ОБЩЕЛИТ.NET - КРИТИКА
Международная русскоязычная литературная сеть: поэзия, проза, литературная критика, литературоведение.
Поиск по сайту  критики:
Авторы Произведения Отзывы ЛитФорум Конкурсы Моя страница Книжная лавка Помощь О сайте
Для зарегистрированных пользователей
логин:
пароль:
тип:
регистрация забыли пароль
 
Анонсы

StihoPhone.ru

Цунами тоталитарной идеологии

Автор:
Цунами тоталитарной идеологии

Мои дети не смогут жить в мире без национал-социализма.

Слова, приписываемые Фрау Геббельс, она их, по всей на то видимости, произнесла перед смертельным отравлением всех шестерых своих детей.


Буквально повсеместно наблюдаемые в нашем низменно и приземленно обыденном бытии, совершенно вездесущие: мораль, этика и культура на самом деле являют собой весьма вот на деле нисколько непрочный для всякого стороннего воздействия, разве что исключительно внешний скелет всей человеческой души. 
В своей не столь вот сложной сути, он в чем-то немало схож с хитиновым каркасом буквально всякого насекомого и в целом имеет с ним довольно много действительно общего… 
И попросту этак оно еще издревле повелось, в этом и по сею пору донельзя примитивном мире, ну а самым неразрывным образом все - это было собственно связано именно с той не иначе, как сколь глубоко затаенной дикостью всех нынешних обитателей Земли.

Причем надо бы сразу безо всяких обиняков более чем безапелляционно заметить, что сама, как она есть весьма так существенная первопричина всей принципиальной хрупкости нашего всеобщего глобального мироустройства, попросту донельзя четко во всем обозначена еще и впрямь этак изначальной общечеловеческой сутью.

2
И оная ни в чем вот не отменяема никакими приторно светлыми виражами той подчас не в меру затейливой, праздной мысли, сколь частенько достопочтенно встречающейся посреди с блеском отображенных «бумажных реалий» несомненно, всецело величественной художественной литературы.
Это, конечно, пожалуй, свойство именно того еще и впрямь этак сколь незатейливого западноевропейского мироощущения, однако нашло оно свое самое наглядное отображение, в том числе и в русском творческом уме. 
Причем именно подобного рода творчеству неизменно свойственна яростно восторженная говорливость,
возвышенная идейность и общая праздность мышления начисто оторванного от всей той доморощенной и донельзя приземленной буквально так всеобщей обыденности. 
А между тем все - это было сколь вот неизменно чревато всевозможными благими заблуждениями, а потому по временам и сечет данное сладострастно обволакивающее все и вся мировоззрение всяких нерадивых грешников, словно же секира монгольского кочевника.  
Ясное дело, что осуществляется все - это при самом донельзя вот невоздержанном и фанатичном посредстве ее наиболее яростно восторженных почитателей.
И это именно данная безмерно прекраснодушная мысль, сколь так безудержно сияя красотой своих исключительно внешних одежд буквально-то без устали глаголет о самом неизменном величии всего того необъятно широкого вселенского добра… сама уж при этом, как и понятно, будучи всеблагостно одухотворена разумом и плотью своих бесподобно величественных, богоподобных корифеев.
А потому и создает она все те простым житейским разумом нисколько так непреодолимые преграды, которые, поднапрягши все свои силы, нам еще всенепременно надобно будет когда-нибудь одним махом враз осилить и одолеть.
А между тем всякая извне навязанная, а тем паче силой внедренная в душу народа цивилизованность, окажется одним внешним скелетом для аморфных людских масс, что неразвиты, как и стиснуты в жестких тисках совершенно невообразимых трудностей жизни.

Однако почему - это именно мораль и постараются втиснуть суровой силой, безусловно, делая упор на тупом внушении, а вовсе не на добровольном впитывании при явном-то вполне осознанном и полновесном понимании всего из чьих-то наставнических уст и впрямь так на деле действительно же услышанного.


А объясняется - это проще простого!
К чему - это значит разжевывать массам почти неудобоваримые их простецким сознанием абстрактные нравственные постулаты, раз уж ничего не стоит силою втиснуть в чье-либо неповоротливое сознание все самые основные понятия в виде немыслимо твердых, словно сталь убеждений.
Да еще таковых, что затем вовсе не будут подлежать суду совести и вполне вот естественных для всякого человека колебаний и сомнений.

Наша правда, безусловно, единственная и никакому качественному анализу, она еще изначально совершенно ведь не подлежит!
А то не иначе, а слишком много еще затем разыщется и расплодится всевозможных праздных трактователей далеко не слишком обиходных истин. 
И при этом нисколько не было учтено… все то последующее нагромождение сколь так последовательно складно скроенного конгломерата лжи и околонаучных спекуляций, безусловно, легших в основу вероучения о наивысшей расе немецкого народа.


Что до того и поныне беззастенчиво искушающего весь род людской бесноватого марксизма, вероучения в принципе явно преуспевшего первым буквально намертво прирасти к иссушающе сухому логическому пьедесталу всеобъемлющих высших истин… 
Нет уж с ним без малейшей в том тени сомнения все было исключительно так явно попроще и одновременно с этим попросту ведь необходимо признать, в том числе и безмерную запутанность и сложность его нечестиво лицемерных и демагогически воинственных хитросплетений. 
Марксизм, как и нацизм, подразумевает самое мгновенное разрешение буквально всех жизненных неурядиц путем до чего только могучего толчка к той совершенно иной, куда более достойной жизни и своевременного физического устранения всех тех, кто к этой новой жизни прийти нам мог вольно или даже невольно еще и несколько так помешать. 
При этом злые недруги начисто ведь лишались всякого высокого ранга людей – отныне, они были чем-то навроде презренных насекомых, заклейменных одним броским именем, и судьба их была в принципе вполне вот полностью заранее предрешена.
Всех их срочно и совершенно незамедлительно требовалось под самый корень всех до единого извести, ну а тогда и наступит то немыслимо долгожданное всеобщее счастье.
Причем беспутная и незамысловатая доступность осуществления столь беспринципных спекуляций высокими и светлыми мечтаниями многомиллионного людского социума и впрямь-то была обусловлена именно эдаким новоявленным устремлением к свету высших ярчайших истин, что разве что слегка где-то едва обозначились на самом отдаленном горизонте грядущего общественного бытия.
Истинный путь к ним должен был быть глубокомысленно медлителен и крайне неспешен, а то если чего доброго безудержно понестись к чему-либо подобному и впрямь сломя голову, и вообще нисколько так не разбирая пути…
Нет, именно при данных всецело вот гибельных обстоятельствах, оно и окажется всего только ближе к глубочайшей бездне совершенно ведь необъятного общественного зла в мире отныне исключительно выпотрошенном, да и до чего неестественно вывернутым фактически так наизнанку.
То есть далее он уж, безусловно, предстанет пред чьими-то либеральными очами именно таковым, где и в помине вот не останется совсем ничего акромя оболваненного лживым светом еще же изначально двуличного сурового невежества. 
Самое последовательное приготовление к его грядущему всесильному правлению было более чем неприметно инспирировано именно путем вполне так однозначного создания самой мощнейшей бури в необъятно широком общественном сознании.
Ее ожидали словно манны небесной, а между тем на деле, она разве что град и молнии яростно и прискорбно уничтожающие посевы всего того поистине еще лишь некогда грядущего нового. 

5
Да и вообще всякая социальная мораль, как фактор, исключительно навязываемый всему этому нашему нынешнему миру, вполне однозначно несет в себе чары скорейшего достижения самой элементарной справедливости, причем вовсе не в узких, а в самых что ни на есть ее беспредельно широких рамках.
А ведь и самое благородное сокрушение всего того давно устоявшегося более чем неминуемо в конце концов приведет к хаосу и самой что ни на есть четвероногой первобытности…
Однако этого нисколько так не замечают все те, кто мыслят абстрактно верно выверенными теориями, и практикуют или только лишь всецело приветствуют кровавый террор вполне ведь наглядно осуществляемый именно во имя консолидации всего того довольно пока еще весьма вот исключительно противоречивого общественного организма.
Им в том всецело помогает их донельзя вот однобокий агностический подход ко всей вселенной, что безо всяких в том сомнений наскоро размывает ту невидимую глазу границу, где уж и проходит разграничение между личностью и всем остальным людским сообществом в целом.

Причем на общество возлагаются абстрактные надежды, и к нему предъявляются самые НАСУЩНЫЕ требования, как будто каждый из его членов также (неизвестно откуда) приобрел духовное устремление воздействовать на всю окружающую жизнь путем явного соучастия в судьбах мира сего.
Причем никак не иначе, а именно посредством пошагового развития внутри своего «я» самых так различных аспектов культуры и образования.

6
Полное и явное отсутствие у сколь многих людей каких-либо подобных черт начисто так сходу отрицается, а кроме того кому-то еще, несомненно, кажется, что людей надо бы до чего же смело принудить ко всему тому крайне ведь необходимому им самоусовершенствованию, а потому они и станут значительно лучше, выше и чище…

Насилие и всеобщая строгость вот они факторы, действительно могущие в глазах некоторых сколь ведь наглядно переменить всю структуру далеко так пока еще вовсе не лучших человеческих взаимоотношений…    
По большей части, именно благодаря этому принципу все те столь многослойные и многозначительные моральные постулаты до чего и впрямь беспредельно суровы во всех уж вовсе не в меру красноречивых демаршах их, чего там греха таить, сколь вот не по-людски «непреклонных» блюстителей.


Причем то, что тут наиболее главное, так - это именно то, что все эти бесчисленные колкие сентенции, неизменно создают до чего глубокие, проникающие ранения в душах у тех, кому попросту не было, то вполне вот по-свойски вкратце разъяснено… 
А именно, что все эти благочестивые мысли, а вдобавок еще и безудержно громогласно яростные порицания есть самое так явное следствие своей собственной глубоко затаенной порочности, ну а от тех, кто вполне искренне светлы, никаких порицаний у кого-либо за спиной вовсе-то никогда нисколько вот не услышишь.
Такой человек он ведь все моральные претензии, сурово обращенные супротив, кого бы то ни было, на едином дыхании на самого себя буквально сходу же переводит, а потому как только он начинает говорить о чем-либо в некоем человеке наиболее безмерно плохом… 
И уж незамедлительно тогда все слова у него сами собой где-то в груди застревать начинают, и все - это из-за тех разом ведь к самому горлу прихлынувших чувств, а если он ко всему прочему и пожилой человек так и запросто он и за сердце рукой ухватиться может…
А главное ничего кроме…
- Да чтоб я… он вряд ли что из себя на едином дыхании выдавить почти вот бессильно сумеет.
Зато все те невероятно большие (всегда только за некий чужой счет) моралисты буквально ведь соловьиные трели подчас издают, распиная на кресте всеобщего общественного порицания чьи-то весьма и впрямь до чего только чудовищно нестерпимые недостатки.

8
И именно в этаком сколь, несомненно, сурово обличительном духе и вешают лапшу на уши всяческим легковерным, а кроме того и подчас вовсе совсем так не в меру вспыльчивым людям. 
Достойные представители цивилизованного общества никогда не станут этого делать, с тем непримиримо яростно упоенным и, кстати, абсолютно самодовольным видом, с каковым буквально всегда произносятся слова несущие в себе сущую гнусь, кем-то столь сурово обращенную в указующий и карающий перст… 
И вот когда нечто подобное тому более чем безапелляционно заявляется, о чем-либо и впрямь необъятно исторически большом, то уж тогда и жди конца света… всей сегодняшней цивилизованной культуры, да и, кстати, самого так обыденного житейского разума.

9
Человек, он вообще пока всем умом своим выше животного уровня толком же не поднялся, зато в амбициях своих он сколь непременно жаждет стать истинным крестным отцом всего того пока еще вполне самостоятельно вокруг него существующего явно вот (в его глазах) до чего только крайне ведь неказистого мироздания.

И хотя иногда в чьем-либо безразмерно лучезарном сознании и возникают порой, все те с самим мясом, вывороченные из всей той непримиримо скотской обыденности всесторонне окрыленно восторженные воззрения… 
Однако до чего вот нередко, они разве что лишь являют собой сущее нигилистическое отрицание всего прежнего исторического опыта.

10  
ДА к тому же и появляются, они на свет Божий из тех самых, бесподобно талантливо надуманных образов всевозможных украшателей жизни… так и подъедающихся на сколь благодатной ниве всяческой художественной литературы. 
Причем далеко не все ее знаменитые авторы истинно непорочно великие люди, все свои силы бесподобно отдающие, дабы создать для всех нас всевозможные духовные блага.
Творцы достойной прочтения художественной литературы, в своей доподлинно разноликой сущности, народ никак нисколько вот неоднородный.
И, кстати, вот еще что - большие писатели вовсе не глядят праздно на жизнь через большие и нелепые розовые очки… 
И то вовсе необязательно, чтоб - это собственноручно и создавали для кого-либо весьма на деле конкретного, тот самый ирреальный облик всего ведь существующего мироздания, совершенно так полностью затмевающий собой сколь непроглядную картину всей той до чего и впрямь обыденно беспросветно мещанской действительности.

Наверное для создания подобного эффекта еще окажется и того полностью ведь предостаточно, чтобы всякий тот, кто всецело будет сколь безнадежно ориентирован именно на ту до чего замечательную внешне западноевропейскую культуру смотрел бы на любые художественные книги разве что лишь ее близорукими и кривоокими глазами… 
Уж слишком ярки и вычурны многие из созданных ею образов, а главное еще и всегда, они неизменны все эти наспех довольно нелепо обрисованные книжные существа!  
Они, к тому же, как правило, еще и отдалены от всякой-то нашей пасторальной неистово вездесущей, изощренно корыстной действительности.

11
Конечно, всегда есть явная опасность довольно вот хлипких логических обобщений, однако то вовсе так не главная беда.
Самое ужасное может быть заключено именно в переоценке ценностей, сколь неприметно происходящей, после всего прочитанного в душах у тех, кто крайне наивно о том полагает, что западные философы и писатели и впрямь вот бесконечно проникнуты были всем тем, что, они порою бездумно и донельзя чувственно вкладывают во все свои книги.
А между тем, они попросту горят неуемным энтузиазмом наиболее полноценным образом отобразить вездесущие и всеобъемлющие чувства, и впрямь ведь довлеющие над обществом в тот самый короткий временный промежуток, их зачастую совсем не безбедного существования.

И все тут дело было именно в том, что в жизни запада книги играют прикладную, развлекательную, и вовсе не столь вот важную воспитательную роль, как - это всенепременно происходит в жизни российского общества, где книги заполняют собой все или почти все духовное пространство в сознании культурных и духовно развитых людей.

12  
И в этом, кстати, сколь явно проглядывает вполне достойное и вовсе вот не призрачно светлое грядущее, в котором попросту будет, куда только значительно поболее места для всего того действительно высокого и возвышенного, чем оно есть в это наше совсем вот непростое сегодняшнее время. 
Однако сама, как она есть безнадежно бесплодная, как и более чем бессмысленная попытка вживлять в жизнь высокие книжные принципы попросту абсолютно же безнадежно нелепа… 
Многие люди, слишком еще всецело примитивны для осуществления на житейской практике всех тех до чего незатейливых начинаний, что были выверены на белой бумаге одними только довольно неясными абстрактными серыми контурами.
А между тем жизнь низменно требует к себе именно трехмерного подхода и массовости в устремлении к чему-либо лучшему совершенно так вовсе нисколько вот не приемлет.
Массам повсеместно нужен один лишь хлеб насущный, идеи их совершенно так не интересуют, поскольку им их никогда не переварить и внутри своего я нисколько так никогда не усвоить.

Хотя, вполне может оказаться уж в корне неверным, как и нисколько несправедливым, столь бездумно приобщать к канве совершенно безбрежного людского существования тех людей, которые если ее и не выше, то, по меньшей мере, исключительно разностороннее и всецело разумнее…
И все-таки истинной нисколько не пропитанной моралистическими бреднями совести - это буквально никому не прибавляет, а иногда еще и вынет оно из груди всякую человечность во имя всевозможных светлых, «благих начинаний».

13 
В то время как душой человека безыскусно примитивного вполне ведь полноправно повседневно заправляют всяческие темные инстинкты, однако, они нередко светлее «святых» заблуждений поневоле вползающих в душу человека насильственно одаренного мертворожденной мыслью, а в связи с этим и блуждающего в сущих потемках где-то им явно сколь вот неловко посеянного житейского разума. 
А в особенности все - это находит свое самое наглядное отражение именно тогда, когда он безумно смело, начинает до чего самозабвенно рыскать в трясине идей и начинаний великого, однако явно ведь не в меру самовозвысившегося интеллекта.

Ну а основное «разумное» население земного шара всецело аморфно, а потому и никому не удастся разом вылепить из него вовсе так ничего действительно путного и поистине годного для создания той самой пресловутой великой эры милосердия.
Нет, то уж скорее самая грандиозная задача немыслимо долгих грядущих тысячелетий самого вот постепенного и неспешного пути вверх, причем безо всяких нелепых скачков и всполохов еще изначально так совершенно безжизненно утопических мировоззрений.

14
Конечно, кому-то и сегодня все еще кажется, что, мол, для подобных вполне окончательных выводов пока никак нет, да и не может быть вполне предостаточно данных. 
Надо, мол, только-то и всего еще разок другой весьма так основательно испробовать точно те же идеи, однако в несколько ином их ракурсе, (непременно учтя ошибки прошлого) авось и вправду чего-либо путное из всего этого на деле уж когда-нибудь явно ведь все-таки выйдет…
Зодчих водящих пальцем по небу грядущего вселенского счастья никогда не волновали, да и до сих пор нисколько не озадачивают… все те человеческие жертвы, принесенные на алтарь безумной страсти к искрометно стремительным и весьма вот чрезвычайно скоропалительным переменам. 
А между тем играя с человеческой природой в сущую чехарду идей можно и в один кювет разом-то безудержно всем этим миром весьма этак надолго съехать…

15 
Однако отчего - это автор вообще решил, что средний представитель человечества пока еще в каком-либо умственном плане абсолютно уж безлико безмолвен?
А потому и нуждается, он вовсе не в поводке резво тянущем его в некое светлое и доброе будущее, а куда вернее в стальном наморднике суровой силой одетом на всю же имеющуюся в нем первозданную дикость? 
Ну, так для подобных умозаключений подход нужен полностью вот обиходный, и главное незатейливо корректный, чтобы действительно разумно взвесить все то, что имеет, хоть какое-либо прямое отношение ко всей той донельзя унылой пасторальной действительности.
Поскольку надо бы глубокомысленно опираться вовсе не на те изрядно так весомые тома всяческих отвлеченных философских сочинений, а на самые ведь конкретные беспристрастные данные, из сущего разряда тех, что были сколь вот кропотливо подобраны руками современной социологии, да и психологии в придачу о некоем надо сказать исключительно среднестатистическом индивидууме.

Заодно для данной цели еще потребуются и весьма точные определения, дабы не ошибиться при взвешивании всего того, что в человека было заложено последовательным воспитанием, А ТАКЖЕ, и было им приобретено в дар от природы… той самой, что извечно мудра – это лишь мы пока не в меру самонадеянны и слепо амбициозны.

16 
Да только вылепила она человека доподлинным образцом животного мира, а посему в среднем отдельный индивидуум  до чего во многом… тот еще скот и это одни строгие ограничения всего-то ныне существующего социума, попросту всенепременно помешают ему проявить все свое я - в его самом доподлинном никем и ничем неприукрашенном обличии.  
Разумеется, что подобные слова могут кому-то еще явно показаться очень прискорбными и донельзя скверными, да и впрямь уж нестерпимо обидными, буквально ведь очерняющими весь без исключения человеческий род.  

Да только чего тут попишешь, раз именно таковы в своем абсолютном большинстве сколь, несомненно, многие из числа рядовых представителей нашего подвида обезьян?  
Флагман мировой фантастики Роберт Хайнлайн в своем романе «Чужак в чужом краю» пишет об этом так.  
«Сами обезьяны ей не понравились - уж очень они были похожи на людей. У Джилл не осталось ханжества, она научилась находить прекрасное в самых прозаических вещах. Ее не смущало, что обезьяны спариваются и испражняются у всех на глазах. Они не виноваты: их выставили на всеобщее обозрение. Дело в другом: каждое движение, каждая ужимка, каждый испуганный и озабоченный взгляд напоминали ей о том, чего она не любила в своем племени».

И ведь в этом и есть самая в принципе так доподлинная житейская правда!  
Никаких примесей самодовольства знаменитого автора в ней попросту нет, да и быть ее на самом-то деле вовсе ведь нисколько не может, а главное и известна она практически всякому тому, кто хоть сколько-то, над всем этим всерьез и с умом действительно же призадумывался.

17 
А из всего этого, само собою проистекает тот весьма вот непрошенный, однако, более чем закономерный вывод о самой этак крайней необходимости чрезвычайно медленного эволюционирования, безо всяких неистовых скачков, вертикально сразу вот бездумно вверх…  
И уж будет сей нисколько неблизкий путь до чего только неистово свербеть в глазу всей своей неумелой и незрелой неосознанностью и сколь так донельзя примитивной неспешностью, зато не иначе как, а окажется, он почти что бескровен и в конечном своем итоге, безусловно, же верен.

Вот и веди нас река житейски проверенных знаний к сущему осознанию сколь необъятной безбрежности глупости всех тех страдальцев, ну впрямь как от иссушающей жажды, что тщились создать свое новое, навсегда вот отринув всякий прежний, выверенный и апробированный седым временем опыт былого и прошлого… 
А ведь обезьянье царство - это именно то, что вообще возможно уж себе вообразить, а затем и создать, спешно так воплотив в жизнь теоретические выкладки, устремляющие совершенно вот безгласные массы силой в светлое никому заранее нисколько-то доселе неведомое грядущее. 
Да еще и бесследно истребив во всем этом мире то давно будто бы прошедшее, раз в нем самом и был вполне однозначно заложен корень всех наших былых горестей и печалей.

18
А между тем буквально всякое искристо светлое грядущее всенепременно ведь состоит из всего того вполне успешно прожитого прошлого, а вовсе не из тех чисто надуманных идей, куда более праведного переустройства всей той немыслимо сложной общественной кухни. 
Поскольку – это уж точно довольно незамысловато ее превращает в сколь давно прилично же нисколько немытую общественную уборную. 
И совсем вот не стоит ради чего-либо подобного возвышенного и светлого на одной лишь бесцветной белой бумаге и впрямь ведь расшаркиваться, тщась достичь мнимых небес, а тем паче с лихого наскоку, без единой здравой мысли, но зато до чего только небывало немыслимо радостно…

Некоторым и впрямь вот охота во тьме диких еще издревле нисколько неизменных времен вполне этак благополучно переустраивать внутри своего донельзя угловатого сознания все то сколь наглядно имеющееся на наш сегодняшний день извечно же неправедно обустроенное общество по каким-либо, куда более разумным и до чего только беспримерно более справедливым стандартам.

19
А между тем для безыскусно праведных дел надо было устремиться вовсе не к неким довольно мелким, и сколь наглядно поверхностным, а истинно глубоким и до чего значительным изменениям во всем том и впрямь так бурлящем низменными страстями человеческом естестве. 
И дабы - это действительно оказалось вполне уж доступно, хоть сколько-то осуществить, и главное не на одних исключительно лживых или, что тоже бывает более чем искренних словах (это ведь все едино)…

…в пример стоило бы брать вовсе ни неких отдельных выдающихся личностей или даже тех, кто хоть в чем-либо возвышается над всей бесформенной массой простых обывателей, а как раз таки того самого более чем обыденного, серого человека. 
Где уж - это в нем вообще, возможно, будет сыскать, хоть чего-либо подобное тому, что и впрямь еще непременно окажется мыслимым взять, да в одночасье полностью переменить, к чему-либо сразу этак исключительно наилучшему? 
Ну а того кто и сам безо всякой сторонней подсказки умеет мыслить разумно и здраво, беззастенчиво направлять к чему-либо насилием еще ведь окажется вредно буквально для всех и каждого в самой так что ни на есть строгой отдельности!

20
Человеку, вообще всенепременно свойственно отторгать от себя все то, что явилось к нему непрошеным гостем, откуда-то явно так полностью же извне. 
Облагородить и приосанить его при помощи некоего крайне неуклюжего внешнего воздействия никому ведь собственно не окажется хоть сколько-то сразу-то сходу действительно вот под силу…  
Этим только бесцельно нарушишь все его самые обыденные и незыблемые человеческие права, а тем уж еще всенепременно посеешь семена рабства, а вовсе не новоявленной величавой свободы.

Да только где - это было понять всем тем, кто мыслил и мыслит одними бездонно прямодушными светлыми чувствами, и с ними-то до чего изыскано обращается, словно бы они и впрямь истое мерило разума воплоти? 
Это именно они всех нас сколь ведь смело зовут к одному всенепременному разрушению, поскольку до чего-то и впрямь созидательного очень же многие из нас еще попросту нисколько попросту недоросли, и это никоим образом вовсе не связано с чьим-либо образованием, а уж тем паче с умением умиленно воспринимать всевозможное возвышенное искусство…

21
Желание чего-либо этакое невообразимо новое разом сварганить из старого, вконец прохудившегося общественного котла, перераспределив, к примеру, наилучшие куски промеж всех честных тружеников, более чем непосредственно проистекает не от обостренной жажды общественной справедливости, а от вполне естественной склонности к дикости и лютости, наскоро преображенных в орудие аморфного, неотъемлемо праздно мыслящего ДОБРА.

Именно в этом и был заключен весь печальный парадокс эпохи пронырливо вездесущего социально классового просвещения! 
Чрезмерно замечтавшиеся умы, поймавшие за лисий хвост, светлую мечту об изумительно ярких днях грядущего вселенского счастья всерьез вознамерились изменить весь этот мир к чему-либо лучшему, при этом положив себе за правило, изничтожение в нем лишь того, что мешало верить, а не того, что портило кровь, никому не давая жить по-людски.

22
А между тем старое зло, еще всенепременно сумеет полностью себя возродить, скажем, ранее то был царского времени «циркуляр», ну а теперь в стране «победивших все прежнее» пролетариев он уж попросту нагло прозовется большевистской «резолюцией».
И это притом, что сама суть дела всегда останется полностью прежней, ну а бездушный бюрократический аппарат, еще и окрепнет, поскольку свежеиспеченным «тавтологическим обоснованием новой власти» всенепременно станет торговля светлыми мечтами, а этот лежалый товар без сомнения потребует, куда только большей волокиты перед маломальским исполнением даже и самых малых, насущных дел.

Вот уж как оно и впрямь оказалось в государстве, наспех скроенном полузадушенными в чьих-то грязных душонках рабами, которые, кстати, вскоре явно вновь обрели прежнюю силу, дабы в виде новоявленных холопов-господ обратить всех живых в один полностью так как он есть бессловесный - человечий скот.
Ну а «наилучшим» его представителям было свойственно даже и под ножом беззаветно славословить отца и учителя всего того вполне уж наглядно-то новоявленного бытия. 
Причем - это как раз таки он без всякой в том тени сомнения и породил всю эту серую братию крепко-накрепко скованную одним ведь скверным душком леденящего все их нутро нисколько не человеческого, а истого звериного страха.

23
А началось-то все - это именно вот с того, что чьи-то радужные мечты кровавыми строками затем выпукло вписанные в историю народов России в дальнейшем разом так всецело превратились в блестящую шелуху распрекрасных слов, расходящихся с делами в самые неизменно противоположные стороны.
И главное все - это было организовано вовсе не для убийства и смерти, а именно во имя праздника жизни всех тех, кто мыслил себя вполне ведь вправе верховодить над всею толпой своих сограждан, отныне начисто лишенных всякого своего былого гражданства, зато сколь наспех получивших право на безысходность серого беспросветно тягостного бытия.

24    
Причем вдосталь кому-то до тех самых бесславных времен безмерно приевшиеся сущие серость и скука, всего-то лишь производные обычного тихо дремлющего прозябания, ну а сменить его на ярую усладу извечной борьбы, было бы возможно, разве что временно разорвав путы, сдерживающие обывателя в рамках строгого соблюдения всех социальных и уголовных законов. 
Соответственно вытеснить серость и скуку вполне этак собой означало породить темень, да и промозгло скабрезную комиссарскую ложь.

И кстати, серость по всей ее сути, вовсе не есть самое естественное преломление, чьих-либо самых низменных человеческих качеств, а прежде всего она являет собой самую наглядную канву во всем незатейливого, суетливого существования в котором очень так мало творческого, зато сколь немыслимо много житейского и совершенно неприметно серого.

25
Ну а когда на землю нисходит красная мгла революции, серыми оказываются буквально-то все, а тот, кто не становится таковым и сердцем своим не принадлежит к той главной все нынче на раз бездумно решающей силе, изничтожается или низводится до самого неприметного уровня. 
Единственной для него возможностью от всего этого бедлама, хоть как-то же уберечься, дабы честь и жизнь свою спасти… было ведь от всего этого полуночного кошмара, как можно подалее более чем незамедлительно скрыться, неведомо куда за далекие моря и океаны.
Ну а единственной ко всему тому действительно этак вполне подходящей альтернативой еще вот всенепременно окажется самая уж крайняя и более чем насущная надобность надеть на себя маску извечной вездесущей серости, что со временем всенепременно станет самой неотъемлемой частью чьего-либо и впрямь весьма так повседневного духовного облика.

То, что сохранится где-то глубоко внутри, отныне станет одной лишь отдушиной, в мире бесконечно сером и до чего неизменно отвратно никчемном…
Выглядывая оттуда, только-то рядом с именно такими же его полноценными носителями… в точности тех совершенно несметных духовных благ.

26
Серость и неприметность в ночи есть наилучшая защита от всех двуногих самых уж опасных в этом мире полуразумных животных-хищников.
Разумеется, что движение истории ведет нас строго вперед и у прошлого зла вовсе нет никакого будущего в том самом его старом давно еще издревле укоренившимся облике, но зато он у него всенепременно всегда разом отыщется свежий и новый, призрачно светлый и до чего непременно беззастенчиво праздничный.

Да только этак оно вовсе не на веки вечные и сегодняшнее положение вещей совершенно не что-то абсолютно незыблемое, как впрочем, и каменный век с его давно всеми нами почти ведь раз и навсегда позабытым бытом.
Однако пройдет не иначе как не одно - это нынешнее тысячелетие - срок довольно-таки малый в общих масштабах действительно необходимых для посильного и пошагового усовершенствования общего потока сознания у того ни о чем-то другом и близко не рассуждающего изрядно ведь весьма приземленного думами среднего человека.
Нет, еще сколь безбрежно много воды утечет до тех самых пор, пока и впрямь не сольются в единое целое: мечты сегодняшних идеалистов и повседневная реальность наших весьма уж невероятно отдаленных потомков.

27
Хотя вполне вот возможно, что будущими жителями нашей благодатной планеты всенепременно окажутся совсем иные существа, которые, кстати, до чего рачительнее отнесутся ко всем тем совсем не задарма им доставшимся (только-то кажущихся несметными) богатствам природы…
И может и впрямь оно статься, что в том самом куда более светлом грядущем новыми царями природы еще ведь запросто могут затем оказаться и некоего совсем иного рода разумные обладатели вполне уж трезво и резво управляемого мозга.

28
И вправду этак наиболее истинно важно, а будут ли грядущие обитатели Земли, хоть сколько-то сродни нам или окажутся, они по всему своему облику и подобию совершенно же значит абсолютно иными?
Но то еще вполне однозначно покажет одно лишь медленно в вечность текущее время.

Но ему, как и понятно суждено течь всегда, ну а мы почти все скоропостижно умираем, не прожив на этой земле даже и века, однако то будет совсем не лучший выбор наспех воспользоваться всеми имеющимися ресурсами в наше сегодняшнее благо за счет явно несветлого грядущего всех-то тех последующих после нашего поколений.
То ведь будет вполне разумно разве что с точки зрения благодушно потребительски обо всем одинаково «мыслящей амебы», а вовсе не для вполне зрелого и более чем здравомысляще рассуждающего человека.

29
И когда свет тех далеких звезд, что отдалены от нас на многие сотни световых лет (в нашей галактике), излученный ими в данный момент времени действительно доберется до наших «палестин» - дети матери Земли окажутся, уж, пожалуй, несколько иными или их тогда попросту не останется здесь совсем.
Вот - это мы и вправду действительно сдюжим!
А впрочем, самой наглядной реальностью вполне однозначно является именно тот незыблемый факт, что смерть всему живому на этой Земле вполне так способен буквально-то в одночасье принести именно тот смертельно опасный «яд технически неистово прогрессивного воображения».
Это именно он и распространяет по жилам живой природы тот, несомненно, чудовищно разрушительный код чего-то при этом самому себе, вереща о сколь могучем всесилии грозного разума в свете безмерно важных научных достижений, совершенно так рассевающих пред собою мглу нашего всеобщего глобального невежества.

Этот «вирус слепой и самодостаточной мудрости» довольно часто выявляет себя в неких призрачных бликах сияния отражающегося зайчиком в крайне сумбурном животном естестве, всенепременно же переполненном самым скотским страхом за всю свою душевную сущность, в преддверии вечного атеистического небытия.

30
То, что продолжение все-таки явно грядет и если не для нас, то для всех других, в точности таковых, как и мы, в мыслях законченных эгоистов, пожалуй, ведь занимает, самое незначительное и впрямь неизменно так более чем крохотное место.
Они, несомненно, живут с тяжким ощущением собственного грядущего конца, а потому им и надо было сколь беззастенчиво, и до чего только незамедлительно разом переделать весь подлунный мир, дабы максимально прочно оставить о себе в нем память на все те некогда еще, несомненно, грядущие последующие тысячелетия…
Ночное небо извечно согревает их томные сердца сладостными мыслями о том, что, будучи в почти идентичной точности таковым, оно некогда навевало думы и создавало сладостные грезы в душах у сколь так многих древних греков и римлян.
Однако поэт Маяковский был нисколько не прав, совершенно не для нас сегодня зажигаются далекие звезды, а куда вернее для тех, кто будет жить через много, много сотен лет после нашего до чего только бурного катастрофическими событиями века.
Ну а будет ли там, кто-нибудь жить или нет, то уж непременно окажется полностью ведь зависимым именно от всей нашей сегодняшней и впрямь-то вширь необъятной, совершенно необузданной тупости, а впрочем, точно также и от сколь безответственного и неимоверно амбициозного невежества всякого разного рода представителей нашего сегодняшнего научного мира.

31
Да нет же, мы все очень даже невероятно умны, а высокие сферы духа неизменно проникнуты неземной красотой исходящей из некого исключительно иного более чем истинного бытия?
И уж действительно к чему бы все - это было кому-либо сколь явственно этак бездумно отрицать?!
Попросту сходу до чего ведь необходимо признать незыблемо верным именно то положение вещей, при котором стремительный ход развития высокого творческого сознания у сугубо отдельных личностей сколь во многом схож с яростно низвергающим свои воды горным потоком.

Причем, он вполне реален в своей более чем осязаемой, доступной всякому взору основе.
Чье-то воспаленное воображение (само по себе до чего бесталанное, или по сущей лености неспособное к творческому труду) может создавать одни яркие блики, кидая их в равнодушную толпу, которая между тем, если чему и внемлет так - это разве что своему ненасытному инстинкту потребления и усвоения всех-то доступных в этом мире благ.

32
А при таких делах и без того невзрачная действительность в наиболее наихудшем своем виде предстанет перед глазами именно тогда, когда сами всеблагие народные просветители до конца вот уверуют в свою «святую ложь» более чем наглядного и вполне полноценного освобождения ото всех тех, прежде всего внутренних оков исключительно внешними насильственными действиями.
А это в свою очередь разве что переполнит чашу народного терпения явной тоской по новому избавителю от всего того крайне неприглядного засилья той-то бывшей голодраннной черни, что непременно окажется вороватее и ухватистее, всех тех, кто уродились барчуками, ибо, откуда тем собственно знать про все те более чем житейские народные хитрости?

33
К тому же еще и в сердца тех кто (в той прежней царской России) родился богатым, не заползла ведь зимняя стужа самым целевым образом безыскусно лживой идеологии сколь так простецки тупо и обезличено взвешивающей все и вся на весах буквально-то значит всеобщего необъятного абстрактного блага.
Причем это благо явно так проецировалось на чьи-либо самые конкретные насущные нужды, надеваясь на них словно бы чулок на изящную женскую ножку.

Ну а прежние господа были людьми степенными, пожалуй, вот излишне кичливыми, но нисколько ведь при этом в основной своей массе вовсе-то не злорадными по поводу всех тех бытовых народных трудностей.
Да и не страдали, они в свое время от холода и голода, а также нисколько не испытывали на себе все же тяготы самого так непосильного физического труда.
Однако если уж заговорить про всех тех новоявленных товарищей, то надо бы сразу более чем безоговорочно подметить, что упустив из своих лап власть, они как минимум всенепременно рисковали, именно к нему вслед затем разом вот весьма своевременно и возвратиться…

34
Они явно хотели как лучше, стремились всею душой к счастью и освобождению угнетенных и заморенных непосильным трудом вечно неправедно обобранных до нитки голодных народных масс?
Да может, и стремились, да только их рьяные последыши, идя по их кровавому следу, более чем непосредственно перешли от беспочвенно фантастических планов по исключительно бессмысленному облагораживанию и прихорашиванию всего как он есть рода людского к делам еще более беспросветно темным и КАТАСТРАФИЧЕСКИ БЕЗОТРАДНЫМ…

35
Цели всех тех, кто лишь наскоро присобачил свое мировоззрение к революционным нуждам века, были гораздо прозаичнее, а души, куда безнадежно черствей.
Поскольку были все те рьяные прихлебатели, врагами собственного народа и сущими нахлебниками из самой бесславной породы тех, что и впрямь ведь более чем неизменно тянулись своими лапищами к одной лишь личной выгоде и ни к чему-либо собственно большему.

Однако и те еще первоначальные без царя в голове «благодетели народные» были, что называется, несусветно садистки жестоки, а также и более чем непроглядно темны во всем своем сурово идейном невежестве, да и, несомненно, восторженно воинственно слепы…
Наилучшим (если уж - это вообще возможно так охарактеризовать) образом всю их беспримерную за всю историю цивилизованного мира суровую бессердечность до самого конца выразил большой писатель Владимир Тендряков в его автобиографическом рассказе «Хлеб для собаки».

36
Может - это было их трудным, но верным путем по достижению грамотности, культурного развития нации - превращения аграрной державы в техногенно сформированное современное государство?

Что же может оно и так, однако защищать своих граждан нужно бы не только от некой исключительно подчас пресловутой внешней угрозы, но и от всех тех сугубо внутренних факторов, а уж тем паче не создавать их весьма этак деятельно и делово собственноручно.
Злу ли бежать совсем без оглядки
Коли у добра точно те же повадки?
И вообще звезд не нахватаешь с небес, разрушив чертоги старого рабства, оно ведь всенепременно себя разом еще до чего только незамедлительно возродит, поскольку все его корни глубоко внутри человеческой психологии, а вовсе, они не заключены в одних исключительно внешних формах всеобщего государственного обустройства.

37
Но ясное дело, откуда - это именно взялось данное поверье «мы старый мир разрушим мы новый…»
Однако сколь явственно, они возродили именно мир того самого стародавнего прошлого, вот только разве что религию, они поменяли словно бы свежее нижнее белье на себя нацепили, да и несколько еще ослабили путы эксплуатации, на производстве прекрасно ведь понимая, что хоть чего-то, но надо было все-таки временно дать!
Но это было лишь недолговечным послаблением в тех вовсе-то не столь жизненно важных отраслях всего «народного хозяйства».
В дальнейшем буквально повсюду были завинчены гайки, а потому и не было более свободы от всеобъемлющего, а в том числе и воинственно идеологического рабства.
А если и было у советского человека еще кое-чего акромя самых прямых обязанностей…
Ну, так в том-то числе и заключалось все это и в явном довольно-таки сомнительном праве трудового народа на тупое и бездеятельное присутствие на бесконечных партийных собраниях, а также еще иногда и возможность сугубо полодырничать во все рабочие часы…

38
Интеллигенции весьма явственно показалось, что она сколь смело, заразила массы пламенем своего безмерно восторженного книжного энтузиазма…
Однако все - это были одни лишь сказки, да миражи, наскоро впитанные из мечтаний гениев безмерно вот и впрямь многолико блаженной духом литературы.
Им было свойственно несколько отстраненное от многих бытовых мелочей сознание бесконечно же окрыленное возвышенным вдохновением, а потому и не могли, они оказаться судьями жизни, поскольку все их творчество только ее великое зеркало, посмотревшись в которое мы можем лучше оценить себя, да и все окружающее, но вовсе вот не более того…

39
Однако же порожденная вполне достойной этакого названия литературой возвышенная духовность, сколь зачастую несколько превыше ума и сердца всех тех, кто никоим образом не был причастен к ее еще самому первоначальному возникновению.
Так, что уж все эти совершенно бессмысленные призывы идти разом вверх по пути всеобщего самоусовершенствования есть одна сущая блажь и отрыжка после весьма сытной трапезы, а также еще и до чего, безусловно, радостных прений по поводу всех тех сладостно вкушаемых разных яств…

А между тем простым людям, нисколько несвойственно этак-то вдруг подниматься с колен, дабы устремить свой понурый от всех повседневных забот взор куда-либо вверх, дабы безудержно зачерпнуть от некого возвышенного духовного источника, даже и самую малую толику его волшебной, исцеляющей всю душу силы.
Да и вообще весь тот набор необъятных и невероятных благ был лишь нелепым миражом в знойной пустыне сущего мещанства и до чего только по-вселенски безгранично склочного собственничества.
Обычных людей вовсе не интересуют сладкие плоды преображения всей окружающей жизни во что-то искристо доморощенно доброе и приторно безоблачно райское, да еще и в самой невероятно грядущей сладостной перспективе.
Уж чего-чего, а их и на холмистой всеми своими естественными трудностями равнине очень-то даже неплохо ведь кормят.
Так что, вовсе не имеет никого существенного значения, сколько еще усилий будет до чего усердно предпринято, дабы всенепременно бы приучить к «альпинизму», слепую, и самодостаточную в своих самых низменных и плотских устремлениях вечно чего-то смачно жующую серую людскую массу.

40
Она ведь при любом раскладе никуда далее своего любимого корыта уйти совершено не сможет, а впрочем, ничего другого, людская толпа и в жизнь-то, никак не захочет.
Чехов в своем рассказе «Ионыч» пишет об этом так:
«Опыт научил его мало-помалу, что пока с обывателем играешь в карты или закусываешь с ним, то это мирный, благодушный и даже не глупый человек, но стоит только заговорить с ним о чем-нибудь несъедобном, например, о политике или науке, как он становится в тупик или заводит такую философию, тупую и злую, что остается только рукой махнуть и отойти».

41
И все это так, и сколь немногое переменилось с самым благословенным появлением новоявленных живых картин, чуда технически развитого века - синематографа.
Однако все то, что, так или иначе, было хоть сколько-то касаемо официальной пропаганды…
Нет уж тут, разумеется, все стало, безусловно, вот совершенно иначе…

Еще ведь в пору самого раннего средневековья было до чего остро подмечено насколько все-таки «Житие Святых» ярко и красочно расписанные на церковных иконах, уж более чем неизбежно оказывали, сколь, несомненное и весьма значительное влияние на саму душу совершенно невежественного, полудикого человека.
Товарищ Ленин не зря как-то сказал.
«Из всех искусств для нас важнейшим является кино».
Знал он, о чем говорил, поскольку сам являлся, хотя и тошнотворно гнилым, а все же при этом вполне ведь полноценно развитым интеллектуалом.
Да, именно этак оно всегда вот было и есть!
Попросту нечем не опровергнуть сей бесспорный, во всем абсолютный, буквально ничем неопровержимый жизненный факт.

42
Кинематограф и музыка самого разного жанра, пожалуй, действительно несколько затрагивают тонкие струны многих и многих сердец.
Причем им - это и вправду всегдашне дано, и вовсе не на мнимом, безликом и полувоображаемом уровне, как - это, подчас происходит со сколь многими произведениями художественной литературы, а во вполне доподлинном и самом-то естественном явлении себя почти, что всему своему народу.
Нет, никто тут ради одного красного словца и впрямь ведь на корню не отрицает весьма благотворное влияние художественной литературы, однако она вполне всерьез повлияет на сознание человека, только-то, если ее образы действительно оживают во всех окружающих какого-либо индивидуума праведных людях.

Во всем остальном скорее уж той безо всякой особой взыскательности хорошей эстрадной музыке, а также еще и весьма талантливым вполне так берущим за душу фильмам и будет доступно в самом доподлинном свете, придать той простой и совершенно несуразно неразвитой человеческой натуре, несколько большее совершенство самых вот искренних чувств…
А этим и будет им действительно дано, хоть в чем-то еще поспособствовать, куда вот явно большей чистоплотности всех тех самых обыденных и более чем, несомненно, простых, повседневных помыслов.
И все ж таки, иногда (в случае искусного насаждения общественных предрассудков любого рода и толка) и может ведь собственно медленно, но верно постепенно происходить деградация всеобщего человеческого духа, поскольку вместо большой и светлой правды ему всенепременно подсунут дешевую аппликацию в стиле «просто, понятно и доступно всем».

43
И уж этак оно случается, именно оттого, что целое учит и вдохновляет к душевному подъему, ну а рваные клочки расхожих истин, запросто приучают человека к нигилизму, отрицанию природы, как сложнейшей структуры, в дебри которой попросту нельзя вламываться носорогом, а можно лишь осторожно расчищать себе путь посреди ее всенепременно запутанных зарослей.
Вот чего пишет по этому поводу Сомерсет Моэм в его романе «Луна и грош».
«Неужели, по-твоему, красота, самое драгоценное, что есть в мире, валяется, как камень на берегу, который может поднять любой прохожий? Красота - это то удивительное и недоступное, что художник в тяжких душевных муках творит из хаоса мироздания. И когда она уже создана, не всякому дано ее узнать. Чтобы постичь красоту, надо вжиться в дерзание художника. Красота мелодия, которую он поет нам, и для того чтобы она отозвалась в нашем сердце, нужны знание, восприимчивость и фантазия».

