не все Временное правительство в полном его составе состояло из одних лишь продажных наймитов, они ТАМ были в самом явном меньшинстве, зато до чего преотлично знали, они все свои роли, а потому и разыграли их буквально по нотам.
И главное им и делать ничего особенного было вовсе не надо, ибо по большей части вся их разрушительная роль сводилась к одному лишь простому подыгрыванию серой толпе, на чьей стороне нынче и была вся же сила, а хоть сколько-то существенного ей противовеса не было тогда и в помине.
Ну а люди другого склада в том правительстве были всецело скованны наивной верой в лучшие простонародные качества.
Они вбили себе в голову, что от века забитый люд и вправду сумеет выбрать себе лучших представителей и создаст атмосферу всеобщей задушевности, нравственности, культуры и благосостояния.
А между тем крестьянство, составлявшее на тот момент до 80% населения, вообще ничего и не о чем нисколько не знало.
При этом оно обладало донельзя ожесточенным чувством собственничества, а потому его просвещать благородными идеями было бы попросту разве что только потешно, если бы конечно - это не было столь ужасающе грустно и гнусно.
Этих людей никак так нельзя было ни с какого бока прислонять к политике, как и к той еще раскаленной добела печи.
Их мировоззрение было плоским и узким, а потому вот в мозги подобных людей втискивать большие понятия можно было, только лишь бессовестно надругавшись над всяким большим и обыденным здравым смыслом.
Отдельные пламенные просветители смогли разве что зажечь в довольно многих сердцах пламя возмездия за все те веками претерпеваемые народом от своих господ беспрестанные притеснения и унижения.
Ну, а весьма уж довольно-таки слабое духом большинство из тех до слащавой восторженности жизнерадостных представителей интеллектуальных профессий, все чего-то ждали, да ждали.
И главное были, они самым искуснейшим образом, всячески изолированы от любых рычажков действительной власти.
Ну а оттого вся в стране власть и оказалась абсолютно разом бесхозной…

389
Так что трижды был прав Владимир Ильич, он и вправду власть из сущей грязи приподнял, а всем остальным большущий кукиш свой показал.
Ну, а когда явно уж еще имелась та доподлинно стоящая, пусть и не бескровная возможность спасти российскую державу от всей той бездумно выворачивающей все прежнее с корнем…
Однако никого такого вовсе ведь никак не нашлось, кто буквально сразу бы воспротивился тупой силище, дабы не настали уж дни той самой испепеляющей все прежние ценности и святыни беспросветно дьявольской анархии…
И в это самое время еще изначально провозглашенное «временным» правительство и впрямь-таки занялось весьма ясным и простым, а главное для него самого чрезвычайно важным делом.
А именно, собственно так говоря, тем еще до чего воинственным укреплением своей отныне уж полностью безраздельной власти над сколь важными и до конца неизменно липкими от пота их вкрадчивой и вездесущей убедительности… правильными и сдобно ласковыми словами.

390
Вот для чего и нужно было всех тех ни во что светлое нисколько неверующих ретроградов буквально вот в шею же разогнать и как есть непременно разорвать старые оковы косности и впрямь-то рыбьей безгласности.
Ну а в особенности в армии, где надо бы сказать уж точно свободы наблюдалось как раз таки менее всего.
Однако про то, что где-то идет война эти до чего либерально настроенные интеллигенты полностью так напрочь попросту позабыли.
А ведь им между тем надо было более чем незамедлительно действовать и главное, действовать четко, хватко, а также еще вполне вот обдуманно.
Но им ведь с пылу с жару и сгоряча более всего яростно захотелось всеми своими силами ухватиться именно за саму ту верховную власть, как таковую.

391
И все то довольно недолгое время своего крайне же беспечного, но зато сколь, безусловно, громогласно и упоенно сладостного правления, отныне ничем и никем, кроме тупой грубости и силы более вовсе-то никак неуправляемой страной… 
Временное правительство (которое вскоре неласково, а даже и нагловато попросили скорехонько слезть) и вправду в первые месяцы своего правления пребывало в глубочайшей нирване, не иначе, как обретаясь в щенячьем восторге от всех же внезапно нахлынувших совершенно  небывалых свобод.
Ну а потом его более всего волновала именно та еще сколь нелицеприятная возможность лишения самих себя всех вот тех новых весьма существенных привилегий.
Судьба же страны их волновала только лишь в одном весьма существенном аспекте, все эти временные вожди, лениво предержащие вожжи государственного правления буквально, как огня боялись сильных и властных рук, куда более достойных, чем они настоящих людей.
А потому и со всей жаждой неуемного властолюбия эти мелкие чревоугодники никудышных своих страстишек, старались сделать все, чтобы разложилось буквально так все ранее разложению еще не подвластное.

392
Да и вообще в ореоле собственной великой значимости Временное правительство вообще никак уж не понимало всей значительности переломного исторического момента, а потому попросту жило прежними имперскими иллюзиями (только-то совсем без царя).
Министры Временного Правительства попросту застыли в всеблагостном и неутомимом ожидании, тех новых времен, коим должно было прийти самым незатейливым и обыденным образом, совершенно автоматически. 
Уж попросту разве что в связи с тем исключительно безвременным концом во всех веках ведь проклятого и сколь, несомненно, совершенно бесславного самодержавия…  
Именно этак переминаясь с ноги на ногу Временное Правительство до чего явно благодушно нахохлилось, словно бы снегирь на ветке…
ЕЕ деятели при этом совершенно так беспробудно обретались в своей самой глубочайшей же нерешительности.

393
Зато до чего решительно (в основной своей массе) эти гражданские умники, сколь последовательно разваливали армию, являвшуюся первейшей и главнейшей основой всего российского государства, его наиболее зримой опорой… 
Вот она им оценка со стороны вполне знающего человека.
Святослав Рыбас «Сталин» серия ЖЗЛ.
«Временное правительство представляло собой собрание торжествующих интеллигентов, вознесенных на вершину власти. Как предсказывал Николай II, у них не было административного опыта, чтобы управлять страной».

И уж они про то и ведать не ведали, да и знать нисколько не знали, как это именно им надобно будет еще управляться с совершенно непостижимыми их излишне изощренному уму… зато сколь весьма конкретными рычагами управления всей-то неизменно насущной, а, впрочем, и самой безотлагательной исполнительной власти.

394
Это явно вовсе нисколько не то, что и впрямь-таки сколь безостановочно и взахлеб начать разглагольствовать о более чем суровой необходимости по возможности скорого и самого незамедлительного изничтожения всех средневековых башен и стен российской Бастилии мыслей. 

Для чьего весьма же деятельного полного сведения на нет, все ведь средства были попросту более чем одинаково хороши.
Правда то, что всяческое им моральное благоприятствование ведет к последующему узакониванию совершенно незаконных методов, они, наверное, попросту и знать, нисколько никогда вовсе не знали.
Однако уж всю свою сознательную сытую жизнь, они только о том и мечтали, как бы - это им усесться на место ничего ведь нисколько не смыслящих в делах прогресса тупоголовых царских сатрапов.

395
Да только оказавшись на самой вершине той ранее ими на все лады проклинаемой власти, они попросту никак не смогли бы почувствовать себя уверенно, пока на месте всех тех старых и опытных военных кадров не очутились вчерашние выскочки - выдвиженцы, которых можно было легко и плавно при случае перетасовать, словно колоду карт. 
А потому ими и были более чем всерьез довольно же деятельно предприняты самые незамедлительные меры, именно в этом сколь архиважном для них направлении…

Вот что пишет по этому поводу Владимир Федюк в его книге «Керенский»
«По инициативе Гучкова была развернута широкомасштабная чистка высшего командного состава. Со своих постов были сняты четверо из пяти главнокомандующих фронтами, две трети командующих армиями и командиров корпусов. Устранялись в первую очередь те из старших начальников, кто не сумел приспособиться к новой обстановке, растерялся или, напротив, упрямо продолжал гнуть прежнюю линию».

396
Закручивая гайки осатанелой новоявленной несвободы, тогдашние прекраснодушные либералы крутили свое - отнюдь не немое кино, вполне уж всерьез думая разве что лишь о чем-то большом, светлом и главном, а вовсе не о том действительно насущном, низменном и плотском.
Ну а за их склизкими спинами мерзкой гнилью расползались метастазы полнейшего произвола и анархии.
А между тем вполне еще должно было им делать дело, а не вещать совсем этак чего только значит не попадя!
Поскольку всякая стоящая того власть - это всегда ведь ярмо собачьей преданности своим-то собственническим, личностным интересам.

397
Медвежьей услугой непременно окажется для любого современного государства поставить над собою царя или президента со всей его широкой свитой, которые и впрямь же станут заботиться о чем-либо большом и наиболее главном, а не о чем-то простом и для них самих вполне ведь насущном.
Испания времен Колумба приличнейший тому пример.
Попросту там все само собой более чем естественно проистекало от совершенно иных причин.
Однако конечный результат был в точности тот же самый, что и в России экономический крах, причем еще и физическое, как и духовное истребление сколь многих наилучших людей.

Хотя, какой-либо прямой параллели тут вполне ведь естественно быть совершенно не может, а все-таки общий духовный настрой инквизиторов и большевиков в преследовании буквально так всяческой крамолы - это отнюдь не простое, СЛУЧАЙНОЕ совпадение.
Тут уж непременно имеется самая конкретная логическая последовательность всех, так или иначе, пред собою поставленных ими «святых» задач по сколь однозначному физическому истреблению всякой ереси и крамолы.
И в обоих случаях, они были буквально с головы до пят необъятно освящены благим светом фактически же слепой идеи вящего их собственного духовного совершенства.

398
Когда законная власть (или духовная элита) отпускает вожжи, и вся уходит в сущее самосозерцание собственной великой духовной значимости и близости к Богу все бразды правления непременно возьмут именно те, у кого мысли идущее почти по той же канве неизменно сливаются воедино с «великодушием» до чего прямодушной в ее лицемерии - демагогии.
ЕЕ вовсе при этом нисколько нескрываемый, а еще и наоборот всецело прославляемый садизм – это ведь одно лишь истое благо во имя грядущего существования мнимого добра и более чем абстрактной общественной справедливости!