Вот только фантазия эта должна быть творческая, а не исключительно же вульгарно прекраснодушная.
Поскольку естественная простота чего бы то ни было может быть выкуплена одним лишь тяжким интеллектуальным трудом, и он еще обязательно должен быть всецело продуман, а то чувство блаженного полета для всего человечества… запросто может еще продлиться, и куда ведь подолее, нежели чем несколько каких-то злосчастных секунд.

44
Идеалистическое препарирование всей окружающей нас действительности - есть сущее снятие с нее шкуры, и уж когда будет она полностью освежевана именно человек и может непременно ведь оказаться на этой земле чем-либо, безусловно, совершенно ненужным и лишним.
Природа его, в конце концов, неумолимо вытеснит нисколько не стерпя, над собою насилие, и произойдет это из-за одной извечно донельзя глупой привычки - все значит разбивать на куски, дабы затем наскоро склеивать его заново, но уж во всем до конца непременно «по-своему».

То есть, наверное, по иному оно этак-то значит, окажется совершенно нельзя, а потому исходя из всего вышеизложенного истинному конструктивному созиданию, еще всенепременно должно будет весьма вот своевременно предшествовать - время нашего «новаторского» познавательного разрушения.
И это и впрямь кажется, чем-либо вполне оправданным и естественным поначалу все до основания разрушить, разбив его на мелкие осколки, и лишь затем составить в уме самый подробный и основательный план, как - это именно его вот в дальнейшем переоформить заново в некое единое разумное, но главное теперича по-нашенски скроенное целое.

45
Это находит свое более чем доподлинное отображение в культуре и искусстве, но уж, прежде всего - это касаемо самой ведь как есть человеческой натуры, у которой очень так умело, наскоро отсекается все же в ней кажущееся чрезмерным и излишним, а передаются одни наиболее наглядные, поверхностные черты.

Подобным образом все - это наспех проделывается только затем, дабы ни составило ровным счетом никакого труда сколь так легко его полностью разглядеть, как и, безусловно, во всем сходу все его признаки увидеть и распознать, вполне ведь до конца их полноценно поняв.
Хотя на самом-то деле поневоле получается гнилая полуправда, в которой буквально разом тонет все неискусственное, никем непридуманное, а остаются одни выпирающие наружу более чем благие намерения, из сколь насущного разряда тех, что хотел бы вырвать с мясом из всей окружающей его действительности их блаженный духом, донельзя так добропорядочный душка автор.

46
Яростные устремления гения Чехова по устранению всех ростков праздности из широчайшего поля общественной жизни русского общества нагляднее всего переданы в его пьесах, а они, между прочим, для своего поколения и века отнюдь не являлись, нечем большим, нежели чем страстными агитками, хотя вместе с тем и вправду гениальными произведениями величайшего искусства.

То есть, вполне возможно, что для некоторой части публики они может, и были одними шедеврами пера великого гения своей эпохи, однако для подавляющего большинства, им было дано оказаться разве что самым наглядным подтверждением вездесущей правильности и без того витавших в воздухе идей безгрешной, а главное излишне же принципиально классовой справедливости.
А идейки те были остры, словно ножи, а посему значиться и весьма срочная чья-то надобность их самого скорейшего применения в рамках всего существующего веками бытия в итоге и привела к страшнейшим тяготам народа во времена до чего долгих и тяжких лет самых чудовищных испытаний и лихолетий советского периода российской истории.

47
Что тут может быть на деле, хоть сколько-нибудь непонятного…
Демагогии всеобщего трудового сподвижничества был до чего, безусловно, нужен весьма надежный, долговременно успешно работающий великий катализатор.
И очень уж жаль, что столько таланта было истрачено разве что ради того чтобы сколь наглядно и подробно передать всю эту донельзя непотребную словесную фальшь!
Советский лозунг «Слава труду» самое явное чеховское наследие - производное всех его великих пьес.

Однако же и другие авторы тоже зачастую подчас ведь ловят один лейтмотив современной общественной жизни, но вовсе не саму ее полновесную суть.
Причем почему-то именно от духовной и физической сытости автора в нем неизменно проявляется вся эта сколь немыслимо твердая убежденность в той весьма явственной необходимости до чего только смело обогатить весь этот мир какими-либо весьма вот несусветно популистскими идеями добра и света.
Это ведь именно из-за них Пикассо и нарисовал свою голубку мира, а не отобразил на широком полотне развалины города после действительно же приключившейся ядерной войны.
И это именно Брэдбери в его Марсианских хрониках, как и во всем своем творчестве и предвосхитил весь тот дальнейший крен всей нашей цивилизации в сторону полнейшего так медленного, но верного техногенного саморазрушения.

48
Причем именно всякая до чего грубая утилитарная восторженность и расхолаживает всю душу современного человека, и это одни настоянные на благочестиво мыслящем разуме эмоции, выражающие всю полноту человеческих чувств, а еще и обобщенные в любой и впрямь доступной всякому сознанию форме, и есть то, что послужит всяческому развитию истинной духовности.
Вот как умело передает все вышеизложенное автором этих строк великий писатель Иван Ефремов в его романе «Лезвие Бритвы».
«Уметь видеть, но не пытаться сложить из виденного целое, превратить в реальность, заставить поверить в него силой труда и таланта. Наоборот, они стараются рассыпать целое на крохи. Разбить вазу, чтобы любоваться причудливой формой черепка. Выбрать из живой игры светотени изображения две-три черты, пару красочных пятен и назвать это именем целого, заменяя мудрость собирателя красоты умением анатома. Это неизбежная расплата за разрыв с природой, с ее изменчивой игрой форм».

Да, может оно действительно правда, в любой пусть даже и самой на редкость примитивной игре с человеческим сознанием всенепременно возникает и некое явное подобие внешнего развития, однако оно исключительно жалко и убого, а потому и никак ему не достичь тех еще изначально перед всем человечеством доблестно поставленных всей культурой задач.

49
Однако подлинное искусство, оно ведь буквально при любом раскладе действительно врачует душу человека и вытравливает из него весь еще изначально в ней издревле имеющейся хаос самой-то первозданной дикости, да только чисто же внешне, а вовсе вот не глубоко изнутри…
Воспитание, это и есть именно тот наиглавнейший фактор, действительно ведь постепенно формирующий новое человеческое сознание.
Однако современное общество нисколько не намерено перевоспитывать простого обывателя в духе любви к высоким материям, поскольку тогда им всенепременно станет, куда сложнее, затем управлять и с самой величайшей легкостью, им-то на самую конкретную злобу дня до чего и впрямь вот сколь беспринципно повседневно манипулировать.

Он ведь тогда явно потребует несколько иного к себе отношения, а заодно еще и начнет вот осознавать всю несуразность нынешнего обустройства общества, при котором вся власть во всем мире сосредоточена в руках кучки олигархов, чье неповоротливое сознание вовсе не ищет никого выхода из столь явно назревающего экологического кризиса.
Ну а, кроме того, техническое развитие без соответствующего подстегивания со стороны внутренней и сколь изящной культуры непременно еще выведет нас на тропу войны со всей вселенной.
И победителям сколь последовательно и старательно уничтожившим весь озонный слой еще обязательно затем предоставится вполне прискорбная участь окаменелости в доисторических (в далеком будущем) геологических слоях матери Земли.
Мировоззрение тертое и перетертое в поисках всяческих материальных благ имеет форму до самых дыр облезлой, видавшей виды ресторанной скатерти и в этаком виде оно вовсе не золотой век, а куда скорее век золотушный не дай Бог на всех нас еще всенепременно накликает.
«Святое потребление», как принцип всеобщего последующего существования во благо всех грядущих людей никак ведь ни в чем нисколько так не сгодиться.
Нет, уж, именно нечто подобное и окажется явной ловушкой, в которой человечество еще всенепременно увязнет, и если не головой то, по меньшей мере, одной из своих самых бесчисленных «оконечностей».

50
И коль скоро экологический кризис может еще и несколько обождать своего вовсе-то нисколько неминуемого грядущего часа…
Однако нисколько нельзя исключить и тот на редкость ужасающий казус, когда в руках у фанатика и идиота, вполне еще может оказаться так называемый «волшебный ключик» самого же отвратительного шантажа перед всем остальным миром, как известно неизменно состоящим из самых различных стран и народов.
Да вот уж буквально все, они до чего неизменно привязаны стальными тросами нашего времени к величайшему чертовому колесу технического прогресса…
Пока что несет оно нас вертикально вверх, но это пока, ну а чего может некогда приключиться в некоем не столь отдаленном грядущем про то, безусловно, никто совершенно-то вовсе нисколько и знать вот пока не знает.

51
Для новоявленного Архимеда самых различных точек опоры слишком много теперь заготовлено, а потому и та всем небезызвестная метафора может еще, безусловно, так стать более чем полноценной исключительно безотрадной реальностью.
И этаким изобличителем «ВСЕОБЩЕГО ВЕЛИКОГО ОБМАНА» всех прошлых времен вовсе необязательно должен был стать некий большой политик, поскольку кем-либо подобным вполне может собственно оказаться и тот более чем нескромный обладатель чудодейственной вакцины, имеющий действенное противоядие супротив им и созданного, а затем и разосланного во все края и веси смертоносного вируса.
И тот, кстати, вполне еще однозначно может быть гораздо более живучим, нежели чем всем небезызвестная сибирская язва.
А то, что он работал не на себя лично, а на свое правительство, никак не может уничтожить его собственных идей по дальнейшему применению тех самых вполне ведь успешно разработанных боевых вирусов.
Но все это так – только-то отдельные предположения крайне нигилистического толка, ну а реальных возможностей сотворить бед всему человечеству в связи с титаническим техническим развитием может на деле вот приоткрыться слишком уж, безотрадно, немыслимо много…

52
Мирные воды большой науки бьются о берега неведомого и размывают его, однако о том, что действительно непременно так может еще, затем оказаться в руках у грязного пирата, этак-то до чего ловко взявшего на абордаж то, что являет собой «судно всеобщих трудов тяжких»…
Нет об этом мало кто действительно думает главное для современной науки одолеть в неравной борьбе все загадки природы, а вовсе вот не обеспечить всему роду людскому вполне достойное и приемлемое для потомков грядущее.

Да только как бы разом не уплыть всем нам в самое полноценное небытие со всем этим нашим уютным и благим на одну злобу дня безнадежно скороспелым подходом ко всему тому поистине нас нынче-то окружающему!
Ведь даже если и можно будет чего-нибудь этакое создать в форме всеисцеляющего противоядия за какой-либо довольно короткий месяц, ну а человечество по самому объективному анализу вымрет уже через пару другую недель, то какой тогда от данной всесильной вакцины действительно окажется прок?

53
Ну а, кроме того, у нас впереди не одно светлое техническое будущее, но и явная возможность, что кто-то загубит великую массу народа простым устранением исполнителя каких-либо совершенно обыденных действий, ну а, усевшись на его место, террорист задаст жару сразу так многим, в чем-то явно безмерно перед ним провинившимся людям.

И где это именно и когда еще сколь непременно последует тот неминуемый грядущий удар, заранее ведь того на глаз никак не предскажешь и не определишь.
И кстати, снова хотелось бы то подчеркнуть, что уж сделать - это может и человек совершенно далекий от каких-либо фундаменталистких кругов, попросту взявший на вооружение какую-либо свою собственную философскую систему, смело зовущую его к самому массовому изничтожению всех своих беззаботно порхающих по жизни сограждан.
А посему из всего этого вполне однозначно вот следует, что максимальный контроль в этаком новом техногенном мире - это же просто самая элементарная жизненная необходимость.

54 
А есть еще и средства массовой информации, которых ранее никогда нисколько так не существовало в самой, как она есть природе вещей.  
И их вполне досконально продуманное применение, именно в том самом ключе, как некогда всесильные диктаторы использовали новейшие (на тот момент), технические приспособления, будь то кино или радио, в конечном итоге, может еще оказаться весьма ощутимой угрозой миру и спокойствию в довольно-таки обеспеченных, а потому, кстати, и крайне беспечных странах запада.  
Кто-то, конечно, может до чего и впрямь сгоряча спросить, а откуда - это теперь всему этому отыщется место в нашей современной технически до чего славно подкованной жизни?

А вот станет повсеместно плохо с климатом и природой и тогда новоявленные суровые горлопаны, словно те еще вши тут же сами собой более чем незамедлительно разом повсеместно ведь заведутся!  
И в точности так, как оно было в том не столь отдаленном прошлом, технические средства явно еще послужат более чем однозначным первоисточником, куда более полного охвата населения диким злом взбунтовавшейся буквально против всего человеческого совершенно же бездумной идеологии всеобщего злорадного варварства.  
А возвышенному искусству в этом деле еще всенепременно будет предоставлена одна из самых главенствующих, наиболее важных ролей!

55   
О уж, это, конечно, самое вот безнадежно безнравственное отклонение ото всех на этом свете когда-либо существовавших норм, ну а вполне на деле естественным более чем незыблемо является практически беспроигрышное всегдашнее устремление носителей высоких муз к белоснежным вершинам высокой духовности.  
Однако оно порою бывает довольно-таки жалким при всей своей глубочайшей искренности, что вовсе, однако никак не умаляет доподлинного благородства всех самых еще изначальных намерений - кое-что и от таланта тоже уж сколь непременно зависит, как, кстати, и от высоты полета чьей-либо безмерно воспаренной к звездам творческой фантазии.  
Ярким тому примером может послужить «Обитаемый Остров» режиссера Бондарчука.

Однако бывает и наоборот! 
Это когда некий возвышенный гений, станет вполне наглядно создавать идеально слепленные из крови и плоти иллюзии, которые затем еще будут чествоваться целыми поколениями, а это и отравит жизнь целой империи, из-за тех «раскаленных, словно лава» инсинуаций, смело ведущих в гиблую и фактически (пусть и на время) извечную мглу кровавого безвременья. 
И это совсем уж не то, что скажем вот всецело отобразить пусть и на самом нелепом и крайне примитивном уровне всю до чего брутальную суть истинного фашизма.

56 
И, несмотря на то, что всякое подлинное искусство всецело превыше той элементарной пользы, которою оно нам всенепременно повседневно приносит, однако чисто техногенный фактор, появившийся в последние сто лет, должен был обязать интеллигенцию смотреть на любые искрометно одухотворенные вещи, в том числе и с точки зрения их явной ведь социальной полезности.

Их действительно благостное (с умом и расчетом) приложение к житейской практике должно было быть не только целесообразным, но и вполне надобно было ему еще и содержать в себе действительно здравое зерно, всецело взлелеянное и взращенное житейской практикой общественного бытия.
Всякие же охи да ахи о самой наилучшей грядущей общечеловеческой будущности никак не могли поспособствовать какой-либо готовности большей части общества взять себе на вооружение самое действеннее и разумное облагораживание каких-либо своих нисколько так никак непритязательных черт.    
Да и, кстати, адские муки людские никакими глубочайшими (в сырой глине быта) изысканиями добра, быть оправданы, ну никак уж вовсе нисколько не могут! 

57
Тем более что все те и впрямь доподлинные поиски некоего светлого пути - это вовсе не ярое насилие над действительностью, а прежде всего созидание и более чем благотворное конструирование совсем иной куда только лучшей жизни…  
В случае если же кто-то вовсе недвусмысленно выступает с «бравыми идеями» самыми ударными темпами преступить к мерам всяческого безудержно агрессивного подавления всего того существующего общественного зла и, в конце концов, безусловно, во всем добивается своего…
Ну так у того прежнего недобра при этом разве что враз меняются одни лишь хозяева, ну а сама суть при этом останется в точности прежней, она при этом всего-то, что обзаводится весьма солидной идеалистической прибавкой, существующей для самого беззастенчивого идеологического «окучивания» всяческих доселе праздных и невежественных умов… 
При этом их сознание доверху заполняется никогда (В РЕАЛЬНО ОБОЗРИМОМ БУДУЩЕМ) нисколько неосуществимыми блеклыми миражами.
 
А, кроме того, все те, кто мог так или иначе разоблачить тупоголовых деятелей мнимого грядущего счастья, были более чем незамедлительно превращены во врагов отечества и вообще всего же честного народа…  

58
Вот уж и вправду, не слишком ли много их тогда оказалось, тех зачастую наиболее светлых духом людей, что были отобраны нищими духом рабами для бараков в заполярье или (что хуже) в очень немалом их числе вообще были лишены жизни еще в самом начале всех этих «общественно бесполезных» социальных преобразований.

Однако ведь осуществлялось все - это под несмолкаемые литавры бешеного энтузиазма именно тех серых масс, которые интеллигенция того времени, очень так захотела разом освободить ото всех сковывающих их оков, и надо же освободила сходу лишив свое государство всякой его головы…

59
Добро и свет так и маячат на небосклоне грядущего, однако, притягивая небеса к земле, всенепременно, выпускаешь наружу демонов зла, а уж они именем наивысшей справедливости, вполне однозначно посеют, куда пущее невежество, обучив свой народ грамоте ради его еще большего, закабаления в рамках рабства, покорности, как и сумрачно сумасбродной идеологии.  
Чехов, Лев Толстой и Горький стремились освободить весь свой народ от сколь тяжкого (для них лично) его извечного прозябания в зловонной луже на добрую половину ими самими и вымышленного, до чего невероятно же горестного быта.
Он им виделся в одном ослепительно ярком свете, их до чего и впрямь поверхностно тягостного неприятия, всей окружающей их навеки вечные пасторально самой-то опостыло обыденной, безысходной действительности.

60
А между тем русский народ этак жил лет уж триста, четыреста, а посему и не очень он примечал свое приниженное, бессовестно скотское состояние. 
Нет, он конечно, не раз восставал, но в этом не было никакой твердой системы, пока его не начали поедом есть все те чрезмерно взыскательно ласковые и искрометно добродушные идеалисты.  
Пешков даже и имя себе подобное с большого горя от ума придумал, дабы раз и навсегда выразить всю полноту своих всеблагих задушевных устремлений. 
Он и другие, такие, как он, хотели одного лишь не в пример всему тому злосчастному прошлому действительно так хорошего?!  
Однако окончательный, конечный результат непременно зависит вовсе не от духа добра заложенного в чье-либо произведение, но еще и от его весьма вот кровной взаимосвязи со всем уж давно веками отлаженным реальным бытом всей ведь той общественной жизни.

61
Ну и какой из всего этого нужно бы сделать до чего неутешительный и весьма существенный вывод? 
А как раз таки, тот, что как оно само собой выходит - чеховская «Чайка» - это разукрашенная всеми цветами радуги сущая ирреальность, в свете которой в душах у многих интеллигентных людей начала прошлого века надолго, затем засела заноза быстрого переустройства всех существующих реалий в некие иные, более сочные и изящные тона. 
В их глазах вдруг словно бы потускнели, покрылись густым темным мраком, все те до чего бесконечно долгие тысячелетия «сущей обездоленности», что навсегда остались в том-то самом незыблемо «тяжком прошлом».

62
Однако все уже выше сказанное нисколько не означает, что автор имеет хоть чего-либо против русских классиков или искусства вообще, однако ему еще непременно должно было оказаться согласованным с самой уж и впрямь доселе невзрачной обыденностью, а не выпирать из нее острым и длинным гвоздем.  
Искусство и впрямь всецело учувствует в формировании внешнего скелета всей человеческой натуры!

Именно благодаря ей, он и становится жестче, прочнее и массивнее, да и внутрь ей нередко бывает суждено заронить некое весьма полезное зерно, да только безо всякой серьезной подпитки со стороны всех тех, так или иначе, окружающих людей, ему явно уж долго не оттенять собой тьму буквально одеревеняющего душу страха…
Злоба отравит, одиночество сгубит, а люди никак не смогут вдруг оказаться намного лучше самих себя только лишь благодаря тому, что довелось им несколько соприкоснуться душой с безмерно всецело радостным миром прекрасного…

63
Искусство, действительно способно породить к себе сколь неустанное задушевное устремление, однако отнюдь уж не более того… 
И это именно глубокомысленным проявлениям высокого духа и вправду свойственно придавать всему этому нашему житейскому естеству несколько большую восприимчивость к высоким нотам самых необыденных частот, отличных по всему своему звучанию от всяческой мелкой суеты простейших будничных проблем.   
А все-таки их самое что ни на есть положительное воздействие на всю эту нашу обыденную жизнь сколь, несомненно, окажется, по сути своей, до чего неизбежно весьма вот ничтожным.
Потому что, несмотря на всю живость образов, как кинематограф, да точно так и хорошие книги навсегда ведь останутся одними перилами, подвешенными кем-то в воздухе, а посему и окажутся, они сколь уж малоспособными удержать человека от глубочайшего морального падения.

64
А, кроме того, они еще и вполне могут более чем осознано увести всякого своего читателя или зрителя в самую глубочайшую мглу новоявленных диких времен.  
Автор, вполне способен быть злым и жестоким, стремиться к насаждению в душе человека самых низменных, примитивных инстинктов, если его товар очень даже неплохо и бойко продается, никто и смотреть на то и близко вот вовсе не станет.  
Тот же Стивен Кинг вполне может послужить тому более чем преотличным примером!  
А, кроме того, всякое реальное воспитание личности за весьма и весьма редчайшим же исключением может быть осуществлено одними живыми людьми и никем ведь нисколько не более.

65 
В принципе, его вполне возможно попытаться провести, в том числе и в чьем-то довольно зрелом возрасте, да только совсем недолго, коль скоро сам человек о том никого не просил, а уж форсировать этот процесс не иначе как, а предзнаменует все этапы яростной борьбы с добром, а вовсе не наоборот.  

А еще ведь даже и попросту указав человеку на тот фильм, который ему непременно стоило бы, посмотреть, или на книгу, которую ему крайне важно было бы прочесть, тоже его, хоть в чем-то на деле перевоспитываешь. 
Причем – в особенности полезным - это станет именно тогда когда ему еще и подскажут на что - это именно при просмотре или при прочтении ему непременно бы следовало акцентировать все свое основное внимание.  
А уж наиболее все вышеизложенное будет более чем логично в принципе соотнести именно как раз к истинным сокровищам художественной литературы.

66
Да только никак нельзя неразрывной нитью привязывать возвышенную духовность к привитой еще с детства привычке к прочтению книг, тем более что некоторые из славных поглощателей бессмертных произведений искусства, бредят одним-то святым его духом, а потому со сколь божественно лирическим упоением и воздают, они почести одному своему безмерно большому ненасытному аппетиту.

Это позволяет им смотреть на других (простых смертных) сверху вниз, а те, между прочим, точно те люди, а потому и все что для них действительно будет потребно так - это разве что создать к тому вполне надлежащие условия, дабы само чтение книг стало бы для них делом довольно-таки комфортабельным и уютным.  
Этой, безусловно, наиважнейшей цели и могут на деле еще послужить многие нынешние аудиокниги.  
Однако - то вовсе не вопрос, а чего - это именно поболее всего оказывает на человека, самое весьма существенное влияние, прочитанная ли книга, увиденный ли им фильм, или то, как именно себя вели, да точно так и ведут себя впредь - его родные отец и мать?

67 
И кто - это вообще решил, что человеческое общество действительно вполне достойно всей той своей чисто внешней цивилизованности?  
Почти вся современная духовность и человечность - это плоды стараний, довольно малочисленной группы интеллектуалов.  
Вся так называемая общечеловеческая культура, в случае некоего всеобщего катаклизма, что не дай Бог еще сотрет с лица матушки Земли все ее современное политическое устройство даже и часа не устоит пред натиском сколь быстро отупевших орд не более чем вынужденно (без всякой на то охоты) приодевшихся и остепенившихся дикарей.  
Они степенны и учтивы только лишь исключительно из-за внешне навязанных им законов всего того одновременно с ними существующего современного общества.

68 
В случае же весьма явственного тупика на пути всего современного прогресса процесс деградации культуры и возникновения новых врагов народа может и вправду занять не более одного кратчайшего мига в истории всего цивилизованного существования, если конечно говорить обо всем времени вполне осознанного бытия всей человеческой расы.

На то вполне может хватить и года, а уж тем паче двух лет самого жалкого существования (в свете вновь возникших объективных трудностей) и тогда многотонные колеса телеги вроде бы навеки прежнего тоталитаризма очень даже быстро безудержно раздробят кости всему внешне демократическому, но пока что еще во многом сколь, несомненно, аморфному…

69 
Ну а все великие достижения разума, из весьма насущного разряда тех, что вполне вот могли пусть и довольно потенциально всех нас приблизить к чему-либо высокому и чистому со сколь весьма большей легкостью запросто еще могут оказаться задействованы, ради того чтобы привить всем нам любовь к самым грязным нечистотам скотского себялюбия.

Они же, между прочим, в прошлом и посодействовали укоренению в неграмотном и совершенно невежественном человеке сколь беспочвенной веры в то, что хватит, мол, и того, чтоб толпа хором проорала халва, и уж через одно только мгновение у всех во рту непременно станет приторно сладко. 
Нет и не может быть никакой существенной разницы, делалось ли - это во славу дикой жестокости или во имя всеобщего блага и любви к ближнему, то уж в принципе было совершенно так во всем ведь едино.
Разве что именем истой черной ненависти, куда труднее будет открыто творить самые темные дела, поскольку некой усредненной душе человека все - это довольно быстро весьма уж явно так опротивеет.  
Однако и само ее наличие еще уж непременно возможно будет взять под очень даже большое и явное сомнение, а то и вовсе напрочь ее отменить!

70
Коммунистическая и нацистская идеологии, создавшие в чьих-либо близоруких глазах, самый что ни на есть заманчивый проект по ранее нисколько так небывалому ускорению политического и духовного преобразования всего рода людского, поставили во главу угла самое принципиальное отсутствие у человека всякой уж вообще души. 
Варварские диктатуры признавали одно наличие у него интеллекта, проявляющего себя в самых основных инстинктах, кстати, присущих даже и живущим в некоем едином сообществе насекомым.  
При этом сугубо подчеркивалось все его звериное родство, классовое или этническое, то никакого существенного значения вовсе так далее не имело.  
Главной их целью, было сплотить людей по принципу наши и не наши, ну а всех чужих, не своих, мы разом вот пустим в расход - оптом и в розницу.
Их следовало повсеместно изничтожать, как злобных вредителей, извечно так строящих, да и осуществляющих коварные планы супротив всего благородного рода людского.

71
Причем совершенно ведь безукоризненно веря светлому уму Федора Достоевского - это не что-то такое действительно новое, а давно уж вполне извечно исхоженное старое.  
Вот чего он пишет по этому поводу в его незабвенных «Бесах».  
«Во всякое переходное время подымается эта сволочь, которая есть в каждом обществе, и уже не только безо всякой цели, но, даже не имея и признака мысли, а лишь выражая собою изо всех сил беспокойство и нетерпение.
Между тем эта сволочь, сама не зная того, почти всегда подпадает под команду той малой кучки "передовых", которые действуют с определенною целью, и та направляет весь этот сор куда ей угодно, если только сама не состоит из совершенных идиотов, что впрочем, тоже случается».

72  
Но этих идиотов, вполне возможно будет и враз отодвинуть от бушующего вулкана людских страстей, дав массам вместо лубочных светлых идеалов фигуру кумира, что не иначе, а будет в дальнейшем собою ознаменовывать, саму ту наглядную суть сущего воплощения всех чаяний и надежд на все, несомненно, некогда еще непременно грядущее всеобщее благоденствие.
История знает тому очень немалое число весьма вот красноречивых и до чего выразительных примеров, и из последних - это, конечно же, великая иранская революция, изначально возникшая только из-за того, что кучке завзятых либералов сколь невероятно захотелось заполучить еще поболее свобод, чем у них и без того ведь явно было до этого.  
И впрямь этак именно с этого все и начинается!  
Ну а затем любая революция, что сколь неизменно-то во всем безудержно восторженно прекрасна одними бравыми словами, но никак уж не своими кровавыми делами, и впрямь вот возвышает на самые небеса до чего сердобольные до всеобщего чужого блага ничтожества.
Да еще и тут же сходу изыскивает себе врагов, а между делом всенепременно так старается всецело сплотить свой народ супротив буквально-то всякого их коварнейшего вездесущего присутствия.

73 
И кстати, явное уж действительно необходимое количество всех этих не в меру зарвавшихся индивидуумов вполне может быть не столь и велико, им разве что надлежит иметь те свойства души и характера, что будут совсем не по нутру подавляющей части всего общества, даже если - это будет проявляться в довольно несуразных мелочах.
Ну а заодно еще и будет сколь этак непременно необходима и некая внешняя большая угроза, да и моральное оправдание для большой захватнической войны, однако, то был один лишь тот немецкий вариант, «десантируемого» на невежественные умы чудовищного трона нацисткой диктатуры.  
Большевистский же оказался невпример того хуже и впрямь-то всецело несусветно страшнее. 

Но тут уж все дело было именно в том, что чем сильнее народ, тем лишь на деле окажется, без тени сомнения хуже для всего этого мира, если кто-либо и впрямь уразумеет, как - это именно его и вправду окажется возможным повести совсем не в ту всем нам действительно нужную сторону… 
А, тем более что во имя любви, а не во имя истовой животной ненависти!  
Да именно так! 
Во имя любви, хотя и путем убийств и разрушений!  
По куцей логике комиссаров само собой выходило, что именно посредством чего-либо подобного и пребудет во всем этом мире их столь радостно близкий земной рай, а не тот нисколько никогда не существовавший - небесный.

74 
Однако на самом-то деле этак и впрямь оно сколь ведь безысходно выходит, что чем поболее радости будет от смерти классовых врагов, на которых пусть и пришлось до этого целыми веками безропотно гнуть себе спину…
Да только лучше от всего этого ясное дело никому вот нисколько не станет - поскольку лишь еще гуще затем всенепременно сгустятся тучи ненависти отравляющие громом и молниями осатанелой идеологии простым людям их наивные души и в принципе всегда же до чего только искренне добрые сердца.

Поскольку никоим образом вовсе нельзя, путем убийств и насилия над ближним своим (пускай он и будет хоть в чем-то всегда виноват) как-либо на деле действительно приблизить эпоху всеобщего счастья.  
Таким образом, только наоборот, отодвигаешь общество назад в пещеры к мамонтам и троглодитам.

75
Вот и генерал Краснов вполне однозначно рассуждал в примерно схожем ключе - ниже приведено его мнение, изложенное им в книге «От Двуглавого Орла к красному знамени»  
Жаль только что всего лишь через год после написания этих строк Краснов вполне ведь всерьез душевно подгнил и в конце своего последующего романа «Единая-неделимая» ему почему-то вздумалось прославлять убийцу отца, матери и деда только за то, что тот свернул шею одному никудышному большевику…
«Она думала. Она пришла уже в своих думах к тому, что, может быть, они правы. Они, трудящиеся над землей, они, живущие в маленьких тесных избушках, где спертый дурной воздух, они, голодающие и мерзнущие. "Мир и все его богатства принадлежат им, и буржуи - словом, все те, кто не умеет сам работать и добывать все своими руками, должны или стать такими, как они, или уйти в иной мир, на земле не место тунеядцам…" Придя к этой мысли, Оля почувствовала страшную жажду жизни. "Ну, хорошо, - говорила она, - я буду работать, как они, я буду прачкой, я стану садить и полоть огороды…"  
С этою мыслью она задремала. Но сейчас же вернулась в явь от новой яркой мысли.  
"Да ведь тогда, - думала Оля, и мысли точно торопились в ее мозгу, стремясь что-то доказать ей важное и убедительное, - тогда, когда все станут, как они, и не будет нас, погибнет красота. Тогда погибнет вера в Бога, погибнет любовь. Тогда исчезнет сознание, что позволено и что не позволено. Тогда убийство не будет грехом и сильные и дерзкие станут уничтожать слабых. Слабые станут раболепствовать перед сильными, угождать тем, кто свирепее осуществляет свое право жизни. Тогда все обратится в сплошную резню. Христос с Его кротким учением уйдет из нашего мира, с ним уйдут красота и прощение, и в дикой свалке погибнут люди. Они, как хищные звери, разбегутся по пещерам и будут жить, боясь встретиться с себе подобными».

76 
Как раз именно - это и произошло в России во времена ленинско-сталинской оторопи от всего того, что и впрямь уж до чего только весьма неправо тогда соотносилось ко всему тому столь неистово треклятому прошлому.  
Через 20 долгих и мучительных лет после сурового начала правления антихриста люди стали бояться разговаривать с какими-либо посторонними прохожими из-за одного того гнездящегося в самом их сердце страха, что, вдруг - это они и есть те самые враги, о которых столь много и подробно пишут во всех газетах.
А потому люди и боялись, что их без всяких лишних каверзных слов сразу этак огульно и незамедлительно уличат в том, что они может и мельком с кем-то не тем, переговорив, с лютым врагом вступили в самый явный предварительный сговор.

Все - это стало возможным только путем медленного, но планомерного удушения России в кошачьих объятьях большевистского вождя всех тех волей-неволей сколь отныне безропотно подвластных ему народов. 
Он-то ведь точно до чего и впрямь умело играл со СВОЕЙ страной в ту самую всем небезызвестную игру кошки с уже пойманной ею мышкой…

77 
Да только вконец ослепленной задушевным энтузиазмом интеллигенции, тот самый неудержимо победоносный процесс самого явственного закабаления народа ярмом окаянного рабства был не так чтобы очень вполне вот наглядно и зримо приметен. 
Наверное, тут сыграло свою довольно-таки решающую роль именно то обстоятельство, что большевики очень умело, создавали в народе сколь великие пароксизмы беспричинного восторга в точности в том самом ключе, как - это сегодня осуществляют всяческие прохиндеи строители финансовых пирамид.  
Писатель Андрей Платонов в своей знаменитой повести «Котлован» разоблачает - это в своем безо всяких прикрас доподлинно верном описании буквально так вдоволь тогда имевшегося совершенно же несусветного и беспросветного энтузиазма.  
«Я этих пастухов и писцов враз в рабочий класс обращу, они у меня так копать начнут, что у них весь смертный элемент выйдет на лицо… Но отчего, Никит, поле так скучно лежит? Неужели внутри всего света тоска, а только в нас одних пятилетний план?»

78 
А показухи и вправду было совершенно так невероятно столько, что и сами вожди по этому поводу до чего бессонно и спесиво радостно подчас умилялись.
Уж как это им и впрямь удалось столь легко разом поднять свой народ на войну за все им его буквально полнейшее порабощение в свете искрометно ослепительных иллюзий его будущего совершенно непредсказуемого и ни с чем земным нисколько несоразмерного счастья?

Хотя на самом-то деле все - это являлось одним лишь явным прикрытием самой главной для всех трудовых людей весьма вот непреложно наиболее ответственной их задачи…  
Им ведь еще, несомненно, предстояло найти себе вполне достойного и наиболее подходящего великого кумира, буквально наилучшего из всех людей, дабы затем именно его и сделать наивысшим существом, пред которым все остальные, несомненно, станут попросту бессловесно обязаны молча склонить свои головы и колени, в жесте чрезвычайной преданности и любви.  
А иначе и быть-то тогда никак уж оно вовсе вот совсем не могло!
 
79 
Конечно, кто-то может и этакое безнадежно безапелляционное разом удумать именно вот о том громогласно во всеуслышание, заявляя, что можно, мол, совершенно незамедлительно видоизменить весь род людской, попросту дав ему другую жизнь, однако все - это не более чем бредовая чушь.  
Писатель Ефремов в его книге «Таис Афинская» вполне так доходчиво разъясняет на примере древнего Египта, чем уж все - это бессмысленное понукание общественного, а не своего личного разума и вправду еще может весьма так плачевно когда-нибудь разом окончиться.  
«Другое заботило его - недавно он понял всю тщету усилий преобразовать Египет, внедрив сюда дух Эллады и гений Александра.  
- Эту глыбу древних верований, обычаев и уклада жизни, подобную скале из черного гранита Элефантины, - объяснял он Таис, как всегда, умно и убедительно, - невозможно изменить иначе как расколов ее на части. Но поступать так немудро. Разрушая, невозможно сразу заменить прежнее новым, ибо страна останется без закона и обычая, обратясь в сборище одичалых негодяев».

А как же иначе?  
Всю ведь издревле существующую жизнь за одно поколение никак нисколько-то вовсе не переиначишь!  
Однако крайне фанатичные негодяи на этот счет мыслят, пожалуй, во всем совершенно иначе исключительно так безнадежно по-своему.  
Поскольку именно этого им собственно вот на деле и надо!

80  
Они, видите ли, всенепременно желают слепить из общества некий единый организм, в котором всякие великие лицемеры пламенных идей окажутся неким наивысшим существом, ну а для наибольшего успеха на этом поприще им всенепременно надо было сколь ведь запросто отменить все когда-либо ранее существовавшее прежнее, утрамбовав общество самыми разнообразными видами террора.  
А между тем любая, даже и изначально изнутри окрыленная светом блестящей мысли идея всенепременно может еще, затем послужить не одним только тем сугубо внешним мерилом всего-то нынче и вся, но и стать главным краеугольным камнем отныне значит всегдашнего и всеобщего общечеловеческого существования…
То есть при любом даже и самом нелепейшем своем выверте широкое мировоззрение вполне может же оказаться мощнейшей внутренней подпоркой, поддерживающей совесть интеллигенции в более чем для нее надлежащем состоянии полнейшего безбрежного покоя.

81
Современный диктатор в его собственных глазах вообще в принципе видится себе чем-то навроде муравьиной королевы, от которой впредь будет зависеть жизнь и судьба всего остального гигантского муравейника. 
Его мысли и чувства всесторонне (в его глазах) отображают некое глобальное мнение, и устремление всецело выдуманной идеалистами-фанатиками коллективной души всей его нации, так что уж категорически нет, и не может существовать никакого иного мнения или всеобъемлющего чувства. 
Вот что пишет по этому поводу писатель Алексеев в его романе «Крамола». 
«Принцип коллективного, классового мышления напрочь уничтожал автономию личности, оставляя это качество одним лишь вождям».

82
Вождь он же отец нации – это ведь не король, помазанный на царство небесами…
Однако он самый явственный прародитель всего нового сущего, а потому именно как его прямой создатель и творец он и имеет право на его абсолютное уничтожение или, по крайней мере, на его полнейшее переоформление в рамках лично своего обо всем уж на этом свете более чем однозначно одиозного понимания.
Вот как уж беспардонно вкрадчиво совсем ведь при этом, избегая всех острых углов, о том сколь всласть же глаголет великий классик французской литературы.
Виктор Гюго «Девяносто третий год»
Разрушить все Бастилии - значит освободить человечество;  уничтожить феодализм - значит заново создать семью. Виновник наших дней - начало всяческого авторитета и его хранитель, и нет поэтому власти выше родительской, отсюда законность власти пчелиной матки, которая выводит свой рой: будучи матерью, она становится королевой; отсюда вся бессмысленность власти короля, человека, который, не будучи отцом, не может быть властелином, отсюда - свержение королей; отсюда - республика. А что такое республика? Это семья, это человечество, это революция. Революция - есть будущее народов; а ведь Народ - это тот же Человек.
 
83
Народ, он действительно тот же в принципе человек и с этим довольно трудно нисколько не согласиться.
Да только сущего единства его духа еще сколь непременно придется добиваться, великое множество невыносимо тягостно и до чего крайне этак бестолково гуськом друг за другом идущих тысячелетий.
Причем сколь еще долго самой обыденной практикой жизни будут вот те времена, когда главными побудительными факторами во всех действиях почти что всякого человека окажутся как раз таки направо и налево броско цветущие чисто эгоистическими страстями безудержно яростно собственнические побуждения.

Поскольку видоизменить саму как она есть людскую породу - это отнюдь не то же самое, как вот разом для себя полностью уяснить вполне законченно и здраво обоснованную концепцию самой безусловной необходимости довольно резвого движения именно в этом исключительно верном направлении.
Да только идти ко всему тому надо бы без резких рывков и (по возможности) безо всякого насилия…
Поскольку насилие порою действительно можно, да и крайне так нужно бы применять только по отношению к людям предельно отсталым все еще неизменно живущим в самом отдаленном прошлом.

84
Именно против них и должны быть на самом-то пределе всех их возможностей всецело так явно задействованы силовые структуры внутри всякого большого общественного организма.
Путь же вперед при помощи насилия всем нам, безусловно, заказан, поскольку его можно применять в довольно умеренном виде разве что по отношению к своим собственным малым детям, но никак не по отношению к взрослым и давно умственно и нравственно состоявшимся людям.
Да и то, даже и с малыми детьми в еще самом так раннем сознательном возрасте всенепременно бы следовало постараться уж действовать именно методом убеждения, по крайней мере, пока нет никакой конкретной угрозы для здоровья, а тем более жизни опекаемого ребенка.

85
Что вот более чем наглядно касается всего своего народа, то тут все совсем, безусловно, куда ведь запутаннее и донельзя сложнее, а потому и нельзя неистово рвать всю паутину злосчастного людского рабства, поскольку она всегда вот внутри, а вовсе-то не снаружи. 
Отдельные истинные (не избранные серой и безликой толпой) вожди могут возвеличить свои народы и привнести к их ногам военные победы, благодать, как и впрямь этак доподлинно безоблачное счастье…
Однако буквально уж все, что тем или иным образом явно вот вовсе не вскользь касаемо взятых кем-либо на щит философских течений…
Нет уж тут, нисколько вот вовсе незыблемым всегда этак само собой непреложно остается именно то, что слишком безбожно же много в них всяческой всевозможной разноцветной словесной шелухи и чисто теоретических выкладок.
Причем их никто и не пытался до сих самых пор, как следует так обкатать на какой-либо обыденной и деловой обыденной основе.
Нет, в них попросту дол чего только насильно одевали действительность, а одежка эта непременно так при этом рвалась по всем своим швам.

Людей рушивших старый мир просто обманули далеким миражом, до которого наспех вовсе-то никак не добраться.
Они были наивны и безграмотны, а потому сразу во все они до чего только простодушно поверили.
Что же до некоторых особо рьяных разрушителей оков всего того непомерно огромного, прежнего зла… 
То это именно в них явно сосредоточилось все, то, что являлось сущим экстрактом самых действенных наработок разума, перевернутых вверх дном и попросту использованных во имя старой как этот мир уловки всемогущего идолопоклонства в его наиболее новейшей интерпретации.
То есть именно того, что было абсолютно ведь невозможно к своему деловому осуществлению, без современных технологий ранее не существовавших в самой, как она есть природе и жизни человека.

86
Разумеется, что к идеальной диктатуре все человечество еще пришлось бы очень этак долго еще сколь вот старательно принудительно приноравливать и вернее всего, что совсем не иначе, как не одну только ту донельзя злосчастную тысячу лет. 
Поскольку «вымести мусор» до чего и впрямь последовательного восприятия самого себя, как самого неизменного центра всей той видимой всякому невооруженному глазу вселенной…
Нет, ничего путного из всего этого никак этак вовсе не выйдет, даже и при самом явном к тому содействии более чем тщательно продуманной пропаганды, начинающей свое самое последовательное  воздействие на мозг человека еще с самого нежного его возраста.

Единственным надежным способом к довольно быстрому переустройству психики в этом направлении было бы лишение детей их «государственных врагов» родителей, но и это тоже, еще заняло весьма продолжительное время, поскольку попросту невозможно проделать нечто подобное именно вот в одночасье с большей-то частью всего своего, пусть даже и совершенно беспечного народа. 
Он ведь тогда всенепременно еще разом взбунтуется…

87
Однако же постепенно дети недругов государства, отнятые от материнской груди еще вообще до того как в них вообще, хоть сколько-то успело проснуться вполне самостоятельное сознание… 
Уж сколь запросто, они бы еще затем могли оказаться весьма ведь значительной прослойкой нового механизма государственного аппарата.

И это именно из них начисто лишенных всякой обычной человеческой психологии и вышли бы наилучшие устроители коммунистической или нацистской эры. 
Янычары или Мамлюки могут являться тому самым наилучшим историческим примером. 
Гитлеровцы, правда, такого бы никогда не учинили со своей собственной нацией, а только максимум с чужими для того, хоть сколько-то вполне ведь действительно подходящими!

88
Такие вещи вполне уж доподлинно имели место с некоторыми «нордическими» народами Северной Европы. 
А впрочем, нацистский режим еще изначально был, несколько так менее ожесточеннее, нежели чем коммунистический строй, по крайней мере, по отношению к своему собственному народу и это, вовсе не пустые слова, а самый доподлинный исторический факт. 
Отчасти именно по этой весьма ведь немаловажной причине, он и проиграл битву за всякое свое дальнейшее существование! 
Объясняется - это также еще и отсутствием «большого взрыва» подорвавшего все прежние устои общества, а одного лишь самого явственного ужесточения всех его ранее существовавших и без того донельзя же наиболее отвратительных черт.

А, кроме того - это еще было также сколь неразрывно связано, в том числе и с явной кратковременностью существования нацизма, как и несколько большей, нежели чем в России культурой немецкого народа, а не хоть сколько-то лучшими качествами его весьма деятельных и бесноватых вождей.
Правда, вдали от навеки любимой родины все эти их домашние немецкие качества куда-то сами собой весьма значительно выветривались, а наружу из самых потайных уголков выглядывало столь свойственная всем западным европейцам недюжая спесь.
Причем наихудшим своим образом, она выражалась как раз таки в самом полнейшем бесчеловечном пренебрежении к местному населению своих новых «заморских» или чужеземных колоний.

89
Нацисты, ведь в этом вопросе были людьми максимально продвинутыми, да только никак уж они не успели, как следует, по-настоящему развернуться и повсеместно показать себя во всей своей до чего только неприглядной красе. 
При этом все их злодеяния абсолютно наглядны, а потому и известны всей самой широкой общественности. 
Зверства англичан в Африке и Индии, в том числе и по отношению к бурам (голландским переселенцам), они, куда менее всем доподлинно в принципе уж досконально известны.
А между тем - это именно англичане и создали самые первые во всем этом мире концлагеря.

Попросту все тут тогда в своей сколь невообразимо хлопотной сути и впрямь ведь сводилось именно к тому, что гоняться за партизанами было делом довольно-таки весьма утомительным к тому же еще неизбежно чреватым засадами…

90
Ну а морить голодом чьи-то оставшиеся на фермах семьи… это и было для британского льва занятием вполне вот полностью правильным, честным, а еще и, несомненно, весьма объективно исключительно разумным.
Да только пример тот оказался, совсем вот нисколько так не в меру заразительным и более чем очевидно сколь явно так весьма уж наглядным.
И главное все тут, как и всякая бездушная имперская подлость, всегда неизменно осуществлялось во имя одних светлых идей, провозглашающих светлый разум и гуманизм.

И ясное дело, что заглавной целью всех предпринимаемых мероприятий всецело являлось самое несомненное насаждение благородного царства культуры, пусть даже путем посильного истребления всего того, как оно есть нелепого дикого варварства.
И если этак вели себя люди, представляющие собой истинный свет и ум своего времени, то чего тогда вообще еще следовало ожидать от всех тех сколь низменных людишек самопровозглашенных - всевластных диктаторов.

91
У них, знаете ли, в полном соответствии с их собственным пониманием всех тех безгранично различных исторических событий, всегда были одни наилучшие чаяния и именно ради них, они и стремились видоизменить весь этот мир, да только лишь тем зачастую прикрывая всю ту несусветную необъятность своих имперских донельзя скотских амбиций.
Однако ничего сами, они вовсе ведь не выдумывали.
Новоиспеченные диктаторские режимы сколь многое вполне благодушно переняли (от всех своих исторических предшественников) только лишь наскоро адоптировав все их более чем суровые имперские принципы ко всем, тем объективным реалиям своего века…
Всего-то лишь позу заняв несколько иную, поскольку к тому их попросту, несомненно, обязывала сама, как она есть весьма сомнительная легитимность всего их новоявленного правления.

92
И опять же нет тьмы хоть, сколько-то похуже той, что до чего многотрубно объявляет себя наивысшим светом добра, весьма вкрадчиво при этом обманывая легковерных жителей добрейшей страны фантазии… 
Они, видите ли, так и хотят узреть, как добрые идеалы покидают пределы черным по белому напечатанных страниц и становятся вполне естественной частью всей этой нашей новой общественной жизни.

А между тем, для вполне созидательных, а не липовых изменений в самых закоренело низменных глубинах человеческой натуры, нужно было нечто большее, нежели чем простенькие, благожелательные и до чего прекраснодушные намерения из сущего разряда тех, что, будучи исподволь подсахаренными, сколь запросто выдавались вождями толпы за необузданное желание всевластных и неукротимых масс. 
Ну а более чем незыблемым постаментом им в этом деле явно послужили те самые совершенно бесславные воззрения всех тех прекраснодушно глубокомысленных утопистов.
Без них было бы народ никак нисколько вот не захомутать.

93 
Именно вооружившись донельзя абстрактной идеей и можно было буквально весь свой народ обратить в некую единую, грозную всей своей неистовой беспощадностью разом-то вмиг полностью ослепшую толпу.
А все потому, что толпа сколь нередко глупа и безнравственна, а потому ею всегда непременно движут одни лишь вполне естественные звериные желания, и мысли ее почти так всегда излишне просты и до чего же невзрачны.

Ну а чтобы создать из толпы обывателей неких истинных личностей нужно было не одно только время, но и усилия немногих поделиться с абсолютным большинством всем тем светом духовности, что обитает внутри чьего-либо вполне однозначно почти необъятно всецело вперед продвинутого сознания.
А на самом-то деле все - это было возможно осуществить, только лишь создав все к тому условия, дабы возвышенное искусство и впрямь, стало бы, несомненно, так действительно массовым…
Однако в самой наглядной связи с тем, что попросту нет средств, дабы доподлинно приучить обывателей слушать классическую музыку в ее истинно вот оригинальном виде…
Ну, так вполне возможно было бы осуществить довольно многочисленные ее переработки под новомодный стиль.
Ну а кое-что вполне возможно было и в совершенно нетронутом виде его подать… 
Догадался же Леонид Гайдай вставить в «Кавказскую пленницу» кусочек оперы Чайковского «Лебединое озеро»…

94
Ну а кроме всего остального прочего, в том числе и аудиокниги тоже вне всяких сомнений могут приблизить народ к подлинным духовным ценностям буквально вот всякой на этом свете интеллигенции. 

Кто-то, конечно, тут же вымолвит, что люди, мол, будут слушать их только вполуха, а в это самое время думать о чем-либо своем, но даже и этак оно действительно вот окажется значительно лучше, нежели чем вообще ведь вовсе никак…
Ну а в особенности хороши аудиоспектакли, поскольку - это в принципе то же кино, только безо всякого изображения. 
И если в шумных цехах устраивать дополнительный источник звука дело явно так несколько проблематичное, то уж в более тихих местах работы вполне ведь возможно было бы приобщать народ к культуре прямо на его рабочем месте. 
И эти самые вещи, хоть в чем-то сколь непременно помогут сделать людей выше и светлее в их наиболее заглавной духовной сути. 
А как-либо иначе ему не бывать, ну совсем уж попросту вот никогда!

95 
Раз именно этак оно само собою и вправду выходит, что душа человека до самых краев переполнена исключительно им самим, а, следовательно, все чего от него можно, будет добиться так - это разве что приучить видеть во всех его окружающих людях точно тех вполне полноценно разумных существ, что и он собственно сам. 
А это и будет являться самым-то обоснованным развитием, причем именно в ту самую действительно нужную сторону – всего уж того в принципе, несомненно, естественного для всякого вот человека крайне так примитивного эгоизма. 
Более чем возможно, что кому-либо данный тезис еще непременно покажется чем-либо довольно странным, и нисколько необоснованным и некорректным, поскольку в эгоизме люди привыкли видеть, чего-либо вполне неизменно вот более чем однозначно плохое…
Однако именно в нем и заключена основная суть явлений человеческой природы, и сама разница она только в том, а чего - это именно входит в само  как оно есть понятие чьего-либо эгоизма один ли он сам или же чья-то душа имеет несколько более разносторонние, и вполне ведь в принципе развитые рамки.

96
Зло, к примеру, уж лучше всего вполне вот правильно понимает то абсолютно так донельзя естественное положение вещей, а потому в своем снисходительно саркастическом анализе оно практически никогда нисколько не ошибается. 
Достоевский «Униженные и оскорбленные» 
«Вы, разумеется, не можете так смотреть на вещи; у вас ноги спутаны и вкус больной. Вы тоскуете по идеалу, по добродетелям. Но, мой друг, я ведь сам готов признавать все, что прикажете; но что же мне делать, если я наверно знаю, что в основании всех человеческих добродетелей лежит глубочайший эгоизм. И чем добродетельнее дело - тем более тут эгоизма».

И вся основная разница между хорошим и плохим человеком пролегает во вполне однозначной плоскости, куда исключительно большего развития личности под влиянием зачастую, несомненно, так внешних, а отнюдь уж не внутренних обстоятельств. 
Все еще непременно будет зависеть именно от меры приложения к человеку всей той повседневно окружающей его действительности во вполне однозначном соответствии со слабыми и сильными сторонами всего его внутреннего мира, души и сердца.

97
Ярко выраженная целевая, как и волевая направленность личности, в какую-либо весьма определенную сторону присутствует в очень даже немногих людях, ну а основное население земного шара совершенно безвольно и алогично в своих вполне этак вроде бы с виду совершенно  самостоятельных решениях.

Как говориться, куда тропа жизни нас выведет туда нам всем грешным и дорога. 
И, как правило – это отнюдь не самое худшее в человеческой натуре, поскольку при всей явной аморфности своей мозговой деятельности толпа не столь редко вполне однозначно выбирает довольно правильный путь, действительно дозволяющий абсолютному большинству, хоть как-то вполне однозначно спастись ото всех тех неизменно имеющихся в любую эпоху совершенно неисчислимых житейских напастей.

98
Однако гибель всего действительно стоящего может быть заключена, и в том немаловажном обстоятельстве, что теперь вот при наших новейших возможностях возникла возможность вполне осознанной селекции людей, по принципу, отсутствия каких-либо собственных мыслей, а одного лишь чуть ли не до полной дисфункции головного мозга бездумного исполнения чьих-либо чужих всевластных распоряжений.
И это в принципе вполне вероятно при той ситуации, когда кто-либо всей силой своей власти принудит людей усматривать и воспринимать в виде «его величества человека» одну лишь свою до чего и впрямь так нескромную персону.
Что до остальных, то они будут приниженно приведены к тому, чтобы разом так стать сменными частями большого механизма буквально все шестеренки, которого затем неизменно завертятся исключительно в одну только сторону, а именно приводиться в движение, они будут с той единственной целью, дабы хорошо было лишь ему нашему великому, бессменному вождю.
Для безапелляционных действий именно в этаком направлении силы всякого новейшего тоталитаризма, были буквально ведь беспрецедентно неисчерпаемы.

99
И вот ради того чтобы действительно осуществить сей проект полнейшей перекройки всей человеческой психики и было необходимо лишить человека всех его моральных устоев, а уж во имя этого мало было отобрать у него веру в Бога, надо было и вовсе-то лишить его всякого наличия у него, хоть какой-либо собственной души.
И то без сомнения полностью безразлично, чего - это именно представляет из себя душа человека, высшая ли это деятельность коры головного мозга или нематериальная субстанция, вполне так однозначно связанная с некими сверхъестественными силами, для самого неизбежного признания принципиального факта ее существования - то никакого существенного значения вовсе ведь уже никак не имеет.

100
Важно лишь, то, что она у него действительно есть и, кстати, совершенно начисто отрицать всякое ее существование, почти так всегда под собою подразумевает прямое и бесповоротное попрание всех основных нравственных принципов, выработанных человечеством в процессе развития всей его духовности и культуры.
Лезущая во все углы и щели демагогия коммунизма-нацизма была нужна ярым властителям дум только затем дабы крепко-накрепко вбить в сознание каждого отдельного индивидуума, то самое более чем повседневное восприятие всей окружающей его действительности, словно бы некоего образа «ярко выраженной воли портретов самых вот дорогих каждому нашему сердцу людей»…
Если с неба на нас вдруг пролился дождь
Значит того явно захотел наш великий вождь.

Ну а любое широкое общественное действие более чем неизбежно собою отображает сколь однозначное осуществление некоей наивысшей диктаторской правды, даже и в самых заурядных проявлениях каких-либо общественных деяний, и как то вполне естественно великие мысли вождя есть единственно возможный образ мышления, способный сформулировать какие-либо выводы в буквально-то любых серьезных проявлениях интеллекта.

101
И вовсе не было никакого совершенно ошибочного пути при явном устремлении к свету, а имела место хитрая игра теней, только лишь прикинувшихся светлым добром, чтоб уж спровадить людей в объятия восторженной серости и стародавнего египетского рабства.
И буквально все в этом на ходу, расхолаживающем дух нравственности всеобщем устремлении к безбрежной безо всяких берегов воле вольной было весьма этак твердую рукой, всенепременно направлено к одному лишь новому идеологическому хомуту, что был явно, куда пожестче всякого прежнего и до чего и впрямь бескрайне так бесчеловечнее оного…

И кстати, совершенно вот неразумная и необоснованная концепция замены веры в Бога некоей нелепой обязанностью, первозданным табу стародавних, диких первобытных племен, собственно говоря, и есть закамуфлированная в красивый наряд прямая тенденция вернуть все человечество к его давно уж истлевшим, первоначальным истокам.
Именно тогда и наблюдалось то самое беспрекословное подчинение воле вождя, однако было оно, безусловно, оправдано самими вот условиями существования того ведь еще давнишнего, первобытного человека.

102
А между тем еще изначально именно возвращение к дикости каменного века в ее новой явно так цивилизованной интерпретации и было сколь вот наглядно предложено обществу в трудах Маркса и Ницше.
Их ярые последователи могут в один голос громогласно то утверждать, что, мол, главные нравственные намерения философа… это и есть то светлое, и многообещающе радостное, к чему он безудержно тянет буквально ведь за уши всех своих легковерных читателей и почитателей, однако, все - это не более чем одна наглая, яростно юродствующая кривда.
Нисколько не выйдет пересоздать весь этот мир, сделав его, пожалуй, что несколько более разумным, и вполне однозначно исключительно так более справедливым за счет одной беспрецедентной отмены официальной доктрины, оправдывающей угнетенное состояние масс, а также вообще и всех догматических постулатов веры в загробную жизнь.

103
Поскольку мечта переменить весь этот мир, в лучшую сторону, взорвав храм старой веры и создав ей взамен светлый ореол некоего нового вероучения - это не более чем глупая утопия всех тех могучих умов высокого искусства, что явно абстрагировались от всего реального путем экзальтации своего и без того донельзя беспардонно праздного интеллекта.

И кстати, воинственно настроенный атеизм по сути своей та же религия, поскольку он вполне вот явственно олицетворяет собой некое атеистическое вероисповедание, буквально так полнейшего неверия в какого-либо Создателя мира сего.
А в том числе и матери природы, которая по представлениям новоявленных агностиков любого рода и толка всего-то лишь прародительница всего тупого и вполне однозначно слепого или животного.
И это именно им из их светлой (праздной) головы и было дано изобрести, весь этот свой собственный сладостный мир самых очаровательных грез.
Осталось разве что весьма скорехонько его в те самые сколь так подчас непомерно суровые жизненные реалии всецело вот воплотить, а кто будет этому вольно или даже невольно мешать, тех значится всех до единого с места подряд уж в расход.

104
А между тем воинственное отрицание Всевышнего, как некой данности имевшей, хоть какое-либо касательство к делу сотворения мира сего у некоторых явно вот до чего недалеких людей…
…само собой - это их резво приводит именно к той незатейливой, назойливой и вовсе так незамысловато «светлой мысли» о самой простейшей возможности, безусловно, уж скорого и в принципе до чего незамедлительного переустройства всего этого ныне существующего мироздания.
Особенно - это касаемо простых и невежественных натур почти начисто лишенных каких-либо знаний о физической природе самого как оно есть и впрямь вот наличествующего (общепризнанного) устройства вселенной.

105
Подобные люди единственное, что могут так - это разве что сменить одну для них далее отныне нисколько так никак неприемлемую веру на некую другую им более чем идеально вполне подходящую, однако никак не сменить им весь свой принципиальный подход ко всей той вовсе-то непростой и до чего донельзя нелегкой общественной жизни.
И это вовсе не одно мнение автора - вот чего об этом написал весьма вот выдающийся писатель.
Эрнест Ремарк «Три Товарища»
«- Отто, - сказал я Кестеру, шедшему впереди меня, - теперь я знаю, чего хотят эти люди. Вовсе им не нужна политика. Им нужно что-то вместо религии.
Он обернулся:
- Конечно. Они хотят снова поверить. Все равно во что. Потому-то они так фанатичны».

Да и Иван Ефремов пишет о том же в его великой книге «Лезвие Бритвы».
«Даже когда наука устраивает очередной разгром какой-либо лженаучной школы, последователи продолжают держаться ее еще много лет. Непросто все это. Слишком сильна у людей жажда чуда, тяга к вере в какого-нибудь пророка. Теперь, когда все убедились в могуществе науки, пророки стали возникать на ее почве, а не на религиозной, как раньше».

106
А чего вообще можно было ожидать от всей той невежественной толпы, кроме как ее до чего неисповедимого желания быть буквально всегда куда-либо слепо и бесповоротно ведомой?
И главное еще всенепременно найдутся те самые зыбкие светлые дали, куда им, безусловно, следовало бы буквально сразу вот незамедлительно смело податься.
Раз вся толпа с роду сама по себе никогда не была, да только все ее старые представления о добре и зле в связи с тем безмерно ныне всемогущим техническим прогрессом стали до чего быстро, пусть и понемногу, но вполне этак явственно теперь разрушаться.

107
Однако все - это еще вовсе не значит, что кто-то и вправду сможет взять «за шкирку» народы, да всемогущей силой их враз отвести в дивный сад, где поют райские птицы.
Нет ни у кого этакой славной возможности, поскольку нечто подобное всенепременно смогут осуществить одни лишь самые обыкновенные люди на основе именно своего, а вовсе вот не чужого здравого рассудка.
Ну а произойти сему должно было безо всяких излишне светлых вероучений, поскольку может сие стать результатом одной лишь исключительно долгой многовековой практики взаимоотношений буквально уж всех личностей промеж собой, на несколько другой, куда более усовершенствованной основе, нежели чем оно нынче-то сегодня есть.

108
Ну а бредни про скорый рай на Земле ради торжества, которого, мол, и надо буквально ЖЕ низвести на нет всякое рабство, это и есть призыв к дикой анархии, дабы под самый корень извести то самое вполне ведь осатанело естественное течение жизни.

Ну а истую борьбу за «лучшую жизнь», несомненно, затем еще и впрямь этак явно возглавят всякие серые личности сколь беспардонно собой обволакивающие все те яростно обезвоженные и плачевно блаженные… бумажные истины.
Потому что буквально любое чрезмерно спешное движение народных масс далеко вот немыслимо смело вперед попросту не может не быть оседлано совершенно несносными прохиндеями и горлопанами.
И это действительно так, и как-либо иначе ему уж попросту пока никак не бывать, поскольку человечество еще совсем не готово, к тому, чтобы неким взрывом бешенных и пламенных эмоций вдруг явно переступить через самое себя, оказавшись на самом пороге некому еще вовсе так неведомого счастья.

109
И одна голова пусть даже и самая светлая - это как раз именно тот верткий камешек вполне способный обрушить гигантскую лавину, однако нисколько вот не могущий привести к движению вертикально вверх.
Чтобы действительно приподнять небо над головой всему поколению надо бы стать истинными атлантами!
А ведь даже если бы какая-то довольно жалкая горстка философов и представляла бы из себя великих, словно Боги гениев - это тоже еще нисколько не поспособствовало ничему из того, чтобы и вправду возникла возможность чего-либо к лучшему во всем этом мире порядком этак сразу же действительно переменить.

Поскольку нет, и не может быть одного или скажем нескольких пусть даже и самых великих умов, способных принести благо сразу всему сколь весьма разноплановому человечеству.

110
А технический прогресс, он уж сам по себе никакое не благо, а только лишь нынешнее далеко не всегда действительно доброе удобство и сколь явно оно того и близко этак нисколько не более…
Причем из-за него всем нам, быть может, когда-нибудь точно еще доведется заплатить слишком большую цену, причем не однажды, а поэтапно, да еще и с большими процентами.
И коли не нам, тащить на себе весь этот воз сколь непременно когда-либо еще явно возможных, нежданных и негаданных последствий, то совсем не иначе, а – это обязательно еще выпадет на долю до чего многих последующих поколений.
Ну а реальную (в бескрайне историческом смысле) пользу может принести один лишь исключительно взвешенный, могучий, коллективный разум, а его суть вырабатывается многими столетиями действительно глубоких раздумий, с самой непременной оглядкой на весьма вот практическую сторону всякой ведь личной и общественной жизни.

111
Перевоспитать же все человечество или скажем некую довольно малую его часть в духе братской любви к ближнему своему, на данный момент времени, это, пожалуй, задача фактически немыслимая, а не только вполне однозначно ни для кого еще невыполнимая.

Израильский кибуц - это всего лишь яркое исключение из всех общих обыденных постулатов бытия, и оно вовсе не более чем явно подтверждает то самое нисколько незыблемое правило всенепременно утверждающее, что уж, в общем и целом нечто подобное в условиях сегодняшней жизненной практики пока еще совершенно неосуществимо.
Для начала надо бы обзавестись несусветным сонмом беспрестанно корчащих рожи крикливых врагов, причем вовсе не вчерашних, а, пожалуй, всегдашних, ну а затем безмерно вдохновить людей идеей национального возрождения, и тогда быть может чего-либо путное из всего этого действительно явно так еще ведь получиться.

112
Ну а наоборот низвести государственную структуру до стадии полнейшего и грубейшего примитива – то вовсе так не составит абсолютно уж никакого вообще ведь труда.
Попросту нет, и не может оказаться ничего, что было бы проще, нежели чем совершить именно тот, явно этак обратный процесс деградации государства к древним и «добрым» традициям старой абсолютной монархии.

Причина тому, заключена именно в том, что инерция мышления - это балласт от которого попросту невозможно избавиться по мановению некой волшебной палочки.
Весьма поспешно ее до чего наскоро выдумать, ну а затем и внедрить в истинно развитое людское сознание было ведь делом вовсе не столь так принципиально же бесполезным.
Однако все - это бескрыло крылатое мировоззрение чрезмерно так затем еще расползлось, приобретя при этом совершенно нестерпимый нигилистический оттенок, будучи, как есть уж благообразно отображено во сколь многих великих литературных трудах.
К тому же люди, действительно взявшие нечто подобное себе на вооружение, вполне ведь всерьез замахиваются на всю ту существующую еще от века совершенно так в принципе более чем незыблемую действительность.
Ну а тем, они разве что сносили чертоги вконец вот опостылевшего убогого рабства, ну а воплощение всех своих сладостных мечтаний, они совершенно бездумно оставляли одному лишь потоку быстротекущего времени.
А между тем он разве что вымывает всякие следы былой цивилизованности, ну а все более светлое надо бы всенепременно вытесывать из прежнего бытия нисколько при этом, не стесняясь грязи и пыли той неизменно уж донельзя «простоволосой обыденности».
Чего-либо новое попросту никак не построить, опираясь при этом на всякие тщательно раскрашенные мнимой абстрактной правдой мечты, несомненно, подчерпнутые из совершенно необъятной страны сказочно яркой фантазии.

113
А между тем, все некогда пережитое в прошлом тянет нас, словно магнитом всеми своими устоями и удобством переложить все большие государственные заботы на чьи-то чужие покатые плечи, дабы ни о чем этаком большом и главном никогда более не призадумываться самому.
В общем и целом, оно именно этак с обычным обывателем, в сущности, и происходит, причем в буквально любой стране мира.

Однако сама по себе принципиальность новоявленных диктатур не в одной лишь жажде навязать нечто большое и существенное, в общегосударственном плане, совсем ни о чем простого гражданина вовсе не спрашивая.
Нет, оно и его самого в тайне желает отучить от всякого принятия каких-либо серьезных самостоятельных решений в его-то собственной, личной жизни.
А ему, между прочим, все эти решения даются и вынашиваются с весьма тяжким трудом, а потому если родная отчизна не станет подбирать ему невесту совсем не по его вкусу, то в профессиональном и социальном плане он ей всенепременно уступит при большом, сильном и крайне так воинственном ее нажиме.
Раз уж основное желание обывателя - это то самое благополучное и благостное употребление всего того, чем его могут одарить жизнь, природа и цивилизация.

114
А абсолютная диктатура, весьма вот явственно приучила бы человека именно к тому, что он как оказывается и своей душе нисколько не хозяин, поскольку ее-то он, получил в дар от того самого во всем родного ему государства, а не с самым первым вздохом своей жизни.
И раз душа у него не своя, а чужая, то ясное дело именно государству, а не ограниченному самим собой обывателю, в конце концов, и будет предоставлено суверенное право решать, как - это именно ему надобно будет ею с истинным толком, повседневно уж значит, для всеобщего блага с сущим-то толком действительно пользоваться.
Да только даже более чем искренне озаботясь всеми его проблемами, нуждами и заботами никакая и самая великая империя вовсе бы не смогла дать своему гражданину, хоть чего-то по-настоящему правильного и действительно так полезного.
Поскольку - это самое что ни на есть размытое понятие, а из этого неминуемо следует, что саму уж как она есть главную суть своего счастья… его-то своим собственным интеллектуальным трудом должно еще будет сыскать буквально ведь каждому отдельно взятому индивидууму.

115
Ну а передать его откуда-то извне - это же задача практически невозможная ко всякому своему действительно действенному и полноценному осуществлению…
И то, кстати, вовсе не будет впоследствии, хоть сколько-то важно, насколько все - это для кого-либо еще и впрямь вот окажется, более чем разумнее, лучше и правильней, нежели чем были бы его собственные вполне так самостоятельные решения.
Конечно, бывают редкие исключения на то правила и существуют, чтобы охватывать железным обручем всю житейскую правду, но вовсе не всецело все-то ее составляющие отдельные элементы.

Ну а основным законом социума неизменно является именно тот неопровержимый факт, до чего тавтологически нам о том твердящий, что простые люди никак не смогут разом всею толпой, устремиться к высотам возвышенной духовности, поскольку у них и понятия нет, чего - это значит вообще и с чем его едят.

116
Потребление, однако, всецело затрагивает буквально все слои общества, потому как оно вовсе не является признаком принадлежности к некой серой и совершенно никчемной массе простоватых, бездеятельно и бездумно киснущих от скуки обывателей.
Человек создан всесильной и мудрейшей природой с теми же функциями организма, что и всякая другая божья тварь, причем иные объемы мышц, форма тела, врожденный уровень интеллекта, ни на что этакое и впрямь уж существенное нисколько вовсе так не влияют.
Исключения из общих правил вполне возможно найти разве что посреди чисто бытовых, практических факторов.

117
Именно воспитание человека и расставляет все точки над i.
Правда те или иные возможности по применению интеллекта у разных людей совершенно так не идентичны.
А потому ленивый гений может вовсе не оставить после себя ни малейшего следа в истории, ну а имя скромного труженика будет греметь в веках.

В то время как простые обыватели в своей серой массе слишком уж часто попросту ведь заброшены, предоставлены разве что самим себе, а потому и всей своей психологией, они неизменно приспособлены к одному до чего явно слепому подчинению верхам.
Так что творческие люди в любые самые древние времена, были не более чем светлячками в сине-темном небе явно вот еще некогда некем неизведанного, да и близко ведь вовсе не пройденного.
Иным в стратосфере оно попросту никогда не бывает.

118
Цивилизация, до чего только искусно создала все те новые изысканные возможности для самого естественного развития всякой человеческой личности, принципиально отсутствовавшие в эпоху стародавнего каменного века.
А все-таки этот обновленный мир, хотя это и могло быть совершенно иначе, почти, что всегда создавался на одних лишь хорошо обглоданных костях мира старого.
Ничего нового, кроме как разве что вовсе вот доселе невиданных (поскольку ранее еще не изобретенных) технических новшеств по усовершенствованию жизненных удобств и массового умерщвления живых людей возникнуть попросту так никак не могло.
Большую чем в первобытную эпоху человечность в фундамент нового дома с центральным отоплением нисколько не заложишь, а, уж скорее наоборот, она-то от всех благ и жизненных удобств сама ведь собой еще куда-то неизменно так улетучивается.

119
Устои общества в целом меняются почти исключительно с одними переменами во всем политическом климате.
Причем нужно бы еще совсем уж не вскользь то заметить, что художники и ученые, они, как и все мы нуждаются вовсе не только в пище духовной, но одновременно с этим и в самой простой же физической.

Хозяева жизни, кто бы они ни были, всегда создают строгий социальный заказ.
Изображение ли животных для ползунков, еще не научившихся вылезать из пещеры или ядерную бомбу для вящего устрашения идеологического противника, главное, оно в том, что заказ более чем неизменно есть всегда и везде, и так уж тому быть и впредь.
По меньшей мере, в самом обозримом для нас сегодняшних разве что еще вот выжидающем своего часа предстоящем грядущем.
И важно тут именно то, что между ядерной кнопкой и пещерной живописью вовсе не пролегла та совершенно чудовищная бездна времен, что сколь непременно рознит ту обезьяну буквально ведь впервые научившуюся делать самые примитивные каменные орудия и те весьма разнообразные наскальные рисунки наших не столь далеких предков.
Расстояние – это слишком ничтожно, дабы люди и впрямь, хоть сколько-то иначе стали смотреть на окружающий их мир, и все в нем действительно вот повседневно происходящее.

120
Если Сталин по выражению послевоенного (позорно проигравшего выборы Черчилля) «Принял Россию с сохой, а оставил с атомной бомбой» ТАК уж тому еще, несомненно, рано ведь радоваться.

Атомная бомба отнюдь не символ неистового прогресса, а скорее наоборот полного уничтожения всего того ранее вовсе не только ведь нами содеянного, но и первозданного мира живой природы.

121
И вполне возможно, что министра транспортного и тяжелого машиностроения СССР Малышева взяла-таки совесть и его визит к атомному минотавру всего-то лишь скрытый акт совершенного им самоубийства.
Хотя вполне может быть, что тут имело место более чем элементарное униженное холуйство, по образу и подобию самого что ни на есть подобострастного желания самолично за всем доглядеть, чтобы все уж, непременно значится пошло, ну совсем без накладки и совершенно без задержки.

Первая водородная бомба - дитя (впоследствии) правозащитника Сахарова - это тоже совершенно ведь никакой не прогресс.
После ее взрыва не останется не единой живой клетки, а это вовсе не НТР в действии, а как раз таки более чем явственная деградация планеты Земля на целых два с половиной миллиарда лет ее наиболее важнейшего развития.

122
Может все - это и мелочная преждевременная истерия, а нам до чего только действительно важен тот самый пресловутый паритет обеих сторон для одного лишь более чем неизбежного неприменения всего того за полвека порядочно ведь поднакопленного ядерного арсенала!

Может оно и так, однако, и то самый наглядный более чем объективный факт…
Даже более того… то давно попросту никем и ничем нисколько непоколебимая истина…
У трехсотлетней российской монархии останься, она у власти и всего того, пусть даже и ополчившегося против нее западного мира никак вот не могло оказаться в наличии столько мегатонн абсолютно же смертоносного запаса беспристрастно выжидающих своего часа люциферовых ядерных боеголовок.
А между тем вовсе так оно не иначе, а сие бесспорно ведь исторически имело место при тех самых дуболомных временщиках - большевистских вождях…
Причем вовсе не надо бы забывать, что после их сколь так безоглядного молниеносного использования - мир ада попросту разом выплеснется наружу и всех оставшихся в живых совсем недвусмысленно вскоре сожрут быстро же мутировавшие крысы, а впрочем, и все прочие разные хищники…
И кошки с собаками тоже могут ведь и уцелеть, только во что, они тогда за два последующих десятилетия, непременно еще сколь явственно довольно вот ужасающе действительно переродятся.

123
Ладно, не будем о самом мрачном, но неужели же все достижения технического прогресса начались именно при Советской власти?
В родном городе автора Симферополе до революции существовал весьма так серьезный авиазавод, он произвел довольно много поднявшихся в небо машин, однако же, при большевиках его почему-то попросту разом совсем ведь не стало.
Примеров такого рода деградации российской промышленности по всей России, их-то, небось, попросту пруд пруди.
И кстати, уж помниться при том злокозненном и заклятом царизме в России весьма вот беспардонно существовала довольно-таки разветвленная сеть железных дорог и пусть на пути с моста, и прыгали вконец разочарованные в жизни Анны Каренины, а все же прогресс тут, несомненно, был явно-то на лицо.

124
И к чему тогда все эти сколь незамысловатые и совершенно немыслимые восторги по поводу самой бронированной в мире советской мощи запросто так деловито способной сходу снести башку практически всякому, пусть даже и самому наглому на всем этом свете агрессору.
Может все дело тут, было собственно в том, что дикость попросту яростно любит силу, раз уж только ведь перед нею она сколь неистово всегда преклоняется…
Причем ничем непреодолимая тупость именно так ее вполне ведь наглядного восприятия, как главного, буквально-то все в этом мире вполне однозначно решающего фактора, есть явное и неизменное наследие самой древнейшей первобытности…
Сущая ограниченность ума с образованием нисколько не выветривается, слишком тяжки вериги всеобщих наших вековых предрассудков.
Причем именно этак оно с самого начала времен еще повелось…

125
Человек, некогда сформировался, как вид разумного сообщества, в очень холодных пещерах (вдали от огня), и его всегдашние представления о среде его обитания, а также и людях, что плотнейшим, неотступным кольцом его неизменно так всегда тогда обступали, сверхпрочной нитью было связано именно с этим его сколь многовековым бытием.
Автор имеет в виду разве что последние 50 тысяч лет и вовсе вот никак не более того.

Что уж касаемо некого иного чем оно сегодня есть поистине светлого завтра, то вот его еще лишь разве что предстоит создать упорным интеллектуальным трудом, очень-то многих грядущих последователей, наших чересчур вовсе так не в меру деловитых, а также порою бездумно любознательных ученых.
А наш слава тебе Господи, не столь давно почивший влету вчерашний бездумной веры день разве что, то он сколь бесславно же доказал, что нисколько незаслуженное разумом светлое грядущее, способно оказаться одним лишь темным и мрачным прошлым для нескольких последующих поколений, живущих в тени нахлынувшего и впрямь так заполонившего полмира безумия.

126
Некоторым «до чего самокопательно мыслящим гениям интеллекта», которым нечто вовсе несуетное и донельзя безнравственно праздное неизменно грезилось, где-то там, на самой дальней линии горизонта, похоже, что нет, и не было ровным счетом никакого дела до самых элементарных законов биологии.
Безусловно, уж всякий вид живых существ действительно способен трансформироваться в нечто, хоть сколько-то иное или, к примеру, приобрести себе несколько иные привычки, нежели чем были те, что сколь неизменно имелись у бесконечно длинной череды всех его предков.
Однако может нечто подобное произойти разве что в результате беспрерывно следующей из поколение в поколение неразрывной цепи, часто весьма своевременно сменяемых «особей» звеньев.

Высшие млекопитающие в этом вопросе, если и отличаются от всех прочих представителей животного мира так - это разве что способностью к самообучению в довольно скромных пределах, ну а кроме того им бывает более чем доступно приобрести себе крайне необходимые для жизни навыки, беря себе в пример поведенческие привычки своих взрослых родителей.
А тех в свою очередь приучили к жизненным устоям и всем существующим реалиям, их прародители и эта канва тянется из прошлого в грядущее, бесконечной раз и навсегда проложенной тропой.

127
Общественно полезные преобразования, всецело основанные на сколь существенной перековке собственнических инстинктов серой толпы столь же бесполезны, как и попытка изменить все существующие устои жизни буквально-то любых домашних животных с той только разницей, что человек, несомненно, намного упрямее и дикость его абсолютно ведь безгранична.
Ну а кроме того всякое насилие над его волей только лишь весьма значительно усугубляет его сколь извечное бесправие, да к тому же еще и вовсе оно не убавляет, а лишь значительно прибавляет ко всей косности его замшело собственнического мышления.
Более или менее успешная попытка весьма ведь существенного переиначивания всех его представлений об этом мире должна была собственно начинаться с планомерной и последовательной ликвидации всякого невежества, а вовсе не невежественных собственников прочно стоящих ногами на твердой земле.

128
Возглавить человеческое стадо, да и повести его к неким вовсе так доселе нисколько неведомым рубежам - то уж дело абсолютно нецелесообразное, имея на руках лозунги, как и те абстрактно до чего остро отточенные, словно карандаш для черчения принципы философского никем еще собственно нисколько нежитого сладостного небытия…
Может кому-то и кажется, что все, безусловно, немыслимо просто достаточно, мол, в предостаточной мере приручить всю людскую массу, и тогда она станет податлива, словно глина под руками опытного гончара, однако - это не более чем сказочные намерения, а жизнь рисует совершенно иную картину положительных изменений во всей широкой общественной жизни.
Поскольку для истинного разумного развития общественного организма следует выпестовать каждую отдельную личность в плане самого ведь максимального проявления ее наиболее наглядно видимой яркой индивидуальности.

129
Массовость вполне приемлема для какого-либо подопытного стада одомашненных животных, а вовсе не всего человеческого сообщества.
Может кому-то в некоем наилучшем грядущем всенепременно видятся черты одомашнивания грубых и жестких инстинктов совершенно ведь всегда до чего только самонадеянной и отчаянно невежественной толпы.

Однако людская психология безмерно посложнее психологии всех прочих неразумных тварей, а потому и создание нужных условных рефлексов у человека – может быть действительно полезным занятием разве что, находясь в руках самых прямых его родственников, а вовсе не для кого-либо явно этак еще.
Хотя вполне ведь возможно, что в очень даже далеком от нас грядущем само собою реально осуществится, все то о чем написал писатель Ефремов в его великой книге «Час быка».
«На Земле тоже нет семьи в старинном ее понимании, но мы не уничтожили ее, а просто расширили до целого общества…»

130
Это конечно, действительно хорошо именно как некая абстрактная идея, однако дабы ее воплотить в реальность были крайне необходимы целые тысячелетия, а не какие-то жалкие столетия однопланового технического развития общества, что вовсе ведь не обязательно его еще приведет, к куда, несомненно, большей здравой гуманности…
И «сывороткой» супротив всяческих диких безумств вполне может быть одна лишь полнейшая свобода от всяческих изуверских догматов веры в некий светлый путь, ведущий к дальним далям самой вот наилучшей иной жизни.
Причем ради того чтобы пойти именно этим единственно верным маршрутом явно было необходимо изничтожить буквально-то всех, кто мог даже и ненароком стать явным препятствием к тому, чтобы жизнь самым принципиальным образом приобрела совершенно иные вполне разумные и идеалистически идейные краски.
А между тем метод сурового насилия над всею действительностью во имя самого наилучшего ее улучшения есть метод абсурдный, а еще и всецело ведущий к полностью вот всецело обратному результату.
Но - это правда надо бы признать касаемо одного лишь того до чего и впрямь безнадежно безнравственного прививания хорошего при помощи явного насилия, а не посильного постепенного отучения от всего еще испокон веков действительно же плохого.
Ведь как никак, а окажется довольно затруднительным принципиально вот полностью отрицать (да еще и на самом корню) весь тот более чем серьезный воспитательный эффект некогда имевших место телесных наказаний, столь широко некогда распространенных в действительно многих учебных заведениях 19 столетия.

131
И надо бы сколь так упрямо заметить, что проявляя чрезмерную гуманность по отношению ко всякому злостному хулиганью, морализирующие доброхоты порою вот подвергают весьма серьезной опасности, тех действительно несчастных и бесконечно ведь страждущих.
Да еще и делают они - это во имя одной лишь эгоистичной эстетики, куда так более пригожей и славной, чем она была некогда ранее (чисто внешне) общественной жизни.

Сын хорошего, культурного человека вряд ли что станет всячески издеваться и безо всякой причины обижать слабых…
Зато он может и сам оказаться жертвой, а в том числе и чисто по своему субтильному росту и вот тогда чей-то резко и веско сколь возмущенно морализирующий родитель, впрямь вот горящий ярким пламенем ненависти по отношению ко всему, что так или иначе касаемо применения к детям мер любого физического насилия…
Уж он-то и сам при подобных обстоятельствах, несомненно, окажется рад применить грубую физическую силу по отношению к этакому не столь ведь действительно маленькому мерзавцу.
Дай ему только право применить по отношению к нему строгие меры отнюдь
так не нравоучительного характера.

132
И конечно, совсем по-иному - это собственно выглядело, как раз тогда когда речь шла о самом явственном насаждении (с самого малолетства) несомненно, гнетущего не только тела, но и людские души сколь ведь безмерно осатанелого института рабства.
Понятное дело, что когда пороли кнутом, словно скот людей, что только-то и всего, что совершенно так напрочь отказывались выполнять бесовскую, иногда сколь вот бесчеловечную барскую волю…
Разве то может претендовать на хоть какое-либо сравнение, с тем, несомненно, разумным обуздыванием дикого нрава, когда вполне в принципе справедливый взрослый человек, ставил грубо на место совсем ведь не в меру зарвавшегося безусого юнца.
К примеру, бессовестно возжелавшего спустить собаку на чем-то явно так ему непонравившуюся девчонку, как - то было в прекрасном сериале «Сибирочка».

133
И кстати, к слову говоря, одной из наиболее главных побудительных причин, из-за которых собственно и развился тот в корне иной подход к физическим наказаниям, стала их до чего же крайняя неэстетичность, хотя люди по-прежнему избивают друга и любая самая возвышенная творческая интеллигентность им в этом вопросе нисколько ведь не помеха.
Вот чего автору довелось найти на данную тему у Сергея Довлатова в его книге «Бывальщина».
«Потому что я не виноват. И сейчас это всем будет ясно. Главное, выслушайте, как было дело.
- Ну, и как было дело? - поинтересовались судьи.
- Дело было так. Захожу в "Континенталь". Стоит Андрей Вознесенский. А теперь ответьте, - воскликнул Битов, - мог ли я не дать ему по физиономии?!»

134
И кстати, одной из наиболее важных причин всенепременного зарождения новоявленных диктатур, стала ведь, между прочим, в том числе и смягчение, участи самого разного рода злосчастных мятежников.
В старые добрые времена им бы попросту напрочь отсекли их буйную голову, а тут, понимаешь ли, слепая жалость нисколько так не в том месте сколь яростно наружу вылезла, а потому и стали их, не зная никакой меры впрямь вот бездумно щадить, а в результате…

Уж хороших людей лучше бы пожалели, а не всех этих безжалостных, ослепленных бредовыми идеями вурдалаков, неизменно жаждавших всенепременного насилия во имя самого незамедлительного высвобождения народа из пут всевозможного неправого угнетения.
И всяким завзятым либералам было тогда до чего глубокомысленно сладостно и явно так по нраву непременно же упрекать власть за проявленное ею жестокое, и совершено невообразимо напрасное кровопролитное усмирение от века вот несчастного народа?!
Просто душа наружу рвалась, дабы сколь явственно выразить все то, что в ней исподволь так поднакопилось, впрямь-то безмерно поднакипело.
А свобода между тем - это еще и ответственность за каждую написанную автором букву.

135
Свободная пресса (с милостивого разрешения властей) в России буквально вот всегда с удивительным постоянством неизменно умудряется портить и без того донельзя спертый воздух сколь ведь чудовищными инсинуациями о темном, и беспросветном житии вокруг.
А что в результате…?
Точками заменены самые разнообразные грязные ругательства по данному весьма так отвратительному поводу.
А началось-то все - это сущее очернение и без того крайне тусклой действительности отнюдь не при горбачевской гласности об этом еще Достоевский в его «Бесах» некогда вот в сердцах написал.
«Многие говорили у нас о какой-то кладбищенской богаделенке, Авдотье Петровне Тарапыгиной, что будто бы она, возвращаясь из гостей назад в свою богадельню и проходя по площади, протеснилась между зрителями, из естественного любопытства, и, видя происходящее, воскликнула: "Экой срам!" и плюнула. За это ее будто бы подхватили и тоже "отрапортовали". Об этом случае не только напечатали, но даже устроили у нас в городе сгоряча ей подписку.
Я сам подписал двадцать копеек. И что же? Оказывается теперь, что никакой такой богаделенки Тарапыгиной совсем у нас и не было! Я сам ходил справляться в их богадельню на кладбище: ни о какой Тарапыгиной там и не слыхивали; мало того, очень обиделись, когда я рассказал им ходивший слух».

136
«От этих слухов в стране случаются разрухи», как о том весьма выразительно некогда высказался друг автора этих строк поэт Владимир Струнский.
А между тем все тут дело было вполне так однозначно уж ясно ведь в чем…
…до чего беспросветно черная действительность, безмерно окрыляет всяких деятельных палачей, непременно так привести ситуацию в самую полнейшую норму, надо мол, только-то отсечь, кому надо, а между делом и кому попало его совершенно же излишнюю голову и все само собою вскоре на место ведь разом-то встанет.
Вполне так естественно, что для подобного дикого порыва непременно еще была нужна витиеватая и крайне непонятная душам простых смертных философская мысль, ну а этого добра сыскать, посреди схоластических бредней старушки Европы было совсем так нисколько не трудно.
Более того, там этакого добра разыскать и обнаружить, можно было в самом превеликом множестве, выбирай так сказать на любой самый изысканный вкус.

137
Но может хорошую идею, попросту явно не поняли, или неким уж впрямь извращенным образом ее в самую обыденную жизнь буквально этак наскоро до чего всецело вот неправедным образом воплотили?
А между тем, никакие идеи не смогут повести истинно верных им людей к какому-либо многообещающему добру, поскольку по ходу процесса околпачивания их душ великими планами по переустройству всего этого мира подобные существа, совершенно перестают быть доподлинно живыми, безмерно возгораясь всепоглощающим огнем самого так несусветно озверелого фанатизма.

Причем они-то и окажутся готовы к тому, чтоб в единый миг обратить существование всех неверующих в их грядущий рай на этой земле в сущий ад, и все - это будет осуществлено лишь затем, дабы непременно вот привнести благо и счастье в жизнь всех без исключения чистых от всяких сомнений людей.
А все остальные далее никому вовсе так нисколько ненужные, как и социально бесполезные индивиды должны были оказаться, попросту уничтожены, дабы не путались, они под ногами и не мешали бы идти вперед всем тем оставшимся… к тем сколь бесконечно дорогим ценностям грядущего самого «наилучшего мироустройства».

138
Всему тому вышеизложенному вполне возможно будет еще отыскать самое великое множество ярких примеров из, безусловно, немыслимо разнообразной художественной литературы.
Вот только один сколь явный тому пример.
Мысли и желания Фон Корена из повести «Дуэль» Чехова - это истое зло до чего только яростно одержимое наиболее наихудшим из всех его вполне ведь искренних намерений - сеять добро и свет своими до чего только беспощадными, сатанинскими методами.
«- И идеалы у него деспотические, - сказал он, смеясь и закусывая персиком. - Обыкновенные смертные если работают на общую пользу, то имеют в виду своего ближнего: меня, тебя, одним словом, человека. Для фон Корена же люди - щепки и ничтожества, слишком мелкие для того, чтобы быть целью его жизни. Он работает, пойдет в экспедицию и свернет себе там шею не во имя любви к ближнему, а во имя таких абстрактов, как человечество, будущие поколения, идеальная порода людей. Он хлопочет об улучшении человеческой породы, и в этом отношении мы для него только рабы, мясо для пушек, вьючные животные; одних бы он уничтожил или законопатил на каторгу, других скрутил бы дисциплиной, заставил бы, как Аракчеев, вставать и ложиться по барабану, поставил бы евнухов, чтобы стеречь наше целомудрие и нравственность, велел бы стрелять во всякого, кто выходит за круг нашей узкой, консервативной морали, и все это во имя улучшения человеческой породы… А что такое человеческая порода? Иллюзия, мираж… Деспоты всегда были иллюзионистами».