399
Да и никак нельзя назвать властолюбивого человека Господом Богом, а также и вручить ему все Его функции, чтобы уж тот явно вот мигом не преступил к лютой казни всех тех, кто пусть и в самом отдаленном грядущем еще чего доброго сможет ненароком сорвать с него эту его величественную мантию. 

Ну а все блага исходящие от этакого кровавого идола (по идеологии) естественно, что целиком и безраздельно будут предназначаться для одних только бедных, сирых и обиженных.
И вот уж именно во имя подобного рода будто бы и впрямь наивысших общественных интересов большевики и подобрали выпавший из монарших рук царственный скипетр.
А инквизиторам и отбирать, вовсе так ничего совершенно не потребовалось, светская власть им сама все бразды правления, недолго думая на верный откуп же отдала, безо всякого притом разлада и насилия.

400
А ведь новоявленные доктора общественных и культурных язв даже и не лгали, а попросту донельзя пропитывались слепой осатанелой ложью, словно бы шкуру новую на себя напяливали.
То есть, делали все, дабы суметь увлечь, и до самого конца убедить в своей правоте, всех тех остальных, им безропотно внемлющих и послушных.
Да только для того, чтобы и впрямь-таки вот добиться подобного неотвратимо нужного им эффекта много еще кровушки им пустить некогда довелось…
Их души были черны и пламенны сатанинским огнем и все без исключения фанатики, каких бы убеждений или религии, они бы при этом не придерживались, несли над собою знамя всесокрушающей нечистой ненависти.
Причем ненависть их, как правило, была еще и весьма конформична и бесовски изменчива.
А потому, если кто-либо явно терпел более чем постыдную неудачу, то вот в данном конкретном случае сразу уж становилось кое-кому никак не без надобности от него вдруг, как то оказалось вовсе неправого срочно так полностью откреститься. 
Вот чего пишет Савинков в его книге «То, чего не было».
«И, как это всегда бывает, члены комитета не сомневались, что они не только разрешили Болотову поехать в Москву, но и уполномочили именем партии. И если бы Болотов им сказал, что это не так, что он уехал без разрешения, даже вопреки их желанию, они бы искренно удивились и не поверили бы ему». 

И это вовсе не единичный случай, именно подобного рода логики, а самая что ни на есть ее более чем обыденная, повседневная практика.

401
Подобный подход к делу был до чего донельзя типичен для всех тех аппаратчиков, коие пользуясь инструментами, что дала им в руки весьма же отлаженная бюрократическая машина самой разнузданной пропаганды – однозначно так создавали себе ярчайший облик более чем великих гениев и героев всей своей безоглядной (на все прошлое) эпохи. 
Да, вот уж сидели они во время вредных для жизни, как и подчас чреватых летальным исходом событий, совсем ведь где-то в глубокой тени.
Далеко не всегда, они были таковыми еще в самом начале своей жизни, однако всей человеческой натуре во многом свойственно прогибаться под все внешние… довольно сильно влияющие, а то и полностью видоизменяющие ее обстоятельства.

402
И вот совершив полный оборот вокруг своей оси (в духовном смысле) как и всецело оставшись при этом за то самое беспрецедентно воинственное самопожертвование, да только теперича ничем уж иным, кроме, как теми вовсе вот чужими им жизнями…
Яростные властители чужих судеб при помощи светлых догм и стали тем змием, что соблазнял род человеческий отведать от плода познания добра и зла, дабы вдруг этак он явно ведь осознал себя донельзя обобранным, и более чем несправедливо во всем обойденным в смысле распределения существующих благ, а потому и безмерно обманутым…

Однако при этом явно уж та прежняя безыдейная жизнь в случае победы коммунизма на всей земле в эпосе разных народов (передаваемого из уст в уста торопливым и очень боязливым шепотом) и впрямь ведь истинным раем тогда бы еще показалась.

403
Ну а наступление «светлой эры всеобщего голозадого коммунизма» было бы тогда непременно прозвано межнациональною народною молвой впрямь уж изгнанием из эдема в сущий ад всеобъемлюще въедливой пролетарской справедливости.
Причем именно этому и было бы еще собственно так суждено случиться, коли уж те яростные фанатики, зубами вцепившись в руль политической власти, оказались бы предводителями всего же рода людского.
Ох уж они бы тогда и впрямь заставили помпезно праздновать свою победу над всяким здравым рассудком все народы и племена…
Ну, это конечно случилось бы только лишь в случае, если бы они как есть в общемировом пожаре, нисколько-то никак не сгорели.
Что вот до всякого разного рода зловредных прихлебателей, то ведь, они разве что лишь к чему-либо немыслимо хорошему наскоро прислонились, попросту искренне радостно подставив плечо, тому, что могло дать им власть и чье-либо некогда совершенно уж «незаконно нажитое имущество».

Зато вот тень, на плетень, наводя по поводу всей той самой до чего только великой нашей всеобщей надобности этак-то дружно вышагивать к светлому будущему… уж в чем, в чем, а в этом, они были, и вправду, до чего исключительно большущие, верные мастера.
Всегда ведь были, они ну впрямь же все в пене и золе!
Столь неистово, они постарались и впрямь-таки испепелить все проклятое прошлое.
И главное было ведь им дано в этом деле еще явно же оказаться и впрямь-таки донельзя почище самых яростных прежних фанатиков.
А все только-то от великого профессионализма именно в этакой сугубо специфической области.

404
А между тем уж шагать ко всякому более-менее светлому будущему можно только лишь на своих двоих, а чужим задам ногами в этом деле помогать: означает возвращать людей в обезьянье прошлое, и нисколько вот никогда, оно не будет выглядеть, хоть сколько-то значит вообще вот иначе. 
Да и вообще никакого стоящего «транспорта» в виде идеи зовущей людей к братству, единству и любви нет и быть ее вовсе вот нисколько не может. 
Ни одна религия на это и близко не претендует, во всяком случае, пока человек еще находится в его бренной, телесной оболочке.

И все же ограничения по принципам новоявленного, а не того стародавнего средневекового мракобесья - это отнюдь не черта самих религиозных культов, а только-то их до чего агрессивных проповедников вполне вот всерьез опасающихся, что из-за всех современных технологических чудес, они всенепременно вскоре подрастеряют всю свою доселе верную паству. 

405
Причем это именно новые рычаги воздействия на общественное сознание как, то новоявленные средства массовой информации, всецело же охватывающие мозг, словно сплетенная в углу паутина, так и вживляют в него слова пропаганды, а потому и оказались, они столь громогласными рупорами весьма ведь всецело обновившегося средневекового зла.
То есть газеты, радио и телевидение во всех тех случаях, когда, они сколь безнадежно попадали и попадают в нечестивые руки самых отъявленных негодяев, сколь беззастенчиво преображают в крайне же извращенную, модернизированную форму морали всю ту склизкую подлость, несомненно, так вовсе ведь безразличную к любым всеобщим логическим принципам.

Однако наиболее вящей тому первопричиной стала именно так полнейшая свобода дискуссий, поднявшая на самый верх всю же мерзость и липкую патоку самых наилучших благих намерений.
Поскольку, они зачастую сплошь и рядом переплетаются в единый узел более чем незатейливого и назойливого облагораживания всей той до чего только неказистой и крайне невзрачно нас окружающей общечеловеческой действительности.
Невольно ведь при этом, сколь яростно тревожа и приподнимая все, то чему ранее доводилось, покоятся на самом же низу общественной жизни…

406
Попросту тут сработал механизм штопора, высвобождающего дух безмерно отчаянной свободы, и вот наружу и полилось, шипя и пенясь, вино более чем отчаянно искреннего прекраснодушия…
Так что вовсе тут нечего удивляться, что тогдашним «функционерам чистых и светлых идеалов» исключительно вот полностью сходило с рук все, то крайне их обезображивавшее действительность агитационно верное преображение всех окружающих отныне более вовсе не серых, а тех еще ослепительно светлых реалий.
Причем большевики и вправду внесли нечто новое, во все те новоявленные беспросветно унылые житейские будни и по сей день все также неизменно существующей действительности.
Однако, они только лишь явно добавили к той извечно существующей тьме-тьмущей всяческих чрезмерно восторженных грез, от которых света нисколько не прибавляется, а разве что еще наоборот его значительно вот убывает. 
Реальную житейскую жизнь вовсе не слова, а мысли могут, хоть к чему-то лучшему во многом так переменить.

407
Ну а все их блаженные принципы были донельзя схоластичны и утопичны, они ведь ничего далее своего носа попросту толком вовсе не видели… 
Они-то начали систематически править густыми полузасохшими чернилами (то и дела ставя жирные кляксы) судьбы сколь многих народов, причем еще задолго до начала всех тех, несомненно, бредово кровавых политических начинаний.

Все - это ими столь беззастенчиво осуществлялось именно при помощи их беспочвенной и самочинной этики, которой, они придавали вид вполне полноценной (для своей эпохи) вполне так однозначно святой и «навеки вечные» истинной правды. 
Цензура тогда была не на высоте вот оно что!

408
И то уж было разве что лишь одной стороной изрядно так во многом подчищенной медали…
Ну а второй явной ее стороной, стало нежданное и негаданное благо всеобъемлющего технического прогресса, которое почти что задарма одарило всех нас всеми своими новейшими ранее и немыслимыми фантастическими возможностями.
Раз и вправду довелось им обнаружить в себе элементы исключительно так поболее во всем уж продвинутого, нежели чем некогда ранее воздействия на всяческую человеческую психику…

Однако, как оно должно быть всем разом безупречно ясно и понятно, смерть миллионов и миллионов никому бы не стоило напрямую увязывать с гениальными изобретениями человеческого гения. 
Вполне возможно было бы обойтись и без всего этого, поскольку для подобного рода идеологического маразма совершенно так однозначно полностью бы хватило и сильной стоической воли какого-либо новоиспеченного вождя.
Да вот еще и повальной,  политически верно взнузданной грамотности, что нисколько при этом не потребовало бы существования электричества, паровозов, пароходов и гидроэлектростанций.
Можно лишь говорить о чрезвычайно стремительно быстром прогрессе, которому вовсе никак не соответствовали должные изменения в области этики и морали.

409
Человек, он уж волей-неволей тянет вверх по склону всей своей разве что еще только лишь набирающей силы духовности тот еще сколь древний скарб – тех-то самых до чего долгими веками некогда сложившихся предрассудков. 
Желание, хоть сколько-то его поторопить может вызвать один лишь разве что до чего явный регресс, а потому и покатится насильно подталкиваемый куда-либо вверх, стремительно вниз, под весьма удобный для этого уклон, прямо-таки на лету теряя буквально всякий свой человеческий облик. 
А значит, смотря прямо в глаза той опасности, что еще вполне однозначно грозит путнику, идущему вверх по узкой тропе, никогда бы не стоило придумывать ему тот самый «воображаемый фуникулер» в некое иное светлое завтра.

410
И это несмотря на то, что невежественные люди, порою, словно малые дети, без всякой меры радуются тем сколь красочно наобещанным им сладким мечтам, что тем самым приторно ласковым говорком доводимы до них теми, кто мыслит некими безнадежно нелепыми абстрактными категориями.
Ну, а истинно наглядное воплощение всех благ грядущего зачастую на житейской практике непременно уж связано вовсе-то не с этакими столь уж на деле во всем приятными процедурами. 
А потому и на нечто подобное кого-либо подбить не так оно, в сущности, действительно просто!

А в это самое время сущие происки бесноватого популизма, буквально изыскивающего себе сущий сонм чрезвычайно легких путей (к вящему на то несчастью), как правило, непременно оборачивается одним лишь тяжелым плюханием в жуткую трясину всех-то последующих сколь нелегких перипетий и нравственных испытаний.

411
Причем чем уж выше некогда собирались взлететь, тем разве что лишь в значительно большей непролазной трясине в конечном итоге явно еще окажутся все, те наивные и сколь, как всегда невежественные обыватели.
А происходят все эти сущие нелепицы от одних тех совершенно несбыточных и нелепых надежд чего-нибудь этакое обязательно еще урвать, даже неважно ведь у кого, у природы или у Господа Бога. 

И души тех людей, что совсем вот невзначай осуществляли сей безмерно заманчивый проект, получили подпитку от всех тех громогласных «философов Судного дня».
То есть тех самых интеллектуалов, в воспаленном воображении которых вовсе не Господь Бог пришел в этот мир, а появились в нем умники, что этак-то как дважды два доказали, что его нет, не было, и никогда он к нам с небес не явится. 
Поскольку, того кого попросту не было и нет – ждать ведь ясное дело занятие совершенно напрасное…

412
А посему и сколь оно невероятно радостно выходит, что этот самый Судный день надо бы еще до чего скорехонько устраивать именно нам самим. 
Причем, уж осуществлять его надобно именно по тем весьма ведь однозначно справедливым и сурово прагматичным принципам, отображенным еще в Евангелие.
Ну а также в том числе и в истинном свете всего того действительно разумного понимания, чего - это именно есть добро и тот сказочно ласковый, призывно зовущий к себе отблеск всеобщего вот грядущего повсеместного процветания. 
Причем, как оно и понятно, всем творящим новую судьбу мира обязательно еще полагалось… было попросту нисколько так неотступно надобно во всем сколь неотъемлемо следовать всем тем постулатам, которые некогда ставила во главу угла святая инквизиция в эпоху мрачных времен воинственно невежественного средневековья. 

Да, пожалуй, что и того только непременно похуже, поскольку созданные религиозными догмами условия взаимоотношений между человеком и Богом в любом случае ограничивали его дикую, совершенно необузданную жестокость.

413
И ведь никакого прямого касательства к самой религии - это вовсе так никак не имеет. 
Господа воинствующие атеисты, уж того и близко нисколько не понимают, что даже если вера в Бога и пережиток старины, а будущее за одним всеобъемлющим атеизмом, то и тогда война, объявленная религии – это суровая битва, объявленная общественной морали. 
Поскольку именно через веру в Бога ее и преподавали народу священники, раввины и муллы. 

Человек, не может и не должен быть угнетаем никакой внешней системой взглядов на жизнь и в этом, кстати, и есть самая, что ни на есть насущная, истинная правда.

414
Однако тут уж необходимо более чем четко оговориться, речь тут может идти только о людях развитых, хорошо знакомых с культурными наработками в сколь многих морально-этических аспектах жизни. 
И прежде всего - это касаемо тех, кто истинно грамотен во сколь многих же коллизиях бытия, а не всего-то, что хорошо развит, образован и воспитан.

Отсутствие данного обустройства внутреннего мира, у среднего современного человека, есть самый естественный и сколь во всем непреложный буквально ничем нисколько неопровержимый факт.
У него и вправду так более чем наглядно наблюдается полнейшее же отсутствие подобных душевных качеств, поскольку они вполне так могли быть привиты одним лишь действительно хорошо продуманным воспитанием.

415
Именно - это и объясняет само же возникновение нацизма, а также и его предшественника сталинизма в том самом сколь от нас еще недалеко ушедшем  в былое и прошлое 20 столетии. 
Отсутствие твердой веры весьма вот расхолаживает дух людской и попросту воинственно заставляет искать ей самую скорейшую замену, основанную на новых научных, а не на тех еще издревле прежних религиозных постулатах. 
А потому и как оно вообще уж собственно выходит - прежде чем кричать долой буквально так все прежнее и былое надо бы то самое новое, как следует, всецело грамотно еще обустроить.
Причем еще и столь основательно, чтобы к нему никак не смогли бы, затем с ходу прилипнуть всякие невежественные горлопаны всеобщего скорейшего и совершенно неминуемого счастья…

Нельзя ведь было людей совсем уж без света в конце туннеля оставить…!
А это само собой означает, что людям с тех еще самых сколь незапамятных времен неизменно был надобен, тот до чего великий всем сердцем своим - духовный поводырь. 
Религия весьма же достойно с этой ролью долгими веками вполне ведь справлялась, и нет никаких весьма существенных причин, почему бы - это ей не продолжить сию ее миссию и во всяком нашем последующем дальнейшем бытии.
То есть именно так посреди всех этих новоявленных технических чудес вовсе не прибавляющих, а скорее чего доброго, еще, и изымающих от стародавней доброты души и сердца.

416
Очень уж в новейшее время стало многовато всевозможной сладкоречивой и совершенно нескончаемой говорильни, а истинного житейского ума, так вот нисколько и не прибавилось.
И даже, пожалуй, его-то как раз стало, значительно меньше, нежели, чем его было когда-либо прежде.
Да только вот, между прочим, в том самом праздном круговороте обманчиво ярких слов теряется сама суть предмета обсуждения, а только лишь бесконечно обсасывается вся его чисто теоретическая сторона, а от этого любые практические решения становятся сном, а явью оказывается неистовая никуда не ведущая перебранка… 

Причем, когда уж более чем непомерное разнообразие взглядов на жизнь начинает преобладать над всяким здравым смыслом, в речах довольно многих людей невольно еще засквозит сплошная полуосмысленная амбициозность.
Как то и было в речах Керенского.
Вот оно о нем вполне этак более чем однозначно обоснованное мнение.
Владимир Федюк «Керенский».
«Самое интересное, что сам он не запомнил, что говорил и по какому поводу. Это не спишешь на провалы памяти — она не подводила Керенского и в глубокой старости. Скорее здесь нужно искать другое объяснение. Керенскому уже тогда не важно было, что он говорит. Куда важнее, чтобы его слушали и аплодировали ему».

417
И ведь именно с междоусобной грызни самого уж разного рода мыслителей и началось то бескрайнее брожение в простом народе…
И вот нашелся же тот адвокатишка, только-то и всего, что умеющий, так это разве что сколь уж вальяжно вещать с благодушно-патетическим видом всякую несусветную лирическую чушь…
Ну а те, кто, превозмогая путы всякой довольно-то обыденной житейской логики, претенциозно протаптывал ему довольно пологий путь к верховной власти старались только лишь самовозвыситься за счет яростного обличения и бичевания всех отъявленных пороков царского самодержавия.
И как ведь, они некогда заливались соловьями по поводу будущего упоительного счастья в эдеме, где будет истово править Его Святейшество либеральная истина…

Они зачастую рассуждали и мыслили в рамках сколь удобных для них тщательно выверенных клише, прикладывая их буквально ко всем тем от века уж существующим бытовым реалиям.
Да еще и именно в том-то значит ключе, словно должны были, они к ним и впрямь оказаться, сколь досконально тщательно вот своевременно во всем подогнаны.

418
Да ими неизменно двигала безмерно же обостренная, чрезмерно обильно прочувственная справедливость.
Да только была она самого вычурно абстрактного рода и толка.
Ну, а потому и вся создаваемая, а затем и распространяемая далее их скособоченным минорным мировоззрением тоска по лучшей жизни и эпохе смердела на все просторы вселенной трупным ядом пошлого обобщения и упрощения реалий социального и политического всеобщего нашего обустройства.
И вот в своем призрачно светлом уме, яростно и нигилистически разрушая преграды к построению  грядущего светлого мира добра…
И ведь подобного рода вовсе неглупые люди всегда этак, словно барон Мюнхгаузен на ядре были сколь неизменно нацелены никак так ни на какую ту еще естественную жизнь.
Поскольку все благочестивые мысли их всецело устремлены в некие небеса, где им светит месяц ясный, а луж и ям на пути вроде бы, как и нет.
Уж по всей своей природе им там, наверное, попросту совсем не положено быть.
Ну, а потому и нет им никакого дела до всех тех действительно вполне естественных средств обеспечения счастья народа.
Для них ведь более чем наглядно существует разве что лишь та сколь издали привидевшаяся им в радужных снах концентрированно прекраснодушная концепция всего того общественного бытия.
И даже если в целом, они и были в чем-то, правы, однако их правота, может быть, соотносима разве что лишь к безупречно светлому будущему, к которому все человечество, еще обязательно вымостит себе дорогу общими знаниями, а не только же с грехом пополам отметив путь к нему еле заметным, призрачным пунктиром…

419
Да вот еще, кстати, одной из самых основополагающих черт всякой настоящей свободы сколь непременно является самодисциплина.
Ну, а также и отсутствие каких-либо навязанных чисто извне над всем безгранично слепо доминирующих философских доктрин.
Еще и потому, что буквально ничьи взгляды на жизнь попросту не смогут оказаться хоть в чем-либо исключительно праведными не только по отношению к человеку их всецело придерживающемуся, но и являться тем же в переложении на судьбы людей, личности, коих никто никому не поручал продвигать в каком-либо духовном значении этого слова.