В этом автор полностью согласен с Лаевским.
Автор, вообще для себя, то сколь давно весьма вот четко уяснил, что, когда один нехороший человек начинает громко и отрывисто талдычить о самых чудовищных недостатках другого, он-то всегда при этом окажется прав, объективен и полностью справедлив.
Он даже вполне мог бы стать его более чем праведным обличителем, заклеймив все в нем безотрадно существующие пороки самым так разумным и наиболее справедливейшим образом.
Однако ругать же кого-то можно сколь бесконечно долго, а главное, что безо всякого проку, зато вот наказать официально физически некоторых людей совсем ведь нисколько бы вовсе не помешало.

139
В принципе исключительно так ради некоторого улучшения человеческой породы стоило бы иногда совершать публичные экзекуции.
Не казни, не дай Бог, а именно экзекуции.
К примеру, насильников, а уж в особенности тех, кто насиловали несовершеннолетних или действовали, сообща, озверело, напав на совершенно беззащитную жертву целой оравой бесстыдных самцов.
Но этот метод может быть применен с исключительной пользой для дела разве что по отношению к отдельным в чем-либо сильно провинившимся личностям, а вовсе так не ко всему обществу в целом.

При этом нужно бы еще отметить, что при всем нравственном неудобстве телесных наказаний, когда - это имеет место где-то на стороне, каждый подчас готов сурово покарать кого-то собственноручно за недостойное поведение по отношению к самому себе, а между тем все человеческие задатки, несомненно, закладываются еще ведь в самом так детском возрасте.
К примеру: побил ученика учитель указкой по рукам за то, что тот поднял руку на девочку у него на уроке и можно будет, хоть в чем-либо надеяться, что чьей-то будущей жене, перепадет уж несколько явно поменьше.

140
Причем наказания совсем ни за что или даже неоправданно жестокие все ж таки до некоторой степени, куда меньшее зло, нежели чем принципиальное отсутствие всяческой кары за абсолютно любые недостойные поступки.
Даже и словесные порицания имеют свой до чего явственный смысл, когда речь пойдет о людях вовсе вот не лишенных собственных представлений о всякой совести и элементарной морали.
Однако перевоспитание всего общества, в смысле самых серьезных перемен в его моральном облике - это совершенно непосильная задача для какого-либо одного чересчур шибко умного поколения и впрямь вот с виду до чего только совсем не в меру головоногих мыслителей.

Слишком много единовременно существующих факторов сразу с наскока нисколько не переменишь, поскольку ничего путного из всего этого, никогда вот ни в жизнь совершено не выйдет.
Люди до самой чрезвычайности любят именно так свое донельзя приземленное постоянство, ну а любые резкие перемены в их личной жизни однозначно воспринимают в штыки, а в особенности, если они им самым откровенным образом были более чем бесцеремонно навязаны, кем-либо явно извне.

141
Значит ли это, что сколь безмерно озлобившись на все втиснутое в них суровой силой, они еще запросто смогут стать, хоть чуточку лучше и впрямь ведь действительно праведнее?
На данный счет никак не может быть двух без сомнения правильных, хотя и во всем диаметрально различных мнений.
Итак, из всего этого следует сделать вполне вот естественный и более чем однозначный вывод.
Несмотря на то, что человеческая психика, пусть и в довольно различной степени (смотря о ком, тут собственно ведется речь) и вправду разнится от чисто поведенческой психологии животных, а все-таки рассуждения о чрезвычайно быстром культурном улучшении всего рода людского совершенно ведь попросту неуместны.

142
Действительно в животном мире иногда порой возникают самого различного рода довольно резкие (крайне необходимые для стадного выживания) мутации, и когда они носят весьма так положительный характер, их черты вполне ведь оказывают самое благотворное влияние на все будущие поколения какого-либо вида.
В случае же явной неудачи погибает лишь один самой природой наспех выбракованный индивидуум, что никак не повлияет на «светлое будущее» всей популяции в целом.
О, природа она по-своему весьма так мудрее всех нас вместе взятых!

143
А люди (и именно люди) в прошлом 20 веке с чего-то вдруг взяли, да сколь наскоро предприняли до чего ведь бессмысленно жалкие, как и совершенно же безжалостно преступные попытки попросту так выбраковать всех недостойных грядущей, лучшей жизни…
И ясное дело, что евреи, цыгане и инвалиды были исключительно «первыми клиентами» нацистских душегубок, поскольку если бы планы Гитлера в точности так сбылись…
Уж тогда бы нацисты, ведя богатырский бухгалтерский учет, попросту так уничтожили бы все неарийские расы.
Самостоятельно (безо всякой науки) решив о ком собственно, тут вообще идет речь.
Акромя разве что, тех несчастных, коих нацистский режим обратил бы в бесправных рабов для самых черных и грязных работ, как и чем черт не шутит, попросту вот содержал бы их в качестве безмозглого поголовья своего личного домашнего скота.

144
Это вовсе не столь трудно низвести довольно-таки простого человека до исключительно животного состояния, для этого всего-то, что было необходимо так - это в течение сколь продолжительного времени его до чего неизменно ведь плохо кормить, а также еще и перегружать его крайне тяжелым физическим трудом.
Ну а тем более - это произойдет с тем последующим поколением ничего светлого на своем веку вовсе-то никогда попросту и не видевшего.

Однако нисколько не выйдет силой заставить кого-либо «уцепиться за подножку трамвая» этак-то яростно и бескомпромиссно спешащего в некое никому заранее неведомое «светлое будущее».
Поскольку ни тихоходные трамваи, ни сверхзвуковые самолеты нас туда и близко ведь никогда не доставят.
Никаким внешним, стопроцентно искусственным путем невозможно будет дать человеку все то, что он должен был осознать именно сам в его полностью сознательном, взрослом возрасте, или еще смог бы он его получить в виде постоянного потока информации в довольно-таки легко трансформируемое детское сознание.

145
Промывание мозгов, как и чтение морали, толпе совершенно пустое сотрясение воздуха, поскольку речь тут не может идти о чем-либо навроде пересадки собаке человеческого гипофиза.
Ничего полезного вовсе не выйдет от насильственного прививания обывателям весьма поверхностных представлений о неких наивысших духовных материях.
Провернуть этакое дело даже и с одним совсем еще юным человечком, ой как на деле окажется вовсе ведь нисколько непросто.
А главное, то было бы почти что, начисто лишено всякого практического здравого смысла.

Да он вполне может воспринять все контуры и внешние схемы, но уж в лучшем случае - это так и останется в нем одним наружным придатком к его до самой ведь смерти вполне однозначно более чем примитивной, настоящей натуре.
«Яма» Куприна весьма так преотлично собою символизирует, а чего - это вообще собственно может выйти из самого вот нелепого самоотречения в пользу чьего-либо несоизмеримо великого блага.
Всякая стоящая, а не надуманная польза для кого бы то ни было, безусловно, должна была еще оказаться, крепко так накрепко увязана с одним лишь личным «своим» интересом, а также весьма разумным его сочетанием с чужими столь уж весьма насущными интересами.
Причем сама как она есть до чего бессмысленная попытка единым мощнейшим порывом буквально сразу отыскать некую общую доминанту для всего «единого» народа никак не может увенчаться даже и самым малым успехом.
Правда, все те яростные сторонники всестороннего хирургического воздействия на дух общества подобными мелочами себя никак не стесняют.
Они готовы были резать буквально по живому… им бы разве что ножи свои следовало поострее бы деятельно заточить…
Нет, уж право позвольте, они-то были вполне ведь готовы использовать хлороформ весьма сладостных всеблагих надежд…!
Однако во всем, что касаемо той самой совершенно незатейливой попытки более чем незамедлительной «пересадки гипофиза» сразу всему существующему обществу… то был именно тот социальный эксперимент - что, безусловно, являет собой самое яростное жестокое кощунство над всяким-то вообще имеющимся здравым умом.

146
Эта гибельная (от всей ее глупости) идея могла зародиться в одних лишь недоразвитых интеллектах, неизменно же обособленных от всего действительного разумного в плане вовсе ведь нисколько не досужего понимания, а чего - это вообще собственно такое человек.
Никакая он не высшая субстанция духа, а куда вернее слегка приподнявшееся над всем животным миром существо, предельно так далекое от всякого и впрямь до чего только ненаглядного совершенства.

Но речь тут идет именно о самом естественном душевном состоянии простой и ничем посреди всех прочих вовсе-то никак не выделяющейся личности.
И все же привитые еще в детстве правильные навыки в самом своем корне изменяют, природный и первобытный эгоизм, составляющий самую первородную часть его довольно-таки незатейливой души.
И этот процесс, вовсе так никак нельзя заменить ничем иным, хоть сколько-то с виду на него пусть и издали похожим, а тем более, если все - это будет иметь место в чьем-либо давно ведь зрелом возрасте.

147
Однако сама как она есть серость, и неприметность человека довольно же зачастую только лишь самое непосредственное следствие каких-либо исключительно внешних условий, в которых он некогда рос и развивался как личность.
Ведь в принципе, почти, что вся внешняя интеллигентность и культура, по сути, своей вполне однозначно именно прививаются в течение более чем полтора десятка первых лет чьей-либо поначалу вовсе так нельзя сказать, что действительно очень ведь даже сознательной жизни.
А потому вполне однозначно, что вовсе, они не являются неким явным признаком исконных «голубых кровей» их еще изначально так высокоморального обладателя.
А посему отталкивающая все чужеродное высокомерность таких людей вовсе ведь никак не послужит самому явственному укреплению дела науки и искусства посреди простого и незатронутого, хоть сколько-то существенным образованием всеобщего народонаселения.
И кстати, пролетарская революция, как раз и произошла в стране, где разрыв между интеллигенцией и народом достиг вполне полноценного апогея, а тем и были созданы (причем весьма так радикально) буквально все условия для той сколь небезызвестной тюрьмы народов по большей части бесконвойного, однако при этом донельзя ведь усиленного режима.

148
Разделяй и властвуй - это и есть стародавняя, как и сам этот мир, уловка, что является первоочередной аксиомой буквально вот всех на этом свете диктаторов.
Есть еще одна древняя хитрость совершенно безжалостных завоевателей – взять, да сходу согнать наилучшую часть народа с его навеки для него родной земли.
Ну а затем и поселить на ней совершенно сторонних людей (чужаков), тем самым сколь наскоро разрушив ту от века нерушимую связь, которая, кстати, и создает в душе человека чувство собственного достоинства, поскольку он вполне укоренился на своей земле, что была всецело освящена памятью длинной череды его предков.

Выселение лучших людей, прозванное большевиками раскулачиванием, и было тем же, что и в седой древности более чем явственным способом ослабить народ, для того чтобы он не восстал супротив своих ужасных и чудовищных (во всех своих действиях) пролетарских поработителей.

149
Однако же древние правители занимались исключительно переселением лучшей части завоеванного ими народа с родной ему земли, они тогда вовсе ведь не отправляли людей великими массами помирать в безводной пустыне.
А именно так и поступили турки с армянами во времена первого в истории геноцида, ну а затем последовал геноцид русского и украинского народа, ну а еврейский был только-то третьим, и будем уж уповать, что и однозначно последним за всю дальнейшую историю всего человечества.

20 век вообще проявил себя одной из самых жестоких эпох цивилизованного мира.
Рабы не мы - это чья-то осатанелой злобы шутка.
Человек, он лишь тогда перестает быть рабом, когда он сколь, несомненно, приобретает право голоса, то есть возможность, вволю же говорить все что ему действительно вздумается, нисколько при этом, не опасаясь, что из-за этого ему придется нести свою голову подмышкой или вот гнить в подземелье, царстве злобных крыс.

150
Новая большевистская власть, всенепременно с ходу о том позаботилась, чтоб уж далее никто и рта своего не посмел бы раскрыть, безо всякого к тому сколь ее прямого указа.
Ну а тот кто, по одному своему недомыслию или из-за явной глупости все-таки порывался, хоть слово поперек вымолвить, почти тут же на месте получал СВОЕ успокоительное в виде девяти граммов свинца.
Конечно, довольно большая известность человека могла его собственно уберечь, сыграв довольно-таки спасительную роль, но вовсе-то не очень надолго.

В лучшем случае его высылали из страны или попросту принуждали к отъезду, как - это тогда случилось со многими, со многим до чего воинственно несогласными людьми.
Например Вертинскому после того как он написал его знаменитый романс «То, что я должен сказать» в Чека пообещали, что если в том появиться этакая их бдительная чекистская надобность, они и дышать ему запретят, а не только каких-то несчастных юнкеров до чего ведь отчаянно пожалеть.

151
Попросту лучшего средства, нежели чем пуля в лоб для разрешения всех политических дискуссий никак не могло было существовать, в самой, как она есть природе всех тех весьма строгих большевицких принципов.
Какие уж тогда «Рабы не мы» раздельно - в букваре советской политической жизни - это словосочетание в глубокой тайне писалось сугубо слитно.
Люди, интеллигентные смотревшие в этот букварь, видели в нем совсем ведь иные буквы, нежели чем этак-то невзначай были те, что давали зубрить простому народу на уроках по искоренению всей российской безграмотности.

И надо бы и впрямь до чего только упрямо заметить…
Сам Карл Маркс был совершенно безграмотен в любых вопросах, которые самым непосредственным образом неизбежно касались всяческой реальной жизни, а не того исключительно так пустого мудрствования, высосанного им из своего указательного пальца.
Да и от самого по себе применения его «светлого вероучения» на практике в России рабство (на тот момент на добрую половину уже отмененное) вновь-то разом вернулось в свое прежнее русло, причем в самой лютой его форме, а именно теперича оно стало выражаться в виде сущего идолопоклонства пред осатанело догматической идеей.
А ведь хуже того на всем белом свете никогда этак попросту и не бывает!
Уж слишком бесцеремонно при этом виде рабства впрямь бесцеремонно лезут человеку в самые глубины потемок его души!

152
Да и вообще именно этак оно сколь неизменно выходит, что общественно бесполезная идеология только-то припорашивает обыденную житейскую бесчестность инеем бестрепетно и пространно морализирующего самолюбования.
Причем никаких реальных изменений к лучшему в связи с уничтожением «пут» от века сковывающих честного труженика до чего ведь трепетно дышавшая в затылок буквально-то каждому СОВЕТСКАЯ ВЛАСТЬ нисколько так близко с собою не принесла.
Скорее наоборот именно ее беспредметно разглагольствующие деятели более всего поднаторевшие именно в смысле самого надежного обеспечения лично себе наиболее надлежащих условий для извечного своего интеллектуального тунеядства и были намного вот несусветно похуже всех прежних господ.

Раз было то вполне этак полностью очевидно, что даже и у самого лютого барина непременно можно было, припав к его ногам, (когда он находился в добром расположении духа) запросто выпросить какую-нибудь весьма ведь существенную милость.

153
Однако же у барчука из бывших холопов, слишком-то неистово быстро яростно вознесенного ввысь благодаря величавой, да только совершенно неосуществимой на практике идее, никакой милости было попросту нисколько не выпросить, он был тверд и хладен впрямь, как скала пред легким ветерком.

Ну а, кроме того при этаком новоявленном деспотизме рабы впавшие в опалу к апологету светлой идеи товарищу самодержцу и громовержцу Сталину, то есть буквально так всякий, кто попал на зуб к тому, кто сколь безудержно и бессердечно возглавил собой великое серое царствование отныне уж впрямь-таки всесильного пролетариата…
Эти самые миллионы и миллионы людей, которые были с самой лютой легкостью буквально навеки обозначены кружочком, как «враги народа»… …далее по строгой букве тогдашней некнижной конституции никакими правами попросту вообще вот не обладали.
На то он и был тот самый большими и малыми чистками снизу доверху переполненный сталинский СССР!

154
Этих милостиво не пущенных сразу так с места в расход врагов партии и «народа», везде ведь кормили практически одной и той почти пустой на какие-либо калории баландой, да только охранники пуще всего лютовали именно в густонаселенных районах страны.
Вот, чего пишет об этом писатель Сергей Алексеев в его романе «Крамола».
«Лагерь на канале "Москва - Волга" содержался в большей строгости, нежели Белбалтлаг. В Карелии, в этой первозданной стороне, некуда было бежать; тут же, в центре России, в окружении городов и деревень надежда на избавление от неволи казалась ближе и манила, и кружила головы людям. Что делается с мужиком, когда увидит он пахаря в поле, жнивье или просто крестьянскую избу!
Как заболит сердце о родном доме, как вздрогнет душа об осиротевших детях. И вот уже вселилась дума о бегстве - обманчивая, призрачная вера - заплясала, закачалась перед глазами мечта, словно лодка под парусом. И невдомек мужику, что бежать-то некуда, что остановит его через десять верст холодная пуля продрогшего на морозе стрелка. Разве что душа долетит до милого крова, оставив на дороге коченеющее тело.
Бежали часто, поэтому черные птицы привозили беглецов обратно и втыкали их в снег возле лагерных ворот, так что когда выводили на работы, идти приходилось сквозь молчаливый строй. Или подвешивали на колючую проволоку, как хороший хозяин подвешивает убитую ворону на огороде, в назидание другим, живым еще».

155
Те иссиня черные вороны революции действительно почитали одну лишь свою сатанинскую идеологию, ну а политических зеков, они вполне обдуманно рассматривали именно в виде птиц с подрезанными крыльями и тех из них, кто все же умудрялись улетать, они попросту били влет, словно рябчиков.
И ровным счетом никакого неудачного или неправильного применения теории вовсе-то не было и в помине, а как раз наоборот имело место некоторое сколь явное вынужденное ее смягчение, поскольку не была на самом деле осуществлена главная общемировая западня для всего рабочего класса – глобальная краснознаменная революция.

ЕЕ постулаты были невпример, куда значительно жестче, нежели чем - это было приведено в жизнь в одной отдельно взятой в охапку стране, однако предназначались, они вовсе не для какой-либо жалкой шестой части суши, а именно для всех-то шести ее шестых.
ДА только этого никак ведь не вышло, а потому и пришлось до поры до времени, пожалуй, так ограничиваться чем-либо, куда значительно меньшим, нежели чем всею какова она собственно есть самой ее полновесной сутью…
В наиболее заглавной своей доктрине марксизм вполне естественно предполагает сущее отравление всего старого мира догмами новых «светлых» идей».
Они у него являются чем-то навроде «воровской отмычки для сейфа с бриллиантами» вездесущих благ и светлых надежд.

156
Карл Маркс, безудержно возжелал, чтобы массы изничтожили господствующие классы, паразитировавшие на их труде во имя каких-либо новых истоков бытия (без всего того весьма вот привычного для всяких буржуазных паразитов) высасывания всех соков из всего в поте лица трудящегося пролетариата.
Абсолютно Неграмотные в деле управления современным государством рабочие должны были сами стать весьма явственными вершителями новой, куда более светлой своей судьбы…

А между тем, сама по себе подобная трактовка, являлась совсем уж ничем иным, кроме как непомерно слепым простодушием наивных (из-за крайней их отдаленности от всякого течения жизни) до чего ведь вовсе так не в меру вольнодумных теоретиков.
Хотя вполне возможно выказать и некоторое явное сомнение по части того, а были ли они и впрямь столь безгрешно наивны.
Как говорит поговорка: «Что посеешь то пожнешь».

157
Наивность сеятеля, вовсе вот несведущего, какой именно урожай еще пожнут все те, кому доведется его собирать, совершенно не свидетельствует о хоть сколько-то доподлинной его прозорливости и мудрости.
Гораздо легче будет предположить, что все тут дело было не в одной лишь самой несусветной наивности (нисколько, по сути несвойственной всем настоящим пророкам).

Ну, уж нет, неистовая, как и самая беспринципно колоссальная жестокость была еще изначально заложена в самых-то базисных тезисах теории Карла Маркса.
А потому она сколь умелой рукой довольно искренне вслед затем и направила всякую серую дурь, буквально-то супротив всех существующих в нашем мире самых обыденных общественных устоев.
Причем фашизм есть вполне естественная ответная реакция старого мира на саму, как она есть беспардонную попытку его практически полностью извести, причем почти что под самый корень, да еще и без всякого стоящего того разбора.

158
Реакция эта в принципе более чем закономерная, поскольку третий закон Ньютона действует не только по отношению к любым физическим телам, но также и в случае всяких внезапных и сложных политических преобразований.
Итальянская и германская буржуазия были готовы продать душу дьяволу, лишь бы уж только этот последний их до чего вот немедля избавил от всей той буквально дамокловым мечом над их головами воинственно нависшей краснопузой угрозы.
Причем сам римский папа вовсе не стал бы супротив того, хоть чего-либо неистово же крестясь возражать.
То есть это и было чем-то навроде лозунга «Буржуазии всех стран соединяйтесь».

159
Порождение тьмы простонародного духа ясное дело разбудит своего антипода в не совсем так и впрямь сколь удачно растревоженных собою областях всего-то как есть мира сего.
Там где он не прижился, возникла его страшная коричневая тень, что при всей своей противоположности не более чем отражение большевизма в мутных водах растревоженного и вконец вот взбаламученного капитализма.
Фашизм был внешне с ним на ножах, но это объяснялось одной лишь сколь вот суровой его жизненной необходимостью.
Оба тоталитаризма были братьями по матери до чего только на редкость иссушающей души немецкой схоластики, и только отцы у них были действительно разные.

160
Их мысли текли во вполне полноценно одном и том же единственно верном направлении…
И самой наглядной существенной разницей было то, что национал-социализм всеми силами стремился к счастью одного единственного народа, а интернационал социализм почти никакого различия между народами вовсе вот никогда не делал.
Он был всецело направлен только в одном направлении утрамбовать бы людские массы, дабы их плотью и кровью выложить путь к всеобщему людскому грядущему счастью.
Да и чего вообще можно было еще ожидать от интернационализма, акромя его более чем неотъемлемой липкой приспособляемости ко всем великим нуждам новоявленного социалистического быта.
А они между тем были вовсе не в том, чтобы приодеть и накормить простой народ, а именно в том, чтобы его досыта обкормить пропагандой и одеть в жалкие робы вместо действительно же нормальной человеческой одежды.
Нет, в принципе можно и по сей день воздавать почести сколь бесславному его умению стереть с лица земли все прежние традиции культуры, а также и взрастить целые поколения людей, что будут напрочь отлучены от всех обычаев их праотцов?
Раз уж именно в этом и было заключено одно из его наиболее величайших социалистических достижений.

161
Ну а для ненасильственного, а всецело ведь прагматичного возникновения братства народов, еще всенепременно понадобятся великое множество талантливых, а то и попросту гениальных людей из тех самых иных веков, что действительно сумеют постепенно создать одну ту всеобщую, можно даже сказать общемировую культуру.
И как уж вообще было возможно ожидать, что нечто подобное сумеют воплотить в суровые будни новоявленного революционного быта все те дурни с наганами, что будут и впрямь до чего этак незамедлительно готовы перестрелять кого угодно (если комиссары им о том, ткнув пальцем сколь ведь весьма деловито басовито прикажут).

162
Англия преотличный пример интернационализма, возникшего вовсе вот не самого по себе, а прежде всего за счет единения народов путем дружественных, а не исключительно насильственных методов.
Это, кстати, одна из весьма существенных причин возникновения именно там первых зачатков подлинной демократии, а не той липовой, советской (ВСЕГДА ЖЕ ГОЛОСУЮЩЕЙ ЕДИНОГЛАСНО).
Писатель Марк Алданов в его книге «Девятое Термидора» пишет об этом так.
«Хищные правительства создают великие государства, благородные - их теряют. Вот странная проблема: какова должна быть власть? Где она хороша? У нас - Зубовы, у французов – Мараты… Лучше всего в Англии, это бесспорно. Но радости и здесь мало: парламентское лицемерие, интриги, подкуп. И везде деньги, деньги… Я обо всем этом думаю лет двадцать пять и пока ничего хорошего не придумал: Думали, впрочем, об этом люди и поумнее меня… Одно ясно: истории ломать нельзя. Именно потому Англия первая страна в мире, что в ней ничего не ломают. Глубокое слово сказал Берк: "I do not like to see anything destroyed"».
«Мне не по душе разрушение чего бы то ни было». Перевод автора книги.

163
А ведь и впрямь сущая хищность, проявляющаяся в безнадежно пронырливой извечной заботе о своем собственном личном благополучии со стороны каждого из всех членов правительства, куда во всем праведнее всяких трудов тяжких и благородных во светлое имя неких абстрактных высоких материй.

И сколько бы потов праведных и неправедных уж с кое-кого бы затем не сошло, при этакой явно нелепейшей попытке их непременно так самого «благостного» прививания всей той общественной жизни…
Да только все едино в более чем обыденной и повседневной рутине фактически каждодневного бытия совершенно ничего и никогда вовсе так нисколько не перемениться.
И кстати, вот еще что: ото всех этих веских благоглупостей буквально у каждого мороз по коже должен был пойти при одной мысли о том, что нечто подобное (исключительно внешнее) будет заправлять человеческим сознанием, а не чего-то должным образом до той поры в нем весьма основательно выпестованное где-то ведь изнутри.

164
При всех тех сколь тяжких для всей страны испытаниях, когда всенепременно следовало лихо остановить дикое зло, ему во всем бездумно потакали, раз именно оно и взяло на себя функцию самого так мгновенного очищения общественной жизни ото всех тех буквально вековых ее извечных пороков.
Попросту кое-кому было никак не понять ту сколь безнадежно простую истину, что буквально все пороки века и общества есть самая неотъемлемая часть вполне естественно, что весьма ведь во всем многогранной человеческой натуры.

Уж и это наиболее, в сущности, простое для себя уяснить, кое-кто, пожалуй, и по сею пору вовсе вот никак не в состоянии.
Причем то или иное социальное и политическое обустройство общества каким-либо общим свойствам человеческой натуры только-то явно потакает или еще строит, оно им самые всевозможные хитроумные препятствия.
И этак-то совсем не о чем их не спрашивая тащить людей за шиворот к какой-либо суровой общественной пользе – занятие совершенно бессмысленное, как и полностью донельзя вот бесполезное.
Надо бы исключительно иными вовсе не приказными методами постепенно приучить их к пониманию благ созидательного труда и вящей добродетели.

165
Зарождение подлинного нового света не может быть осуществлено руками зловещей и лютой тьмы.
Свобода она фактор внутренний, а потому и не может она носить чисто внешний кем-либо кому-либо беспардонно силой навязанный характер.
Отбери у раба его господина, и он тут же найдет себе нового, да даже и выберет его, да только свободнее от этого он и близко ведь нисколько так вовсе не станет.

Да и само рабство было вполне естественной ступенью всеобщего общественного развития, раба его не только насильственно принуждали к труду, но между тем и хоть сколько-то кормили…
А ведь во времена античности с голоду умереть было совсем так не столь уж трудно…

166
Правда, кормили его из рук вон плохо, ну а работой неизменно всерьез так явно перегружали, да только где - это совсем безо всяких недостатков?
Ведь, они везде были более чем однозначно свои в самой тесной зависимости от любых местных условий.
Причем Греция и Англия относились к островкам новой жизни именно в силу своих географических особенностей, а все остальное человечество, сколь, безусловно, прозябало в сущем океане древнейшего тоталитаризма, причем исключительно в связи с равнинным характером всех своих сколь необъятно широких просторов.

Высокие горы с козьими тропами или остров, отделенный от материка довольно-таки широким проливом именно потому и стали оплотами древней демократии, что их-то, куда полегче было уберечь от вандалов, чем какие-либо иные места буквально так на всем белом свете.
Но каким еще черным его вполне может сделать то самое всеобщее благо, насаждаемое свирепой силой, и оно-то как раз и есть наиболее явственно наихудшее из всех когда-либо возможных зол!

167
Оно, по всей своей сути, является сущим вандализмом в самом страшном из всех его обликов - фанатическим преклонением пред поверхностными наспех зазубренными аляповатыми постулатами новоявленного мертворожденного бытия.
Коммунистический интернационализм – это вообще самое наилучшее средство для самого естественного создания всякого рода племени совершенно так обезличенных люмпенов.
Именно поэтому этого всеми силами и добивались в Советском Союзе.
Этих людей должно было неизменно тревожить и волновать самое отчаянное бедственное положение каких-либо безмерно далеких от них иностранных оборванцев, однако свои собственные босяки большевицкую власть почти, что никогда за душу и близко ведь вовсе не брали…

168
Нет, конечно, может уж кто-либо на то вполне резонно возразит, что, мол, на самом-то деле все обстояло совершенно вот вовсе не так.
Советская власть, действительно проявляла некоторою заботу о своих беспризорниках, однако на деле все - это до чего ярко собою напоминало именно ведь создание лагерей для перемещенных лиц на некоей отхваченной суровой силою исключительно вражеской территории.
Большевистским оккупантам, не мудрствуя лукаво было царственно важно, чтобы никто из бледных и сирых не слонялся бы бесцельно по занятой ими территории, тем, уж бросая тень и нарушая идиллию, созданную их слащавыми воззваниями и до чего только отчаянно броскими лозунгами.
Может и не все, они мыслили именно так, однако, убив чьих-то отцов можно порою лицемерно при этом проявить некоторую довольно формальную отчую заботу об их вмиг ведь разом осиротивших детях.

169
А, кроме того, сколь искреннее возмущение чьим-либо непомерным чужим варварством, как и проявление вящей заботы о том, кто живет где-то немыслимо далеко… сколь живо и громогласно собой оттеняет свои собственные донельзя черные дела.
И этак-то оно вовсе не со вчерашнего дня еще повелось.
Вот как в книге «Чертов мост» большой писатель Алданов впрямь-таки на блюдечке нам преподносит в точности те же вымученные ежедневной кровавой практикой мысли бескомпромиссных и безжалостных якобинцев.
«В других странах инквизиционный аппарат благополучно действует и поныне. В Испании еще недавно кого-то сожгли, к большому негодованию якобинцев. Эти поэты гильотины очень возмущаются костром… Они вообще чрезвычайно возмущаются, когда за границей делают какую-либо гадость. И часто возмущаются вполне искренне».

170
И именно поэтому незабвенный профессор Преображенский так уж настоятельно всем советовал не читать перед едой большевистских газет.
В них кроме немыслимо идиотских пустопорожних воззваний были еще и всякие заметки об угнетенном состоянии рабочих масс где-то там, где нас нет, и главное никогда ведь вовсе не будет…
Однако большевики, несомненно, именно так того захотели, дабы весь этот мир стал одним и тем же, а посему им и было надо загодя заготовить грядущих воинов мировой революции, а это лишь тогда окажется возможным, коли уж кто-либо с самых младых ногтей яростно внушит детям антинациональные (читай антипатриотические) принципы.

171
Все тут дело было именно в том, что оторванные от каких-либо своих исконных корней люди - это индивидуумы в весьма значительной степени начисто лишенные всяческой морали и их жизненными принципами не столь редко становятся их собственные (выработанные наспех) моральные постулаты.
И надо бы заметить, что на первых порах, они сколь во многом отличны от всех древних законов их до чего только далеких предков.

Поскольку их новый уклад (в связи с грозной встряской, возникшей на почве судьбоносных перемен) в весьма значительной степени немало же отрешен от всякой прежней коллективной памяти их племени или народа, а это между тем именно то, что и придает любому человеческому сообществу, всецело общую совесть.
Да только без того чтобы нечто подобное в некоей новой общественной формации было создано искусственно при помощи кнута и нагана (для чего люди и были загнаны в узкие клетушки общих квартир) их дикость со временем полностью отомрет, ну а чувство собственного достоинства и независимости останется уж в них навеки.
В этом и есть та сколь принципиальная разница между США и Советской Россией.

172
И речь тут не идет о неких еще генетически исконно прогнозируемых душевных качествах, а только о месте, где человек вырос и сколь так из года в год постепенно взрослел.
Причем, тот негр из самых дебрей Африки, что был по всем правилам усыновлен четой выдающихся профессоров гарвардского университета, выросши в совершенно так иных условиях, может ведь и сам, в конце концов, стать именитым профессором.

И если этой паре сподобиться ради эксперимента, спровадить своего собственного сына вместо негра в Африку, то ведь окажется он врастя корнями в ту крайне вот отдаленную от всякой цивилизованности донельзя же примитивную действительность…
ЕСЛИ И БУДЕТ он чем-либо отличаться от всех других местных жителей, то разве что иным цветом своей кожи и ничем собственно более.
А о чем - это нам вообще говорит?
Наверное, прежде всего о том, что на самом первом месте непременно должно присутствовать именно воспитанию личности в духе самых передовых (но не бредовых) идей и именно поэтому царские прислужники, этак-то сильно всегда этого безмерно опасались.

Однако декабристы – это разве что прекраснодушно радостная, а то и попросту пьяная рать, зарвавшаяся аристократия, они не страну захотели освободить от ига сурового тиранства, а только-то себя вознести на ее весьма вот почетное место.
Может и стали бы они править, хоть чуточку мудрее, однако для этого им еще надобно было со своей светлой головой, куда явно так значительно лучше дружить, идиотских публичных представлений не устраивать, а тихо в тайне творить свой собственный заговор.

173
ДА и, кстати, настоящую пользу от всякой насильственной смены власти вполне возможно будет ожидать только-то в связи с очень малым переворотом с самым минимумом человеческих жертв.
Ну а от униженных заискиваний пред сверкающими истинами всеобщего блага одна безвинная кровь разом польется безудержным горным потоком, и так оно будет, до тех самых пор, пока не закончится «оттепель» ярой анархии, и мирные воды житейского быта не повернут все и вся на вполне издревле естественные круги своя.
Да только разве что после всех тех непомерным своим разгулом ужасающих потрясений и бесконечных, а также еще и исключительно горестных и напрасных человеческих страданий.

Ясное дело, что подобный поток ненависти буквально ко всему, что более чем однозначно мешает давно назревшему счастью, неизбежно посеет одни семена разобщения и породит в стране бескрайнюю разруху и совсем уж нисколько так ничего кроме нее.

174
Менять свою страну действительно к лучшему можно лишь разве что при помощи новых законов, в которых будет четко и ясно указано, чего - это именно еще будет грозить буквально всякому тому, кто их, в общем и целом соблюдать нисколько так значит, вовсе не станет.
А еще, кроме того, и долженствует присутствовать строгому, беспрестанному и повседневному надзору за их самым неукоснительным соблюдением.
А все потому, что общество возможно изменить одними политическими и законодательными методами, а вовсе не тщательно вычищающими все миазмы общественно быта сурово просветительскими благими нравоучениями.

175
Принуждение людей измениться к чему-либо лучшему при помощи средств исключительно насильственного характера - это же нечто навроде рыбалки, где вытащенную из ее родной стихии рыбину, вполне так всерьез - невзирая на весь ее внешний вид, запросто уж испробуют приучить дышать в совершенно чуждой ее жаберному дыхательному аппарату - безводной среде.

А человек он, в точности, как и рыба, любит поглубже уйти в свои собственные дела, а интересы общественные ему далеко ведь до фонаря.
Так что когда на этих фонарях начнут по ветру раскачиваться, все те, кто новую власть в штыки принимает, И ДАЖЕ ОСМЕЛЕВАЕТСЯ ей хоть чего-либо беспардонно воинственно возражать…

176
А простой народ, от подобного рода дел разве что поглубже уйдет в свое собственное и житейское и никак ведь не станет он посредством этакого бедлама, хоть сколько-то более печься о неких абстрактных, общечеловеческих интересах.
При отсутствии всякой оппозиции, они ему станут, разве что куда уж поболее безразличны, нежели чем, они собственно были всегда ведь когда-либо ранее.

И вообще из скоротечной перемены местами сырой землицы и сколь насуплено нависающих, однако, при этом ни для кого уж более вовсе не грозных небес…

177
Нет, из чего-либо подобного может выйти один только неописуемый гигантский вред, ну а пользы от всего этого будет ровным счетом совсем ни на грош.
Однако именно - это и было достигнуто весьма вот самотверженно отважным путем самого отчаянного нагромождения яростной и бесподобно безрассудной демагогии, так или иначе, связанной с насильственным переустройством всего того дореволюционного общества в целом.
И это самым пагубным образом непременно коснулось жизни всех тех, кто попросту не был готов чего-либо подолгу выжидать, а тем паче всех тех, кто, будучи отчаянно нужен новой власти, напрочь отказывался безропотно плестись по ее указке, жалко волоча за собою идеологически верный, длинный хомут…
Всех их ждала скорая и самая неминуемая гибель, необязательно, что от пули, а куда скорее от голода, как и общей обездоленности.

И сама мысль о некоей новоявленной пролетарской морали – уж сама по себе была сколь непременно казенная и совершенно так убийственно серая…

178
Мораль, создается веками и тысячелетиями древних традиций, вполне устоявшихся норм общественного поведения.
Ведь в том старом - никем еще вовсе не переиначенном в чью-либо личную угоду мире, этика, основанная на оставшихся с незапамятных времен обычаях праотцов, обладала всеми насущными свойствами закона, и пренебречь ею было весьма и весьма до чего только неизменно всецело же проблематично.

Весьма ярким исключением из этого правила, могло стать одно лишь сколь явственное наличие больших денежных средств, да и то молчаливое осуждение все-таки приносило свои плоды.
А, кроме того, суровая старая этика бесцеремонно мешала легким уговорам со свербящей где-то глубоко внутри совестью, и добрым ее обычаем был сколь неизменный великий стыд за все кем-либо совершенные моральные преступления.

179
Ну а при большевиках стыда вовсе-то никак не осталось, и то, безусловно, же непонятно его чего словно корова языком слизала или он сам с паром бешеного энтузиазма запросто весь попросту неприметно и впрямь улетучился?
Так или иначе, а исчез он именно потому, что была в глубоком рву расстреляна старая вера в Господа Бога, а вместо нее вступила в свои права новомодная вера в человека вершителя судеб рек, пустынь и внутриконтинентальных морей.
От этакой неисчерпаемой силы, где уж жалости к ближнему, было даже и на самом донышке остаться, раз этих ближних слишком-то много нынче ведь стало, а потому как говориться кто-то, несомненно, должен был попасть в ряды самых наихудших для полнейшего морального обоснования всего им простейшего физического уничтожения.

180
Цивилизация, вообще приучила людей видеть вокруг себя одни донельзя ярчайшие символы самых абстрактнейших идеалов, а потому и напрочь смыло почву, на которой некогда зиждились незатейливые и простые житейские истины всех тех прежних, былых времен.
Нынче все те исконные принципы жизни, уж оказались почти, что совсем позабыты и разом беззастенчиво вычеркнуты из всякого нынешнего повседневного обихода.

И даже элементарное сострадание к ближнему, намного так реже стало стучаться в сердца людей.
Воланд из романа Булгакова «Мастер и Маргарита» вовсе не зря хотел показать москвичам шоу с отрыванием головы именно в большом зале варьете.
Полное равнодушие к чужому горю - это и есть более чем явственное следствие пошагового развития всей нашей современной цивилизации.
Поскольку человек при ее донельзя порой стесненных обстоятельствах, несомненно, разучился видеть вокруг себя действительно живых людей.
Сложилась именно та ситуация, когда народные толпы превратились для каждого из нас в сколь медленно шевелящуюся серую массу, кроме тех отдельных, что представляют для каждого из нас некий свой сугубо личный интерес.

181
А между тем в той самой глубокой древности люди ведь жили совершенно иначе, знали каждого, кто обретался от них в самой непосредственной близости, то есть совсем этак неподалеку и по соседству.
В то время как мы сегодня зачастую с превеликим трудом узнаем в лицо соседа по лестничной клетке, если его входная дверь не находиться непосредственно напротив нашей квартиры.
Куда нам тогда до всех тех доподлинно разноликих понятий о свободе, равенстве и братстве, если мы вообще едва замечаем друг друга.

Ясно, как день, что когда-нибудь человечество, еще, несомненно, придет именно уж к подобному, довольно-таки явно морально продвинутому всеобщему мироустройству.
Однако - если - это когда-нибудь и произойдет, то только разве что через многие и многие тысячелетия постепенного и крайне неспешного общественного развития.
Причем будет - это не чудом из чудес, а всего-то лишь окажется оно самым безусловным следствием вполне так естественного подъема, надо всею сегодняшней обыденной скверной тех сколь многочисленных отдельных личностей, что вовсе не являются законодателями мод и общественных настроений.

182
Причем - это именно так, и никаким иным образом, ему пока ведь себя нисколько не проявить.
И кстати, если вполне всерьез заговорить о самом реальном осуществлении всего того, что нам некогда было сколь сладостно наобещано, что оно и впрямь вскоре всенепременно станет самой обыденной частью всяческой повседневной житейской практики вселенского общественного бытия…

То нам вот ничего иного вовсе не останется кроме как то до чего безапелляционно заметить, что на данный момент времени все эти объективно здравые постулаты вовсе-то ненашенского сегодняшнего существования, пока еще явно витают в облаках еще нисколько никак уж несбывшихся значительно лучших времен.
То есть, все - это пока одни лишь явно досужие домыслы, что сколь безмятежно витают посреди высоких облаков довольно недальновидных мечтаний, давно вроде бы назревшего, однако в том-то и беда, что сколь неизменно пространно книжного быта…
Может и вправду оно в некоем вполне определенном смысле уже сегодня более чем реально, да только живет оно полноценной жизнью в одном лишь чьем-то возвышенном и донельзя воспаленном воображении.

А если и попытаться приблизить пока еще совершенно размытые, едва лишь различимые образы светлых дней некогда еще ведь всенепременно грядущего, всеобъемлющего, одухотворенно идеями вселенского блага…

183
Да только идти к данной может и впрямь ко всему человечеству еще уж некогда вполне благосклонно насущной реальности всеми теми суровейшими методами наведения порядка в сфере политической и социальной…
Нет, ничего уж действительно хорошего из этого никогда ведь и близко совершенно не выйдет.
Раз никак не смогли бы люди, куда явно более достойные занять места всех современных политиков и при этом никак не упасть в грязь, не опошлиться и не запачкаться сколь напрасной, осатанело бессмысленной кровью?
Добрые фанатики вообще никогда не преуспевают в деле управления слепыми и самодостаточными массами, зато сколь хорошо, они при этом стелют настил для тех, кто в свое личное светлое будущее разом отправится, топча ведь при этом цветы возвышенных душ, а также кося направо и налево траву всяческой праведной и неправедной жизни.

Всех-то врагов добра и света их нисколько не убить, ибо не слишком ведь много людей тогда останется жить на всем белом свете.
Для весьма действенного (при всех существующих ошибках) укрощения до чего в принципе полностью веками низменного общественного зла существуют вполне вот соответствующие органы, и это они и орудуют во всех тех весьма специфических сферах жизни.

184
Закон и порядок само собой сколь непременно потребуют вовсе-то не цацкаться с теми, кто вольно или невольно их весьма явственно нарушает.
А если и есть ужасающей дерзости мерзавцы на главных должностях, в государстве, то с ними действительно можно и нужно бороться, правда, совсем не любыми же методами.
Вот как раз для этого и нужна истинно светлая голова, чтобы еще большего вреда, чем он и так уже есть, нам бы ненароком не сотворить… бездумным и безотчетным, да и вовсе ведь неправым бескомпромиссным устранением совершенно беспринципного, сущего зла.

Надобно бы продумано задействовать разум, дабы изобличать негодяев, весьма активно натравливать на них широкое общественное мнение, а вовсе так не нагнетать тучи осатанелого нигилизма, что до чего яростно сбросит все доселе минувшее в одну ту совершенно бездонную помойную яму.
И это именно вандализм самого безжалостного разрушения всех ныне существующих основ и стал сургучом, скрепляющим письмена единственно ведь в те времена правового и не чернилами, а людской кровью написанного декрета мертвенно верно выверяющего каждую букву в воззвании «все раз и навсегда долой».
Причем делалось все - это при помощи всевозможных новых средств воздействия на психику людей, на которую сколь неизменно оказывалось самое интенсивное давление, как при помощи доморощенных адских машин, да, так и посредством печатного станка.

185
Вот чего можно найти в книгах Вадима Александровича Прокофьева «Желябов», а далее «Герцен».
«Нигилисты! Сначала привлекало звучное слово и длинные волосы. Каждый гимназист считал своим долгом их отрастить. Инспектор ругался, грозился выгнать… Волосы остались. Зато он (Желябов) хорошо усвоил, что всю «протухшую» дворянскую культуру пора на свалку. Полное освобождение личности от наследия крепостнических времен».

«там же»
""Лициний" и "Вильям Пен" были Герценом забракованы. Но надолго, если не на всю литературную и публицистическую жизнь Искандера осталась тема двух миров. Старый гибнет, новый выходит из небытия. Потом эта тема в сотнях вариантов повторяется, варьируется в зависимости от быстро меняющихся фактов социальной и политической истории, как Европы, так и России".

186
Чего тут еще можно собственно добавить к сказанному по поводу воинственно бравых мыслей всех этих восхищенных новейшими веяниями праздно мечтательных личностей.
Они все безоговорочно склоняли колени пред ярчайшими фетишами новых времен, да только при этом, они явно на корню отрицали саму же возможность степенного продолжения всего того прежнего житья-бытья?