Человек он столь многолик, а посему путь его к истине до чего подчас вовсе неоднозначен, а потому и нельзя его попросту взять да подсократить, приложив к тому сколь немалые, однако при этом совершенно неуместные старания… а уж в особенности этого нисколько так не стоило бы делать, навязывая все это искрометно новое чудовищной лютой силой. 

420
Всех сразу без всякого детального разбора, направив на очень большую и широкую дорогу в некое, то всеобщее белоснежно светлое будущее…
Которое, кстати, для очень многих безмерно мечтательных его сотворителей еще сколь вот прискорбно закончилось полугодовым днем заполярных бараков. 
И никак не могло - это их весьма благородное начинание даже и случайно привести к какому-либо действительно стоящему благожелательному результату. 
К подлинному свету истины всегда идут только лишь в одиночку, ну а потом уже слабыми отблесками освещают серой толпе ее долгий, пологий путь.
И ведь все - это вполне уж естественно нисколько не аморфно, вычурно, бестолково, а также еще и приторно сладостно.
  
Толпа, она ведь хочет только лишь самых простых вещей, и никакими искрами разума ее никогда не зажжешь и не просветишь.
И в принципе ничего загадочного нет во вполне естественном устремлении отдельных личностей к высотам совершенно недосягаемых для большинства явей высоких духовных сфер…
Поскольку именно в точности как - это всегда происходит у всех видов растений, которые еще, будучи малыми побегами, неотвратимо стремятся к солнечному свету, так и сознание людей, в которых были заложены, (а кем Богом или природой то уж, безусловно, неважно) те или иные интеллектуальные способности выше мелких и средних… 
Уж всегда ведь мысль подобного человека непременно так будет стремиться вырваться куда-либо вдаль из мрака незнания к солнцу золотых, наивысших истин. 

421
Да только иные люди, дорвавшись до знаний, не столь и редко поведут себя значительно хуже дворовых собак, яростно дерущихся из-за мозговой косточки. 
Они-то, конечно, непременно сумеют все - это явно подать под несколько иным, куда более благовидным соусом, но в том ведь и дело, что внутренняя суть, не от всяких же чисто внешних проявлений, хоть сколько-то и вправду действительно еще зависит.
А все оттого, что убеждения и стереотипы зачастую мешают людям воспринимать доводы оппонента как-либо иначе, нежели чем, как тяжелый камень в свой личный, тщательно ими огороженный и сколь хорошо ухоженный огород.

422
Общий интеллектуальный статус тут уж явно будет никак ни при чем, поскольку он вовсе не подразумевает под собою какой-либо стоящей подобного определения одинаковости подхода к одним и тем проблемам всего вот существующего бытия
Да, так собственно и восприятия всей окружающей нас действительности именно в свете все абсолютно досконально объясняющих крайне уж далеких от практики теорий, истинных вселенских миражей…
Причем начало тому заключено именно в том, что иначе оно попросту ведь никак совсем не бывает…
Правда действительно же иногда, такое порою случается, что взгляды людей настолько диаметрально противоположны, что их диалог непременно превращается в тупую и озлобленную пантомиму двух неистово противостоящих друг другу амбиций. 
И страшнее всего – это выглядит именно со стороны…
При этаком раскладе множество трезвых и взвешенных людей попросту теряют всякую свою естественную точку опоры и уж тогда могут, они стать жертвами любой зазывной и страстной демагогии в том самом случае, если она более чем явственно находит себе до чего пространный отклик в их сердце и разуме.

423
А между тем подлинная скоропостижная смерть самого же, как она есть сущего определения - риторика начинается как раз уж с объявления войны всякому чужому видению событий, весьма и без того довольно разноликих эпох, а также и самых различных постулатов общественного бытия…
И до чего и впрямь воинственно громыхая вескими словесами можно еще много ведь всяческих видов оружия затем уж задействовать.
Конфронтация больших умов, в конце концов, приводит к лютой конфронтации фронтов.

Причем любая кровопролитная война столь непременно подчас начинается именно со слов и то вовсе неважно, сколько еще при ней погибнет людей, а важно, прежде всего, то, что великое море страданий выйдет из всяких своих обыденных берегов.
Да еще и всенепременно надолго растают в небытие некогда весьма дружеские межнациональные отношения… 
А все ведь начинается с отвратительно воинственных амбиций политиков, они подчас никак этак не умеют промеж собою решить какие-либо спорные вопросы без безнадежно безлико осатанелого кровопролития.
Причем иногда и гражданские дела могут столь бесконечно запутаться, и тогда уж не останется совсем ничего, кроме испепеляющей все и вся всепоглощающей ненависти…
Ну а все ведь явно начинается с нигилистического отрицания всего того совершенно опостылевшего наследия отцов.
Да и промеж собою умеренные российские радикалы никак не могли собственно не о чем существенном действительно вот вдумчиво договориться.
Потому, что даже если и присутствовала во время самой бесперспективной попытки их диалога некая попытка обмена мнениями, то уж выражалась, она в одной лишь форме полнейшего значит отрицания абсолютно некомпетентного мнения собеседника.
И именно этак оно тогда всегдашней ведь и выглядело.
Все кричат друг на друга и даже самих себя уже вовсе не слышат, однако при этом каждый непременно считает, что ему-то точно ведь удалось посадить всех своих оппонентов своим острым и язвительным словом в одну значится гигантскую лужу…

424
И все дело тут именно в том, что при подобном роде общения между интеллектуалами, живущими подчас в совершенно разных системах координат - главная суть зачастую выражается в одном лишь виде девятого вала вздыбленных к самому небу эмоций.
Ну, а «ядовитое чувство отдавленного локтя» зачастую подминает под себя всяческий простой, словно азбука или таблица умножения элементарный и обыденный здравый смысл. 
А в особенности все - это именно так и выглядит при обсуждении весьма же острых вопросов, иногда требующих более чем незамедлительного сурового решения.
Политики без амбиций, они не политики! 
Однако довольно-таки многое вполне ведь однозначно решается именно во время закулисных игр, в которых зачастую именно словесные баталии и предрешают судьбу будущих кровопролитных сражений - быть им или же нет.

425
И очень  многое в этой жизни сколь непременно зависит именно от правильно вовремя произнесенных слов…
Вот только будут ли они кем-то еще услышаны?
Сколько бед можно было бы предотвратить, не будь на пути всякой истины этакого непомерного количества препонов и рогаток!
Ведь человека бывает довольно трудно в чем-либо переубедить, вовсе не потому, что сами по себе доводы туманны, слабы или во всем не обоснованы, но прежде всего, только уж, оттого что тот попросту на корню отрицает всякое мнение собеседника как таковое на почве каких-либо своих очень ведь даже личных предубеждений. 
И люди не столь редко явно оказываются по разные стороны «каната» противоположных мнений, только в связи с тем, что их сознание попросту донельзя напичкано всяческого рода абсурдными предрассудками.
И это именно те самые затычки, что столь плотно закупоривают им уши, для всего действительно нового и ранее ими нисколько еще никак совершенно неизведанного. 
Как говориться ни во сне, ни наяву!

426
Смерть единственный фактор, высвобождающий довольно многие души от всех тех свойственных им крайне так до чего только предвзятых мнений…
Но это никак не касается всего того, что написано пером или как еще…
И вот сквозь столетия и тысячелетия все катится и катится волна нетерпимости, невежества, чванливого презрения ко всякому нравственно чуждому уму и так собственно далее…
И сколь многие люди ищут же истину только лишь в очень тесном садке своего собственного зачастую донельзя досужего о ней понимания…
Попросту им гораздо легче отбросить все им чуждое и неприемлемое, да и придерживаться именно того о нем мнения, что оно разве что лишь кажется существующим, хотя на самом-то деле всякое его существование совершенно так не доказано или попросту же абсурдно… 

И столь неприветливо, тоскливо и безвыходно, оно порою более чем неизменно выходит, что разным степенным людям столь явно действительно трудно же отойти от всех общепринятых и наскоро разученных ими ролей.
Раз сама их культура весьма основательно накладывает, куда более тяжелый отпечаток на психику, нежели чем выработанный огромным количеством поколений инстинкт, у диких животных.
Тем, уж как оно и понятно, еще непременно надобно было, хоть как-то преуспеть обзавестись потомством, да еще и выходить его, а то совсем не иначе, а чьи-то гены попросту разом выбывали из всякого оборота последующих поколений данного вида живых существ.

427
Ну а человек попросту выработал свой собственный метод эволюционирования почти что ни в чем никак не связанный с элементарной логикой выживания.
Ну а насколько он, в конце концов, еще окажется прав, то уж, пока одному только Богу известно.
Однако никто ведь с тем вовсе не спорит в дикости до чего исключительно мало чего-либо явно так действительно хорошего, но цивилизованная дикость, она то еще дикость вдвойне.
Ну, а потому и может же статься, что она и вправду во многом гораздо похуже, причем еще сразу на целый порядок.

Демагогия всеобщего равенства, к примеру, доказала себя наихудшим из всех существующих зол для всего нашего и без того сколь непременно же бренного существования.
Конечно, фактически культура сама по себе еще непременно послужит сущей заменой принципов прежней брутальной дикости, гуманными воззрениями о человеке, и это вроде вполне вот явная заслуга техногенной цивилизации.

428
Однако, уж в принципе - это нисколько не так, поскольку сама по себе вроде бы сколь явно принципиально во всем щепетильная цивилизованность человека оставляет для него слишком большой и полностью свободный выбор средств по достижению всех-то своих во многом зачастую низменных целей… 
…и уж он совершенно так независимо ни от кого и ни отчего до чего смело идет к тому, к чему стремиться его душа, выбирая себе именно то, к чему, несомненно, исподволь вот влечет его сердце. 
Это могут быть ночлежки для нищих предоставляющие им вполне человеческие условия, а могут быть печи Дахау, в которых только же преступили к уничтожению нации евреев, а вот какими еще недочеловеками целенаправленно браво закончили свою работу… того ведь и сам Вельзевул в облике Гитлера заранее нисколько не ведал.

429
Цивилизация самым всеобъемлющим образом наскоро изменяет всю окружающую нас среду, но вовсе не внутренние свойства самого уж, как оно есть человеческого я.
Поскольку переменить все его внутренние механизмы - это задача гораздо более затруднительная, нежели чем несколько разве что внешне облагородить данного индивидуума исключительно вот извне, расширив его сознание абстрактными понятиями, ему доселе совершенно неведомыми. 

И разве все дело тут только лишь в том, чтобы самозабвенно взять, да и строго научить человека правильным взглядам на мир?
Нет, прежде всего, надобно, чтобы - это его мировоззрение, да и всецело повседневный подход ко всем постулатам общественной жизни нисколько ведь никак не остались бы в нем, одними-то внешними атрибутами его довольно-таки хорошо обустроенного быта.

430
Поскольку сколь еще важно, чтобы и впредь, они оказались совершенно неотъемлемой частью его внутреннего эго, причем буквально-то на все случаи жизни. 
Причем эта и есть та задача, с которой не сможет справиться, ни школа, ни институт, ни даже по большому счету семья. 

Исключительный фактор, несомненно, способный еще поспособствовать весьма существенному изменению всей структуры человеческого сознания может быть одно лишь весьма существенное расширение рамок личности до тех пределов, где уже не будет места всяким скомкивающим буквально-то всякую душу предрассудкам. 

431
Причем автор никак не имеет в виду неких отдельных личностей, а буквально уж весь сегодняшний привилегированный класс интеллектуалов, строящих для человечества всю его сколь грандиозную грядущую обитель, всего того нашего разве что лишь явно последующего бытия, совершенно ни в чем не схожую с той, что у него была некогда прежде. 
А раз уж оно все именно так, то и люди, что придут вслед за нами, должны быть готовы во всем сколь ведь старательно адаптироваться к неким тем новым грядущим условиям. 
Если Земля стала гигантским муравейником, то она более чем соответственно должна была быть населена существами, объединенными общими целями, всегда ведь всецело стремящимися к какому-либо вполне резонному компромиссу. 

Или хотя бы должно им выработать систему всеобщих приоритетов, что непременно окажется, куда поважнее, нежели, чем тот сколь насущный вопрос, какая именно супердержава будет на высоте, а потому и окажется вправе сделать то-то и то-то, поскольку главное, чтобы люди не выходили на улицу в плотно прилегающих к их телу противогазах…

432
Пока еще, однако, вовсе не видно, чтобы мысль о грядущих бедах, так или иначе, неизменно увязанных с сущей неспособностью природы, и впрямь-то переварить весь этот наш ужасающий всем своим разнообразием нынешний мусор, хоть как-то смогла проникнуть в какие-либо привилегированные умы.
Да и в головы довольно-таки многоликой научной толпы никак так нисколько даже и по капле не просачивается, тот факт, что достаточно скоро люди сколь непременно начнут, есть переработанные отходы.
Ясное дело, что сначала их попробуют на вкус самые бедные (не бомжи), ну а затем оставшиеся в живых, если конечно дело не дойдет и до людоедства…

И надо бы сказать, что осознать всю насущность решения экологических проблем - это куда только явно поважнее, нежели чем, сверкая голым задом всегда же стоять за престиж своей когда-то сколь и впрямь хлебосольной державы.
Действительно проникнуться достойным пониманием всего этих отнюдь же не тонких материй, собственно и есть самая первостепенная задача всей нашей с вами сегодняшней современности! 
И если этому и вправду еще суждено будет произойти, то ведь перво-наперво для этого будет потребно, чтобы экологов больше не ели без соли только за то, что они сколь заблаговременно в голос кричат о всеобщей той нашей грядущей погибели!

433
Лучше горькая правда, нежели чем извечная сладкая ложь и культура не (цивилизованное варварство) - это вполне уж преотлично ведь понимает.
Но преображенная, и только лишь за тонкий краешек приподнятая над всей былой жизнью сытая дикость на все предупреждения буквально-таки ноль внимания, ей-то всегда нисколько не до того, раз она всецело так занята наиболее любимым ее занятием, а именно всенепременным поглощением всевозможных «яств» новых технических благ.

А ведь давно уж пора бы понять, что при том сколь и впрямь безнадежном усложнении всех процессов, так или иначе, движущих обществом человечеству попросту непременно должно привыкнуть к тому, что любая роковая случайность может причинить массу больших неприятностей.
Причем, прежде всего только же потому, что люди не умеют ставить свои амбиции на второе место, после всегдашней общественной пользы. 

434
И то ведь, безусловно, истинная правда, что те, кто руководят сегодняшней наукой, очень уж немалое рыло себе отъели, отдавая весь свой разум на откуп дельцам от желудка и дубины - современным ничтожным политикам.
А, между тем как о том вполне же всерьез думается автору, давно бы им следовало полностью осознать более чем непреложный и обыденный факт.
До чего только бездумно и произвольно меняя весь окружающий мир, мы попросту можем же ненароком «словно обезвреживающий вражескую мину минер до чего только вовсе несильно дернуть совсем не за ту проволочку».

435
Автор этих строк нисколько не желает кого-либо напугать, что это, мол, непременно станет самым безусловным концом всякого существования всего НЫНЕШНЕГО человечества, но даже если погибнут только-то и всего некие «жалкие полмиллиарда», а остальные уж как-нибудь выживут, то, что вот тогда…? 
Ну погибло себе и погибло некое ничего само по себе нисколько незначащее количество индивидуумов, и без того вполне однозначно смертных людей?

И сколь еще долго ученые, так и будут гоняться за званиями, лаврами и всеми прочими атрибутами внешне вполне успешной научной карьеры…
Когда - это благо людей у них действительно выйдет на самое первое, главенствующее, максимально уж во всем весьма значимое место? 
А, впрочем, чего – это еще от них вполне этак можно ожидать, учитывая их буквально же вездесущую склонность к чистым, возвышенным и сколь безмерно ярким эффектам?
А ведь им, безусловно, так явно следовало уделять, куда больше всего своего внимания, всем тем сколь немаловажным раздумьям о том, что всегда останется сколь глубоко затаенным в самой глубине буквально всеобщего подсознания…
Причем нет никакого сомнения в том, что до чего многие из подобных вещей всецело же подлежат их самому скорейшему искоренению для того чтобы действительно стало возможно заговорить о некой новой, не той, что была всегда прежде сколь ведь истинно многогрешной человеческой натуре.

436
Ну а пока что на наш сегодняшний день вся внешняя сторона «заштукатуривается» у многих образованных людей до состояния абсолютной чистоты, и этому всегда уделялось самое пристальное внимание.
Причем, как в художественной литературе, да так и в общественной, а надо сказать, что и в самой обыденной, личной жизни. 

Да только главное оно вовсе не в том, чтобы спрятать проблему, этак-то далеко, дабы ее впредь стало совсем никому нисколько не увидать, а тем значит, и придать общественной жизни, куда только во всем большее изящество.
Нет, уж наиболее важным является то, чтобы постепенно так лишить всю человеческую мерзость всех тех именно внутренних ее корней.
Ну, а они всегда же затеряны в самых глубинах человеческого сердца.

437
Невидимое гораздо опаснее, видимого эту проклятую истину всегда может сколь вот смачно подтвердить буквально любой армейский старшина.
А потому и является самой прямой необходимостью до чего отчетливо подчеркнуть, что на большой войне со злом образованная прослойка человеческого общества, избрала себе самую, что ни на есть безупречно страусиную тактику.

А человеку, между тем, не раз ведь еще за его довольно-таки непродолжительную жизнь будет суждено испытать боль во всех ее проявлениях, и сама по себе горечь разочарований и утрат ничуть не изменилась со времен каменного века. 
Только вот убивать нынче стали, в том числе и словом, а также и всевозможными закулисными интригами, а когда-то ранее средства к тому были исключительно физические. 
Причем те или иные времена навечно уходят в далекое прошлое, а люди при этом всегда ведь явно остаются точно теми же, каковыми, они были некогда прежде.
И иногда причиной всех тех сколь отчаянных распрей может уж стать, в том числе и полное безразличие к самой сущности доводов оппонента в каком-либо до самого неприличия жарком споре.
И это будет именно так, разве что лишь, поскольку сама его личность всецело же явно вызывает более чем чудовищное и бескрайнее неприятие. 
А потому и сегодня, как впрочем, и в далеком прошлом, подчас ведь явно возникает ощущение полнейшей же дальнейшей невозможности сосуществования двух диаметрально различных мнений на одном и том плодотворном поле общественной или научной деятельности. 
Причем люди стали жить значительно шире, а потому их душевная взаимосвязь нынче иногда уж никак так более не связана с квадратом расстояния между ними.

438
А между тем взаимная ненависть, как и дружба на основе обоюдовыгодных контактов, вовсе вот никак не идут на пользу общественных отношений в истинно интеллектуальной среде. 
Человеку, как данности, слишком же неизменно свойственны всевозможные огромные и «весьма ведь мало контролируемые всплески и всполохи самых неожиданных и неординарных чувств».
Причем, они лишь до какой-то степени являются частью его вполне осознанной, как и во всем до конца продуманной воли.