Нет, конечно, можно тут кое-кто и впрямь ведь в принципе более чем здраво и вполне вот основательно возразить…
Хорошие люди, из весьма славной породы тех, что и вправду искали новые пути общественного развития - попросту сбились с пути - совсем уж ненароком невзначай ошиблись…

187
Да только каковой еще будет цена, которую сколь неизбежно заплатит все многоликое общество за всю их самую так бесшабашную горячность, как и совершенно неуместную во всех серьезных делах буквально вот фаталистическую поспешность?
Да всякий путь познавания нового, несомненно, никак не обходиться безо всех тех довольно трагических ошибок…
Да только есть разница - средневековые врачи, будучи истинными героями и сподвижниками самим себе чуму прививали, а не всему остальному обществу…
Причем надо бы тут сразу заметить, что для того чтоб привить самому себе не подающуюся излечению болезнь, дабы затем попытаться ее излечить необходимо было величайшее мужество, всеобъемлющее гражданское сознание и бесконечная любовь к другим, а вовсе не к тому кем-либо до чего сладострастно обожаемому - написанному слову.
Хотя, конечно, уж вовсе не стоит столь беззастенчиво очернять светлые лица многих бесстрашных, дореволюционных российских либералов.
Наглая спесь царских бюрократов, а также сколь непроходимая тупость и невежество всесильных воинствующих солдафонов… могло ведь все - это, в конце концов, довести и до самых мрачных мыслей по поводу будущего этакого железными цепями навеки скованного государства…

188
Однако погодили бы всякие левые товарищи сколь безумно радоваться самому неминуемому и безусловному сокрушению всех тех прежних оков…
При большевиках одни лица, да декорации более чем окончательно переменились, ну а сам дух тупой бездеятельной канцелярщины остался же в точности таковым, каким он бывал всегда ранее и даже поболее еще уж сгустился…
Обличать древнее, как сам этот мир зло, выступая при этом за более чем бескомпромиссное разрушение (на словах) всех тех еще издревле существующих его основ, сколь ведь неизбежно подразумевает лишь явное последующее его всесильное укрепление.
И это до чего уж непременно произойдет, причем совсем не без помощи свежих сил прильнувших к процессу разрушения и вовсе не преминувших воспользоваться слепой наивностью фанатиков стремящихся к счастью масс, путем их самого полнейшего раскабаления от пут буквально-то всяческой прежней морали.

189
Разумеется, что критиковать все нынче существующие порядки дело крайне ведь необходимое и в принципе является - это одной из наиболее непреложных задач для весьма немалого числа из всех тех имеющихся видов искусств.
Да вот уж сначала надо бы разобраться, где добро сеющее семена просвещения, уважения к правде и чести, а где то исподнее зло с самой великой горячностью уничтожающее человечность ради мнимой победы над абстрактными и аморфными формами повсеместно всегда так неизбежно вот существующего угнетения.

Зло оно сколь частенько трансформирует светлые идеи добра себе только на самую явную утилитарную пользу, и оно вовсе не дремлет, точно как и деятели большого искусства, создающие для всех нас новый мир при помощи величайшего своего дара творить свет и добро.
Но иногда в этом их устремлении сколь, несомненно, просвечиваются черты их наиболее тяжких душевных пороков и до чего ведь явных изъянов всей их души и сердца.
И речь тут идет вовсе не об отдельных служителях высоких материй, продавших свою душу сатане, но, и обо всех других нравственных проявлениях всего вот как оно есть человеческого я.

190
Практически всякое новое направление культуры и разума, буквально вот любая модернистская форма мышления, тут же незамедлительно оккупируется и обсиживается всяческой речистой нечестью духа, поскольку та спит и видит все свое самое естественное продолжение во всем этом современном, просвещенном обществе.
Зло всегда любило маскироваться под вполне добропорядочное добро, ну а с приходом новой эпохи и более сложных человеческих взаимоотношений его коммуникабельность в этом вопросе возросла в самом так полнейшем соответствии с нашими новейшими техническими возможностями.
Внешне ярко выраженная духовность и высокая культура вполне уж могут послужить грозным оружием в руках всякого отпетого негодяя.

191
Как оно думается автору, в родные пенаты сегодняшней России давно вот счастливо вернулось сколь немалое число сукиных детей той черной плесени, что весьма вот благополучно построило все свое нескромное счастьице на больших и мелких обломках Советского Союза.
Они ведь своих сынов и дочерей в лучшие университеты мира некогда учиться спровадили, а душа их от этого лучше и чище разве что в связи с этим нисколько уж вовсе не стала.

Да и вообще не существует этакой области человеческой деятельности, которую никак вот нельзя было бы в совершенно одинаковой степени использовать, как во имя лютого зла, да так и ради самых чистых и благородных намерений.

192
Вполне так полновесный, практический результат определяется не кем-либо издалека намеченными «добрыми целями», а прежде всего теми средствами, при помощи которых все - это будет достигнуто путем весьма деятельных, однако уж, иногда исключительно воинственно идеалистических усилий.

Задачи их ведь можно ставить одним только самым конкретнейшим людям, ну а неким донельзя абстрактным массам лучше всего будет неизменно оставаться в академической тиши толстенных и пыльных фолиантов…
Поскольку именно там им самое место и куда полезнее будет всяким научным отвлеченным понятиям в дела обыденной и реальной жизни носа своего… нисколько так не совать.
А то на бумаге оно все всегда неизменно получается достаточно просто и безобидно, однако в реальных условиях донельзя суровой действительности затем ведь непременно выходит самое явное уродование миллионов людских судеб и покалеченные поколения несут на своем челе печать всех былых невзгод.

193
И главное ничего вот, в сущности, в лучшую сторону вовсе так не меняется, поскольку в точности, как и прежде явно же продолжается то самое более чем укоренившееся на хорошо взрыхленной почве, сущее нищее бесправие…
И главное и безо всякой излишне проникновенной говорливости полностью ясно, что без самого искреннего и более чем бесповоротного осознания всех своих прошлых грехов, ему будет суждено и впредь точно также бесправно тянуться из прошлого сумасбродного (в смысле реализации светлых идей) века в наш уж век нынешний.

И об этом есть, кому собственно сегодня позаботиться, так что в лучшем и светлом завтра, оно само собой нисколько не сгинет и вовсе так не сгниет.

194
И это именно родная мать почти всей современной культуры технически развитая цивилизация и порождает диких варваров с чистыми дланями и слишком вот хорошо ухоженными ногтями, которые, кстати, несомненно, отличаются, куда большей, чем у всех их давнишних предшественников весьма изощренной изобретательностью по использованию в своих темных делишках, услужливых, тупоголовых исполнителей.

Этаких новоявленных цивилизованных подонков, как правило, всецело отличает полнейшая беспринципность и донельзя ведь холодный расчетливый ум.
Они и вправду готовы практически на все, что угодно лишь бы уж им достаточно поближе приблизиться к своей самой вот заветной цели.
А иногда и то еще в принципе непременно случается…
Люди с горячей кровью и самой неуемной энергией по истреблению всего существующего в этом мире зла весьма так охотно включаются, в самую что ни на есть кипучую деятельность по его максимально быстрому физическому изничтожению.

195
Мысль о его последовательном, медленном и всестороннем анализе никак не сумеет себя внедрить в их всклокоченный неистовым пламенем идей излишне уж чрезмерно воинственно бравый рассудок.
Раз он попросту слеп ко всему не имеющему никакого прямого отношения к делу самого незамедлительного восстановления исторической (или какой-либо иной) справедливости.
И вот на тебе именно благодаря светлым благам культурного развития нынешнего цивилизованного бытия все неподдающееся простому логическому анализу или к нему никак не иначе, а полностью неудобоваримое по целому ряду самых разнообразных причин…
Слов нет или они весьма и весьма неподходящие и неприличные.

Да только сами слова, они совершенно так не более, нежели чем ВРЕМЕННЫЕ символы.
Совсем другое дело заложенная в них мысль, да и сам как он есть уклад жизни, поскольку что одному, что другому было суждено сформироваться не за один короткий день весьма непреложно должного просветления крайне невежественных умов, а потому и никак нельзя вырывать лоскуты расхожих истин из буквально всяческого их должного контекста.
Ясное дело, что если настоящую правду начинают изысканно очищать от всей шелухи неотъемлемо свойственных ей жизненных обстоятельств, очень искусно ее, препарируя, то этим еще непременно воспользуются люди нового, низменного и безмерно жесточайшего жизненного распорядка.

196
А это и есть именно то, что в своем конечном итоге и привело к возникновению почвы для всей той ранее нисколько невиданной осатанелости, в этом-то новом мире безутешно светлых идей.
Причем основана она была именно на конструктивно новом распределении функций между бесславными деятелями отвратительно кровавых дел.
У одних из них оружием было остро оточенное лезвие язвительных слов, а у других палаческие функции носили самый вот конкретный практический смысл.

Причем этак оно будет явно уж значительно легче до чего яростно обвинить кого-либо самого конкретного во всех тех сколь неотъемлемо общих грехах.

197
А между тем любые большие людские проступки всегда неизменно имеют некую большую или малую историческую подоплеку.
А потому и никак нельзя все дружно спихивать именно на одного того, кто может и вправду был виноват, однако далеко не во всем уж единовластно и единолично.
Всякая вина вовсе не имеет какие-либо строго ограниченные очертания некоей отдельной личности.
А потому преступления государственные надо бы рассматривать в рамках всего общества, не превращая отдельную личность, в того кто в себе одном и объединил все силы демонов вселенского зла.

198
Иногда нечто подобное может происходить и на совершенно другом попросту так межличностном уровне…
Однако всякий, кто кого-либо наспех кладет на прокрустово ложе своих собственных морально-этических постулатов, всего-то лишь беззастенчиво фальшивя, почти уж бездумно играет в игру со своими личными жизнеутверждающими инстинктами, а вовсе он не творит некую форму самой наивысшей справедливости.

При этом одни из подобных вершителей чьих-либо чужих судеб чувствуют себя более чем комфортабельно, по причине полнейшей не сопричастности к самому простейшему физическому процессу самого яростного изничтожения живых людей.
Ну а другие всего-то, что получили вседозволяющий указ, и честно служа своей родине, именно его весьма этак усердно воплощали в суровые будни самых новоявленных реалий жизни.
Уж до чего тем стремительно создавая, все благие условия ради нового более светлого (в последующем времени) сосуществования одних только тех истинных представителей «высшей человеческой расы»…

199
И это именно серым личностям более чем искренне готовым ради наилучшей своей карьеры во всем этак явно отличиться в деле сколь посильного уничтожения кое-кого из своих сограждан…
…им-то и было суждено явно вот оказаться тем бюрократическим, централизующим и связующим звеном, что ничтоже сумняшеся скрепило общество в единый монолит «раскаленными щипцами» массового террора.

Причиной их воцарения над всей действительностью, правдой и ложью было то самое непомерно ярое меньшинство, что по тем или иным причинам оказалось абсолютно непримиримо со всем тем от века неизменно существующим положением вещей.
Исходя из всего этого, оно и было готово сделать уж все от него зависящие, дабы все на свете разом переменить в самом так быстром и неизменно насильственном плане, причем непросто к чему-либо действительно лучшему и положительному, нет только-то явно к его еще первоначальному, вполне «естественному» началу.

200
Ну а началось все с самого явного умиленного неприятия еще ведь издревле существовавшего неизменно так угнетенного состояния, производящих материальные ценности народных масс.
Марксизм, отчаянно заострил вопрос о том, чем уж именно является тот самый до чего неприметный и элементарный социальный заказ, а также еще и то, кем - это именно он был действительно востребован, да и кому значиться должно было, получать максимальную прибыль - от его, прежде всего количественного, а вовсе не качественного исполнения.

Судя по всему в свете СВЕТЛОЙ марксисткой теории социального преобразования общества теперь уж всему тому старому обустройству мира, непременно так полагалось рухнуть в тартарары, и его, безусловно, должно было сменить нечто новое, в самом праведном духе выдержанное и идейное.
Буквально каждый должен был осознать всех своих врагов, и если даже и не преступить к их полнейшему планомерному уничтожению, то, по меньшей мере, не путаться под ногами, мешая - это делать другим всецело идейно верно подкормленным.

201
А ведь все - это еще изначально было основано на сколь тяжких грехах всяческого разного рода философов, которые самым беззастенчивым образом до чего же трубно и воинственно предлагали всему человечеству вооружиться камнями, дабы в ярости забросать ими всех тех истых врагов добра и света.
Однако этим способом можно было разве что вот создать одно сущее царство тьмы, а вовсе не приблизить светлые времена грядущего благоденствия всего рода людского.
Поскольку враги при таких делах попросту перестают быть временными и вынужденными, раз уж как то сколь внезапно оказывается – извечно, они, безвременно сидят у всех нас, как говориться вполне этак по-свойски на пролетарской шее.
А потому и ненависть к ним тут же выходит за всякие обыденные рамки человеческой злобы, приобретая при этом все явственные черты некоего безудержного великого гнева, при коем все неудачи и горести облекаются в один единственный конкретный образ классового или расового врага.

202
То есть, нет более человека врага, а есть одна нечисть, ну а ее-то и надо бы извести на нет всю разом под чистую до конца уж ее изничтожив.
Те переживания, что были свойственны герою Льва Толстого из его романа «Война и мир» всех ярых революционеров, как и столь же ярых реакционеров, как правило, и близко вот не гнетут.
«Да что бишь меня мучает? - спросил он себя, отъезжая от генерала. - Ильин? Нет, он цел. Осрамился я чем-нибудь? Нет. Все не то! - Что-то другое мучило его, как раскаяние. - Да, да, этот французский офицер с дырочкой. И я хорошо помню, как рука моя остановилась, когда я поднял ее". Ростов увидал отвозимых пленных и поскакал за ними, чтобы посмотреть своего француза с дырочкой на подбородке. Он в своем странном мундире сидел на заводной гусарской лошади и беспокойно оглядывался вокруг себя. Рана его на руке была почти не рана. Он притворно улыбнулся Ростову и помахал ему рукой, в виде приветствия. Ростову все так же было неловко и чего-то совестно».

203
А у небритых (ощетинившихся) революционеров все теперь стало до чего идейно, причем более чем безмерно насуплено и осознанно!
Куда там в них вообще было хоть сколько-то остаться какой-либо житейской совести или самому обычному человеческому состраданию к ближнему.

И кстати, вот еще, что отвратительная узость внезапно прозревшего пролетарского сознания, которое было подкреплено новой (совершенно высвобождающей от всяких принципов) социальной моралью, нисколько не могло привести к какой-либо более светлой жизни извечно нищий, оборванный народ.
Максимум, нечто подобное могло подвинуть либеральную интеллигенцию к боязливым поискам всяческих слабосильных оправданий всех тех новоявленных зверств, осуществляемых властью, безбоязненно прикрывающейся светлыми идеями во имя личного (на краю всеобщей пропасти) до чего и впрямь безбедного существования.
И все - это в той на глазах без конца и края нищающей стране.
Причем лицемерное прикрытие всяческих срамных мест донельзя твердолобой идеологией всем большевистским вождям было крайне необходимо разве что ради одного беспрепятственного осуществления всех-то своих наиболее темных дел.

204
И весь этот злодейский садизм мог разве что привести к одному усилению всех прежних отрицательных свойств, но вовсе не к развенчиванию трона всегда этак в принципе извечно прежнего российского деспотизма.
Поскольку - это разве что одна самая насущная естественность ничем уж несусветно искрометным вовсе-то нисколько непрерываемого пути…
Именно она в своем конечном итоге и может привести к тому, на что проникновенно и пафосно указывал Бернард Шоу в его пьесе «Цезарь и Клеопатра»
«Ты убила их вождя, и они будут правы, если убьют тебя. Если ты не веришь, спроси этих твоих четырех советчиков. А тогда, во имя того же права (с величайшим презрением подчеркивает это слово), разве я не должен буду убить их за то, что они убили свою царицу, и быть убитым в свою очередь их соотечественниками за то, что я вторгся в отчизну их? И что же тогда останется Риму, как не убить этих убийц, чтобы мир увидал, как Рим мстит за сынов своих и за честь свою? И так до скончания века - убийство будет порождать убийство, и всегда во имя права и чести и мира, пока боги не устанут от крови и не создадут породу людей, которые научатся понимать».

Это гениально изложенное, веками и тысячелетиями истинно незыблемое положение вещей, поскольку именно такова всегдашняя более чем всем нам привычная норма всяческих обыденных человеческих взаимоотношений.
Этим миром правят амбиции, а вовсе не житейский ум и вполне, кстати, более чем обыденная скромная рассудительность.
Уж чего тут вообще собственно поделаешь?

205
Ну, так можно тогда вообще ничего ведь вовсе не делать.
А между тем сам процесс медленного развития сознания всяческого необразованного населения нисколько непреходящ, и его должное воспитание без сколь однозначно суровых наказаний обойтись, ну никак и близко так вовсе не может.
Однако к грядущему свету тянуть кого-либо суровым насилием вполне однозначно вот вовсе нельзя, также как и думать что уж, сложившись всем миром, стихийно великая сила добра всенепременно вскоре сумеет привести все то неимоверно разноликое человечество к его самому явному избавлению от всех тягот и бед сегодняшней «бестолковой» общественной жизни.
Кому оно не ясно, что всякая революция есть результат длительной подрывной работы людей безмерно тяготящихся беспросветно темным настоящим всего своего сколь недалекого века?

Однако вырвавшись наружу инстинкт разрушения, вовсе не созидает некую новую жизнь, а разве что низвергает ту старую в пропасть сущего небытия, вместе со всеми, как они есть принципами веры и совести, а это неизбежно чревато массовым людским перерождением и грядущей властью алчущего крови деспота.
Но никогда не быть отчаянно смелым временам воинствующей анархии истинным преддверьем, хоть сколько-то лучшей новой судьбы, раз вот для этого нужно было, прежде всего, просвещение, а вовсе не смерть всех угнетателей трудового народа.

206
Подобное крайне пагубное развитие событий вполне необходимо было более чем загодя предотвратить, ну а к чему-то действительно лучшему надо было идти медленно и не спеша, строго смотря себе при этом под ноги.
Да, еще и не взлетая, на всем скаку с остро оточенной шашкою наголо на сколь неизменно грозные небеса некоей наивысшей социальной справедливости.
Однако понять все - это некоторые люди совершенно так попросту нисколько не могут.
Вот как наглядно и довольно неприглядно данное до чего уж неизбежно пагубное положение вещей описывает большой писатель Марк Алданов в его книге «Девятого Термидора».
В ней, он, не отступая при этом ни на единую букву от самой достоверной исторической правды, явно этак до чего только подробно описывает вполне ведь наглядно упущенную (для французской короны) возможность действительно предотвратить многие сотни тысяч жертв только-то поначалу почти, что бескровной революции.
«В июле 1789 года епископ Отенский ночью отправился в Марли, где тогда находился двор, и потребовал свидания с королем или с братом, графом д'Артуа, который собирался покинуть Францию. Несмотря на позднее время, удивленный граф д'Артуа принял епископа. С равнодушной усмешкой Талейран изложил принцу свой взгляд на положение вещей. Произошедшая бескровная революция есть лишь начало очень большой трагедии, где погибнет много репутаций и слетит еще больше голов. Старый порядок отжил свой век и вдобавок прогнил насквозь. Король слабый человек, двор представляет собой жалкое зрелище. Высшие классы общества во всех отношениях ничтожны и решительно ничего не могут противопоставить быстро идущей грозной волне. Радостная бескровная революция очень скоро станет жестокой кровавой революцией. В стране начнется небывалый и неслыханный развал. Через месяц, наверное, будет поздно для каких бы то ни было действий. Но теперь, пожалуй, еще можно сыграть решительную игру. План епископа был прост. Он предлагал подвести к столице верные престолу войска, и в частности наемный немецкий полк Royal Allemand, разогнать бунтующих депутатов, а затем возможно скорее провести ряд самых нужных народу, глубоких и смелых реформ. Для осуществления этой программы он скромно предлагал свои услуги. Но так как действовать необходимо безотлагательно, каждый час дорог - епископ почтительнейше просил его высочество немедленно разбудить короля и пригласить его для серьезного разговора. Удивленный граф д'Артуа возразил, что депутаты не дадут разогнать себя без сопротивления, - стало быть, произойдет резня. Епископ Отенский, улыбаясь так же приятно и скромно, подтвердил, что предположение его высочества действительно весьма правдоподобно; но разгон и резню он тоже берет на себя, - разумеется, если ему будут даны неограниченные полномочия. Принц был совершенно озадачен. Он думал, что хорошо знает Талейрана, и, как все, очень высоко его ценил. Но граф д'Артуа не мог понять, каким образом этот мягкий, так приятно улыбающийся, прекрасно воспитанный салонный человек, никогда в жизни никому не сказавший невежливого слова и почти всегда державшийся того же мнения, что и собеседники, не только предлагает столь страшные вещи, но и берется сам за их осуществление. Граф д'Артуа, будущий Карл X, не был лишен инстинктивного чутья людей. Он немного подумал и пошел будить своего брата. Однако король, которому очень хотелось спать, не вышел к позднему гостю. Он велел сказать епископу Отенскому, что приглашает его прийти потолковать как-нибудь в другой раз; к тому же беспорядки, вероятно, скоро улягутся сами собой. Граф д'Артуа добавил, что король ни на какое кровопролитие не согласится. Лицо епископа Отенского дернулось при этом ответе. Но сейчас же на нем заиграла прежняя равнодушно-приветливая усмешка. В самых учтивых выражениях он объяснил принцу, что каждый человек имеет полное право губить себя, но что это только право, а вовсе не обязанность».

207
Вроде бы все тут предельно ясно, старый порядок, уж явно отжив свой век, попросту вот сдается, начисто отказываясь от всякой борьбы за свое последующее грядущее существование.
Но на самом деле все - это не более чем абсолютная чушь!
Старый порядок, он ведь, прежде всего, истово верит в силу своего вполне устоявшегося постоянства, а также слезно же уповает на истинную божью справедливость…
Ему жаль лить напрасную кровь своих верноподданных только лишь слегка заблудших граждан, ну а новому порядку ради осуществления всех своих блажных идей не будет, не жаль уж попросту никого.
Он беспрерывно клокочет, рвет и мечет, его явно смутно гнетет сама ведь сущая невозможность достичь неведомых небес, дабы раз и навсегда убить не для кого снизу нисколько недосягаемого Бога…

208
Какое тогда вообще может быть действительное установление чего-либо нового, переворачивая буквально все вверх дном, толпа явно лишь
возвращает старые давным-давно забытые времена доцивилизованного быта.
Вот как - это вполне наглядно описывается в романе Виктора Гюго «Девяносто третий год».
«В разгар гражданской войны, в неистовом полыхании вражды и мести, в самый мрачный и самый яростный час, когда преступление все заливало заревом пожара, а ненависть все окутывала зловещим мраком, в минуты борьбы, где все становилось оружием, где схватка была столь трагична, что люди уже не знали, где справедливость, где честность, где правда, - вдруг в это самое время Неведомое - таинственный наставник душ - только что пролило над бледным человеческим светом и человеческой тьмой свое извечное великое сияние».

И надо уж было именно под самый конец возвысить все ту бесчеловечную вакханалию страстей, да и навести на нее вполне достойный (правда, совершенно для этого неуместный) люминесцентно сияющий глянец.
Все-таки Виктор Гюго был не только великий писатель, но еще и не менее великий хитрец.

209
Сияние величественного духа порою являет собой бестелесное воплощение всех высот мудрости и любви к чисто абстрактному, а не вполне так житейски конкретному ближнему.
Причем именно в силу своей бесплотности и аморфности, оно и может слепо пойти, по тому невероятно неверному пути, будучи при этом безмерно поглощено мыслями о своей исключительно внешне наглядной праведности и более чем неизменной абсолютной правоте.
И лучше всего для этакой цели непременно сгодятся именно те оторванные от всяких соков жизни абстрактнейшие постулаты всеобщего, а нисколько так не личностного преображения всего-то как оно есть людского бытия.
И вправду можно наводнить весь этот огромный мир добрейшими и светлыми мыслями о том, как хорошо было бы жить, совсем уж по-иному, а именно в самом так безмерном благе возвышенной духовности, а общественное зло мы его попросту изымем из нашей жизни, изведем его буквально под самый корень.

Однако - это как раз таки всеблагими усилиями по его абсолютному и окончательному искоренению и был воздвигнут некий новый доселе никем невиданный трон современного, как правило, осатанело сентиментального тоталитаризма.
Он вобрал в себя все мечты, издревле являвшиеся во сне и наяву стародавним тиранам, однако когда-либо ранее, он был абсолютно невозможен к своему действительно вот реальному осуществлению, поскольку без соответствующей смазки народ подобным образом уделать никому и никак попросту же не удастся.

210
И вот пришли те самые пресловутые новые времена до чего беспристрастно же скептически настроенные ко всему тому давно минувшему прошлому…
А именно поэтому этаким смазочным материалом и оказалась идея о завтрашнем всенепременном рае для всех тех, кто окажется по тем или иным критериям того уж вполне ведь всенепременно достоин.
И именно под этаким благоуханным соусом и можно было затевать несусветную гражданскую войну, извечную внутреннюю баталию, со своим собственным народом и при ней вовсе нет, да и не может быть никаких действительно продолжительных перемирий.

И кстати, само название «репрессии» разве что издали, прикрывает всей своей бюрократической, крючкотворной сутью всю чудовищность террора в те былые времена острием вечного пера неизменно направленного супротив всех тех самых простых людей.
Причем совершенно не надо бы забывать, что по крайней своей наивности были, они ему во всем сколь беззаветно же до конца преданы.

211
А Лев Толстой, великий русский писатель, местами елейно клявший в его «Войне и мире» всю ту сколь явно для него нисколько неприемлемую древнюю сущность мира без малейшей в том тени сомнения именно того захотел, дабы все в этом мире стало иначе, посветлее что ли, однако вышло при этом из под его пера…
…вовсе-то не то, чего ему самому явно желалось, в тиши и праздности его безоблачного барского бытия.

Ему всего-то лишь барственно и праздно ВОЗНАМЕРИЛОСЬ… от всего его сказочно добрейшего благодушия взять, да посильно преуменьшить всякое количество войн, а также еще заклеймить армию, как величайшее социальное зло, а она между тем неизменно является столпом всякого правового государства.
И ее сколь безнравственное охаивание явно подпиливает стропила, на которых неизменно держится весь более-менее справедливый закон и порядок.
Все беззаконие в старой российской империи было, как правило, связано именно с самым непременным отсутствием должного контроля на местах.
И именно - это и было основной бедой всего тогдашнего государства, да и нисколько не мифические угнетатели трудового народа были ведь никакие не помещики, а крупные фабриканты.
И именно рабочих, а не крестьян и надо было спасать из чудовищных пут новоявленного, а вовсе не векового давно уж всем в принципе привычного угнетения.
Ну а армию ругать - то было совсем этак последнее дело.
Ведь если бы ситуация в начале 20 века сложилась иначе Россия вполне могла оказаться разбита на множество мелких колоний.
И быть именно тем чем вплоть до 50ых годов минувшего столетия являлась вся та и поныне многострадальная Африка.

212
И все-таки при всем том великом общенациональном унижении то вполне еще могла быть и несколько иная лучшая участь.
В том самом случае кабы при данном раскладе Второй Мировой Войны никогда вот не было бы даже в помине, как и той несусветно сатанинской сталинской власти.
Однако вполне так возможно себе представить и до чего вширь разросшуюся российскую империю не только не потерявшую Финляндию и Польшу, но и нынче включающую в себя Монголию и Персию, а также имеющую у себя в сателлитах Китай и Корею.
Все - это могло быть достигнуто только лишь силами армии и никак иначе.
А это значит, что если бы Лев Толстой некогда дозволил себе взглянуть на все происходящее, значительно более позитивным оком, а потому и сподобился отобразить в своих произведениях, несколько иную картину армейской жизни - это еще явно могло подвинуть российское государство в значительно более правильную и вполне так однозначно самую наилучшую сторону.

213
Однако для этого нужно было нечто весьма конструктивное, а вовсе не то, что сколь непременно еще ниспровергнет в преисподнюю весь старый жизненный уклад со всеми его отменно хорошими и всецело положительными сторонами.
Ну а во светлое имя того, что, быть может и впрямь еще окажется, куда значительнее, лучше и праведнее нужно было весьма всесторонне дистанцироваться от абстрактных идей и радужных снов.
Нет уж без всякого промедления сняв белые перчатки надо было и впрямь начинать чистить Агеевы конюшни всего того застарело и осатанело неправедного российского быта.
Вот где собака зарыта!
Лев Толстой «Война и мир» том третий.
«Ежели бы не было великодушничанья на войне, то мы шли бы только тогда, когда стоит того идти на верную смерть, как теперь. Тогда не было бы войны за то, что Павел Иваныч обидел Михаила Иваныча.
А ежели война как теперь, так война.
И тогда интенсивность войск была бы не та, как теперь. Тогда бы все эти вестфальцы и гессенцы, которых ведет Наполеон, не пошли бы за ним в Россию, и мы бы не ходили драться в Австрию и в Пруссию, сами не зная зачем. Война не любезность, а самое гадкое дело в жизни, и надо понимать это и не играть в войну. Надо принимать строго и серьезно эту страшную необходимость. Все в этом: откинуть ложь, и война так война, а не игрушка.
А то война - это любимая забава праздных и легкомысленных людей… Военное сословие самое почетное. А что такое война, что нужно для успеха в военном деле, какие нравы военного общества? Цель войны - убийство, орудия войны - шпионство, измена и поощрение ее, разорение жителей, ограбление их или воровство для продовольствия армии; обман и ложь, называемые военными хитростями; нравы военного сословия - отсутствие свободы, то есть дисциплина, праздность, невежество, жестокость, разврат, пьянство.
И несмотря на то - это высшее сословие, почитаемое всеми. Все цари, кроме китайского, носят военный мундир, и тому, кто больше убил народа, дают большую награду… Сойдутся, как завтра, на убийство друг друга, перебьют, перекалечат десятки тысяч людей, а потом будут служить благодарственные молебны за то, что побили много людей (которых число еще прибавляют), и провозглашают победу, полагая, что чем больше побито людей, тем больше заслуга».

214
И чего еще можно было и впрямь этак предложить взамен всем тем ратным подвигам, исстари воспеваемым в одах всех времен и народов?
А между тем сколь оно было неизменно же просто!
Если человек (а в том числе и благодаря агитации) перестает истово веровать в то, что главным постулатом его гражданского долга всенепременно является суровая надобность голову свою сложить за отечество, убив, как можно поболее его лютых врагов…
Уж тем самым сколь легко ему будет затем поверить, что теперича действительно стоящим того благом всей его родины всенепременно окажется смерть давнишних эксплуататоров во имя некоей раз и навсегда оторванной от всякой действительности БЕСМЫСЛЕННО абстрактной идеи.
И непременно бы надо заметить, что именно умереть, а вовсе не жить долго и счастливо после ее вполне однозначного более чем полноценного осуществления на самой обыденной практике жизни.

215
Ясное дело, что трупов этакий живой мертвец тогда насотворит, куда значительно более, нежели чем просто воюющий на поле брани солдат (и, кстати, что тоже имеет значение именно посреди своих, а иногда и вовсе-то самых близких и родных ему людей).
И все мысли такого солдата, они разве что о смерти, а не о победе в бою.
Вот как уж пишет об этом профессиональный революционер Савинков в его книге «То, чего не было».
«Болотов знал наизусть эти чистосердечные исповеди рабочих, стыдливо-искренние рассказы студентов, юношей, девушек, стариков, - тех бесчисленных рядовых террора, которые умирали за революцию. Но теперь, слушая Ваню, видя его доверчивые глаза, он почувствовал беспокойство. "Вот он верит мне, - думал он, - верит, что и я в любую минуту готов сделать то, что так просто, без размышлений сделает он, - готов умереть. Веря мне, он убьет и умрет, конечно. А я?.. почему я до сих пор жив?.. Потому, - тотчас же мысленно отвечал он себе, - что я нужен всей революции, всей партии, и еще потому, что необходимо разделение труда…»

А между тем еще в эпоху каменного века при всей тогдашней лютости первобытного человека вовсе так не было тех, кто посылал бы других на смерть, а сам тихо дремля около камина, рассуждал бы о всяческих абстрактных философских материях, как и об отчаянно тяжких свойствах всего того донельзя скотского бытия.

216
Новые веяния подобного рода - это прежде всего именно та манящая сущими благами удобств действительность при которой можно жить не испытывая никаких серьезных угрызений совести поскольку явная очевидность чьих-либо немыслимых и неимоверных страданий была отдалена призрачной дымкой красивых идеалов за самую грань, где сама человечность непременно разом попросту стирается в труху.

Однако этак оно случилось разве что потому, что стала слишком упрощаться жизнь наряду с явным и бесповоротным ее усложнением во всех ее современных отныне вовсе-то нисколько немыслимых ипостасях.
А все это, в сущности, оттого, что явно заволакивает прекраснодушных людей дымок исходящий от их теплого семейного очага.
Их-то от него и кочергой никак не отгонишь, дабы, они узрели воочию все вокруг них действительно происходящее, причем безо всяких розовых очков, коие они сами на себя напяливают, будучи в сущем трансе от духовных богатств, созданных той ведь новой цивилизованной эпохой.

217
Плодить всевозможные возвышенные иллюзии некоторые авторы очень даже большие мастера.
И то было именно их рук делом скрывать ото всех и каждого всю подноготную наихудшей из всех эпох, в плане физического насилия и форменного бессердечия палачей.
Уж тех-то самых, что до чего равнодушно жуют даденный женой бутерброд, отдавая при этом очередное распоряжение подручным уголовникам, еще раз как следует поприжать лоха, дабы он в суде от своих показаний точно ведь ни в жизнь не отрекся.
Возникновение подобных уродующих душу черт у современного человека в самом так элементарном смысле может истолковываться одним беспредельно сытым отчуждением от всей той прежней его настоящей и вполне, кстати, простецки естественной природы.
Отчего, и проистекает сущее умерщвление самых первоначальных его качеств, что некогда являли собой ту довольно-таки еще примитивную суть, всех тех прежних, нисколько-то никак незатронутых книжными идеалами людей.

218
А все-таки дикость никак не отпускает человека и время от времени, несомненно, находит для себя в нем очень даже весьма существенный выход!
Среди отдельных людей, она вообще живет по всем ее старым извечным канонам и то вполне уж по праву считается социальными язвами общества, ну а большие происки зла неизменно ведь обосновываются «политическими терками» на самых верхах.
Главное отличие одного от другого зачастую в одной лишь самой безусловной узаконенности смертоубийства, но тут, несомненно, идут в дело всевозможнейшие нюансы, полностью изменяющие саму суть кем-либо когда-либо совершенного действия.
Нет уж конечно в лучшем случае причинение смерти ближнему своему - это величайший грех ПЕРЕД БОГОМ И ЛЮДЬМИ.
Да только, несомненно - во времена буквально ведь всякой войны - это зачастую невольное прегрешение всецело падает именно на плечи тех, кто ее совершенно недвусмысленно и бессердечно развязал.
Ну а солдаты обеих армий, как правило, храбро воющие за свою отчизну без сомнения чисты от всякого подлинного греха…
И это именно так в том числе и на всех уровнях командования, как говорится от старшины и до генерала.
Вовсе ведь не в армии было заключено все на свете великое зло, а прежде всего в тех политических силах бездумно командующих парадом, да и бряцающих оружием во имя своих зачастую всецело эгоистических побуждений.
И это вполне надо бы понимать, да только над всем этим призадуматься всяким толстовцам совершенно вот вовсе так недосуг.

219
И это они своим сладкоречивым и донельзя показным пацифизмом еще как уж медленно, но верно будут всецело подтачивать все существующие устои того самого при них ведь в целом благополучно и безыдейно существовавшего православного государства.
Ну а это без тени сомнения еще его приведет к одной той бесовски осатанелой ранее и в веках нисколько небывалой диктатуре.
Причем оная без захватнических, собственноручно спровоцированных ею войн жить уж явно так нисколько не сможет.

Ну а власть демократическая может и своих собственных детей от ратных подвигов нисколько не отговаривать, ну а холуйский деспотизм разве что кого-нибудь из нерадивых деток своих на передовую пинком под зад все ж таки явно лишь совсем вот ненароком отпустит…
Да только добрый свет и густая черная мгла – нет, уж вовсе ведь - это никак не подходит в виде вполне явного и полностью полноценного определения для двух разновидностей нынешнего политического обустройства.
Тем более что весь этот мир и поныне снизу доверху переполнен самой недоброй воли всегда в принципе готовой чего-нибудь этакое всенепременно еще сокрушить…

220
И вот на все те дотошно правильные мысли вполне ведь полноценного очищения всего того старого и затхлого сами собой до чего бесчестно нанизываются низменные помыслы о превращении всего этого мира в одну единственную вотчину именно того самого западного просвещенного образа мысли…
Причем началось все - это совсем не со вчерашнего дня.
Социальная философия, крайне левого толка было возведена на ее и в веках ранее невиданный трон именно тем еще мировым империализмом, весьма явственно видевшим в ней очень удобный ключик как раз таки к его грядущему общемировому всемогуществу.

221
И именно поэтому в эти наши новые будто бы всецело просвещенные времена зло безмерно сеющее всемерный и немыслимый хаос и стало прозываться истиной в самой распоследней инстанции, а также и невообразимо светлым общечеловеческим благом.
И это было всесильно посеяно в совершенно безропотных массах именно при помощи тщательно взвешенной, как и безжизненно МЕРТВЕННОЙ философии.
Причем люди, придерживающееся одиозно твердолобых взглядов на всю нашу окружающую жизнь вовсе вот не подвергают саму душу свою суду совести, по поводу всего содеянного в том навсегда ушедшем от нас в небытие… тяжелым камнем ухнувшего в пучину всех минувших времен.

222
Причем в сфере духовной именно эти люди и правят миром, являясь его всенепременно так сказочно прекраснодушной элитой.
И то, кстати, совершенно неважно каких именно правых или левых взглядов, они ведь подчас исключительно по своему воспитанию всецело придерживаются во всей своей степенной и обыденной жизни.
Корни их мировоззрения в слащавой, нигилистической и донельзя аморфной немецкой философии еще того незапамятного 19 столетия.
И произошло - это именно оттого, что само существование человека самым коренным образом теперь переменилось, и вера в Бога стала одной верой в себя и достойных себя.
Да вот экая незадача - эдакое добро всецело никчемно, и, кстати, излишне демонстративно самополезно в силу его истовой демонической преданности светлым далям аляповато лучезарного будущего.
Причем - это именно прикрывшись розовыми мечтами и можно было скроить для всего народа тот самый мир густейшей кровавой мглы, что будет всецело так состоять из напрасных надежд на самую наилучшую и трепетно ласковую житейскую жизнь.
А между тем еще можно было вбить сваи, совсем уж иного, несомненно, вот более светлого грядущего… для этого надо было разве что лишь решить многие социальные вопросы, а не полностью излишне смело порешить, всю как она есть старую власть.
Она ведь в отличие власти советской сама собой вовсе не вымерла.

223
Ну а во имя истинно праведных дел надо было безо всякого промедления погрузиться в то самое болото обыденности, и начать его осушать, никак ведь при этом, не боясь запачкаться и замараться самым отчаянным отстаиванием всех уж народных прав.
Да только возвышенные ангелы добра и света, несомненно, чураются всяческой серой обыденности, как той еще более чем дикой заразы…
У них теперь свой мир, в котором идеи неизменно главенствуют над всем житейским разумом и, безусловно, верховодят буквально над всяким мелким мещанским бытием…
Причем нет у них абсолютно никаких иных планов по его, обезглавливающе насильственному изменению, кроме как в виде самого раздольного и довольно-таки хаотического разрушения всех тех еще давнишних его житейских основ.

Сущая боязнь всевластия тьмы и невежества делает их весьма ведь деятельными борцами со всем костным мозгом давно так всецело устоявшегося, проверенного седым временем вполне уж в принципе цивилизованного государства.
Все принципы барства, хамства, мздоимства были недостатками общества и их довольно быстрое искоренение было возможно разве что лишь путем физической ликвидации фактически всего население старше семи лет.

224
Люди пытающейся вырвать народ из плена его повседневности могут разве что убить в нем старую простодушную душу, но создать нового человека им будет никак нисколько не под силу.
А потому совершенно зря, они столь глубокомысленно стараются вырвать людскую среду из тьмы тьмущей ее собственных стародавних предрассудков,
да еще вполне однозначно именно вместе со всеми корнями, всецело ее увязывающими с той самой прежней вовсе-то нисколько не идеалистической почвой.
И уж при этом сколь явно, они брезгливо, а иногда и безыскусно свирепо пасуют пред всяческой серой обыденностью извечно так прежнего, безыдейного прошлого…!
Зато сколь искусно им всем было дано разглядеть, а затем и всею душой соприкоснуться с тем чистым и светлым, что неизменно вот находилось в изящных рамках мира творческой мысли и их обожествление титанов возвышенного искусства всегда явно ведь выходило за рамки всяких достойных того приличий.
А между тем, несомненно, что все великие люди, хотя и были наделены высоким творческим духом, а все-таки в довольно немалой степени, они более чем неизбежно были подвержены всем, тем самым обычным житейским страстям.

215
И это именно возвышенная идеализация величайших произведений искусства и подготовила почву к возникновению культа личности, одного вот всезнающего и вселюбящего естества…
А также весьма вычурных врагов, у которых вовсе нет ни сердца, ни совести и они чернее темной ночи, а, следовательно, их всенепременно следует поголовно же истребить, словно страшную заразу, беззастенчиво мешающую нам жить в том самом причудливо ином, чудодейственном мироздании, в одно лишь наше исключительно праведное и превеликое удовольствие.

Душка товарищ Сталин, являлся весьма прилежным учеником тех самых скандальных (кандальных) добряков идеалистов, и уж до самых недр своего уголовного нутра вобрав в себя все их светлейшие возвышенные постулаты, он и обратил их на свою сугубо личную пользу.
Да только откуда всему тому было взяться в этаком давно, несомненно, во многом же просвещенном мире?
Но может все тут дело, было именно в живучести, как и явственной приспособляемости старого зла неизменно сколь смело пристроившегося ко всем тем совершенно безрассудным попыткам более чем незамедлительно быстрого преображения буквально-то всего ведь сразу и вся…

216
Нет, вполне может быть, что ничегонеделание всего на свете истинно хуже…
Однако мало ли было тех без сомнения и впрямь этак мудрых путей, да еще и главное не праздной, а именно прозаичной мудростью, что действительно еще уж были способны подсобить в деле буквально-то всеобщего последующего общественного развития?

Уж тех самых, что вовсе не впустую кичливо свербят всяческими абстрактными моралистическими софизмами, превознося всякие броские лозунги и заставляя при этом простого человека опускать глаза в долу пред всем их никчемным и совершенно напускным величием.
Причем до чего зловредно и безнравственно отравляя наивные души жестокосердных, бесшабашно праведных легковеров, которым было сколь ведь бессовестно внушено, что они-то, и есть строители нового безбрежно светлого мира.

217
Ну а тот старый без тени сомнения подлежит буквально полнейшему и главное еще и самому незамедлительному разрушению.
И уж ясно как Божий день, что все те нисколько несоразмерные со всей окружающей действительностью весьма обширные планы по преображению всего того злодейски костного мира безмерно тревожили и теребили распаленные великой славой горячие сердца, тех, кто готов был голову свою сложить во имя наилучшего будущего всего человечества, как единого целого.
А ведь оно между тем нуждалось в чем-либо принципиально ином, медленном, постепенном, взвешенном и до самого конца неспешно делово обдуманном.

218
Причем ревностное следование всему тому, что, прежде всего, было основано именно на вполне естественном здравом рассудке, без сомнения сулило всевозможные блага, всем-то в грядущем исключительно полезного, размеренного (никем не поторапливаемого) хода исторического развития.

Да только запугать и запутать людей, нет, и не было ничего, что было бы действительно проще!
В принципе - это было вполне возможно назвать перерождением давнишнего страха нечистой силы…

219
Культура, она только же вознесла человека над всеми прошлыми, примитивными страхами, но вовсе она его не излечила ото всех тех суеверий и сущей боязни всего странного и совершенно непонятного.
И вот уж никак не иначе, а новейшие технологии идеологического оболванивания взяли себе за труд сколь всеблагую заботу о том, чтобы то, что в далеком прошлом неизменно являлось только лишь явно чем-то донельзя пугающим суеверного человека…
Надо же теперь оно перешло в некое исключительно иное чисто социальное русло, и было оно сколь беспредельно обильно омыто совершенно напрасной и невинной людской кровью.

Причем нашло оно свое отражение именно в беспрецедентно безликом охаивании буквально-то всех некогда ранее существовавших общественных норм, попросту говоря стародавних устоев вполне вроде бы давно явно устоявшегося быта.
И сколь во всем этом было смачно зловещего, а также, безусловно, безлико демонического, неизменно блюдущего некие «общие всенародные интересы» на только лишь на одних исключительно праздных словах.

220
Сама суть всех обыденных и пасторальных явлений могла в корне переменить все свои прежние повседневные качества, да только в глубинах подсознания многими поколениями отлаженная установка, так и осталась полностью вот без сомнения нисколько незыблемой.
А потому нечто аморфное и безумно страшное, оно в точности, как и в седую старину, вполне ведь по-прежнему безмолвно подстерегало людей в кромешной и непроглядной тьме!

Так что уж люди невольно прижимались к власти, ища в ее тенетах свое от всех внезапно нагрянувших бед самое же надежное спасение…
А именно - это и было потребно всевозможным новым тиранам для крайне незатейливого оправдания своего великого могущества над всеми своими верными и неверными холопами, чем оно могло быть некогда ранее в те самые прошлые времена, древнего примитивного быта с ведьмами, русалками, водяными и лешими.

221
В дни нашей современной яркой духовной свободы новоявленным ортодоксам стародавнего фанатичного бешенства, уж непременно вот явно понадобились совершенно иные, новые, а не те, что были некогда прежде обветшалые и обшарпанные аристократические звания.
А также еще и весьма наглядно себя проявила именно та крайняя нужда в нынешних колдунах и ведьмах, что непременно будут в ответе за весь неурожай, падеж скота, а еще и за все беспрестанно встречающееся трудности сколь неотъемлемо связанные со всей бесхозяйственностью и безответственностью той однопартийной и авторитарной политической системы.