Тут, уж скорее более чем явно задействован старый, как этот мир инстинкт самосохранения, а также и скрытая в дебрях подсознания совершенно вот
исключительно так неосознанная интуиция.
И это именно ее «рук дело» нашептывать и нашептывать нам из всех тех более чем невероятных глубин сердца и бездонной памяти тех сколь многих предшествующих поколений… 
Уж всем-то нашим низменным порокам и до чего подчас ярким истинным достоинствам. 
И это именно им и дано обладать всеми теми в мглистой темени подсознания едва ведь шевелящимися, исключительно так иными свойствами логики и морали, по отношению ко всем тем на свете проблематичным ситуациям.
Причем сама суть их восприятия на редкость при этом отлична от всего того, что из себя представляют все те наиболее главные элементы нашего вполне так обыденного внешнего сознания.

439
Нечто весьма похожее на ход своих собственных мыслей автору удалось отыскать у всем ведь никак небезызвестного большого писателя Александра Куприна в его рассказе «Лунной ночью».
«- Я, видите ли, думаю, что человеку присущи две воли. Одна - сознательная. Этой волей я ежечасно, ежеминутно управляю своими действиями и постоянно сознаю в себе ее присутствие. 
Ну, одним словом, она есть то, что всякий привык понимать под именем воли. А другая воля - бессознательная; она в некоторых случаях распоряжается человеком совершенно без его ведома, иногда даже против его желания. Человек ее не понимает и не сознает в себе. Во сне на экзамене отвечает ваш товарищ. Но ведь товарища-то на самом деле нет, отвечаете вы же, и вы же удивляетесь тому, что говорите. Видите, какая двойственность? Даже теперь вот, в настоящую секунду: вы идете, переставляете ноги, махаете руками. Но ведь вы о ваших руках и ногах даже и думать позабыли, потому что заняты разговором. Кто же ими двигает, если не эта вторая, бессознательная воля?»

Ну а кроме грубых инстинктов эта бессознательная воля еще ведь и проблеск настоящих устремлений всей глубины души и подчас - это именно она и толкает людей на самые безумные и нелогичные поступки.
Виной тому (а иногда и благом) являются именно те нисколько некультивированные в некий цивилизованный облик, весьма уж затаенные где-то в самой глубине человеческой натуры более чем тайные корни.
И пусть и были, они довольно-таки поверхностно припорошены внешней моралью, но вовсе не видоизменены, в самой-то своей первоначальной сути.
Ведь всем тем слишком уж нежным ко всему грубому и грязному довольно-таки поверхностным соприкосновением ничего глубоко внутри совершенно же вовсе никак не переменишь.

440
В какой-то момент вполне вроде бы бытового существования в человеке запросто может проглянуть стремление к чему-либо новому и доселе для него совершенно неведомому.
Ну, а посему и окажется ему более чем безнадежно вовсе не ясно, как - это именно ему с этим надо бы более чем успешно действительно так еще на деле бороться.
Вот так оно и бывает в некоторых случаях изнасилований или убийств, да ведь и не только… 

Речь тут идет о зове неких древних инстинктов, а они могут быть до чего неистово глупыми, да и противоречащими всякой обыденной и простой житейской логике.
Однако при этом явно, они будут еще уж способны, подавив всякое им сопротивление сколь бесцеремонно заполнить собою все сознание человека.

441
Но разве нельзя попросту вот заранее узреть, все то, что будет медленно и исподволь накапливаться в чьей-либо душе, да и, в конце концов, непременно отравит сознание человека всевозможными догмами, как и засильем мух в его стакане с повседневной суетой.
Современный человек вообще довольно-таки частенько питается впечатлениями замкнутого пространства…
И именно из этого болота он и черпает все свое прекраснодушное убеждение в извечной же благости сегодняшнего, куда только исключительно лучшего, нежели чем он был некогда ранее быта.

442
В начале прошлого века, очень многим само собой показалось, что любые стоящие перемены непременно пребудут в одном только виде самого явного указателя на что-то действительно лучшее, чем оно было и есть сегодня в этом до чего на редкость плохо освященном солнцем ярких истин сумрачном мире житейских невзгод и общечеловеческих неурядиц.

И то совсем уж не только сегодня вдруг более чем явно стало казаться, что технический прогресс велик и благостен и нас впереди при его самом непременном посредстве еще более чем радостно ожидают одни лишь светлые дни и куда исключительно большее всеобщее счастье.

Эти воззрения берут все свое доподлинно презренное начало (и самым естественным путем) именно от более чем полновесного отрицания мира, как данности, действительно всецело имевшей свое более чем исконное право быть именно ведь самою собой во все те ныне уж явно минувшие, прошлые времена.
Ну, а также тут неизменно присутствовало и весьма «ответственное» желание всенепременного преукрашения всего бытия в некий исключительно иной его безраздельно радостный облик.
То есть, он должен был отныне всецело надежно оказаться безукоризненно ярким и более чем недвусмысленно всегдашне праздничным. 
Да еще и сколь запросто одним лишь росчерком пера отныне уж полностью лишенным всего того, что неизменно владело сознанием масс в течение целого предыдущего тысячелетия.
И уж всему тому более чем безоговорочно полагалось быть и впрямь сколь вот сурово осуществленным именно так на свой собственный лад.

443
Насаждение именно подобного рода иллюзий кое-кому явно же льет «липовый мед прямо на душу», до чего безмерно тем, растравляя безумную жажду осуществления величественных планов исключительно спешного преображения всего этого мира в нечто иное ему, пока вовсе так совершенно уж нисколько не свойственное.
Прорисовать на бумаге все те весьма общие контуры грядущего светлого будущего дело оно в принципе исключительно же нисколько несложное.
Однако действительно так более чем незамедлительно во всем прививать общественной жизни истинную красоту помыслов и чувств то уж дело без тени сомнения многих и многих еще лишь разве что только последующих после нашего поколений.
Причем процесс этот вовсе не насилием, должен быть, сколь глубокомысленно и бесновато поощряем, а именно долгим, последовательным и вполне же продуманным воспитанием.
Ход вверх мучителен, медленен и труден, зато конец пути будет явно еще освещен солнцем доподлинного гуманизма.
Ну, а все те восторженно неудержимые радостные устремления некоторых прекраснодушных идеалистов, ведут разве что в широко раскрытую пасть дракона какого только угодно людоедского социализма.
Причем та или иная к нему приставка какого-либо существенного значения тут вовсе ведь никак совершенно уж не имеет.
Истинные блага, они, как правило, заключены во всем широком эволюционном прогрессе, а не в ужасном революционном регрессе, поскольку пламенное разрушение оков минувшего может стать разве что одним лишь более чем незамысловатым символом возвращения к временам шаманства и первозданной первобытности.
Революционная удушающе бравая лексика неизменно сочетает в себе простоту броских лозунгов, с той никак не меньшей простотой вполне ведь полностью узаконенного низведения на нет целых классов или народов.  
  
444
Слепое устремление к благу неизменно при этом утрачивает до чего многие свойства элементарной житейской логики.
Ну а потому и тускнеют, и блекнут все надежды на лучшую жизнь, что большими пригоршнями несет с собой излишне ведь подчас нисколько не в меру восторженный идеализм. 
В то время, как действительно стоящие того блага грядущего вовсе не там, где их явно еще сколь ведь восторженно и страстно желают отыскать все, те, кто ищут легкую поживу на радость нынешнего крайне угнетенного поколения.
Радость всего того никак несоразмерного с нынешним будущего счастья, они явно находят в кармане будто бы всегдашне обворовывающего пролетариат на редкость сытого привилегированного класса.
А между тем все доподлинные блага народа заключены в его самой максимальной образованности, а вовсе ведь не в его до чего явной исключительно разовой возможности взять уж себе все значится сразу свое.

445
Перемены в безвестной участи простого народа могут произойти с одним лишь его постепенным и действительно продуманным облагораживанием, путем исключительно уж посильного его просвещения, ну а иначе ведь вовсе никак.
Никакие благие заботы об участи всего того крайне бедствующего пролетариата нисколько не переменят его судьбу, поскольку их воплощение в жизнь было вовсе не осуществимо в реальности без того безмерно долгого и трудного пути вверх, со всем скарбом пережитого где-либо там внизу…
Приподнять же массы силой можно разве что только на самое короткое время и лишь во имя более чем бессмысленного разрушения старых основ, но вовсе не во имя созидания какого-либо нового общества.

Воззрения иного рода за истинно разумную концепцию сойти, увы, никак нисколько-то вообще собственно и не могут…
Слишком много во всяком человеке застарело праздного, он-то попросту еще нисколько не готов ко всем тем чудесам современной эпохи… 
Причем он непросто беспечен, но еще и безмерно самоуверен, что вовсе нисколько так совсем не к добру…
Принцип всестороннего подсвечивания всех самых дальних горизонтов… 
Это ведь сколь ярко выделяющаяся часть психологического портрета современного человека, и возникла она именно на фоне новейшего технического переоснащения.
Причем осатанелое всезнайство в сочетании с совершенно непоколебимой самоуверенностью в своих силах со всем как-нибудь всенепременно еще всесильно совладать…
Что одно, что другое вполне может оказаться в конечном итоге смертельным ядом для культуры и человечности - вот только диктаторов клонирующих полуживых киборгов - этой земле этак-то явно еще нисколько уж не хватало!

446
Да и сама по себе жизненная позиция каждого из нас зачастую более всего напрямую зависит именно оттого, что - это именно говорит ему его сердце. 
Однако же, у киборга оно вполне может быть запросто заменено тем-то самым пламенным мотором.

Но ведь и без этого людей довольно легко во всем же зомбировать!
А для того и надо бы, как можно почаще и посерьезней прочищать им мозги с самых младых ногтей.
Поскольку буквально всякий человек всецело примет внутри своего ума и души любые принципы существования, если только они будут ему втиснуты в мозг его ближайшими родственниками. 
Ну а всех тех особо рьяных фанатиков, не столь редко явно уж отличает та общая на всех их наиболее главенствующая в их сознании черта, а именно буквально каждому из них некогда сколь ведь изначально претило, все то, что затем стало плотью и кровью их «святых убеждений».