Причем дело оно, собственно ясное все на свете бытовые трудности теперича стали носить чисто «временный характер», а потому и вполне соответствующим образом более чем безвременно все это теперь долгими десятилетиями разрешалось.
И все - это оказалось нужным и потребным только лишь в свете самой явной необходимости в полнейшей так сказать консолидации народа под флагами той самой новоявленной общественной справедливости.

222
То, что на самом деле все - это был одной лишь исключительно мутной воды обман, про то простым смертным было совершенно же никак невдомек.
Ну а до чего скрытный внутренний враг являлся лихой тупости сущей уловкой, выдуманной ради того, чтоб навек совратить общество, сделав его единым организмом с одной главенствующей, всесильно властвующей верхушкой…
В то время как истинный мозг нации мог разве что попросту ведь уйти в сонную дремоту до грядущей весны, и в этой истой полудреме и заняться этаким более чем яростным самобичеванием.

223
А мог он еще, и явно податься в самое подобострастное услужение к тем новоявленным хозяевам жизни, дабы посильно помочь им в создании «светлых образов» именно тех, кто будет всевластно править все теми же от века бесправными смердами…
Большевики правили свой бал, весьма прочно закупорившись в заново поверхностно обновленной идеалистической, а вовсе не религиозной оболочке.
Их оплотом всецело так стал именно тот с кривою усмешкой, поискреннее подслащивающий свою пилюлю в точности прежний самодержавный абсолютизм.
Этот новоявленный, демонически авантюрный лжесоциализм вполне уж догадался на деле воспользоваться новоиспеченными идеалистическими выдумками, а потому светские (не религиозные) мракобесы вцепились мертвой хваткой в те самые окрыляюще светлые мечты о новом мире без угнетения, рабства, унижений и до чего ненавистных кое-кому угнетателей.

224
Разрушительные идеи улучшения человеческой природы, да и вообще всей той имеющейся структуры вселенной, столь хорошо прижились в умах простых обывателей именно потому, что кое-кто у кого-то и впрямь костью в горле застрял в течение многих и многих прежних веков…
Однако зло мирно спало внутри людей и не рвалось наружу, поскольку имелась некая его всегдашне всемогуще придерживающая внешняя сила.
Ну а затем, когда в одночасье рухнула старая опора монаршего трона, а безликие холопы остались все теми же прежними… именно вот тогда и пришлось второпях создавать ее заново, спешно скрепляя ряды власть предержащих, куда большею кровью, нежели чем, оно некогда имело место в том еще стародавнем средневековом прошлом.
И уж вышло оно так именно ведь поскольку врагов у самодержца-самозванца оказалось весьма этак значительно более, нежели чем, оно вообще могло быть некогда ранее.

225
Одной из ярчайших страниц нашей новейшей истории, сколь доходчиво иллюстрирующей, сам как он есть переход от одного абсолютизма к некоему всецело другому, является то самое начало 20 столетия той всегда уж именно прежней российской империи.
Короткий период смутного времени и вот он свежеиспеченный большевистский монарх!
Причем все те новые российские веяния послужили одним лишь явным запалом для возникновения европейского национал-социализма в виде наиболее уж прямой антитезы большевистскому интернационал-социализму.

Новый мир попросту явно вот оказался опутан липкими тенетами всего того прежнего донельзя несусветно зловредного бытия.
Однозначно же наряду с появлением новых заоблачных горизонтов добра и уюта современного технически оснащенного быта все уж в точности то общественное зло тоже явно поднялось на ранее нисколько так невиданную новую ступень развития и нынче может обрушить все построенное нами одним безумным порывом кем-то вознесенных, словно меч безмерно безликих амбиций.
Они были чрезвычайно и безнадежно всецело усилены всеми теми новоявленными техническими возможностями…

226
Для сколь ярого зла, они, несомненно-то, стали самой так надежной опорой, поскольку любые весьма способствующие «правому делу» уничтожения механизмы уменьшают давление на человеческую психику, беспрецедентно облегчая массовые истребления далее никому более вовсе вот нисколько ненужных людей.
Да только чем далее в самый темный лес технически оснащенного настоящего двигалось все человечество, тем лишь менее шансов при этом оставалось у так называемых «избранных» на самое элементарное продолжение всей своей жизни при любых нынче-то существующих условиях.

227
И вот уж, в случае возникновения нового на этот раз, несомненно, ядерного конфликта жить на этой земле осталась бы одна та примитивная, вредная жизнь, что была выпестована в самых огромных ее сегодняшних количествах именно нами, нынешними людьми и никем собственно более.
Однако, как оно вообще собственно так приключилось?
Как - это вообще мы дожили до той весьма во всем несоразмерной нашему пока еще довольно мелкотравчатому разуму совершенно же бесшабашной глупости абсолютно бессмысленно ядерного противостояния?!

А все - это в принципе только лишь оттого, что цивилизованный человек, несомненно, имеет несколько другие довольно-таки шапкозакидательские привычки…

228
Он нынче стал куда защищенее, спрятавшись за полупрозрачной занавесочкой светлых идей, мыслей, идеалов ото всех тех проблем, что, могут быть связаны с нечистой совестью, нежели чем - это было когда-либо ранее у его не столь вот далеких предков.
И так уж оно на деле случилось вовсе не из-за, куда большей близости к Богу или скажем к запредельным вершинам светской власти…

Нет, вовсе не - это довольно-таки серьезно облегчает ему все тяготы моральных неудобств, в плане самого деятельного осуществления тех или иных весьма многозначительных действий, а именно самомнение, во всем ведь поддакивающее его невообразимо сладостному ощущению будто бы он и есть создатель всего сущего, что его везде до чего самозабвенно радостно окружает.
И все - это оттого, что некоторые авторы философских и литературных произведений сколь ужасно спешат, им-то всегда совершенно некогда…
Попросту говоря, надо было им на скорую руку в единый миг все вокруг себя запросто сходу переиначить за счет одного мишурного блеска светлых идей, из сущего разряда тех, что пока только начали где-то брезжить - далеко так вдали на самой линии горизонта!

229
А между тем заря эта вполне может оказаться закатом, если уж ее безудержно приближают одними кровавыми делами и тряпками вполне ПОДХОДЯЩЕГО и соответствующего цвета, а не более-менее светлыми начинаниями на сугубо разумной и, несомненно, во всем добровольной основе.
Однако для тех, кто уловил одну до чего неизбежно зыбкую и совершенно неопределенную теоретическую суть, вполне может еще показаться, что практика – это всего лишь физическое осуществление неких теоретически обоснованных выкладок.

А между тем даже и самый ярый коммунист, обретаясь в своей сугубо профессиональной области посмотрит, именно как на олигофрена на всякого, кто хоть чего-либо подобное выскажет, по отношению, к чему угодно иному вовсе вот не являющемуся его светлой мечтой о всеобщем общемировом благе.

230
Однако уж в области абстрактных философских измышлений не одним только идеологам гиблого вероучения коммунизма, но и вообще сколь немалому числу из довольно многих иных левых товарищей без сомнения грезится, нечто такое все из себя светлое, а главное до чего только немыслимо красочное…

А коли так; то ему давно бы пора, быть от нас совершенно невдалеке и надо к нему разве что руки свои протянуть… и совсем уж нисколько не более.
Ну а те, кто окажутся принципиально и голосисто против, те ведь быстро у нас ноги свои вслед за руками разом протянут.
Чтобы значится всем тем оставшимся правильным и идейным, не мешкая ни секунды пойти вот вперед, они далее затем вовсе-то никак нисколько так не помешали.
И уж всех их гуртом мы за общим плоским, как блин счастьицем до чего только ничтоже сумняшеся поэтапно, шеренга за шеренгой в наш земной рай буквально-то разом ведь еще сплавим!
Бога нет, а ад кромешный - это вся наша прошлая неприметная жизнь.

231
Однако ничего хорошего вовсе не выйдет из самой уж как есть попытки принципиальным образом перестроить людей, внушив им абсолютно неведомые их житейскому разуму мудреные идеи, скорее наоборот, именно из-за них они про всякий свой обычный труд попросту разом забудут или начнут делать его, и впрямь этак из рук вон плохо.

Ведь у их руководителей тоже теперь вместо множества реальных деловых расчетов в ход зачастую громогласно и единогласно пойдет одно лишь то остервенело мнительное самовлюбленное невежество.

232
Причем такое, что вовсе не замедлит с письменным ответом, в случае если кто-либо нечаянно обронит случайное слово, поскольку ничто подобное некому даром нынче более, вовсе так никак не пройдет.
Ну а добиться того чего сколь объективно потребует самый элементарный здравый смысл - то было ведь порой, безусловно, самой немыслимой задачей без сколь многозначительных восхвалений и сущего обожествления безлико и празднично серо властвующей над всем и вся коммунистической идеологии.
Ее всевидящее око было буквально повсюду и повсеместно.
В то время как все остальное само собой реально тогда отошло на самый малозаметный и исключительно так незначительный - второй план.
Причем чистой души милосердие ко всякому ближнему тут же при этом само собой вытесняется той самой до чего суровой бескомпромиссностью неукротимой классовой борьбы.
А на этом однозначно гибельном для всякого будущего благоденствия поприще совершенно ведь бессовестно подъедаются самые отъявленные палачи и убийцы.

233
Сама же цивилизация непременно потребует насыщения мира мыслящих людей бесподобно бравыми высокими идеями?
Да нет – ничего подобного она и близко нисколько не требует!
Если уж к чему она и взывает так - это разве что к куда только значительной большей человечности со стороны разного рода нигилистов философов.
А то понапишут они чего не попадя, ну а потом кровь льется, словно из крана вода.
Хотя она отнюдь не газировка в автомате, чтобы ее столь целеустремленно проливали из-за какой-то мизерной логики полусладкой идеи, коей вся цена в базарный день - три советских ржавых копейки.
А между тем из-за этих остервенело демагогических революционных идей люди своих родных братьев, а вовсе не пришлых врагов интервентов убивали буквально аки бешеных собак.

234
А все потому, что акромя жестокости и легковерности в этом мире ничего вот ровным счетом быстро обороты свои вовсе так никогда не набирает.
Человеческая сущность, она вообще никоим образом не преобразуется и не меняется от перемены составляющих элементарный быт людей весьма порою донельзя разнообразных его компонентов.
Скорее, наоборот, быстрые как вихрь изменения затормаживают процесс развития человеческой психологии.

В конце концов, должен был человек, хоть за что-нибудь крепко уцепиться в этом до чего безмерно быстро изменяющемся мире?
А между тем сердце у людей всегда и во все времена остается в точности тем же, это разве что чувства, что его всецело переполняют, фактически неизменно являются более чем прямым преломлением всей окружающей каждого из нас самой простой и весьма насущной действительности.

235
Любовь к ближнему, сострадание к страждущему, все - это предметы воспитания, и их никак нельзя преподать в школе, разве что с этим еще уж действительно сможет помочь служба в сплоченной плечом к плечу армии.
Исключением из всех общих правил могут быть одни только те гениальные учителя, которых на всем белом свете не столь действительно много.

Сознание и мораль каждого отдельного человека, прежде всего, формируют его родители, хотя и их тоже никак вот нельзя обвинить во всех чьих-то грехах, как и вовсе не стоит их безотчетно хвалить за все те достоинства, что порою имеют место быть у их всегда этак и впрямь несравненных деток.
Среда, в которой неизменно живет каждый отдельный индивидуум, до чего неотъемлемо создает в нем все его отрицательные и положительные свойства, а к тому же еще и все его истинные человеческие качества.

236
Конечно, книги и впрямь еще могут оказать на кого-либо весьма существенное и одновременно с этим самое положительное влияние, да только безо всякого своего собственного, а еще и сколь конкретного к тому желания подобное воздействие будет достаточно мимолетным и совершенно незначительным.
Ну а, кроме того, любовь к книгам тоже ведь прививается внешней средой, да только не всегда она с пользой же приживается…
Это еще сколь во многом будет зависеть и от индивидуальных свойств чьей-то более чем конкретной личности.
Да только при явном насильственном навязывании, они, куда скорее окажутся сущей отравой, чем хоть сколько-то наглядной пользой для всякой юной души.
И то, что в принципе наиболее главное в жизни буквально ведь всякого человека так - это самое явственное наличие вокруг него истинно родственных душ.
Вот как об этом, несомненно, гениально отозвался Антон Чехов в его «Палате номер шесть»
«Если позволите сделать не совсем удачное сравнение, то книги - это ноты, а беседа – пение».

237
В этом плане великий классик нисколько не ошибался и фраза эта действительно безукоризненно отображает все то поистине реально существующее положение вещей.
А ведь даже и взрослый уже человек без сомнения может по одному наилегчайшему намеку (приводящему его к внутреннему наитию)…
Этак-то запросто заполучить тот до чего немаловажный и нужный инструмент для наиболее должного развития своей сколь во многом однобоко развитой личности.

Всего-то что, внезапно резко осознав, по каким именно критериям ему следовало бы изучать все те сентенции моралистического характера, столь обильно заполонившие довольно многие современные творения великого искусства.
В «Декамероне» Джованни Боккаччо ее ведь было вовсе не столь приметно или, по крайней мере, она там выражается цельно, а не разбивается на самые отдельные весьма донельзя хрупкие фрагменты.
Может все - это сущее дробление всерьез послужило самому несомненному улучшению буквально-то всего общего уровня морали?
Почему же тогда этого вовсе так и близко не наблюдается воочию?
Но это, вполне естественно, одно лишь ерничанье автора и совсем этак того нисколько ведь не более.

238
Однако вот остается весьма непреложным и на веки вечные, принципиально незыблемым, то ведь самое полностью непреложное положение вещей, против которого, несомненно, бессильны буквально-то все прекраснодушные чаяния.
Всякое весьма существенное влияние литературы более чем ограничено одним-то желанием читателя, хоть чему-либо посредством самого непосредственного с нею знакомства, и вправду же во всем этак действительно научиться.

Это вполне банально звучит, но иногда самые банальные истины менее всего доходят до ума и сердца всех тех, кто попросту хочет видеть этот мир в одних лишь бледно розовых ярких тонах.
И это более чем объективный взгляд на вещи, если уж обо всем довольно-таки вдумчиво рассуждать логически, а не ощущать все духовное и эфемерное исключительно слепо эмоционально…
Нет, и не может быть в том абсолютно никаких сомнений, что без действительно искреннего к тому желания, как и самого конкретного разъяснения, а чего - это именно человеку следует изыскивать в мире книг, он-то в них ничего акромя мудреных головоломок сюжета и красивых картинок жизни… никогда вовсе так не узрит.
А уж вполне соответственно сему, они в свою очередь нисколько ни в едином глазу не сумеют сделать его, хоть чуточку выше, а также и несколько разборчивее в средствах по достижению своих целей.

239
Однако - это самое бумажное искусство может и наоборот сделать кого-то гораздо беспринципнее и раскованнее, поскольку цель и средства в некоторых книгах неизменно связаны материнской пуповиной, а не почти что всецело разделены, как уж две совершенно отдельные части кишечника.

Одна его часть, как известно, многое впитывает, ну а у другой основной функцией является как раз таки неизменное удаление из организма всех тех шлаков ему и вовсе-то никак непотребных.
То есть кому-то может, и хотелось бы стать беременной мамашей до чего сердечно заботящейся о чьем-либо светлом грядущем, но фактически из всего этого ничего путного акромя сущего вреда вовсе-то никогда нисколько не выйдет.

240
Кормить из своей плаценты «ВПОЛНЕ ПОЛНОЦЕННЫМ» добром может разве что тот, кто попросту хочет же вытеснить именно вот самим собой весь стародавний образ Бога, так и не дождавшись его манны небесной.
А между тем то донельзя простое человеческое сознание можно было разве что безоговорочно захламить бездумным и совершенно ведь безгрешным энтузиазмом и все барьеры мешающие шагать к светлым далям несбыточного грядущего будут начисто подчистую незамедлительно сметены.
Все былое будет растоптано и безжалостно раздавлено в самую невыразительную мутную слизь.
Народ будет взнуздан и оседлан и к его обычным пяти чувствам будет явственно присовокуплено то самое шестое до чего верное социальное чутье, что вовсе не обманет, когда надо будет, озверело громить буквально-то всякую крамолу вездесущего вольнодумства.

Ну а те, кто мог остановить девятый вал всесокрушающей социальной демагогии, попросту тихо дремали, очевидно, рассчитывая, что все само собой как-нибудь еще утрясется и обязательно, в конце концов, непременно так образуется.
Вот он весьма явный пример именно этакого мышления…
Кир Булычев «Река времени Возращение из Трапезунда».
– Неужели вам не интересно поглядеть – увидеть воочию, чем завершится грандиозное действо русской революции? Клянусь вам, если бы не неотложные дела сегодня, я бы тоже уплыл лет на десять вперед. Ведь есть шансы, что Россия сможет построить новое общество. Что она станет добрым примером для иных народов. Большевики исчезнут как накипь – придут достойные люди, Россия заслужила это.

241
Именно подобным образом и мыслили все те дореволюционные до самого отвращения сладкоречиво благодушные, восторженные либералы.
В весьма прискорбном начале прошлого века еще ведь не был действительно пережит весь тот кошмар, что без тени сомнения привнес в этот мир огненный шар донельзя пресыщенного самим собой либерализма буквально так все выжигающего на своем пути во имя спасения несчастных пролетариев.

Причем как в необычайно большом, да так и в безгранично малом пользы от всего этого было нисколько так ни на грош.
Зато на редкость злосчастного вреда было столько, сколько уж самой черной душе будет и впрямь оно весьма ведь угодно.

242
К примеру, насаждение заокеанского либерализма вьетнамцам - обошлось им в 2.5 миллиона жизней и это по одним официальным американским данным.
А между тем, в основной своей массе то были люди нисколько так невоенные - дети и старики и надо бы прямо сказать, что умирали они той жуткой и, кстати, ими, нисколько незаслуженной смертью…
Напалм из длинных рук той самой наиболее так гуманной и цивилизованной во всем этом мире нации сыпался же тогда буквально рекой.
Вот точно также оно и было со всеми на свете сколь еще первоначально наиблагими намерениями.
Поскольку перво-наперво, все вполне так однозначно задумывалось, как нечто весьма и весьма стоящее и, пожалуй, беспредельно доброе, однако в реальность все - это затем воплощалось вовсе не добрыми руками, а под конец еще и донельзя оно извращалось всеми теми чьими-то блистательными, зловеще зловредными последышами.

243
А потому и становится нечто изначально прекрасное чем-то вовсе вот непотребным, как и, безусловно, преступным, и прежде всего это оттого, что на практике история пишется кровью, а вовсе не симпатическими чернилами.

А значит, и надо было ее несколько поменее бояться, однако вовсе не надо было столь вслепую присоединяться к тем, кто шел кичливо вперед неистово размахивая транспарантами с аляповатыми лозунгами…
А именно этак те деятели вселенского освобождения от всех же старых оков собственно и творили свой новый мир, полностью заменив все прежнее «одноствольным и двуствольным мировоззрением», а это и было самым простым и вполне лаконичным концом всей той прежней и донельзя «безрадостной жизни».

244
А уж затем общество «поварившись в чистках как соль» (слова Мандельштама) вполне ведь подрастеряло всю свою прежнюю истинную веру, а в том числе и просто же в человека…
А между тем, при сущем и зловредном сгущении над обществом туч самого что ни на есть озверелого фанатизма - серая толпа сколь вот запросто примет к сведению буквально-то все, что ее властителям, несомненно, окажется этак-то значит угодно.
Ну а если кто и осмелиться, супротив того, хоть бы слово свое до чего веско произнести, ну так в миг его тогда на веки вечные недолго думая успокоят.

245
В сущности, донельзя тупые, безмерно вознесшиеся при новой власти позорно мелкой души пролетарские аристократы, при таких делах не только правят бал, но и заказывают музыку (а в том числе похоронную) и этот реквием по той прошлой безыдейной жизни низводит данное государство до вполне однозначной деспотии чьего-либо некем отныне непревзойденного ума.

А оный подчас попросту отказывается воспринимать обыденные реалии именно таковыми, какие они собственно есть, предпочитая им все свое внутреннее никак так не связанное с ними наитие…

246
Причем - это именно то самое весьма деятельно осуществляемое с его помощью «стреноживание» всей той вполне наглядно имеющейся действительности и впрямь ведь является для всяких новоявленных господ-товарищей тем самым наиболее истинно ценным во всем этом мире.
Да это именно так из-за вполне свойственного им торжествующего взгляда буквально на все их, безусловно, ведь всегда окружающее…
И уж всему тому безмерно еще поспособствует ощущение чьего-либо никак не скудеющего величия, а иначе говоря, того самого буквально переполняющего им грудь ощущения своей собственной самой непомерной значимости во всей новоявленной системе приземисто-пролетарской власти.

Вот те на - все вокруг наспех подчиненно только их логике, и это именно им нынче явно дано то наивысшее право - отныне повелевать душами и судьбами многих людей…
…и уж теперича любое поползновение на вполне осознанную работу мысли всегда этак окажется, несомненно, подконтрольно только их безответственному, убогому умишке, а потому до чего частенько сколь действительно многое еще всенепременно сгинет совсем понапрасну в сущих тенетах именно вот напускаемого «лучшими друзьями народа» тумана весьма ведь словоохотливых демагогических излияний.

247
Товарищи большевики, безусловно, любили в голос поразглагольствовать о чем-либо большом и главном, однако, все их незатейливые затеи быстро, затем становились бесцветными миражами из-за сколь вероломно прокрадывавшегося во все их грандиозные планы до чего неизменно пронырливого общественного зла.
Их «светлые мысли» были призваны до чего скоротечно переменить все те давно неизгладимо устоявшиеся принципы всей общественной жизни, да только всегда - это хромало впрямь-то на обе ноги.
При этом нисколько оно не иначе, а было - это так, поскольку были они буквально-то со всех сторон обложены суровой данью извечной большевистской необходимости единственно верного форменного грабежа в размерах всей страны, ну а позднее после реализации всех их мечтаний и всего (без них-то) исключительно безыдейного мира.
А между тем чего-либо светлое создавать самим, было для них попросту нисколько так не уместно, а потому и могли они разве что вот питаться народными соками, выгребая все подчистую, а в особенности сельчанам, они с какой-то необычайно набыченной радостью старались совсем не оставить не единой же лишней крошки…

248
И в той сколь непрестанной битве за урожай, они и были, как никто сильны в области самого досужего разъяснения всеобщего народного блага, поскольку именно - это и было их истинным хлебом насущным.
Чего же именно?
Да вот уж значится – променять грядущую светлую жизнь на будто бы временное нынешнее обнищание, как и жестокий раскол внутри всего того разве что лишь слегка подученного грамоте сельского люда.
Безграмотный народ он воззвания светлые прочитать никак не сможет, а для каких-либо иных нужд, грамоте учить его никто и вовсе-то нисколько ведь не собирался.

249
Мыслить учить, или ничего не значащие, наспех заученные слова безо всякого толку бесчисленное количество раз заставлять повторять - это совсем не одно и то же.
Да уж дивно красочными словесами полыхать советская власть и вправду умела, как никто и никогда на свете иной вовсе бы нисколько так даже не смог.
По ее же словам, она всегда оказывала фактически родительскую заботу, причем сразу обо всех и о каждом преданном ей гражданине, она и вправду значит пеклась словно бы родная мать.
Однако вот между тем мать и власть в простонародной речи всегда неизменно были едины исключительно в одном лишь сугубо матерном смысле!

Слова, когда они только лишь льют вязкий мед приторно сладких словопрений стоят весьма так немного, ну а за всем, безусловно, настоящим стоят самые конкретные насущные дела.
Творческая импотенция духа довольно-таки часто речиста, однако лишь с виду величава, поскольку внутреннего содержания она, как правило, совсем нисколько так не имеет.
Еще величайший классик Уильям Шекспир в его бессмертной трагедии «Ромео и Джульетта» восклицает.
«Богатство чувств чуждается прикрас, Лишь внутренняя бедность многословна».

250
Однако при этом абсолютно же ясно, что всеми теми людьми, неистово и безудержно отчаянно творившими все то первоначальное зло революции…
Надо бы понимать, что ими нисколько не руководил бес совершенно скотского разрушения, а куда скорее, то была яростная жажда перемен в быте и нравах, до чего безнадежно погрязшего в мытарствах бесправия и произвола весьма ведь стародавнего в мученичестве отечества.
Для самого незамедлительного осуществления всех своих бескрайне «добрых» целей, они были, в сущности, готовы уморить великую массу простого народа, да только были они аскетами-фанатиками и никакими материальными подачками сталинской власти, их было нисколько так не купить.
Зато их можно было почти поголовно изничтожить, выдернув их из рядов, словно ту еще сорную траву…

Что и было собственно сделано соискателями земных благ тоже ведь вовсе нередко попадавших под сталинский топор, а в том числе и ради острастки, чтобы значит, не зарывались.

251
А уж их мечтатели предшественники нисколько так того никак не понимали, что они до чего смело шагают в самую пропасть, а главное туда же беззастенчиво толкают всех и каждого кому ненароком «посчастливилось» появиться на белый свет в дивную эпоху слепо воинственных революционных преобразований (катастрофических перемен)…
Их никто из простых обывателей нисколько так не ожидал и не просил их осчастливили беспардонно насильственным образом…
Иначе та еще первоначальная (ленинская) власть попросту и не умела, поскольку боролась она за новую жизнь с вилами и факелами в отнюдь не мозолистых руках…
И все ее великорадостные слащавые заявления, по всей своей сути, были довольно-таки искренне лживы…
Всеобволакивающей демагогией обутые в лапти люди строили новую жизнь, обгладывая все старое до самых костей, а этак уж ему мертвому быть, и совсем безо всякой-то совести тогда оставаться.

252
А ведь - это еще было разве что лишь полбеды, главное и самое страшное во всей той последующей действительности оказалось именно сущее лишение движимых пламенем революции людей всяческих самостоятельных волевых импульсов в самом вот широком общественном смысле.
Они попросту стали аморфными придатками огромной государственной машины…
Ну а те из старых партийцев кто все-таки выжил, может и чисто случайно не был растоптан сапогами тех во всем перенявших их манеры прихлебателей, они-то вообще собственно как?
А кто как мог, так и старался…

Многие из тех еще первоначально до чего сознательно косолапивших к светлому будущему попросту ведь приняли за чистую монету все те новые правила, совершенно же бессовестной словесной игры… она была до чего безнадежно нелепо затеяна, будто бы значит во имя грядущих славных дней.
Однако Сталину и его клике все равно было с ними несколько неудобно, поскольку были они сколь фанатично преданы старой идее, а, следовательно, не продажны…

253
Однако сама эта их великой кровью всласть упившаяся идея, несомненно, требовала сущего развала, беснующихся и лютующих обличений, а также сущего нагромождения лжи и всяческой бессовестной клеветы…
Так, что, когда все те еще первоначально провозглашенные «светлые принципы» совсем уж явно ведь быльем поросли, стали в той серой обыденности оголяющей зад нищеты волей-неволей вконец увядать…
Уж именно тут и пришла пора старым большевикам «как тем еще волам» впрячься и всеми силами наподдать дальнейшему скольжению гильотины, чтобы непременно так значит приостановить ее над своими собственными и впрямь-то до чего бедовыми головами…
…раз и до них во всем бескорыстно праведных, как и кристально чистых перед партией тоже явно дошло-таки дело.

Попросту надо было им вконец зарвавшихся палачей, хоть сколько-то приструнить, дабы и впрямь опечалить великого вождя сколь непременно явно так намечающимся (от слишком деятельного переусердствования) самым-то непременным уж значится перебором.
И главное, чтобы вся эта их «промозгло СВЕТЛАЯ жизнь», разом-то стала бы собою действительно напоминать сущий театр абсурда, ну а в этом, они были впрямь-таки словно рыба в воде.
Взято из «Норильских рассказов» Сергея Снегова.
«Итак, вера! Вера в мощь революции порождает ужаснейшее бездействие, непростительное легкомыслие. Вера в то, что нынешний НКВД ни в чем не отличается от старой ВЧК, превращает злодеяния в достойные поступки. Вот корень зла - вера, фанатическая вера! Этот корень надо выдрать из недр души, иначе гибель! Пусть лучше кровь сомнения, боль прозрения, чем сломанные кости при падении в пропасть! Страна неотвратимо катится под уклон, но никто не верит, что под уклон. Все так постепенно, к тому же - пышные фразы о полете вверх! Выход один - наддать скольжению вниз такого толчка, чтоб люди в страхе схватились за тормоза! НКВД истребляет революционеров, а страна верит, что идет выкорчевывание гнилья. Так помочь, помочь НКВД, заставить его совершить такие деяния, чтоб усомнились дураки, в ужасе отпрянули умные! Тебя арестовали по подозрению? Немедленно признавайся во всем, в чем заподозрили, навали на себя еще, обвини своих знакомых в чудовищных преступлениях, клевещи направо и налево, пусть разят направо и налево! А если следователи усомнятся, обвини и их в пособничестве врагам, истошно ори, что они в душе предатели. Внеси ужас безысходности и в сердце судей, чтоб они не смели не поверить тебе, не смели тебя оправдать. И пусть этот ужасный процесс как пожар охватит всю страну, тогда кинутся его тушить. На снедающий туберкулезный жар обычно не обращают внимания, пока не становится слишком поздно, но на открытый огонь несутся отовсюду. Ни перед чем не останавливаться, меньше всего заботиться о логике, любой абсурд годится, чем абсурднее, тем сильнее! Обвини в агитации немого, безрукого в диверсии, безногого в терроре, слепого в писании листовок, мать десятерых детей в шпионаже. Героя Социалистического Труда в саботаже, Героя Советского Союза в измене - это да! Говорю вам: чем нелепее, тем сильней! Чем хуже, тем лучше! Иного пути спасения нет!»

254
И надо бы кое-кому непременно напомнить, что и Евгения Гинзбург тоже о том же самом глаголет; старые революционеры действительно безутешно советовали разжечь пламя террора еще, куда сильнее, дабы страну непременно захлестнуло гигантской волной совершенно напрасно пролитой крови.
Такие вещи вполне всерьез говорят о самых принципиальных свойствах их весьма обыденной психологии.
Это, чего же выходит, покуда все эти умницы пройдохи воду в ступе толкли, свою кашу варили, ну а баланду жевал кто-то явно горемычный совершенно значит другой все у них, понимаешь ли, было здорово и полностью безупречно.

А туточки им самим ее скушать явно уж вдоволь вот довелось, ну а чего тогда собственно церемониться, продолжим значиться в том же духе, все на этом свете разом крушить, авось власть возьмет, да одумается.

255
Раз чужие у нас давно окончились, давай тогда своих, будем под топор революции класть, главное оно, чтобы на обломках здравого смысла было чего-либо этакое действительно спешно и совершенно неразборчиво начеркано.
То есть, коли ради тех весьма отдаленных и очень нам впрямь по гроб жизни благодарных потомков оно уж значиться собственно нужно, чтобы на надгробии чего-то дряхлого и прежнего были бы верной рукой твердо выведены чьи-то довольно-таки весьма малоразборчивые инициалы…

Да только на деле в той иссушающе суровой действительности революционного быта будут совсем не скрепя сердце, а широко и размашисто поставлены подписи под сколь многочисленными расстрельными протоколами.
Причем в первую очередь изничтожается вовсе не то донельзя коварное все еще могущее поднять голову стародавнее прошлое, а как раз таки то светлое будущее, которому было никак не судьба стать самым обыденным настоящим.

256
Ну а когда новый мир стал безнадежно тесен, для его без тени сомнения бескорыстных изничтожителей и до чего прагматичных новоявленных угнетателей последние быстро и делово переименовали героев в предателей, их самих вовсе не бестолково сделав жертвами самочинно созданных ими жерновов.
И сколь безуспешно, они при этом пытались из под них все-таки как-нибудь выползти, а потому и были готовы на любые жертвы, безудержно, тая при этом от вожделения переполнить бы ими до самых краев фактически безграничное долготерпение своего народа, или как минимум урезонить главных заправил всей нынешней вакханалии явно намечающемся перебором.
Им это было всецело необходимо именно во имя того дабы нынешние палачи, наконец уж одумались и стали бы значительно более разборчивее, а там того гляди может и вклад наш в дело уничтожения истинных врагов непременно оценят, да и выпустят на сколь долгожданную свободу.
То вот была логика большевиков с дореволюционным стажем, судорожно изнемогавших от сколь жутких тягот совершенно мнимого своего противостояния с той бессмертно же им родной коммунистической партией.
Ну а идею ту никак не иначе, а сам вождь им исподволь (в виде сладкой косточки) до чего только явно подкинул.
Ему-то, самому - то могло быть потребно разве что затем дабы их самих, затем и расстреливать за оговор честных товарищей, когда пламя террора явно перейдет необходимую для него границу и возникнет тот самый пресловутый перебор, о котором они столь беззаветно мечтали.

257
И вообще они жили только же ради смерти всего минувшего!
Ну а началось - это все именно с того, что безмерное разрушение старого попросту ведь стало делом чести для всякого рода сытых литературных обывателей на истинных героев своего времени, они никак вовсе так не тянули, а потому и старались привлечь к себе внимание общества, безусловно-то иными, зверски новаторскими методами.

И вот подняв с пола грязную (а где ей быть чистой) умом явно увеченную идею социальной справедливости, они и сумели укоренить новую мораль.
Да еще таковую, что логически никак не была увязана с той предыдущей, что была явно уж ими попросту выброшена на помойку вместе со всеми признаками прежней, проклятущей жизни.

258
И это та ни на что праведное непригодная справедливость и была затем обращена большевиками в помпезно праздную философию, всецело-то идейно затем использованную ими на практике во имя предохранения «священных государственных основ» от поползновений нечестивого (для них) житейского ума.

Настояна она была, прежде всего, на той элементарной зависти ко всякой ведь практичной хозяйской сметке, а также и на полнейшей темноте насквозь пропитанного демагогией бескрайне тупого пролетарского невежества.
И это именно ею большевики и обкормили не одно их поколение, и тем до чего безмерно несчастным людям явно еще предстояло жить сплошными обыденными страстями, дутый энтузиазм, вычурно выказывая только лишь там, где ему непременно положено было оказаться именно по ранжиру…
Как говориться, раз оно действительно надо… значит незнамо куда с песней смело, товарищи в ногу разом пойдем…
Однако - это на любой маломальский личный интерес вовсе уж не оказывало ровным счетом ни малейшего, хоть сколько-то существенного влияния…
Скорее наоборот дикий вещевизм советских времен он-то и есть самое явное следствие утраты многих духовных и моральных ценностей в серую эпоху апофеозного и помпезного сталинизма.

259
То есть, конечно, и потом еще можно было и впрямь вот в принципе отыскать смелых, горячих, молодых людей, которые с радостными лицами непременно так отправятся строить дорогу в никуда, как - это на деле было с тем полулегендарным БАМОМ…
Оно и понятно, их же зажгли блистательной идеей, да и народу великая стройка могла хоть чуточку подогреть, успевший порядком давно поостыть (к 70ым годам прошлого века) весь тот былой энтузиазм от осознания чего-либо и вправду действительно строящегося во имя светлого будущего, до которого мы почему-то никак, ну никак не дойдем…

Нет, конечно, вполне возможно обойтись и безо всяких лишних упреков неудачному приложению сил по удивительно быстрому и безоглядному превращению общественной жизни из некоей горькой народной доли в тот дивный райский сад…
Однако возможно ли было вообще вот этого добиться – одними многозначительными декретами или теми еще бессмысленно яростными потугами всяческих общественных преобразований, всего-то навсего основанных на совершенно так нисколько
несущественной смене декораций всегдашне самодержавно общественного распорядка?

260
И чего тут вообще можно еще сказать, истинная общественная реальность, она действительно во многом изменяется, причем к самому наилучшему, однако вот исключительно так благодаря доподлинному сподвижничеству (безо всякой внешней яркой оболочки).
Именно так повседневным тяжким трудом и организуется заново на обыденной практике, то самое, что вовсе не абстрактно, а полноценно жизненно, раз оно было создано, во всем опираясь на реальность, а не на бездумное и бесконечное хотение сделать общество, куда более счастливым обхватив его словно спрут, в своих необъятных задушевных объятиях.

261
Вот точно также оно и с нотациями, основанными на одних книжных оргвыводах, а не на простейшем житейском рассудке, как и желании, одарить кого-либо счастьем во всем абстрагируясь от своего собственного жизненного опыта.
Книги дают одни общие представления о духовности и совести, хотя в принципе, то вполне ведь однозначно истинный факт, что из них действительно будет возможно почерпнуть, что-то весьма несомненно ценное, однако уж быть ему одной голословной материей светлого начала, и то совсем неважно насколько оно будет разумным, вечным и добрым.

И то ведь еще всегда, безусловно, находится в самой прямой зависимости от весьма явного желания читателя всенепременно воспринимать всю эту жизнь со всей ее извечной суетой, как данность, всецело увязанную с миром книг некоей совершенно неразрывной нитью.

262
Да только нисколько не должна быть данная взаимосвязь между реальностью и иллюзорностью буквально ведь всеобъемлющей и всесильной…
Человек достает книгу с полки и уходит в свой собственный беспредельно иной мир, нежели чем она собственно есть все эта наша общая жизнь всех уж на свете совершенно бесцельно праздных обывателей…
Как - это вообще можно назвать и определить единством духа и плоти
с некоей литературной вселенной, которая действительно сколь во многом неизменно чиста и более чем достойна к себе самого наибольшего уважения и внимания.
Да только явно этак оно нисколько ведь непорядок.
Между этими двумя совершенно различными ипостасями бытия всенепременно должна быть своя более чем четкая прямая согласованность, но в точности так и взаимоисключающая всякие неразумные параллели вполне ведь однозначная грань.
А иначе более чем искусственно нагромождается целая куча-мола всевозможных абстрагирующихся и отгораживающихся от всякой действительности идеалов, что однозначно еще приведет к явному отсутствию всяческой перемычки между интеллигенцией и извечно одиноким народом…

Ну а если благоразумно расстаться с блаженными иллюзиями о некой своей собственной избранности и хоть немного попытаться действительно приподнять народ, а не до чего спешно и резво гнетясь мытарствами духа и впрямь же спускаться к его приземленной душе…
Вот именно тогда и можно будет рассчитывать, что и другие люди далекие от всяких светлых образов навеянных книгами, научатся вести себя на бытовом уровне, хоть сколько-то значит иначе.

263
Если уж этого вовсе не делать, то до чего непременно наиблагим примером для всякого ближнего так и останется тот невзрачный лакей прислуживающий господину своего собственного благополучия, который, кстати, мало в чем собственно изменился со времен сколь еще недавнего средневековья.
Все его мысли и чувства неизменно присутствуют в каждом из нас в виде некоего же осадка на самом-то дне души, ну а в некоторых недалеких людях извечно вездесущее зло попросту безвременно процветает и сколько бы еще не минуло довольно-таки мимолетных в истории всего человечества почти ведь безликих столетий…
А все-таки без самого основательного вычищения всех низин человеческой сущности ничего в самом общем смысле так и не сдвинется с места.

264
Вся суть человеческая от истинной ухоженности только умиротворяется и покрывается лаком сущего благодушия, однако внутри она порою столь же хищна, как - это было еще в самую давнюю первобытную эру…

Человек абсолютно неизменен в самом главном своем устремлении обеспечить себе и потомству наиболее подходящие наилучшие условия и вся разница она только ведь в том насколько далеко он готов был ради всего этого действительно так пойти.
Есть люди, которые не остановятся буквально не перед чем и их устремления настолько же примитивны, как и поведение амебы в процессе ее питания.
Их внешняя респектабельность только лишь следствие большого финансового благополучия, как и весьма настойчивого влияния благотворно покровительствующей всем их низменным думам сущей их праматери цивилизации, которая, кстати, и пожирает все в них вообще ведь хоть сколько-то еще оставшееся человеческим.

265
И это именно так - поскольку нет, и не может быть ни малейшего смысла в том, чтобы действительно суметь разглядеть в холеном и пахнущем одеколоном дельце, человека, несомненно, вот действительно принадлежащего к нашей сегодняшней современности.
Зачастую - это тот же невежественный дикарь, способный убить человека, только за то, что тот нечаянно наступил ему на ногу или чего доброго в бизнесе дорогу ему перешел.
То, что этому вполне всерьез помешает, так это разве что одни суровые законы цивилизованного общества, в котором он неизменно живет, а не какие-то безмерно возвышенные моральные постулаты.

Цивилизация и культура, они совершенно так вовсе не порождены друг от друга, и во все времена им было дано развиваться, почти что ни в чем не соприкасаясь в своих наиболее основных и главных духовных устремлениях.
Ну а их отчасти искусственные, отчасти невольные столкновения не столь редко наносили духовному миру культуры весьма существенные потери и, прежде всего, это неизменно отражалось на нравственном облике ее сколь вот великих духом апостолов.

266
Большой человек непременно окружен ярыми почитателями своего таланта, и вместе со льстивыми речами и дифирамбами в свой адрес, он подчас не столь редко слышит энное число деланных или даже довольно искренне высказываемых мнений, возвышающих в противопоставлении его кому-то иному как по духу, да так и по грешной плоти.
Хотя самая сокровенная суть, она-то, в сущности, у всех нас фактически одна и та же.
Все мы, в конце концов, самые обычные люди!

А все-таки самого разного рода националистические изъявления большой и нежной любви к тому самому своему самобытному этнически чистому таланту, до чего уж и ласково тешат чье-то такое и впрямь оставшееся с самого детства безмерно слюнявым попросту вот слезливое самолюбование…

267
Что вовсе не такая уж редкость в нашем буквально-то переполненном зеркалами чужого успеха современном мире.
И вот против всякой воли некто этакий, несомненно, талантливый, в конце концов, поневоле начинает придавать всей этой проникнутой сущей слащавостью восторженно лживой лести, довольно-таки надо бы сказать весьма серьезное значение.

Причем, как оно и понятно, темные силы зла, всенепременно воспользуются сколь удобным случаем, а именно теми самыми нечаянными промахами гениев, которые те иногда имеют несчастье этак-то на грех совершить в их самой простой и обыденной жизни.
Уж не говоря о таких одаренных, но еще изначально извращенных разумом и чувствами натурах, каковыми были к весьма наглядному примеру Маяковский и Вагнер.

268
Дельцы от филантропии всеобщего восторженного маразма всегда сколь так безмерно охочи до тех весьма богатых низменными страстями деятелей возвышенных искусств, а потому-то неизменно вкрадчиво и сладкоречиво, они и набиваются им в самые наилучшие друзья.
А уж в особенности - это в принципе касается тех, кто были попросту начисто лишены той основной добродетели буквально вот всякого высокого таланта.
Ну а оный неизменно заключен в умудренной жизненной опытностью вящей умеренности всех-то своих политических взглядов.
Ну а без нее всякая духовная польза от любого гения утопнет в бездне бед и горя, что он непременно еще принесет своему или максимум последующему поколению.

269
Виновата в подобном злостном использовании волшебных чар чьего-либо обаяния, конечно же, во все времена нечистая на руку власть, а уж она, несомненно, олицетворяет собой мордастую физиономию речистой швали, которая всегда с радостью ставит колесо прогресса в позицию, раздавливающую почти все цветы духовности, милосердия и сострадания к ближнему.

Вполне этак для этого будет предостаточно, чтобы этакий ближний оказался ведь по ту сторону баррикад в войне классов или скажем за забором у закона при каких-либо новых внезапно возникших порядках.
И, конечно же, никак не бывало, чтобы имелась пусть даже и самая малая толика заслуг той до чего безмерно объевшейся всеми дарами земными и духовными извечно этак всем пресыщенной цивилизованности в самом-то как есть восстановлении духовных ценностей после хаоса войн или иной общественной (скажем вот чисто экономической) разрухи.

270
Нет, не то чтобы в этом вовсе не было совершенно никакого ее более-менее активного деятельного участия…
Естественно, что именно она и верховодила в последующем, полностью вот итоговом развитии событий, когда после недолгих лихолетий тяжелых времен, культура вновь оживала, заново приобретая при этом все свое прежнее на самый короткий срок будто бы раз и навсегда попранное величие.

И уж тогда степенная гордость цивилизованной мудрости делала буквально-то все возможное и невозможное, дабы культура, как и прежде, заняла самое долженствующее место в сознании сколь вот многих грамотных людей, однако, осуществляла она - это исключительно кичливо и властно…
Ну а в самом неподдельно массовом геройстве всякая сытая степенная цивилизованность принимала подчас именно так посильно выжидательное, а вовсе-то нисколько непрямое участие.
Зато когда все как всегда возвращалось впрямь вот на круги своя… так сказать на свое прежнее законное место то тут и приходило время, чтобы всецело наглядно проявить все то барское радостное умиление по поводу сколь уж быстрого достижения того самого до чего вот явно восторженно желаемого конечного результата…

271
И почему - это вообще происходит до чего уж и впрямь незамедлительно вослед за самым безусловным окончанием годины самых ведь страшных и совершенно уж нескончаемых лихолетий?

Ну, так с резкой отменой (после победы одной из сторон) всей той суровой войной в серых людях не за один день возрожденной первозданной дикости восстанавливалась, и вся система выработанная постулатами совести, никак не заложенная в фундамент римских амфитеатров эпохи гладиаторских боев.
На данный момент времени буквально-то все устремления цивилизации, ее мысли, а также и чувства всегда так всецело нацелены на одно безупречно бездумное массовое потребление.
Причина тому всецело заключена именно в том, что цивилизация - это украшенная новыми перьями и замшей дикость, а культура, точно также как и человеческий мозг на 75% состоящий из воды, на почти тот же процент состоит из вязких и липких элементов самой обыденной совести.
Однако уж с ней у цивилизованных людей подчас ведь случаются всевозможные казусы, как и весьма разительные перемены во вполне однозначном смысле ее ими более чем обыденно вот бытового применения.

272
Итак, одним из наиважнейших факторов, собственно говоря, по причине, которого в том-то самом прежнем незапамятном 20 столетии у дряхлого, а все же извечно молодого змея Горыныча, вместо тех трех прежних голов: жадности, хитрости, предательства их, безусловно, выросло целых девять…
Никак не иначе, а первопричина тому была сколь явственно заключена, именно в том, что элементарные нравственные постулаты у многих культурных людей неизменно оказывались, попросту вот безответственно вытеснены идеалами, вынесенными из прекрасных произведений высокого искусства.

Этот явно толком общественным разумом нисколько неосмысленный, хотя, несомненно, с виду на первый взгляд может и, безусловно, же созидательный процесс…
…более всего он проявил всю свою недобрую силу, собственно оттого, что кем-то в одночасье, было зачем-то сколь так бессмысленно пересажено в чужеродную почву, то самое старое, как этот мир «древо добра и зла».
Оно было перенесено богатой на всевозможные иллюзии блажью в свой собственный, (в благих мыслях выпестованный утонченными интеллектуалами) атеистический эдем, и надо, пожалуй, еще уточнить, в те самые весьма подкорректированные под строгую научную основу впрямь вот райские кущи.
И уж случилось это несчастье (для разума) во времена светлой эры просвещения и, кстати, носило оно тогда совершенно правильный, однако ведь, при этом, до чего само собой, разумеется, совершенно вот всецело преждевременный характер.

273
Надкусывать почти то, в сущности, яблоко, каковое в свое время (по ее наивности и неосторожности) имела несчастье отведать соблазненная змием Ева…
Нет уж теперь - это безо всякой тени сомнения, безусловно, подразумевало вовсе так не быть попросту изгнанными из рая, а прежде всего, совершенно неизбежно ввергнуть весь этот мир в сущий дантовский ад истинного Люцифера.
Того самого, что спустился коршуном на залитую людскими слезами, извечно ведь увлажняемую дождями землю, и, кстати, все по той же самой причине несомненной-то крайней преждевременности, а вовсе не нелепой абсурдности всех тех действительно выдвигаемых в некоторых книгах идей.

274
И все это именно так поскольку, для начала надо было еще овладеть всеми основными принципами творческого сознания, а лишь затем вытеснять примитивную нравственность всех тех простых от века данных времен, вальяжно изложенными на бумаге сладкоречиво надуманными представлениями, обо всем нас неизбежно же повседневно окружающем мире.
А то, чего - это вообще граждане выходит!
Эти самые безумно радостные ожидания (всегда почему-то лишь неких вот грядущих времен) могут прикрыть, словно тем еще фиговым листочком чудовищные злодеяния совершенно напрасных репрессий во имя «вселенского добра» и попросту превратить их во вполне прагматичный и справедливый аспект, то есть более чем вполне неизбежные трудности становления новой жизни.
А ведь то самое «добрейшее» насаждение нисколько-то вовсе не лучших форм общественного бытия, уж попросту может еще, в конце концов, оказаться тем-то самым, бесспорно насильственным скармливанием абстрактных догм невежественному даже и в области самой элементарной грамотности из века в век забитому населению аграрной страны с немыслимо тяжелым пост-феодальным прошлым.

275
Да только как уж трудно все - это было понять людям, попросту и не умеющим выносить сор из родной избы…
Если даже далеко ведь не все из тех невинно отсидевших, а куда вернее - будет это назвать своим настоящим именем – попросту ведь проведших в рабах большую часть своей сознательной жизни… и они тоже подчас верных выводов совершенно так вовсе нисколько не сделали.
Поскольку слишком уж, они винили одно только нескончаемо лютое время, да и свою личную незадачливую судьбу, ниспославшую им столь немыслимые испытания и неисчислимые беды…

Однако на деле отнюдь не все зло было сконцентрировано в той варварской идее, раз уж сама по себе перемена условных «слагаемых» в общественных отношениях могла быть и любая другая, главная свирепая ересь заключалась в тех, кто сколь безропотно воплощал все ее теоретические выкладки в извечно серые будни российской действительности.
И это именно та суровая и непреклонная серость, и заполонила все вот аспекты советской, будто бы новой жизни, а еще и осатанелая отвага неудержимого потока льющегося со всех сторон энтузиазма, переливалась тогда буквально-таки через край.

276
В этом ли и была вся сила души сколь безмерно уставших от всех тех несправедливостей, беспардонно вот ранее чудовищно обворовываемых и донельзя так долгими веками всегдашне угнетенных классов?
Может все это, как и всякая в принципе повсеместно существующая неизбежность попросту было именно, так и никак не иначе, да только где ему было помочь становлению некоей новой общественной жизни…
Разве вконец разрушив все стародавнее проклятое прошлое действительно чего-нибудь новое на его месте затем сразу вот действительно же построишь?
Нет, явное свое содействие подобные «благие начинания» могли бы оказать только ведь в деле бездумного разбития и разрушения всего того стародавнего «темного прошлого», однако не при каких обстоятельствах, не смогла бы та бесшабашная массовая стихия действительно создать предпосылки для сколь безусловного возникновения того самого пресловутого светлого будущего…
А если и была она способна хоть чего-либо действительно воссоздать так - это одну лишь древнюю царскую жизнь для той самой кучки новых более ужасных, нежели чем были когда-либо ранее большевистских извергов эксплуататоров.

Для истинного всеблагого общего почина и энтузиазма нужна была неимоверная прорва знаний, причем при любом значительном общественном начинании, как правило, нужно было, чтобы ими действительно овладел практически всякий, кто будет управлять строительством чего-либо принципиально же нового.
Но и этого будет вовсе еще нисколько так недостаточно, поскольку для доподлинного успеха на данном поприще душу всякого на свете отдельного индивидуума непременно следовало бы самым индивидуальным образом во всем подготовить к будущему равенству, а то уж непременно оно окажется равенством исключительно казенным и совершенно обезличенным…
И это все в том самом мире вещей, где люди больше были никак не люди, поскольку к ним применялся чисто утилитарный, поштучный подход.

277
По-другому оно может быть разве что только в некоем совершенно ином бытии, где смерть уж попросту перестанет быть платой за проезд в те самые ослепительно светлые неоновые дни истинно иного грядущего бытия.
Именно этак - все человечество еще непременно уж некогда полностью консолидировав все свои усилия, обязательно ведь добьется тех самых невероятных успехов, достигнув буквально-то невообразимых на наш сегодняшний день великих высот духовности.
А вот тогда и будет ему дано обрести безмерно окрыляющее чувство всеобщего братского единства…
Ну а первейшим к тому правильным шагом, безусловно, окажется сколь поэтапное устранение всего ведь безмерно тупого, но при этом до чего только безмерно нахрапистого и кичливого невежества.
Однако все - это должно было проводиться на сугубо добровольной основе безо всякого крикливого ропота, слезливых обличений, а также (и это главное) совершенно безвинных смертей, всех тех, кто был непокорным, попросту не желающим подчиниться сотворителям кем-то уж преднамеренно намеченного пути во имя всеобщего скоротечного на все грядущие времена наилучшего общественного развития.
А между тем ни в кого никоим образом нельзя насильственным путем впихивать знания и куда более верный подход, как к самому себе, да так тем более и к другим.
Попытка чего-либо в этом духе попросту сходу навязать безумной силой неизменно окажется чревата буквально-то всеми, какие бывают в этой жизни всевозможными страшными бедами…
И главное тут, еще и то, что никаких шансов на успех у чего-либо подобного совершенно же изначально не будет ведь и в помине.

278
Поскольку свободу равенство и братство никак уж нельзя насаждать одним тупым, озверелым насилием, поскольку подобным «освобождением» от всех «застарелых оков» никто ведь еще никогда надолго так нисколько не избавлялся.
Еще ведь и потому, что к этому делу тут же сомкнув ряды, примкнет все самое ненавидимое во все обычное нереволюционное время и, кстати, это оно и будет тогда над всем верховодить, отчаянно смело командовать парадом.

Зато вот все намерения тех, кто неистово раздувал революционное пламя, неизменно уж были неизменно вот самыми наиблагими?
Может оно и так!
Однако же всякое реальное осуществление добрых или злодейских замыслов еще ведь всецело будет зависеть и от его более чем конкретного переложения на все те повседневно существующие реалии.

279
А из этого следует, что если за неизменно благостное улучшение всей жизни возьмутся отъявленные и прагматичные негодяи, то, как можно сомневаться, что истинной конечной целью их усилий окажется нечто иное, нежели чем, было то, что сколь громогласно было всенародно объявлено во всяческих кичливых лозунгах и немыслимо щедрых декретах.

280
Ну а наглядно видимая, дарующая яркий свет тепла души благожелательность - это всего-то лишь ширма, скрывающая под благовидной миной, весь же свой своекорыстный озлоблено лукавый интерес.
«Всех кто не пойдет строем вместе со всеми нами в ногу, по заранее выверенному светлому пути к тому заведомо близкому счастью мы попросту уничтожим, словно целую стаю бешеных собак».
Это и есть главный лозунг, брошенный берцовой костью обреченным на великое счастье пролетариям, что должны были всецело объединиться и очень дружными усилиями снести черепушку всей той стародавней навсегда так отныне им во всем ведь приевшейся и опостылевшей жизни.

281
При этом те, кто сколь невзначай попытаются остановить машину террора, увещеваниями и недобрыми напутствиями, совершенно того не возьмут же в толк…
А именно то для их сознания окажется попросту нисколько вот никак недоступно…
Уж как ведь при этом над ними еще будут довольно-таки искренне потешаться все те, у кого те или иные слова непременно послужат одному лишь сущему и слащаво пафосному глумлению над всякой бесцветной и крайне неприметной истиной.
Также еще оно более чем в принципе однозначно, что все те яростные слова для этаких нелюдей являются одним ведь явным побудительным стимулом к дикой ненависти, что как огромная волна вовсю захлестывает все общество лютым варварством совершенно так ничем необузданной анархии.

И кстати, само насилие по достижению, каких-либо общественных благ, а не по действительному и главное действенному предотвращению разгула бандитского произвола за крайне редким исключением ничем от вылазок шайки-лейки за их воровской добычей вовсе вот нисколько ни в чем значительно не отличается.
А между тем мирная стачка – это нечто уж в корне принципиально так значит абсолютно иное!
Поскольку насильственно принуждая всевластного хозяина претерпев убытки из-за довольно кратковременной остановки производства, несколько скрепя сердце повысить своим рабочим их мизерную зарплату…
Нет, уж никто тем самым не изнасилует его жену и дочь, а также еще не вышибет ему самому мозги пулей во имя всеобщего великого счастья и самого насущного нынешнего благоденствия.

282
Пролитие людской крови, как до чего
непомерно раздольный внутренний, а не внешний довольно-таки житейский военный фактор может быть справедливым почти что единственное, в одном лишь виде освобождения горячо любимой родины от врагов интервентов, пусть они там уже все четыреста лет, как давно окопались.
В подобном случае - это и вправду нисколько не является хоть сколько-то неправым делом.
Овод, вовсе не был ярым революционером, он ведь разве что того явно хотел… освободить же свою отчизну от многовекового засилья австрийцев, ну а его агрессивное безбожие – это всего-то сколь несомненное следствие проступка его отца, а вовсе не его врожденный порок.
Он жил ужасной жизнью, в которой насилие было наиболее важным, решающим фактором.
Однако при этом он истинный борец за свободу своей родины, готовый ежечасно отдать за нее свою жизнь, а вовсе не тот, кто смело будет мостить чужим потом и кровью путь к славной победе над неведомым злом в не первый уж год довольно-таки мирно живущей стране.

283
Приветствовать, да и в душе благожелательно оправдывать нечто подобное, вполне так можно было, только уж начитавшись идейно-просветительских сказок.
А между тем сама судьба непременно окажется против всех тех совершенно бессмысленных попыток подогнать под их бездонное прокрустово ложе, весь нас до чего повседневно, бестрепетно окружающий мир.
Попросту кому-то все - это, безусловно, так показалось всеобщим грядущим благом, однако являлось оно весьма многоликим великим злом, а также не столь уж диким, но прежде всего респектабельным, а потому и безмерно лукавым пыльно-кабинетным варварством.

Аристократия воинственно мягкотелого духа вполне всерьез посчитала для себя во всем, безусловно, приемлемым, как и более чем естественным и разумным прогибать все существующее общество под один до чего явственный постамент своих собственных о нем сколь неизменно радужных мечтаний.
И строптивые и неуемные амбиции, несомненно, сыграли во всем этом деле сколь явную роль мускулов у атлета, давая толчок к немыслимо сладким грезам, вздыбленным к самым высоким небесам.
А все от той слащавой и бездумной спеси и житья бытия по несколько иным принципам, нежели чем всю жизнь обитало в самом глубоком и неотъемлемом пасторальном неведении совсем уж ничего не о чем ином, акромя хлеба насущного вовсе и не ведавшее сонное царство - серых обывателей.

284
Это чрезвычайно новое мировоззрение, довольно-таки во всем неизменно схоже с тем давнишним лоском знатности сколь ведь благородного происхождения рода, попросту безмерно противопоставляющего себя серой массе ничтожных простолюдинов.
Да только уж представляло оно из себя гораздо более сложно составленные эмоции, напополам со сколь совершенно нездоровыми амбициями.
Вот что пишет по этому поводу писатель Сомерсет Моэм в его публицистической повести «Подводя итоги»
«Культура нужна, поскольку она воздействует на характер человека. Если она не облагораживает, не укрепляет характер, грош ей цена.
Она должна служить жизни. Цель ее - не красота, а добро. Как мы знаем, она часто, слишком часто порождает самодовольство. Кто не видел, с какой едкой улыбочкой кабинетный ученый поправляет человека, перевравшего цитату, или какое обиженное лицо бывает у знатока, когда кто-нибудь хвалит картину, которую он считает второсортной? Прочесть тысячу книг - не большая заслуга, чем вспахать тысячу полей. И умение правильно охарактеризовать картину ничуть не выше умения разобраться в том, отчего заглох мотор.
В обоих случаях нужны специальные знания. Есть такие знания и у биржевого маклера, и у ремесленника. Мнение интеллигента, что только его познания чего-нибудь стоят, - это глупейший предрассудок. Истина, Добро и Красота не находятся в исключительном владении тех, за чье учение плачены большие деньги, кто перерыл все библиотеки и часто бывает в музеях. У художника нет никаких оснований относиться к другим людям свысока. Он дурак, если воображает, что его знания чем-то важнее, и кретин, если не умеет подойти к каждому человеку, как к равному».

285
А если нет равенства, то нет, и не может быть духовного братства, а также еще и осмысленного единства интересов, что, безусловно, подразумевает, что всякое преднамеренное видоизменение в структуре существующего общества, может собой означать одну весьма поспешную смену вывески, а не переход от одного вида власти к другому, куда более просвещенному.

И как уж, в принципе, оно само собой полностью ясно, то общество, которое никто не станет силою тянуть в светлые дни всегда сколь этак неопределенного будущего…
Оно ведь самим ходом истории еще непременно вот будет обязательно принужденно медленно, пошагово эволюционировать, а вместе с тем непременно начнут видоизменяться и усложнятся буквально все совершенно повседневно и буднично существующие принципы всяческих любых общественных взаимоотношений.
И так уж тому и быть с тем совершенно неумолимым движением времени, что в последние 200 лет неутомимо нас тянет куда-то вперед и только вперед…
Причем - это приводит, как к чему-то, несомненно положительному, да так между тем и во всем довольно уж конкретно отрицательному, раз общественное зло неизменно эволюционирует вместе со всем человечеством, а не остается некой тенью стародавнего треклятого прошлого.
Именно этак у древнего порядком одряхлевшего зла свежие головы, между прочим, враз вот заново и отрасли.
Однако хуже всего будет, коли в сущее невежество совсем вот вовсе не в меру нравственно попытаются сущей силой втиснуть светлые идеалы далекого будущего, к тому же еще и донельзя абстрактные, поскольку, они на данный момент еще, нисколько не обкатаны на суровой и до чего простецкой житейской практике.

286
Разве мысль вообще может стать делом, минуя многолетнее обдумывание всех ее деловых и практических сторон?
Совершенно так нисколько не может и это одна из наиболее элементарных жизненных аксиом.
И если уж все произошло стихийно, бесконтрольно, хаотично и массово тогда вот тем более, какое тут может быть продвижение людского сообщества к неким заоблачным далям грядущего?
А может все-таки новоявленное зло попросту воспользовалось горячечным нетерпением ярых рационализаторов светлых (а может и нет) идей сущего осушения старого гиблого болота совершенно же (в некоем абстрактном смысле) более чем неправых общественных отношений, да еще и при помощи одного того безапелляционно яростного отрицания всего прежнего, безыдейного существования.

Хотя вполне возможно наделить нечто подобное самым броским именем весьма явственного разветвления точно того прежнего лютого недобра, попросту пустившего свежие корни на куда лучше нежели чем ранее взрыхленной почве новой общественной жизни.
Теперь-то ему было, где развернуться и разгуляться, до наступления новых времен тому сколь, несомненно, помешали твердые сословные рамки, ну а теперь вместо трех голов внеэтического поведения их оказалось, чуть ли не с добрый десяток.
Автор может назвать все эти «головы» по их истинно злосчастным наименованиям.
Первые три отлично подмеченные в фильме «Место встречи изменить нельзя» остались же на своем вполне прежнем месте «хитрость, жадность, предательство».
К ним только теперь также присовокупились: хвастовство красивыми мечтами, фанатизм, переходящий в дикий экстаз, готовность умереть во имя мутной, невидимой глазу идеи, боязнь всякой власти как таковой, узколобое верхоглядство, лакейство перед общим мнением.

287
Причины тому до чего отлично, описаны Сомерсетом Моэмом в его публицистической книге «Подводя итоги».
«Люди, будучи эгоистами, не могут легко примириться с отсутствием в жизни всякого смысла; и когда они с грустью убедились, что уже не способны верить в высшее существо и льстить себя мыслью, что служат его целям, они попытались осмыслить жизнь, создав известные ценности, помимо тех, которые непосредственно содействуют удовлетворению их насущных потребностей. Из этих ценностей мудрость веков выделила три как наиболее достойные. Стремление к ним как к самоцели, казалось, придавало жизни какой-то смысл. Хотя в них, по всей вероятности, тоже заключена непосредственная польза, но на поверхностный взгляд их отличает отрешенность от всего земного, которая и создает у человека иллюзию, будто с их помощью он избавляется от человеческого рабства. Высокое их благородство укрепляет в нем сознание собственной духовной значимости, и стремление к ним независимо от результатов как будто бы оправдывает его усилия. Это - оазисы в бескрайней пустыне существования, и поскольку людям неизвестен конец их пути, они убеждают себя, что до этих оазисов, во всяком случае, стоит добраться и что там их ждет отдых и ответы на все вопросы. Эти три ценности - Истина, Красота и Добро».

Если уж рассуждения Моэма не так чтоб во всем вот теперь полноценны…
…в свете так сказать сколь широко им развернутой темы, то ведь этак оно выходит разве что лишь потому, что ему попросту не хватало достаточно обширной исторической перспективы, будучи сыном своего века, ему было не столь легко всю ее охватить.
И она нисколько не поддается простому логическому анализу, а он все же пытается его несколько вот даже натужно ведь все-таки провести.

288
На самом же деле железобетонный век попросту создал новоявленные джунгли и сколь заметно прибавил всяческой жестокости, основанной на безупречно бесчеловечном, как бы выточенном из цельной глыбы мрамора прекраснодушии.
А уж оно неизменно находило свой беспримерно безумствующий выход именно в тех нынче же требующих более чем безотлагательно спешного решения весьма нынче насущных вопросах самого незамедлительного вычищения всей «человеческой плесени».
Причем уж осуществиться сему было должно именно во имя царствия добра и справедливости как уж о том было лживо заявлено во всех тех до чего неизменно кичливых и привязчивых глазу лозунгах.
Александр Галич написал песню «Еще раз о черте» и в ней были такие слова. «В наш атомный век, в наш каменный век
На совесть цена пятак».

Очень даже хорошо продуманные и однозначно верные рассуждения, в них всего-то что не хватает так это разве того вполне ведь полностью определенного
…а именно что вовсе не на одну совесть нынче такая цена, но и на человека вообще в безмерно же дикой неравной борьбе за некую светлую, безусловно-то, неосуществимую, зато сколь неразрывно с ним совершенно абстрактно связанную идею.

289
А конечное производное всего этого сущая замена обыденной житейской совести некими забористыми рассуждениями, наскоро выведенными из жесткого переплета произведений искусства, ну а это «верный путь», ведет к подмене реалистического восприятия мира, некоей идеалистической верой в великое чудо.
А уж она между тем вовсе не более разумна, чем сама по себе до чего жалкая попытка заменить синее небо, выкрашенным в тот же цвет потолком.

Приблизить небесные блага совершенно напрасно (с чьей-либо личной точки зрения) нам наобещанные религией - на этот раз явно так на сколь и грешной земле, то ведь и было светлой мечтой беспутной души идеалистов 19-20 столетия.

290
Однако как всем оно должно быть понятно, буквально иссыхая от дикой жажды, в прекрасных грезах своих, увидев на самой дальней линии горизонта, прекраснейший оазис, вовсе так нельзя будет ринуться к нему совершенно же сломя голову, и вовсе совсем, не разбирая при этом перед собой ни пути, ни дороги.
Да, действительно - это реально существующий объект, а не плод чьего-либо больного воображения.
Но до него слишком так далеко идти, ну а если взять да явно поторопиться, то ведь запросто можно еще всем-то человечеством враз обратиться в груду черепов из фильма Терминатор 2.

291
Поскольку для того чтобы действительно действенно возглавить истинное движение к свету надо бы не идейки хромоногие всем-то своим излишне пресыщенным книжными абстракциями умом порождать, а вполне всерьез проникнуться изнутри возвышенным духовным началом, ну а затем и сеять в иссушенную цивилизованным варварством землю семена высших и всеблагих истин.

Да только куда же - это среднему интеллигентному человеку, до тех великих небес всестороннего творческого восприятия действительности, на деле-то доступному одним лишь единицам из миллионов, ну а что тогда вообще говорить о простом честном народе.
Но то уж они и есть те самые искры грядущего на сколь темном небосклоне всей нашей обыденной современности.

292
А между тем именно этаким людям и достается на пряники сразу со всех сторон, а значит и истинный дух в них тоже от всех этаких гулких поветрий извне явно довольно серьезно-то портится.
А если кого-либо еще в его сколь весьма нелегком детстве сколь изрядно чудовищно заморили, то тогда в таких людях еще вот запросто могут проснуться, те самые ужасные палаческие качества.
Однако беда вовсе не только в них, но прежде всего в той самой рабской покорности, что, несомненно, наблюдается у их полулюдей приспешников, готовых вливать в их души ужасно липкую и привязчивую лесть, а также и исполнить буквально все чего им только те не прикажут.
Именно отсюда и берет ВСЕ свое жуткое начало, то более чем неизбежное падение изначально вполне возможно исконно ведь искренне доброй души, которое, кстати, еще запросто может ее привести к совершенно непредвиденному и ранее во всем до чего неведомому, всепоглощающему тиранству.

Но скорее уж будет ей собственно предназначаться роль исключительно агитаторская, а вовсе не управленческая, потому как тупые бездельники неизбежно предпочитают кресла, где сколь запросто можно будет преспокойно оттянуться совсем без напряга, и никого другого к ним и на пушечный выстрел, вовсе так никогда они не подпустят.

293
Современный российский интеллигент вообще сколь вот мало пока еще приспособлен к пониманию самых азов существования всякой политической власти как таковой, поскольку слишком много он о ней исподволь безответственно теоретизирует, а между тем находясь у ее горнила, неизбежно нужно быть, истинным практиком всегда ведь стоящим своими ногами на твердой земле.

Зато уж все те прекраснодушные сластолюбцы, зачастую живущие посреди своих исключительно высоких мечтаний, вполне вот, способны сокрушив все мыслимые и немыслимые преграды разом построить более чем грандиозные планы на всеобщее наше светлое будущее.

294
При этом они чисто же самым теоретическим образом создадут для всех нас именно то, чем еще затем всенепременно воспользуются - отъявленные и давно уж всеми церквями отпетые негодяи.
И главное тут в том, что никакой зарницей светлого иного, чем ранее будущего им никогда нисколько не стать, поскольку всякий свежий асфальт может быть мокрым, а может быть горячим, но никак не быть ему чистым от грязи на нем неизменно оставляемой самым безмерным множеством совершенно бесчисленных людских ног.
Из буквально бесконечного бездорожья сразу нисколько не выберешься, раз уж для этого надо было до чего неимоверно долго готовить себе новый путь.

Разве кому-то не ясно, что поколение всю жизнь протопавшее по непролазной грязи, нисколько не сможет в единый миг разогнуться и навсегда избавиться от всей своей извечной согбенности, для того чтоб затем весело и дружно, безупречно четко чеканя шаг, направить свои стопы к некой маячившей на самой линии горизонта светлой цели.

295
Однако как уж не старайся, а небесную синь хрустально чистых идей ну никак ведь ее нам под ноги нисколько не перекатишь.
Навсегда бы надо забыть обо всякой подобной возможности!
Но некоторые именно в этом до чего вот сильно (чисто теоретически) поднаторели, раз уж обильные прекраснодушные мечтания - это и есть их самая обыденная трапеза.

Они столь старательно впихивают внутрь себя всевозможные абстрактные понятия, что уж объективное восприятие истинной реальности становиться для их умов подчас чем-то весьма и весьма затруднительным к своему действительному вполне однозначно истинно карикатурно скособоченному восприятию.
Правда все это, как и понятно, вовсе так не из области чего-то же значится пламенно личного, поскольку с этим у них как раз таки все в идеальном порядке.
Нет уж вся узость их туго набитого всевозможными избитыми штампами мировоззрения, однозначно так проявляет себя только-то в восприятии больших общественных формаций, как и отдельных людей выпадающих из всякой общей схемы…

296
И кстати, именно всеобилие всего пресыщенного прекраснодушия и портит же кровь многим современным титанам!
Как раз таки по этой самой причине, некоторые великие деятели современного искусства до чего уж и впрямь неестественно одиноки, а все темные стороны их личности столь неприязненны на свой внешний вид.
А уж происходит нечто подобное, прежде всего оттого, что их души потребляют, словно вкусный пирог, ну а автору его произведения непременно достаются кровавым потом из всех пор его организма.

Ну а ему-то достается весьма тяжкая роль из всякой обыденной плесени лепить себе нечто высокое и чистое, для чего ему и надо неизменно иметь дело со всякого рода мирской грязью, вовсе не отворачивая от нее свой взор, как это делают те, кому всякая мерзость, ну совсем ведь не по нутру.
Как уж спел о том бард Александр Дольский в его песне «По дорогам моей земли»
«Я познал фанатизм и споры,
Бездорожье и грязь в пути.
Вырос я из такого сора,
Где стихи не могли расти».

297
А все же такие люди как-то несмотря ни на что все-таки выросли, и поскольку, они искренне обращены лицом к самой так наглядной реальной действительности, то вовсе уж они не чуждаются ни слов несущих грязь, ни мыслей в них ею вполне резонно на ее фоне неизменно создающихся.
Помнится на концерте в городе Бэер-шева, в феврале 1993 года какая-то сволочь несколько раз подряд сделала снимки барда Александра Дольского, когда ему по ходу его джазового наигрыша попросту надо было кривить лицо.
И вот в какой-то момент, уж вконец подустав от всего этого, он, выкрикнул грязное ругательство, содержавшее в себе угрозу физической расправы.
Прав ли он или не прав, но только он человек, который за свою правду пошел бы на верную гибель, ну а те кто, любят ее чистейший задушевный экстракт, скорее уж других на нее недолго думая запросто отправят.
Как то было в романе Стругацких «Обитаемый остров»
«- Я ничего не могу тебе сейчас рассказать. Но у нас есть шанс. Единственный… - Он сел за руль и вставил ключ в зажигание. - И еще имей в виду: если вы не прикончите этого приличного дядьку, он прикончит меня. У тебя очень мало времени. Действуй, Зеф. Он включил двигатель и задом выехал из гаража. Зеф остался в дверях. Первый раз в жизни Максим видел такого Зефа - испуганного, ошеломленного, растерявшегося. Прощай, Зеф, сказал он про себя на всякий случай».

И для чего вообще было надо сколь экстренно посылать на верную смерть наилучших людей ради лишения жизни тех-то самых (по чьей-то недоброй указке) явно вот наихудших из буквально-то всех, кто жил полужизнью в том ведь самом общепланетном могильнике.
Причем дело ясное Маку-симу вовсе не стоило столь уж внимательно прислушиваться к тому, кто впрямь-таки на ушко чего-то намекнул о том, что есть, мол, некто наихудший из всех живущих на этой земле или даже вот в некоем совершенно ином мире?

298
Литература олицетворение дум автора и его окружения, а кроме того она в свою очередь зачастую формирует всякое людское сознание.
Человек, он ведь запросто может быть с нею вовсе незнаком, однако попутным ветром и до него дальним эхом, безусловно, доносится ее частое, прерывистое дыхание.
А потому смерти подобно насаждать одиозные революционные идеи.
От всего этакого всеобщего блага надо ведь было бежать буквально-то без оглядки.
Да и надо бы, кстати, уж то понимать, что среди сил реакции вполне вот всегда хватает людей со светлым здравым умом только-то в значительной мере зараженным всякого рода укоренившимися амбициями и старыми предрассудками, их бы надо переубеждать, а не расчищать себе дорогу к свету путем насилия и безликого убийства.
Поскольку совсем уж оно не иначе, а этакий путь сколь однозначно же приведет в одну гиблую тьму.

299
Взаимное столкновение двух светлых сил от одного полнейшего неведения всего действительно происходящего, что тут может быть лучше для истинного зла, что этак-то под шумок непременно приберет всю в стране власть только уж лично себе?
Причем абсолютное туповатое неведенье, как и весьма явственное отсутствие всяческого понимания происходящих событий всегда непременно берет свое истинное начало от вполне этак понятного ослепления ядом «кривооких амбиций».
Зверская жестокость, включающая в себя и несусветную ярость словесную, чем, то не подспорье для будущего кипящего котла, в котором вполне одинаково сварятся все же спорщики, как таковые, обретя вот себе на том свете вполне так полновесный душевный покой.

300
Если уж истина она, безусловно, одна и подается она исключительно сверху на блюдечке, то о чем ведь тогда вообще собственно может вообще идти речь.
Братья Стругацкие, они ведь тоже по временам кормят народ с ложечки своими воинственно гуманными истинами, будто бы манной небесной.
Хотя потом, уж естественно пусть так и вскользь (как то вообще однозначно ведь свойственно всем мудрецам заднего ума) вдруг этак сразу опомнившись, речитативом начинают изрекать суровые истины столь вот навязчово неумолимо суровым тоном.
«Обитаемый остров»
«Тебе известно, что в стране инфляция?.. Тебе вообще известно, что такое инфляция? Тебе известно, что надвигается голод, что земля не родит?.. Тебе известно, что мы не успели создать здесь ни запасов хлеба, ни запасов медикаментов? Ты знаешь, что это твое лучевое голодание в двадцати процентах случаев приводит к шизофрении»?

301
А чего уж пускай себе более трех четвертей населения с этими психами, как-нибудь затем полжизни своей еще ведь как только несусветно помыкаются, главное оно в том, чтобы у меня лично совесть за них далее бы вовсе вот никак совсем не болела, а так пусть себе все идет сплошным самотеком!
Однако нет уж, ничего собственно так важнее, нежели чем, раз ведь и навсегда полностью и бесповоротно сокрушить сам же, как он есть оплот дикого зла!
Уж чего-чего, а все ведь значится совершенно по барабану раз с этической, а точно так и с эстетической точки зрения безусловно-то наблюдается полнейшая вот невозможность всякого ведь недостойного того продолжения всего того старого, прежнего, замшелого и отвратного общественного недобра…
Ясное дело, что великие герои его славные победители обязательно еще ведь отыщут для себя сколь нужную им лазейку - ой превелико извиняемся - твердую почву под ногами.
«Но свою главную задачу я знаю твердо: пока я жив, никому здесь не удастся построить еще один Центр. Даже с самыми лучшими намерениями…»

302
А между тем, надо бы помнить, что в самой кромешной полутьме буквально всеобщего нашего пока еще незнания,
должно же всем заправлять одному лишь тому извечно вот эстетически верному чувству, попросту сколь отчетливо всем нам повествующему, что буквально всякий человек достойный этак себя называть попросту обязан постараться им-то вот неизменно и оставаться.
Так что как уж не было бы ему тяжело на войне, а все ведь едино он-то попросту не имеет права совершенно бессильно сдаваться в лапы дикого разнузданного варварства.

303
А между тем в произведениях Стругацких, явно присутствует сущая потеря разума и человечности после тяжелой утраты какого-либо близкого человека, а это может оправдать одну жестокость направленную супротив главных палачей, но никак не может сие вполне полноправным образом соотноситься к тупорылым, слепым исполнителям чьей-то лютой, но при этом однозначно чужой воли.
Непосредственные исполнители - люди подчас подневольные, и они вполне могут от всей души искренне порой посочувствовать всем тем, кого они по чужому приказу, а отнюдь не по собственному почину в крепостную стену подчас вовсе так невесело замуровывают…

Совсем другое дело общий лик врага на войне, у него ведь лица попросту нет, и это святое право солдата убивать врагов, однако вот устраивая кровопролитную войну внутри своей отчизны, сам вот человеческое лицо рано или поздно непременно так еще потеряешь, а без него какое там грядущее светлое будущее…

304
В той же книге Братьев Стругацких «Обитаемый остров» наблюдается весьма праведно нажитая свирепая ожесточенность Мака-Сима.
А ведь он должен был жалеть почти что ведь всех обитателей своего живого могильника.
И вот еще, что - убивать совершенно так беспомощных врагов вовсе не свойство людей великодушных, имеющих воистину благие намерения.
Маку-Симу следовало бы всех людей из обреченного здания обязательно так повытаскивать, и надо бы сказать, что ему и в самом-то деле ничего бы не стоило спуститься вниз в подвал переставить бомбу на незначительную дополнительную задержку, а уж тем временем полностью очистить корпус здания от кого бы то ни было.
Но ведь они все там были самыми проклятыми врагами всего вот на свете действительно так премного хорошего!

Да только вот, для воистину объективной оценки действий многих людей одного человека явно еще нисколько уж никак недостаточно.
Должен был иметь место справедливейший суд, а вовсе так не свирепое убийство, словно из-за угла!
Так ведут себя одни только те, кому сколь уж неистово охота, изображая из себя Господа Бога, брать вот на себя все его грозные карающие функции.

305
Конечно, и вправду можно вот этакое высказать, а с чего это ради из-за всех этих тщательно отобранных нелюдей 40 миллионов человек должны были лишние полчаса испытывать муки жесточайшей депрессии?
Однако уж эта линия в книге несколько ведь не прочерчена и вовсе не потому МАК-СИМ совершенно не захотел спасать обреченных на смерть «вурдалаков»…
А ведь именно с этого и начинается путь в бездну для целой страны!
Светлый ореол вокруг ликов великих деятелей террора становится истинной повязкой на глазах у всякой ведь чего-либо думающей интеллигенции, и вот уж она сколь надолго пропитывается ядом лживой идеологии, трепетно несущей сущий бред о великом, последующем всеобщем счастье.
И главное смотреть сквозь бледно розовые очки, можно очень так долго и совершенно несуразно при этом, пренебрегая, где - это только окажется возможным сколь невзрачно алой беспросветной действительностью.
Новые слепо алчущие крови и энтузиазма времена было ведь принято принимать совершенно уж безропотно только-то боязливо их слегка между делом поругивая…

306
Ничего ведь тут никак не попишешь в атмосфере полнейшей вмиг так одичавшей пристыжено присмиревшей бездеятельности старая интеллигенция попросту берет на себя роль беспристрастного судьи и вполне логично судит обо всем сложившемся положении палец о палец при этом, не ударяя чтобы его, хоть сколько-то действительно улучшить.
Причем при всей уж своей крайне так вычурной мягкотелости российская интеллигенция никогда вовсе вот не стеснялась пролития крови, коли уж та была пролита за некие высшие вполне этак назревшие идеалы самой наилучшей грядущей жизни.
Раз в остро вонзенных в небо лозунгах всегда вот имелось некое аморфное добро, всем серым веществом своего немалого интеллекта сколь так неизменно, нацеленное на одно благоразумное и безмерно праздное осуществление всяческих абстрактных и всецело возвышенных идеалов.

307
А ведь между тем их настоящее, а не липовое осуществление возможно только ведь в случае самого последовательного и до конца продуманного освобождения отдельных личностей из старых давно проржавелых оков…
А в массах все же серость всякого отдельного заскорузлого невежества только лишь безмерно усиливается и несусветно не по дням, а по часам всецело лишь удесятеряется…

Ее весьма явственной функцией при этаких делах становится сущее подавление всего оригинального и цветом не серого…
или же его посильное обрамление в исключительно так серые рамки.

308
Ну и помотает же при этом кое-кого из деятелей совершенно всеядного искусства по разудалым кочкам всецело-то отныне нисколько необустроенной жизни…

А вот от этого, они и становятся буквально-то готовы на очень даже (к сожалению) действительно многое…
Они вполне реально могут стать одним из столпов помпезного государства кроваво красных заоблачных мечтаний и крайне скудного повседневного быта.
Однозначно так одним из сколь немаловажных иных его столпов, безусловно, являлась весьма вот разветвленная карательная система, состоявшая из разжиревших бюрократов, а также и вконец оскотинившихся палачей.
Причем надо бы так сразу заметить, что заплечным дел мастерам весьма свойственна истинно житейская трусость и всей решительности им несомненно так еще предает само - это их нахождение за чьей-то до чего вот широкой, чужой спиной.

309
А спина эта может принадлежать одним только людям с весьма ведь
немало развитым интеллектом…
И вот уж постепенно по мере медленного и крайне неспешного видоизменения всей внутренней сути человека, как и вполне неизбежного его втягивания, в мир темных интриг, он и обращается в сущего монстра.
Этак уж само оно неизбежно выходит, причем именно потому, что добро и свет умирая, слишком вот часто оставляют после себя чересчур много свободного места для лжи и подлости, чем уместилось бы в сердце просто ведь изначально плохого человека.

310
И это именно люди, безусловно так обладающие весьма ведь явственным свойством обращать же всю свою мораль в некое «плавсредство» предназначенное для достижения далеких берегов сколь уж непременно отрадного их сердцу острова свободы и всеобщей справедливости…
…и являют собой наилучший «живой трамплин» беззаветно ступив на который толкущие воду в ступе демагоги, приобретают все возможности для сколь незатейливого овладения всей вот так или иначе имеющейся жизненной ситуацией.
И вовсе далее будет уже нисколько неважно, о чем это именно пойдет собственно речь о праве ли поставить свой велосипед посреди прохода в коммунальной квартире или о суверенном праве СССР разместить же на Кубе свои ракеты с ядерными боеголовками.

Любое политическое решение всегда коллегиально и, кстати, любым видом оружия неизменно бряцают именно те весьма вот прогнившие всем-то духом своим возвышенные, амбициозные моралисты…

311
Им бы только чужое зло извести, а там уж как-нибудь поглядим и со всем остальным непременно-то еще разберемся.
Братья Стругацкие в их «Обитаемом острове» совершенно неправы, бросая массы своих читателей этакие воинственно гуманистические принципы…
«Это было гнездо, жуткое змеиное гнездо, набитое отборнейшей дрянью, специально, заботливо отобранной дрянью, эта дрянь собрана здесь специально для того, чтобы превращать в дрянь всех, до кого достает гнусная ворожба радио, телевидения и излучения башен. Все они там - враги, и каждый ни на секунду не задумался бы изрешетить пулями, предать, распять меня, Вепря, Зефа, Раду, всех моих друзей и любимых…»

Вот именно в этаком духе все и объясняется всем-то на свете отъявленным палачам, которые после этаких преподанных им уроков новой морали непременно вскоре пойдут творить самый ужасный погром, убивая же всякого, кто им под руку праздным случаем попадется, включая женщин, стариков и младенцев - ничего нового в этом, в сущности, нет.

312
Причем сами же рассуждения Стругацких о том, что у кого-то есть этакое исконное право уничтожать беспомощных людей, словно блох, если уж являясь единым монолитом, они без всякого стеснения травят все вокруг себя…
Нет то уж сколь, безусловно, одно лишь производное мыслительного процесса выработанного в тисках сущего осатанело подчас респектабельного тоталитаризма, а вовсе вот не истинно великодушного гуманизма.
Не дай только Бог, чтоб уж через пару тысячу лет чего-то подобное и вправду реально имело место даже и по отношению к самым мерзким существам человеческого происхождения.

Еще раз и все ведь о том же!
Убивают бессмысленно, совершенно беззащитных врагов одни только отъявленные зверствующие палачи, а вот наказывают их физически - люди попросту же старающиеся объяснить всяким смрадным гадам, как там и что на вполне доступном их пониманию - отвратительно скотском языке.
Правда на все, разумеется, есть и свои более чем вполне же естественные исключения.

313
На то ведь всякое железное, а вовсе не золотое правило и существует в самой так сказать истинной до чего только вовсе вот нисколько неоднородной природе вещей.
Да вот же, однако, все это совершенно так неприемлемо для всех тех, кто жаждет самой возвышенной чистоты и высокой духовности в том ведь обществе, что к тому нисколько-ТО не было приспособлено абсолютно так всеми его еще уж изначальными задатками.
Попросту некоторым до боли зачитавшимся литературы глазам вполне искренне, кажется, что ласковые увещевания есть ведь порой наилучшая защита от большинства форм лютой дикости…
Ну а светлое добро, его ясное дело эффективнее всего будет именно силой к реалиям жизни-то вполне справедливо вот прививать…

314
Однако же неистовым и бесшабашным насилием, можно разве что от чего-либо плохого кого-либо сколь поспешно отгораживать, но нисколько нельзя при ее-то самом немалом посредстве насаждать же все на этом свете полезное и, несомненно, со всех сторон ведь хорошее.
В том числе и по отношению к собственным детям никак нельзя ее применять даже и ради самого истинного насаждения безусловно так светлого в них начала…
Отсутствие желания умываться по утрам и делать зарядку еще можно хоть сколько-то воспринимать как злой каприз, а вот сколь явное нежелание знакомиться с миром книг вовсе же нет.

Мир, сколь, несомненно, можно познавать совершенно по разному - сущая привязанность исключительно к одному из видов искусства, вовсе не является таким уж и впрямь во всем возвышающим чью-либо душу исключительно так положительным фактором.
Общество, в конце так концов, и без всякого повального увлечения чтением художественной литературы, станет, куда ведь более гармоничным и, безусловно, так искренне праведным.
И для того чтоб оно действительно стало именно таковым его еще надобно бы «закодировать» как воспитанием, да так и впитанной в плоть и кровь этикой - социального поведения.
А хоть сколько-то его к этому подготовить было возможно только уж одним-то посредством однозначно этак разумного насилия, по возможности нисколько не связанного с чьим-либо конкретным убийством.
И это ведь все должны видеть!

315
Экзекуции (не убийства) на больших площадях лучший наглядный пример могущий поспособствовать предотвращению социального зла.
Причем будет уж при этом, несомненно, неважно, до чего же с виду все это безусловно-то окажется совершенно так негуманно и не эстетично в современном чересчур уж изнеженном излишними сантиментами обществе…
Поскольку сама ведь сколь явная наглядность подобного до чего неприглядного зрелища обязательно еще усмирит и успокоит, ну а слащавое прекраснодушие порою выливается в форму самой неистовой жестокости, когда чего-то вдруг нарушает неспешный ход времени для всех тех, кто желает видеть картину жизни в одних лишь розовых и минорных тонах.

316
И сколь, несомненно, вредна даже и мысль о том, что человеческий мозг нужно бы сколь непременно держать в некоем явном переизбытке сугубо внешней крайне этак отрадной в самом что ни на есть эмоциональном плане духовности.
А ведь это только же сердце свое надо бы постараться держать как можно подалее от всей окружающей нас мерзости, доставшейся нам от всех тех прежних темных веков.
Нынешнее время, оно ведь тоже не столь уж и вправду действительно светлое!
И если есть еще желающие, чем-нибудь в единый миг воодушевившись сразу так обязательно его к лучшему переделать то ведь их благими намерениями всегда будет уложена дорога в ад, а вместо булыжников в ней будут людские сердца.

Причем уж в особенности тут немыслимо вредны как раз таки мысли о великом общественном переустройстве!
Любой архитектор вам совершенно незамедлительно скажет, что прежде чем перестраивать старое обветшалое здание надо бы самым тщательнейшим образом воистину вникнуть во все же недостатки его сегодняшней конструкции.
Конечно, можно всего этого вовсе и не делать, а сразу так на глазок начать его самую незамедлительную реставрацию, лишь бы только его внешний вид стал, куда более ласкать нам наметанный глаз, чем, оно было когда-либо прежде во все те нечестивые времена сущего засилья грубого невежества и сурового примитива.
Нет уж, совершенно так нельзя ему оставаться в плену всех тех истлевших от древности обычаев.