447
Конечно, внушить нечто противное и совершенно неудобоваримое для некой отдельной личности надо бы сказать окажется вовсе вот не столь уж и просто.
Но зато, если чего-либо из этого и вправду действительно выйдет, то стальные мускулы суровых убеждений тогда ведь с великой легкостью отринут всякую попытку переменить, хоть чего-либо в чьем-либо навеки отравленном и доверху захламленном догмами сознании…
А в особенности, оно будет именно так, если кто-либо подойдет к этому со всей задушевной серьезностью, причем не иначе как, а начиная с самой ранней стадии формирования личности…
И ясное дело, что тогда мелкой или тем более большой беды будет нисколько вот совершенно не миновать.

И именно тогда из-за сколь внезапно возникшего глубочайшего внутреннего противоречия, люди безо всякой тени сомнения, претерпевшие еще в самом начале своего жизненного пути полнейшее так сказать отторжение от всех тех сущим насилием беспардонно втиснутых в них воззрений…
…в конце ведь концов - это именно, они и могут, затем оказаться посреди тех, кто уж неистово затем возвысит, впитанные еще с материнским молоком догмы до самых высоких небес.
Ну а потому впредь и станут, они готовы во их великое благо на самые что ни на есть безумные вещи.

448
Причем и сегодня вот даже более чем полноценно понятно, что уж когда-нибудь обществу для истинно полноценного формирования сознания всех своих членов, явно еще непременно, потребуется самое углубленное проникновение даже не в детскую, а куда вернее в ту самую и впрямь изначальную - младенческую психику.
Разница, между тем как - это осуществляется сегодня, и как - это будет производиться отнюдь не в те наиболее ближайшие от нас десятилетия, заключена, прежде всего, именно в том, что метод переоформления личности в свете высших истин, пока во многом убог и празден в его наиболее наиглавнейшей практической сути.
А потому упаси Бог нас от всех тех безумно прекрасных идеалов, что никак так вовсе не имеют ровным счетом никакого отношения ко всем тем повседневно окружающим нас свойствам сколь же повседневно всевозможно переменчивой реальности.

449
И главное вот еще что: на данный момент времени прекраснодушному идеалисту будет, куда значительно легче (при всех тех весьма уж сопутствующих тому обстоятельствах) стать в ряды ИРА или одной из прочих организаций подобного толка, нежели чем уж действительно начать нести всему этому миру свет и ласковое тепло.
Причем даже на мелких порогах жизненных неурядиц такие люди, куда почаще, чем прочие оставляют за собой кровавые следы, чем - это сделают те, у кого никогда не бывало всех этаких небылиц, засевших в самой же глубине чьего-либо сколь весьма прекраснодушного душевного естества.

450
Автор, абсолютно в том убежден, что куда большее уважение к детскому, пусть в чем-то вовсе нисколько и несозревшему сознанию вполне вот еще могло бы помочь людям, куда почаще затем (уже в зрелом возрасте) приходить ко всевозможным насущным компромиссам по сколь великому множеству до чего щекотливых вопросов всей современной общественной жизни. 
Однако на данный момент развития общества сознание человека зачастую до чего только запружено мутной тиной чудовищных предубеждений, вколоченных в него еще в самом раннем детстве. 
В результате чего все его сколь так еще изначально непредвзятое отношение к словам собеседника до чего уж заранее во многом подчас предопределено факторами буквально вот всецело запредельно далекими от всех тех внешних вполне наглядных реалий.
А иногда и вообще, они совершенно не имеют ровным счетом никакого существенного касательства к рассматриваемому или обсуждаемому предмету спора.
И интуиция здесь тоже практически вовсе никак не причем.
Поскольку основным фактором тут непременно является, безудержно жадный до всего истинно своего - свирепый и воинственный эгоизм.
И разве - это не он и толкает нас к этаким практически предопределенным мнениям, суждениям и действиям.
Интуиция по большей части вещь совершенно рассудочная во всех тех случаях, когда наше подсознание, берет на себя функции мыслительного процесса. 
Чувственное отрицание слов участника какой-либо философской или полемической беседы, как и безоговорочное их принятие в каком-либо противоположном случае, прежде всего, основаны на чьей-либо более чем явной принадлежности к вполне так определенной группе людей.
Житейским разумом во многих межличностных распрях зачастую вовсе ведь и не пахнет.
Нет, уж, как правило, наоборот тут сколь неизменно попахивает порохом дешевого популизма, настоянного на самом откровенном тупом упрямстве и дикости.

451
Переделать все существующее общество, уж этаким образом, дабы искрометно восторжествовало согласие и примирение, совсем вот ни в чьей-либо собственно власти.
Ну, а потому добрейшей души акробаты задушевных баталий попросту сколь исключительно сослепу верят в чудеса, а также и слишком же чрезвычайно добрых волшебников. 
А между тем, то единственное, что было бы еще возможно, хотя бы вот действительно попытаться более чем продуманно, постепенно исправить во всех тех именно этак порою непросто сложившихся человеческих взаимоотношениях…
Ну, так может и впрямь вот сделать попытку перестать разглядывать людей, чьи взгляды, во всем в корне отличаются от ваших сквозь «узкие бойницы» своих раз и навсегда вполне устоявшихся убеждений.

452
Без тени сомнения можно предположить, что - это именно вы и обладаете тем самым исключительно уж правым мнением по какой-либо существенно важной тематике…
А все-таки надо бы еще дать кому-либо, хоть сколько-то продолжительно высказать свой собственный взгляд на вещи, и не встретить при этом бешеного натиска лобовой атаки ваших «совершенно осатаневших от всей их непримиримой правоты» безнадежно слепых к чужой логике подчас именно сомнамбулистических амбиций. 
Автор вовсе уж не имеет в виду ничего большего, нежели чем самое простое внимание к своему вполне вот возможно не слишком желанному собеседнику.
Однако люди (весьма частенько подобное бывает) попросту напрочь отказываются воспринимать чужую линию рассуждений, если, она в корне во всем отличается от их собственных взглядов, и весьма существенных выводов по какой-либо довольно насущной проблеме.

453
Есть еще одна ошибка столь нередко свойственная сегодняшним интеллигентам, они довольно-то запросто могут, обходясь без каких-либо существенных комментариев, предоставить человеку право пустить свою речь совершенно на самотек. 
При этом нередко кто-либо может попросту растеряться, не имея и понятия о том, а какова собственно реакция собеседника на столь обильно исходящий из него поток информации, который мчась стремглав, выносится из его сознания, будучи там, в самом стоячем виде настояна за много, много, дней, а то и лет совершенного одиночества. 

А в особенности это будет именно так - по телефону.
А потому явное умение умеренным эмоциональным всплеском однозначно вот дать кому-либо понять, что уж некая тема, откровенно ему навязанная, вызывает внутри него одну лишь горькую оскомину, и сможет ведь еще явно помочь, тем самым до чего существенно поспособствовав…  
Сколь однозначно еще послужив во избежание совершенно так некому ненужных трений, горьких обсуждений и рассуждений у кого-либо далеко за спиной.
Хотя вполне еще возможно было бы сделать - это как-либо вовсе не столь уж издалека!
Не только добро, но и любовь к человеку, тоже должна иметь свои сжатые кулаки, ну а про такую вещь, как умение наглядно выразить все свое неприятие чьим-либо поведением - автор вообще тут ничего более не хотел бы еще собственно выразить. 
Попросту потому, что, это, по его мнению, совершенно излишне!

454
Причем вовсе не надо бы думать, что кто-то и сам все заранее знает, поскольку любые знания абстрактного рода должны были еще оказаться в нас, именно сколь непременно заложены
Ну, а самим по себе, им нисколько так не дано будет еще проявиться и хоть как-либо обнаружиться, сколько не ковыряй в человеке его внешний, поверхностный слой.
Тождества чувств и равенство разумов есть искусственно созданная оболочка для куда более легкого восприятия между людьми одного и того же толка.

В области сочетания более чем различных по всей своей природе и качествам интеллектов сама вот попытка, быстро прийти к данному тождеству может разве что лишь послужить одной только явной помехой для всякого настоявшего понимания.
Причем более чем объективно надо бы признать, что стойким фундаментом всей простоты, легкости и плавности межличностных отношений неизменно ведь служит столь полноценно продуманное первоначальное воспитание.
Свет души должен быть правильно сфокусирован и должным образом направлен именно в нужном, а вовсе так не случайном направлении.
Одиночество души в самом еще начале ее существования делает довольно многие качества чьей-либо индивидуальности никак так неприспособленными к позитивному контакту с кем-либо еще во всем этом до чего только разноликом мире.
Потому как, то, что в каком-либо весьма ведь обычном случае, послужило бы именно единению душ под флагом общих интересов, именно при подобном до чего только прискорбном положении вещей, сколь запросто может еще привести к одним лишь двум монологам.
То есть именно тому положению, когда никто ведь не сможет получить должного отклика на все свои важные вопросы, а ответы будет более чем неизменно интерпретировать, именно, как полнейший отход от всей той изначально заданной темы.

455
А еще уж дело тут именно в том, что почти во всех ситуациях, общение между людьми, нисколько ведь никак не является более чем действительно равноправным двусторонним потоком обмена информацией, эмоциями и соображениями по каким-либо весьма вот исключительно важным вопросам.
И неравенство проистекает из столь великого множества самых различных причин, что сколь вот уныло подробное их перечисление никакого смысла совершенно так не имеет.
Одно вот вне всяких сомнений полностью безукоризненно ясно демократия – это именно та структура, что всецело же исключительно навязана современному обществу, откуда-то очень даже всецело извне.
А по всей своей более чем наглядной форме, оно еще весьма во многом истинно исключительно так тоталитарно. 
И если в самых малых ячейках своих современное общество подчас особенно крепко во всех своих донельзя прежних устоях, то и в больших общественных структурах демократии, пока еще явно так ищи свищи…

456
Человек, он вообще собственно нисколько не ограничен откуда-то изнутри рамками чужой свободы. 
Создать в нем какие-либо границы допустимого, по большому счету, возможно, только же значит извне, причем - это долгий и кропотливый труд. 
А уж своей низменной и примитивной психологией всякий обыкновенный обыватель, прежде всего, обязан не своей природе, которая в своем довольно обыденном естестве во многом явно еще никак не поднялась, хоть сколько-то выше пещерной, а всему ведь тому существующему сегодня обустройству современного общества.
Ну а оно в целом по всему своему бытовому цензу, а не по средствам управления сколь во многом еще, несомненно, принадлежит именно тому еще римскому рабовладельческому строю. 
В наиболее развитых государствах он более всего подобен древнему Риму периода республики. 
А все же, сколько рабов (эмигрантов без прав на жительство) безо всяких кавычек живет именно в этаких внешне благополучных странах западного мира?

457
Однако именно там процент людей, перешагнувших значительно выше взаимоотношений с собеседником на условиях, самого строгого соблюдения всех ведь тех неизменно имеющихся в наличии рангов, как раз таки неизменно максимально велик. 

В большинстве же своем даже и весьма развитые люди все еще во многом неизменно мыслят одними только логическими формами, что уж более чем неизбежно сложились во вполне устоявшиеся догмы еще во времена тех самых совершенно же небезызвестных египетских фараонов.
Самоуверенные жрецы великих знаний обо всем, что, нас, так или иначе, окружает, никак не возьмут себе в толк всю косность и схематичность своих недалеких представлений обо всей нами видимой (как и обследованной различными приборами) вселенной. 
Причем большую часть устарелых воззрений обо всем этом мире несут в себе как раз таки представители точного и естественного направления в науке.

458
И дело тут вовсе не в том, что эти ученые мужи, хоть в чем-то с моральной точки зрения хуже гуманитариев.
Нет, попросту психологические установки власть имущих всегда уж им сколь ведь умилено говорили, что от этих направлений исследований, куда только явно больше же проку, нежели чем от каких-либо других тенденций во всей научной деятельности в целом.

Они-то не только бюджет получают, но также его по мере сил своих пополняют, а это как говорят в Одессе «две большие разницы».
Это, как и понятно создает, куда более крепкую связь с государственными структурами, а как следствие тому создает, куда всецело поболее обывательский взгляд на саму жизнь, как и на все грядущее всего человечества. 
Да только в связи со всем тем стремительным, словно вихрь техническим прогрессом в этом будущем могут оказаться вовсе не «биороботы Вертеры», пишущие гусиными перьями, а те самые бескрайней дали барханы огромной пустыни с выродившимися остатками человечества, как это было в фильме «Через тернии к звездам». 

459
В это крайне трудно, пока поверить, поскольку психология рядового человека содержит в себе огромный щит от всего того всегда неизменно так враждебного к нему окружающего нас мира. 
И это, прежде всего, сущее неприятие всего того, что не доставляет нам чувственного или же физического удовольствия и не предстает сколь незамедлительной угрозой всему нашему последующему существованию.

Да вот еще всех тех простых обывателей никак ведь нельзя огульно обвинить в исключительно мещанском подходе к жизни. 
Ученые, всецело стараясь добиться всего ими желаемого, поведут себя несколько надо бы сказать куда более агрессивно каких-либо озверелых мещан, и это простой и вполне естественный факт. 
Их интересы несколько более широки, что, однако никак не повлияет на все их весьма существенные потребительские претензии к жизни. 
Человек вовсе не изменяется от количества вызубренных им знаний или уж совершенно так наспех прочитанных книг (дело тут только в существенном повышении качества осознанного восприятия) без того, чтобы ему действительно захотелось изменить все свои жизненные приоритеты.

460
Близкие люди как-то действительно способны повлиять на человека, а в особенности в его детские годы. 
И все же главное решение принимать или не принимать пришедшие откуда-то извне истины и принципы думающий человек обязательно всегда вот сделает именно сам. 
И никто и никогда не будет способен навязать ему этого. 
Максимум он скорчит мину запредельного своего внимания и попросту выразит однозначно полнейшее со всем тем внушаемым ему абсолютное согласие.
Да только при этом так и оставаясь всецело преданным своему прежнему (единственно верному для него) мнению.

И сами как они есть бесподобно благие выводы о том, что кто-то значиться выше, чище и достойнее только лишь оттого, что у него, видите ли, имелась возможность, приобрести себе гораздо более высокие моральные устои и идеалы… 
Нет, всякие же подобные представления о своей более чем совершенно нескромной персоне однозначно вот всецело действительно смехотворны.
Рассматривая обывателя, именно, как свинью роющеюся в грязных помоях очень уж всегда крайне незатейливого быта, интеллектуалы напрочь отказываются увидеть самих себя в качестве упитанной хавроньи, роющейся в почти той же куче, только лишь куски, себе выбирая весьма ведь экзотичнее и сказочно повкуснее.

461
Истина глаголет нам о том, что все мы еще довольно далеки от всех тех подчас начертанных одним лишь разве что чрезмерно растравленным воображением праздных книжных идеалов. 
А философы делятся на тех, кто, как богиня Цирцея превращают людей в свиней и тех, кто вполне осознанно делают из них само совершенство выше всяких похвал. 
Ну а правда она неизменно находится где-то совсем же посередине и ее вовсе не надо откапывать из неких глубин подсознания, гоняясь за своим собственным коротеньким хвостиком.
Достаточно будет попросту, как следует проанализировать поведение среднего человека, всецело весьма старательно обдумать его с точки зрения морали и вот уже можно прийти ко вполне естественным, а главное, что, безо всякого сомнения верным выводам. 
И со всяким средним человеком на наш сегодняшний день, есть лишь одна, сколь весьма существенная проблема, он буквально до самой последней крайности беспечен и это напрямую увязано с вящей инерцией его донельзя неповоротливого мышления.

462
Люди и впрямь научились действенно и катастрофически изменять весь окружающий их мир, да еще и явно гораздо быстрее, чем, хоть сколько-то, они преуспели на самом деле, завести себе значит привычку…
А именно вовсе вот никак не шутя призадумываться обо всех тех более чем неизбежных последствиях, внесенных ими поправок в этак-то зримо ими повседневно же наблюдаемое мироздание. 
А зрелый разум, между тем давно должен был им подсказать, что та самая смертельная угроза исходит порою вовсе не только от каких-либо гипотетических ядерных войн, но и от полнейшего пренебрежения ко всей окружающей нас природе.
А оно явно беспечно уж продолжается в течение нескольких поколений, совершенно так бездумно живущих в тени своей более чем необъятной гигантомании.

463
Смерть одного человека - это простая и вполне естественная неизбежность рано или поздно касающееся всех нас, однако, вымирание человека как вида живых существ выглядит совершенно иначе. 
А потому верой и правдой служить интересам сегодняшнего дня можно же силой отнять у всего человечества его послезавтрашний, куда только более светлый день.
Поскольку если измывательство над природными богатствами мира, нисколько-то вскоре никак не прекратится, то тогда обязательно еще прекратится всякое людское существование, во всяком уж случае, в том самом его, несомненно, естественном, всем нам действительно так давно знакомом виде.

Умным людям, им может когда-нибудь явно еще надоест с исключительно так мудрой миной на лице валять дурака по скользкому полу, играя мускулами своих совершенно неуемных амбиций…
Однако случиться это явно так далеко уж не скоро.

464 
И весь вопрос, он как раз в том ведь и состоит, а не случится ли это слишком поздно, учитывая всю крайнюю степень совершенно никак непродуманных действий по отношению к матери всего сущего природе.
Окружающая нас среда становится все более и более агрессивной! 
Пока - это происходит, где-то там, в заоблачной дали в чужих и чуждых нам Америках – все это может вызвать одно лишь весьма умеренное любопытство. 
Но что же случиться, если по всей Европе каждый год начнет бродить ураган «призрак коммунизма» уносящий тысячи и тысячи жизней в каждом большом населенном пункте, встретившемся ему на пути? 
Название его можно именно таковым раз навсегда и оставить. 
Да вот еще что, горящие вокруг Москвы торфяники, в конце концов, может и принудят власти всем жителям столицы попросту выдать по противогазу на летний пожароопасный период.
А уж действительно надо ли было некогда проявлять этакую заботу о прибавлении пахотных земель, разрушая тем самым миллионы лет доселе просуществовавшую экосистему.

465
А ведь нечто подобное происходит и по всему земному шару и именно потому, что человечество слишком уж любит смаковать плоды технического прогресса, нежно и задушевно лелея все то ласково сияющее новое.
Да еще при этом, стараясь заполучить от него весь самый смак, не прилагая при этом ни малейших усилий к весьма ведь существенному усовершенствованию защиты окружающей среды от всего этого нашего же к ней полнейшего пренебрежения и неуемного варварства.
Ой, как мы еще все добалуемся, и болота доосушаем и мирный атом себе на службу всесильно поставим, уж до того значит, что и жить тогда станет совсем значиться попросту вовсе ведь некому.

466
Ну, а кроме всего остального прочего никак же нельзя забывать и про то, что люди с пещерным мышлением тоже вполне однозначно осознают все эти наши новые ранее совершенно так немыслимые возможности. 
В своей доподлинно звериной сущности, они ничем уж серьезным от обычных обывателей, нисколько не отличаются. 
Попросту мозг их заполнен до самых краев святой верой в свою собственную значимость, а также и фанатической преданностью священному долгу. 
И вот всем на свете новым еще вполне может всласть воспользоваться кто-нибудь всем нам до боли знакомый и, безусловно-то древний во всех своих неизменных повадках и внутренних качествах.

467
Вот к наилучшему и весьма наглядному историческому примеру, того самого человека, который изобрел автогенный сварочный аппарат, в патентном бюро попросту уж сходу обозвали, чуть ли не сущим тупицей, зато через каких-то несколько дней бандиты, прослышавшие об этом новом изобретении, при его помощи вскрыли сейф в банке.
Автор и в мыслях своих нисколько не имел в виду, хоть сколько-то значит, осмелится категорично, выступать супротив всеобъемлющего технического прогресса. 
Попросту он более чем искренне в том убежден, что уж давно бы пора призадуматься и безотлагательно взвесить, а во что - это все нынче творимое нами для наших прямых потомков непременно еще когда-нибудь выльется…
Да и как оно затем явно откликнется со стороны злых сил внутри самого человечества, а уж тем паче поделом ведь ему воздаться  со стороны до чего порой суровой матушки природы.










Читатели (38) Добавить отзыв
 

Литературоведение, литературная критика