317
Однако весь вопрос он еще и в том, а не рухнет ли оно, в процессе его вроде как давно уж явно назревшего и до чего только весьма необходимого переустройства?
Когда - это совершенно беззастенчиво попытались провернуть со всей российской империей, то, как уж оно и понятно дикое крушение было попросту неминуемо, поскольку «верхние этажи» не имели никакой кровной связи с извечно «плавающим в нестойком грунте» фундаментом.
Это более чем верно подметил и отобразил Достоевский в его «Записках из мертвого дома».
«Мужик, переселенный из Таганрога в Петропавловский порт, тотчас же найдет там такого же точно русского мужика, тотчас же сговорится и сладится с ним, а через два часа они, пожалуй, заживут самым мирным образом в одной избе или в одном шалаше. Не то для благородных. Они разделены с простонародьем глубочайшею бездной, и это замечается вполне только тогда, когда благородный вдруг сам, силою внешних обстоятельств, действительно, на деле лишится прежних прав своих и обратится в простонародье. Не то хоть всю жизнь свою знайтесь с народом, хоть сорок лет сряду каждый день сходитесь с ним, по службе, например, в условно-административных формах, или даже так, просто по-дружески, в виде благодетеля и в некотором смысле отца, - никогда самой сущности не узнает. Все будет только оптический обман, и ничего больше. Я ведь знаю, что все, решительно все, читая мое замечание, скажут, что я преувеличиваю. Но я убежден, что оно верно. Я убедился не книжно, не умозрительно, а в действительности и имел очень довольно времени, чтобы проверить мои убеждения. Может быть, впоследствии все узнают, до какой степени это справедливо…»

318
Однако же тем, кто всегда искал, да так и до сих пор еще ищет ту ведь самую донельзя так призрачную общемировую справедливость…
…во всем неизменно наплевать на всю ту пропасть, что сколь неизбежно разверзлась, меж их и тем более чем простонародным сознанием, поскольку главное для них неизбежно ведь было заключено в великой истинно прекрасной идее и совершенно так напрочь было оторвано от всякой-то почвы обыденной реальности.
А ведь ясно же, как божий день, что сколь беспрестанно кося головы тысячеголовой гидры всех ведь зловредных последствий зла, человечество нисколько не добьется ровным счетом никаких хоть сколько-то существенных и на деле вот положительных результатов.

Ради подлинного и окончательного искоренения всех дымных костров некоего прежнего инквизиторства необходимо было расстрелять вовсе не людей, сколь явственно отягощенных старыми принципами общественного бытия…
Нет уж во имя настоящего лучшего будущего требовалось неспешно устранить саму как она есть первопричину их истинно исторического разожжения.
И сделать - это чистыми руками, будет точно также легко, как и найти в большой грязной луже маленькую иголку «кощеевой смерти» безо всякого магнита.
А ведь им может быть одно лишь вполне так твердое осознание, а чего именно там еще следует изыскивать, дабы понапрасну не разгребать голыми руками все те необъятные горы мусора, что нам попросту уж достались от всех тех навеки прежних времен.

319
Они были переполнены болью и печалью, но грусть в них вовсе не преобладала над более чем во всем естественной радостью бытия, ну а теперь потомки тех, кто агрессивно тревожил старые раны народа, в точно той же манере совершенно так отстраняются от всякого его представительства пред всесильными органами власти…
Можно сказать, что российская интеллигенция попросту переняла ту сколь, несомненно, давнишнюю позицию дореволюционной знати совершенно знать так не знавшей никакой свой народ.
Ясное дело, в чем тут именно была заключена наиболее важная первопричина - всякое невольное соприкосновение с его кровными интересами неизменно было чревато более чем явственным нечистым духом грязной и непомерно скотской обыденности.
А из всего этого само собой следует, что уж во имя осуществления этакой первоочередной нашей задачи, а именно, сколь безусловного сохранения всей утонченно возвышенной духовной чистоты, попросту ведь надобно будет пренебрегать всей черной гарью, нисколько неистребимого прошлого, буквально всегда и везде!

320
Непримиримая позиция абсолютного невмешательства во все дела общественные при этом запросто еще может уж сочетаться у некоторых людей с совершенно беспардонным вмешательством в дела личные со всеми теми (со своей колокольни) строгими моралистическими проповедями…
А между тем ради разумного и действительно действенного очищения от всей старой скверны надо бы хоть сколько-то увереннее знать свой народ, а не отчуждаться от него впрямь ведь, как черт от ладана.
При этом до чего уж еще немало сыскалось этаких высоколобых кретинов, что по одному своему явному недалекому прекраснодушию, слишком усердно приравнивали толпу невежественных обывателей к самим-то близоруким себе.
Вполне искренне при этом, считая, что их (как оказывается) до чего благодетельно можно будет запросто так просветить некими абстрактными высокими идеями.
Совершенно при этом, уверовав, что народное неразвитое сознание и впрямь обладает всеми свойствами и качествами, каковые оно (да и то далеко не всегда) подчас вот заключает в себе у человека во всем полноценно образованного.
Ну а некие другие видели выход в одной лишь яростной плети, а также еще и беспрекословно трепетном следовании всем тем стародавним обычаям допетровской Руси…
Причем это полная и непримиримая противоположность взглядов промеж двух различных групп интеллигенции, мирно (ни во что существенное, нисколько не вмешиваясь) плывущих по этим двум принципиально отличным течениям жизни и послужило одной из наиболее важных причин для последующего возникновения тоталитарного государства именно на невероятно необъятной территории всей шестой части суши.

321
Разумеется, что самой основной первопричиной для столь чудовищного духовного размежевания неизбежно стало как раз таки царствование Николая Первого, каковое вполне собою ознаменовало самое изощренное удушение всяческой творческой мысли, а тем значит, и дало весьма явное обоснование, а также и послужило сколь вящим примером для будущего царствования большевистского царя Сталина.

Однако царя Николая Первого, не как большую историческую, а именно как вполне ведь обыкновенную серенькую суконно-солдафонскую личность, вполне где-то можно понять.
Ясное дело, что все то, что послужило сущей первопричиной его яростного ожесточения против всякой яркой и оригинальной творческой мысли, вовсе не было связанно с его природным жестокосердием или желанием превратить всех своих подданных, в этакое стадо баранов, в полной покорности блеющих даже когда их ведут на бойню.
Нет, все тут дело было собственно в том, что на его голове волосы разве что не приподняли корону вверх в момент его довольно-таки не безоблачного, а куда скорее безмерно же проблематичного восхождения на российский престол.

322
А произошло - это только оттого, что некой разнузданной от всей ее спеси и лени братии с чего-то вдруг захотелось повторить опыт французской революции, что, уж, несомненно, кончилось всем ведь ведомо как.
Три раза идеалисты фанатики всеобщего счастья усердно испробовали все свои силы, дабы на скорую руку внезапно осуществить безоблачно счастливое построение, куда более во всем справедливо общества.
Да только трижды все - это вполне однозначно оканчивалось все тем же безмерно кровопролитным побоищем обесчещивающей массы гражданской войны.
Режим Хомейни в Иране может послужить прекрасным четвертым примером, ну а поболее их нам вовсе этак уже и вовсе не надо!

323
А между тем и без всякой гражданской резни этакое дело без какой-либо другой весьма продолжительной войны обойтись, ну никак ведь нисколько не может!
Но а началось все с того самого совершенно нескончаемого воя оптимистически настроенной философской и литературной братии, что на волне куда большей нежели чем ранее свободы, понесла всевозможнейшую дичайшую чушь, всецело основанную на всех прежних догматах весьма старой инквизиторской и иезуитской логики.

Священные идеалистические постулаты были всего-то навсего перенесены из благ иного мира в это наше сколь же неизменно бренное, земное существование.
Кому-то может, и впрямь захотелось создать из сущего ада рай, да только уж вышло из всего этого нечто во всем ровным счетом обратное и никак нисколько-то иначе.

324
И все – это именно так только оттого, что кому-то вовсе вот не терпелось сколь незамедлительно в жизнь воплотить все те прекраснодушные идеалистические чаяния, до чего ярко и нарядно (или сухо наглядно) описанные в очень уж далеких по своему тону от всякой действительности западноевропейских философских книгах.
Причем надо бы сколь вот прямо заметить принципиально далеких, даже и от родных им и близких реалий, не то, что от тогдашних российских.
А разве нельзя было как-то иначе взглянуть на весь окружающий нас мир, попросту же говоря без каких-либо розовых, или скажем так черных очков, сменяя их исключительно в угоду своему собственному весьма праздному удобству?

325
Люди с чистой и светлой душой, копошащиеся в грязи в поисках некого страшного источника зла – это же само по себе крайне удручающее зрелище.
Вагнер и Маяковский, по весьма вот скромному мнению автора этих строк, именно этаким образом и оказались в сущности теми, кем они сколь определенно вот стали во второй половине своего большого творческого пути.

Более того, эти деятели искусства распространили свои убеждения на довольно-таки широкие массы всей окружающей их общественности.
А российской интеллигенции и вообще в целом нравилось придумывать себе мир, в котором творческое сознание делается намного более доступным в плане его чувственного восприятия, что непременно собою ознаменует абсолютное этическое неприятие всех тех сторон жизни, которые попросту иногда (ну что тут поделаешь) вовсе не соответствуют до чего прекрасной книжной морали.
Однако до сколь уж многих высших человеческих ценностей, весьма наскоро так отображенных в кривоватом зеркале книг, нам-то еще только же предстоит дорасти, дабы суметь воспринимать их во вполне определенном и полноценно так здравом ключе.

326
И касается это, прежде всего именно тех истин, которые автор, хоть сколько-то сумел отобразить на бумаге, а вовсе не тех, на которые он только-то издали несколько намекает.
Да и сам автор вовсе не небожитель только недавно сошедший с вершины греческого Олимпа и его душе точно также как и любой другой всецело свойственны все те конфликты и муки, которые порой раздирают на части буквально каждого из нас.
Он вовсе не выше всех окружающих его людей, а только лишь полнее чувствует ритм жизни, обладает богатой фантазией и готов поделиться ее плодами со всеми того действительно желающими.
Однако его личный моральный уровень вовсе не связан с тем, что он отображает в своих книгах.
Поскольку то истинно разные вещи создать полностью правильный и разумный подход к жизни в своих литературных творениях, или уж выказать его в тех самых однозначно реальных условиях зачастую сколь нелегкой (у выдающихся людей) судьбы.

327
Весьма явственно хорошим примером, несомненно, является Михаил Афанасьевич Булгаков, который по свидетельству его киевских соседей в своей личной жизни, вел себя далеко ведь не лучшим образом.
Вот, что написал об этом Виктор Некрасов в своем рассказе «Дом Турбиных»
Первая фраза при упоминании о знаменитом писателе Михаиле Булгакове была таковой:
«На лице дамы выразилось еще большее изумление. - Как? Мишка Булгаков - знаменитый писатель? Этот бездарный венеролог - знаменитый русский писатель?»

А далее:
«Нет, дружить не дружили, он был значительно старше, лет на двенадцать. Дружила с самой младшей сестрой Лелей. Но Мишу помнит хорошо, очень хорошо. И характер его - насмешливый, ироничный, язвительный. Не легкий, в общем. Однажды даже отца ее обидел. И совершенно незаслуженно.
- У Миши там вот кабинет был. - Хозяйка указала на стенку перед собой. - Больных принимал, люэтиков своих. Вы ж, очевидно, знаете, что он переквалифицировался на венеролога. Так вот, у него всегда там почему-то краны были открыты. И все переливалось через край. И протекало. И все на наши головы... Мы переглянулись. - Вы что, на первом этаже жили?
- На первом. И все, понимаете, на наши головы. Чуть потолок не рухнул. Тогда отец мой, человек очень приличный, образованный и все-таки хозяин дома - квартиру-то они у нас снимали - (мы опять переглянулись…), - подымается наверх и говорит: "Миша, надо все-таки как-то следить за кранами, у нас внизу совсем потоп…"
А Миша ответил ему так грубо, так грубо…»

Автор в том абсолютно уверен - грубый ответ Михаила Афанасьевича Булгакова имел более чем определенное самое прямое касательство к его повседневному и каждодневному труду, а куда поточное будет сказать, к тому самому, с чем уж ему подчас приходилось иметь-таки дело!

328
Жизнь - это сколь непременно грязь, а потому по временам нижайшие просьбы совершенно незамедлительно прекратить всякий шабаш могут иногда вызвать одну лишь грубую и крайне вот нелепую пошлость.
Однако - это никак не говорит о том, что великий Булгаков был же порою чрезвычайно низок и пошл.
Одно уж точно можно сказать!
У людей невообразимо высоких, а не разве что лишь только приподнятых внешнюю культурой над совершенно безликою серою толпой обывателей все низменное безусловно находится на той же плоскости, что и высокое.
К этому вполне возможно соотнести и сущую слякоть бездушного недопонимания чьих-то возвышенных чаяний!
И такие люди, явственно имея к тому полноценную возможность, до чего нередко действительно будут способны создать нечто высокое и светлое, несмотря на то, что внутри их души рядом с чем-то искрометно возвышенным всенепременно живет нечто более чем низменное и очень уж даже плоское и грязное.

329
И дело тут вовсе не в том, что их литературные персонажи в жизни поведут себя как-то во всем иначе, нежели чем повели бы себя живые люди или вот что в момент возвышенного творчества во всякого на свете писателя явно вселяется некий иной его величество дух.
Просто в реальности сам их взгляд на любые события повседневности, радости, печали, по сути, он в корне иной, нежели чем - это было сколь уж красочно описано в ими написанных истинно хороших книгах.

Вот, к примеру, Сергей Снегов, отсидел же он свои долгие и безвинные девять лет в сталинской тюрьме, и это нисколько не сделало его, хоть сколько-то и вправду иным человеком, однако нисколько так нельзя при этом утверждать, что - это ни чем не повлияло на само его творчество!

330
А у скольких еще создателей чего-либо светлого и доброго крайне так тяжелый жизненный путь и, кстати, вот еще совершенно полнейшее его отсутствие вполне же порою сколь ведь расхолаживает души и тогда их вполне явственно тянет на всевозможные дикие иллюзии….

А бывает и наоборот ничем неоправданная жестокость обыденной жизни порою заставляет человека искать некий абсолютно действенный, волшебный способ смягчить души, сделать их куда податливее светлым идеям того добра, что пока еще существует только лишь довольно-таки абстрактно…
Вполне вот оно возможно, что как одно, да так и другое имело же место в жизни великих прозаиков 19 века.

331
Достоевский к вящему примеру, прошел в свое время безнадежно ужасной дорогой каторжного несуществования, ну а затем уж под явным влиянием исключительно внешних факторов и стал он до некоторой степени чересчур ведь прекраснодушным идеалистом.
А между тем - это наихудший из всех возможных путей для всякого человека, окунувшись в жестокий мир социального зла, затем уж исподволь пытаться его во всем раздельно, то разумом, а то чувствами, непременно преобразовать в нечто иное, пусть даже светлое и доброе, да только донельзя во всем ведь аморфное.
Активно же при этом, раздражая своими инсинуациями, что, то, что другое, Достоевский, несомненно, выдавил наружу слишком много самого так разнообразного социального гноя.

332
Конечно, он довольно часто делает, в общем и целом совершенно правильные логические выводы, да только этого явно еще недостаточно, поскольку ему попросту не хватало душевных сил для окончательных разумных умозаключений.

Никак уж нельзя сравнивать чистое с грязным на основе безмерно напыщенного идеализма, он ведь практически всегда отделяет одно от другого чисто хирургическим путем, а в общественном смысле это вполне вот собой означает целые реки совершенно напрасно пролитой крови…

333
Зло и добро, они ведь практически всегда берут свое вполне естественное начало от практически одного и того корня и их никак нельзя собственно разделить, не уничтожив при этом в одинаковой степени, как одного, да так и другого.
И все же добро его всегда ведь надо выхаживать, ну а зло непременно прорастет само, дай ему только волю.

Однако некоторые непременно вот думают, что их «девственные как нетронутый снег на пиках гор» души от него абсолютно освобождены, а на самом деле они всего-то, что весьма планомерно от него подчищены, так сказать от всякой естественной грязи, а это отнюдь не лучший способ явственного искоренения адского зла!
Главное - это чтобы любая черная грязь была бы использована именно как удобрение для возвышенной духовности, а не искусственно вынесена всевозможными условностями за грань чьего-то сколь уж чрезмерно изысканного книжного бытия.

334
Но есть ведь еще и такие люди, кто попросту неизменно считают, что, вся их величественная духовность непременно чиста словно «скатерть самобранка со всякими изысканными яствами», а потому и свободна от буквально всех пошлостей и мерзостей, столь уж собственно свойственных низменному сознанию толпы.
Ну а на самом деле, они всего-то, что несколько сложнее устроены, а так все их духовное естество, в целом точности то же самое, как и у остальных, простых смертных.
У них разве что сознание однозначно так шире и разностороннее, и это действительно во многом влияет на их духовно развитые души, а все-таки отнюдь же не всеобъемлющим образом.

Да их и вправду вознесли на самые небеса полностью сторонние всему их внутреннему естеству чисто внешние обстоятельства их внутрисемейной и общественной жизни, а потому, они во всем до чего только глубже раскрыты и раскрепощены в своих обыденных человеческих качествах.
То есть, они вовсе не так чтобы действительно велики, в самой-то как она есть своей еще изначальной исподней, духовной сути.
Правильное и всесторонне продуманное воспитание могло бы помочь очень уж даже многим, хотя конечно тут надо бы оговориться далеко так не всем.
Человек, он во всем неизменно вот крайне зависим и от того в какую именно среду он попал, а потому экстренно обелять или донельзя очернять людей по каким-либо абстрактным принципам совершенно вот нисколько нельзя.

335
В одном из фантастических рассказов Снегова «Бритва в холодильнике» ученый изобрел прибор, способный отчетливо читать чужие мысли, да только поскольку тот был чрезмерно узконаправлен, ему попадались одни тщеславные, грязные и мелочные мысли других людей.
И на этом-то весьма шатком основании, он вполне однозначно сделал для себя до чего далеко так идущие выводы, причем сразу ведь обо всем человечестве в целом.
Вот и так уж оно на деле порою бывает!
Из всего того сколь разнообразного художественного вымысла некоторые идеалисты делают весьма специфические выводы, препарируя жизнь, разделяя ее на исключительно, на чистое и отвратительно грязное.

А между тем все темное и низменное отнюдь не удел одних только явных подлецов!
И есть ВЕДЬ авторы, скажем так, к примеру, навеки вечные великий Булгаков, которые столь уж старательно отображают жизнь именно таковой, какова она действительно есть, вовсе не препарируя людей, словно лягушек, деля их на добрых и злых, милых и жестоких.
Ведь на самом-то деле хорошие люди, попросту вот умеют справляться с практически тем же набором мерзостей, что встречаются у тех из нас, кто сколь во многом еще грязны и плохи во всем их диком и неразвитом духовно естестве.

336
Однако в весьма односторонне освещающей всю существующую действительность идеалистической литературе довольно часто людские качества строго распределены по до чего удобным чьему-либо узко мыслящему сознанию полочкам: плохие неизменно достаются моральным уродцам, ну а хорошие именно тем, кто их действительно достоин.
В то самое время, как в доподлинной реальности все ведь подчас до чего непременно так перемешано и зачастую однозначно зависит только лишь от сложившихся на данный момент времени каких-либо сугубо внешних обстоятельств.
А все, потому что как жизнь к человеку повернется - так он себя и проявит, а уж в особенности в восприятии других людей.

337
На войне подлый трус вполне может получить боевую награду, а храбрец пулю в лоб за дезертирство.
И это так раз всю нашу жизнь ни под какой военный устав, ни тем более под чьи-либо суровые моральные устои вовсе так наскоро не подгонишь.
И вот именно потому и надо бы выявлять причины не во всем так однозначно неблаговидных поступков, вместо того чтобы брать в руки камни и кидать их в кого-то такого во всем непременно же виноватого
Как там было у Галича в его «Балладе о чистых руках»
«Безгрешный холуй, запасайся камнями,
Разучивай загодя, праведный гнев»!

338
А уж тем более в мирной жизни, надо бы все ведь хорошенько обдумать, а не скорый суд вершить, поскольку времени и сил на разбирательство должно быть, куда этак несравненно поболее, чем его есть во времена буквально нависшей над всеми и всем до чего великой беды.
Ну, да, разумеется, у кого - это собственно хватит сил столь обстоятельно, в чем-то донельзя грязном явно так излишне же долго ковыряться?
А во всем и не надо столь вот сильно копаться, выискивая тайные причины для чьих-то безмерно грязных и совершенно житейских подлостей.

Совсем другое дело, когда речь уж пойдет о сущей невоспитанности, развязности, отсутствии должного умственного развития при всех сколь явных к тому врожденных задатках.
А то ведь общественное брожение иногда вот поддерживают люди совершенно несправедливо обиженные из-за явного их невежества в сфере социальных отношений.
А толпа безо всякого катализатора быстро сама вот собой успокаивается, да и возвращается к своим прежним будничным делам и заботам.

339
Она собственно от них и во время разгула лютого бунта нисколько не отходит, да только при таких делах, она неизменно откапывает свое первобытное родство с тяжеленой дубиной и слепо идет крушить всех тех, кто жить людям, как надо совсем не дает, их буквально так всячески заедая.
И бестолковая, попросту неимоверно погрязшая в своем диком буйстве толпа до чего же свирепо безумствующих одиночеств, она-то все крушит вовсе не за здравие демократии, а только за ее упокой!

Причем демонстрации без убийств, надругательств над женщинами, а также бесчисленных выбитых витрин и окон - это вовсе не погром, а торжество подлинной народной воли, которой надоела до чего только коррумпированная власть.

340
А между тем всякому современному государству вполне может светить не одни только огни пожаров, в том числе и ядерной войны, но и чего-то совершенно иное действительно вот и уж куда этак лучше безыдейное.
Однако вот тем паче оно ему вовсе не светить, коли возвышенная духом и плотью интеллигенция так ведь и будет всею душою стремиться, где-то сыскать в той нередко во всем обезличенной суете, в которой она прозябает ту «Жар-птицу», что уж подарит всем нам свет совсем ведь другого куда более достойного мира.

341
Это занятие подчас наделяет человека образованного совершенно неописуемым высокомерием по отношению к ближнему попросту не получившему никакой должной подпитки от всего его окружения.
Ну а посему эту часть мнимого забытья от всех великих трудностей жизни вполне следовало бы окрестить явным отрывом от широкого общественного бытия, а вовсе не чьим-то лично более чем заслуженным благом.

Сама ведь первопричина этой сколь насущной для всякого интеллигентного человека необходимости, кроется вовсе не в отсутствии друзей и близких, а именно в житии-бытии в век скорости, когда многими людьми попросту начисто позабыта вся неспешность их прошлого, однозначно так без всяких рывков плавно текущего существования.

342
Конечно, когда-то задолго до всего этого нашего непутевого прошлого, да и теперешнего вечно куда-то неизменно спешащего века тоже имели место ужасные войны, а также стихийные бедствия, однако вовсе не было этакого неимоверного количества бытовых стрессов, сколько мы их имеем на наш сегодняшний день.
А отсюда проистекает вполне естественное желание уйти от всего этого в свой собственный, заповедный мир.

И это как раз и отравляет всю окружающую нас реальность обыденными иллюзиями и фантазиями, совершенно не имеющими к ней ровным счетом никакого воистину же существенного отношения.
Потому как, развивая свои душевные качества, параллельно сюжетам зачитанных до дыр книг человек попросту же теряет буквально всякую цельную свою связь между реальностью и наивысшей точкой своего духовного сознания.

343
Растворяясь как сахар в чае, в красивых мечтах, люди могут совершенно искренне не замечать, как уж дымит и ужасно портит природу химкомбинат, построенный на берегу когда-то до чего живописной речушки, где, между прочим, ранее в сущем изобилии водилась рыба.
В принципе, этакий подход к жизни свойственен почти всецело исключительно одной российской интеллигенции, безо всякой связи с ее национальной принадлежностью.

В других же странах причины пренебрежения к природе и правам человека, они всегда так совершенно иные, скажем в Китае - это неизменная, можно сказать вековая привычка стоять перед всякой властью на одних полусогнутых.
И если уж некто главный чего-то негромко сказал, так вмиг все сделают, и последний лес полностью вырубят или мух всех попередавят, лишь бы только душенька великого человека была ими всеми до чего вот довольна… и великий кормчий был бы безмерно счастлив.
В таких вещах более всего виноваты именно те стоящие неподалеку от самого трона верные псы холопы…
Например, в той же России сама российская государственность испокон веков непременно стремилась вбить клин между различными прослойками общества.
Но все-таки к слову-то говоря и сама российская интеллигенция, попросту была сколь неизбежно склонна к экстремизму, шовинизму, да и идолопоклонству перед «святыми идеалами» крайне так радикального либерализма.

344
Разрываемая на куски между совершенно противоположными силами реакции страна, что была ведь способна (в чисто теоретическом, потенциальном смысле) оставить Японию где-то очень уж далеко позади во всем, что касается всеобъемлющего технического прогресса, с какой-то никому непонятной стати внезапно обратилась в зону великого эксперимента буквально-то над всяческим людским долготерпением.

А человек, безусловно, не должен послужить именно этакой подопытной мышью для любого рода социальных экспериментов, а уж в особенности проводимых без всякого на то его хоть сколько-то сознательного согласия.
И вот еще что!
Политическое переустройство всего существующего общества может быть осуществлено одними людьми образованными, отлично при этом сведущими в больших государственных делах.
Ну а когда за такие серьезные дела берутся грамотеи закулисных интриг или же догматики ненависти ко всему тому, что не мы…
…как уж тогда окажется до чего вот на деле смешно, если бы право, то не было грустно и впрямь вот говорить о каких-либо действительно возможных улучшениях принципов сосуществования совершенно различных по всей своей природе людей.

345
Смерть всего небезгрешного и отвратительно плохого, вовсе еще не означает порождение хоть чего-либо воистину удовлетворительного, а уж тем паче совершенно так сразу во всем ведь достойного!
Поскольку на месте уничтоженного физическим путем чего-то чрезвычайно зловредного и злодейского обязательно еще заведется одно что-то еще куда более уродливое и плохое, уже исходя из того, что переустройство общества надо бы начинать только лишь с самих вот себя.

Это ведь лишь после великого пожара люди, действительно так взявшись за ум, могут свой город заново из одного камня воздвигнуть, а тем и воссоздать его в виде несколько вот более красочном, величественном и прочном, чем уж он был некогда ранее.
Но все - это вполне всерьез касаемо одной архитектуры, ну а старое зло его никому нисколько не растоптать, а можно лишь медленно и чрезвычайно тщательно отыскать все его истинные корни, а затем уж и выдернуть их из сырой земли.
И сделать – это окажется вполне ведь возможным разве что сразу всем миром, никак уж не отдавая какую-то его часть на физическое растерзание во имя высших, «блекло светлых» идеалов.

346
У человеческого общества в целом вообще нисколько не наблюдается каких-либо явных внутренних врагов, его основным и, кстати, наиболее так страшным недругом в данное время является скотское, самодовольное, а еще и крайне грубое невежество, ну а наука порой покорнейше преклоняет пред ним свои до чего ведь пыльные колени.
Причем - это никакая ни злющая дерзость, а самый что ни на есть естественный факт всей этой нашей общественной жизни.

Обезьяна, в погонах получившая в свои нечестивые руки весьма явственную возможность одним нажатием кнопки уничтожить весь этот мир, чего еще может оказаться того сколь этак неприглядно безумнее…?
Конечно, основная кнопка находится в руках у политиков, но и они тоже зачастую мыслят, как те еще питекантропы.
Да и вообще очень уж многое на данный момент времени сотворено явно вот в сущей надежде на авось, и это самым принципиальным образом касается, как медицины в плане создания новых лечебных препаратов, да так, в том числе и смысле сколь бесшабашных поисков новых путей развития общества.

347
Проверка вредных влияний химических препаратов на человеческий организм вовсе не учитывает весь спектр различных факторов, коие сколь безраздельно объединяют в себе все те сочетания химических соединений ранее вовсе так никак ранее не встречавшиеся в природе и жизни человека.

А уж говоря о некоторых наиболее продвинутых областях физики, так там вообще ведь твориться полнейший бред и бедлам, величайшая на всем свете дисгармония с самой природой всех окружающих нас вещей.
Кому - это собственно нужно зажигать искусственное солнце, обращая же в прах все мирно и довольно незлобиво живущее на этой земле.
Ядерная дубинка, как самый этак непременно удобный способ разрешения всех имеющихся политических разногласий, весьма явственно собою символизирует, насколько еще человечество совершенно вот не готово к тем величайшим знаниям, которыми его столь уж щедро одарили отдельные всемогущие гении интеллекта.

348
Создать настоящую многоклеточную жизнь самим - из того самого первозданного коктейля аминокислот современным ученым пока еще вовсе ведь никак не под силу.
В то самое время как беспрецедентно разрушить все на свете то над чем природа вдумчиво поработала целый миллиард лет…
Уж как раз таки в этом вполне естественно, никакой проблемы собственно вовсе ведь никак не наблюдается…
Как говориться, если уж сама ситуация действительно нас припрет…
Однако то будет одно величайшее безумие… до такого никогда бы не дошла ни одна дышащая общим на всех живительным кислородом какая-нибудь ни о чем этаком вовсе не мыслящая, совершенно же неразумная божья тварь.

И надо бы между тем и то подметить, что килотонная ядерная бомба - это всего лишь новое ужасающее всей своей силой оружие, ну а мегатонный ядерный арсенал - это заранее заготовленное дикарями в лампасах соломоново решение, порожденное одним только явным человеческим невежеством.
Потому что если от первого рухнет воля народа к сопротивлению, то от второго ни народа, ни сопротивления уж далее в этом мире совершенно вот не останется.

349
И само по себе силовое сдерживание вполне может стать цианистым калием, вполне вот однозначно ведущим к нашему всеобщему последующему самоубийству.
Ну а, скажем, взять, к примеру, саму же, как она есть совершенно безжалостную попытку добиться, куда только большей цивилизованности общества, путем самого безжалостного изничтожения его сколь донельзя подгнившей верхушки.
Ну, никак не могло данное действо, уж затем вот не привести ко вполне однозначному созданию новой власти с прежними принципами и новыми совершенно же в корне отрицательными свойствами.

Прямая и самая главная побудительная причина для всего этого грядущего бедлама, несомненно, заключалась как раз ведь именно в том, что пресловутые низы нисколько не смогут сменить верхи, не переняв при этом всю их гнусную сущность и более чем несносно ханжеский характер…
Причем им вовсе не перенять их задушевность, нравственность и благородство тех ведь наиболее наилучших из них…
Да нет уж скорее наоборот, они только еще усилят все ее отвратительные свойства всем-то своим низменно, униженным плебейством.
Уж сколько не пытайся улучшить человеческое сообщество буквально же любыми разрушительными действиями, направленными не против отдельных людей, а против всей системы в целом - добра от этого совершенно не жди, поскольку выйдет из всего этого с точностью до наоборот, одно лишь еще большее усиление всего застарелого зла.

350
Причем новые идеи послужили весьма вот отличной приправой в тот же, что и прежде борщ из гнилых овощей того самого первобытного рая, в виде сколь слащавых легенд, так и оставшихся в эпосе многих народов Земли.
То есть, безусловно, ведь произошла самая конкретная перекрутка давнишнего немого кино с новыми, куда более прозаичными сценами и несколько большим, чем прежде количеством участников.
Сам Ильич совершенно неимоверным усилием воли нам-то всем до чего конкретно указывал, куда это именно нам всем следует самым широким шагом пойти, а, по мнению автора, все предельно ясно!
Идти предлагалось к тем, кто знаками между собой без тени элементарной вежливости объяснялся, а в принципе, чем собственно отличается советская коммуналка от пещеры кроманьонцев, небось, бытовые сцены были в точности те же.

351
Людей, их вот попросту злой и суровой силой швырнули в жаркие объятия к тому их некогда всецело прежнему житью-бытию, причем вовсе не к феодальному рабству, а впрямь-таки в технически развитую первобытность.
Конечно же, для всего этого, безусловно, потребовался очень большой дутый энтузиазм, но кино, радио и газеты уж такой величайшей мощью порой обладают, что ни в сказке сказать, ни пером описать.

Как показала история 20 века все эти новоявленные технические средства, оказались самым наилучшим орудием пропаганды, дабы посильно вернуть в наш мир все самые уродливые проявления не столь уж далекого от наших дней сурового средневековья.
Причем оказалось - это вовсе ведь не простым повторением непременно так некогда пройденного и пережитого в прошлом, а стало оно модернизированным и обновленным лютым недобром.

352
Времена чудовищных лихолетий всенепременно сопровождались новыми факторами вовсе так неприсущими ни одной из прежних эпох.
Технический прогресс, при этом, несомненно, послужил самой основной базой для создания новых, куда более совершенных методов обработки человеческой психики в целях самого действенного вдалбливания в нее всех грандиозных достоинств тоталитарной политической системы и ее всецело возвышенных идеалистических целей по вычищению всего этого мира от «дьявольской скверны» пасторального и безыдейного существования.

353
При этом наружно все выглядело более чем благопристойно, однако же, за аляповатыми плакатами в нелепое несветлое будущее катило не своим ходом, а как раз таки прицепом коммунистических или нацистских бредней в точности, то прежнее грязное недобро стародавнего варварства и сколь уж судорожно оскалившегося невежества.
Писатель Андрей Платонов в его повести «Сокровенный человек» пишет об этом так:
«Поэтому они жили полной общей жизнью с природой и историей,- и история бежала в те годы, как паровоз, таща за собой на подъем всемирный груз нищеты, отчаяния и смиреной косности».

Ну а дорога та, для сколь для многих была до чего уж предельно ясная, светлая и доблестная…
Да только отчего тогда она, в конце концов неизбежно вот привела к возникновению в России того самого марксистского капитализма?
Уж не то ли - это по высказыванию Чебурашки писателя Успенского
«Мы строили, строили и наконец, построили…»

354
Ну а нынешние только лишь пожалуй более представительные Шариковы нахрапистой толпой впрямь-таки пролезли в прорабы строительства всего новоявленного капиталистического быта…
Но ведь не в них же самих до чего цепких до ничейного добра было все дело?
Да и ранее было оно в точности также, поскольку еще изначально, словно растение паразит тоталитарная идеология неизбежно пристроилась всеми своими отвратительными присосками к красивым мечтам о вполне так более чем достижимом, однако пока ведь от нас беспредельно далеком, словно мираж в безводной пустыне.
И мы вот этим нашим сегодняшним «светлым днем» вполне пожинаем плоды чьих-то очень так благих теоретических намерений, безжалостно воплощаемых в самом суровом виде в самую обыденную практику издревле существующих однозначно-то несветлых общественных отношений…

355
Человечество оно вовсе так неоднородно и ему совершенно же наплевать на все пламенные восторги всяких возвышенных идеалистов, откуда-то издали нащупавших ту самую связующую нить, которая, несомненно, еще когда-нибудь (вполне естественным путем) безусловно-то сумеет объединить всех людей в единую дружную семью.
В принципе людское море точно также разнообразно, как и коралловый риф, и копошится оно себе в своих маленьких делах, не обращая ровным счетом никакого своего внимания, буквально ведь ни на какие философские течения.
Заставить его тупо тараторить мысли свойственные к осмыслению, одними отдельными развитыми личностями, становится возможным разве что после насильственного внедрения в мозг простых людей дутых надежд на то, что им это непременно вскоре даст гигантский скачок вперед в смысле более легкого достижения материальных благ, как и в значительной мере улучшенных условий работы.

Причем некий блик всего этого светлого будущего попросту обязан был блеснуть как-то совершенно незамедлительно, а то вот иначе в него никто, ну никто ведь попросту никогда не поверит.
Буквально все великие диктаторы 20 столетия были изумительными иллюзионистами.

356
Ленин с сотоварищами по пятой колонне сколь уж воинственно наобещали народу, прежде всего, немедленный конец всякой войне, которая всем и каждому в отдельности до чего до смерти надоела в той ведь старой российской империи.
Деньги, выделенные на революцию в России, а было их около 11 миллионов марок, были и впрямь ведь истрачены с великим толком и помпой, полностью оправдав ожидания немецкого кайзера.
Да и всем тем вдоволь имевшимся тогда неистовым германским проискам вот уж то самое сколь неопровержимое свидетельство весьма так достойного воспитателя царских детей.
Пьер Жильяр «Император Николай II и его семья»
«Я уже выше объяснил, что берлинское правительство еще осенью 1915 года отдало себе отчет в том, что никогда не покончит с Россией, пока она будет сплочена вокруг своего Царя, и что с этой минуты оно задалось одной лишь мыслью - вызвать революцию, которая привела бы к свержению Николая II. Ввиду того, что задеть самого Царя оказалось затруднительным, немцы направили свои усилия против Царицы и под рукой очень ловко повели клеветническую кампанию, которая не замедлила принести свои плоды. Они не останавливались ни перед какими поклепами. Они воспользовались старым, классическим приемом, не раз испытанным в истории Европы и заключающимся в том, чтобы поразить монарха в лице его супруги. На самом деле, всегда легче повредить репутации женщины, особенно, когда она иностранка! Понимая, какую выгоду можно извлечь из того обстоятельства, что Императрица была германской принцессой, они старались очень ловкими провокациями создать ей репутацию изменницы России. Это был лучший способ скомпрометировать ее в глазах народа. Это обвинение было благоприятно встречено некоторыми русскими кругами и сделалось опасным оружием против династии».

357
Ну, конечно, все ведь вокруг только и делают, что лгут один лишь Ильич стоя на броневике правду-матку рубил…
А между тем шельмование России, как страны дикой, умственно отсталой и злой, всегда ведь было самым прозаичным занятием для сколь уж многих западных европейцев.
И надо бы упрямо заметить, что, это ведь были те вальяжные «представители благородной белой расы», что и у себя дома далеко не всегда вели себя во всем по-людски, вполне же достойно и прилично.
А если уж про то начать рассуждать, до каких это именно нелепых, уму нисколько так непостижимых мерзостей, они вот порой доходили в дебрях далеких стран…
Да только про то никому же неведомо.

358
Даже Джек Лондон при всей своей великой смелости про то нисколько так не написал.
И главное у всех умиленные лица и все словно же ангелы во плоти.
Это одна Германия, которая во всем том почти не принимала никакого своего деятельного участия, она-то и заслужила себе славу бесславной уничтожительницы целого народа.

Кто спорит роль эта крайне плачевная, однако когда вот те другие европейцы покоряли далекие страны, они ведь разве что не планировали полного (то есть поголовного) физического уничтожения тамошних жителей.
Не дошла ведь еще тогда до того философская мысль, да и техническая база была во всем этак явно однозначно слаба.
Однако все, что происходило с 15 по 19 век, в весьма отдаленных от Европы местах было истинно вопиющим кошмаром, образцом самой доподлинной бесчеловечности, а иногда и театром дичайшего абсурда основанном на сколь явственном желании скорейшей христианизации первобытных племен.

359
Яростная дикость порой намного человечнее цивилизованной и пресыщенной сытостью тупости!
Причем чем уж больше цивилизованности, тем только больше и сытой уверенности в своей абсолютной правоте и непременной же благодатности своего собственного духовного света.
Столкнувшись с полнейшим отрицанием всех своих духовных ценностей, сытое благородство встает на дыбы и свято мстит всеми доступными ему цивилизованными способами, о которых оно имеет самое полнейшее свое и вполне уж, кстати, веское представление…

Цивилизованная, чванливая сытость попросту желает истребить всю дикость первобытного примитива, дабы она, нисколько не помешала наслаждаться и нежиться под ярким солнцем подлинного гуманизма, тем из людей, кто и вправду этого действительно вполне вот однозначно достоин.

360
Однако подобному аллюру чьей-то животноводческой фантазии, всегда ведь мешали намертво вколоченные в землю законы давно этак уже устоявшегося общества.
Да вот уж вдали от родных берегов все было совершенно так, несомненно, во всем ведь иначе…
Причем надо бы заметить, что нравственные постулаты восторженного и фарисействующего католичества до чего уж в особенности-то потворствовали весьма явственному выведению примитивных дикарей из сущей тьмы их сатанинского невежества.

И главное, тут было в том, что в те далекие времена полнейшая ликвидация чужеродного населения не имела место, только из-за полнейшего отсутствия нынешних новейших высокоразвитых технологий, а также и тех обезличено осатанелых идеологий нашей с вами продвинутой современности, начисто очищающих душу от всяческих сомнений, да и остатков совести в придачу.
Тогда дикарей предполагалось только же приручить, по большей части истребив в них все те совершенно так застарелые звериные инстинкты, да и ряды их по возможности спешно проредить, сделав из них смирных и послушных воле белого человека рабов.

361
Однако если бы западные европейцы и вправду имели возможность еще ведь лет 300 назад попросту разом истребить всех тех вовсе-то не того (свободолюбивого) цвета людей… уж они бы тогда от этих планов ясное дело нисколько бы не отказались…
Да только ведь, осуществить нечто подобное на большом материке было бы делом слишком вот затруднительным, а между тем тот же Гаити вовсе так не всегда был почти что исключительно негритянским островом.
Местное население было там практически полностью вырезано, а вместо него завезено новое полностью покорное просвещенной белой расе.
В принципе то же самое могло вот произойти и в обеих Америках, однако еще не дошла ведь тогда цивилизация до тех воистину великих технических чудес, что вполне так соизволили незаметно, но верно низвести религию до некого прикладного уровня зачастую чисто так механически заученных, привычных с детства обычаев.

362
Да вот ведь уроки Макиавелли, (не был он злодеем, поскольку предназначал все свои мысли одной только узкой сфере политической деятельности) пошли вот полностью впрок.
Но в 20 столетии все ведь разом же полностью переменилось.
Пусть и не сразу!
Питаемая общими хищническими настроениями Германия, весьма так жадно долго облизывавшаяся, глядя на колониальные успехи своих западноевропейских соседей решила их захватить, дабы в дальнейшем вполне вот праведно сочетать свою нечем неизлечимую патетическую любовь к родине со столь же успешным освоением новых далеких земель.
Однако весьма дальновидные правители тех самых стран, да и Америки в придачу сделали все, чтоб стравить Германию с другим «дикарем» Европы Россией, дабы взаимно ослабить, а то и уничтожить оба эти все еще, несомненно, живущие древнеримским или византийским духом до чего только сильные своими армиями государства…

363
При этом силы противоборствующих сторон были вовсе не одинаковы не только из-за безусловного численного превосходства российского войска, но из-за воинского духа, до которого германцам было в принципе сколь уж во всем далеко.
Ясное дело, что если бы военное руководство российской армией было бы несколько поумнее, да куда и поменьше заботилось об интересах своих западноевропейских союзников, Россия вполне могла бы закончить войну в Берлине еще в 1916 точно также как она закончила ее в Париже низвергнув с трона доселе некем непобедимого императора Наполеона.
В принципе, конечный исход войны в 1917 был уже вполне так полностью предрешен и, безусловно однозначен, а потому Германия и пошла по пути сколь же быстрого решения проблем с войной на два фронта, а все ровно рухнула оземь чисто экономически, а, вовсе вот не проиграв Первую Мировую войну в великом ратном деле.

364
И России при этом совершенно так не досталось даже и ржавой копейки от всех тех неимоверно всеобъемлющих репараций, что были выплачены Германией другим куда менее чем она воевавшим (и, кстати, вовсе не столь уж обильно пролившим кровь своего народа) западноевропейским странам.
Нет, кое-что ей все-таки явно перепало, если конечно взять в расчет те деньги при помощи, которых Германия заразила Россию чумой, от которой та до сих пор еще никак ведь так до конца и не оправилась.
Россия (в некотором чисто политическом смысле) страна всевидящих памятников, а потому пока не похоронили нетленного и незабвенного Ильича, а также еще вовсе вот не снесли подчистую все те расставленные по всем городам и весям посвященные его непревзойденной личности типовые статуи…
…коммунизм в отдельно взятой стране еще так и не умер своей вполне ведь окончательной смертью.

365
И кстати, вот Германия во имя насильственного крушения российской государственности использовала как раз таки деньги извечно же чрезмерно пресыщенных всей своей надменной сытостью заносчивых американцев.
И они вовсе так неспроста своими кровными с той еще кайзеровской Германией попросту-то взяли, да поделились.
Уж им-то, наверное, было несколько неприятно присутствие на политической карте мира непомерно огромного государства российского, в котором американцы (не весь народ) безусловно, явно так угадывали своего будущего соперника за общемировое господство.
Таким образом, именно западный ветер перемен и принес на европейскую почву семена жуткого новоявленного варварства, причем лучше же всего оно прижилось опять-таки именно в России.
Вот как уж не прискорбен, данный факт, а никуда от него вовсе так и не денешься.
Нацизм, он и в подметки не годится коммунизму во всей его варварской жестокости ко всем собственно тем, кто, значит, являл же собой, саму, как она есть базовую опору, костяк для самого существования грязного, как и заскорузлого от людской крови самонареченного «народным» диктаторского режима.

366
Ненависть к чужим действительно (в некотором смысле) сочеталась у нацистов с исключительно внешней ярко выраженной любовью к тем, кто будто бы и впрямь был им до чего уж и впрямь в доску своим.
То, был, конечно же, один лишь сплошной популизм, однако факты весьма явственно говорят вот о том, что вовсе не в нем одном тут все было дело.
У верхушки нацистского рейха и впрямь так имелось к тому вполне искреннее устремление… да у всех этих подлых гадов фашистских вождей и в самом деле не было в планах… не устраивала их неизбежная массовая гибель немецких солдат на поле брани.
По крайней мере, до тех самых пор, пока вконец не проржавела сталь их полнейшего довольно искреннего оптимизма…
Да и потом почти что до самого конца в принципе все-таки тоже…

367
Гитлер, к примеру, наотрез отказался использовать немецких летчиков в качестве японских камикадзе, а это сколь уж доподлинно всем нам говорит как раз ведь о том, что он свой народ, если уж и не любил, то хотя бы несколько вот жалел.

Причем уж в особенности, одних исключительно выдающихся его представителей - коими в его глазах и были те самые асы немецкой авиации.
Правда, под самый конец явно вот собственноручно им проигранной войны, он уж отдал тот страшный приказ о разрушении всей же немецкой инфраструктуры, но то могло случиться и от помрачения его разума, когда он попросту засел, словно крот в бункере.
И все ж таки все это в целом, вовсе не делает из него истинного кормильца донельзя изголодавшихся масс немецкого народа, что были до чего уж вконец измочалены чудовищными репарациями «малоимущим» странам Антанты.

368
Гитлер, он ведь просто откормил всю свою нацию навроде того бычка, перед тем как отчаянно смело и вполне так расчетливо послать его на мировую бойню.
12 миллионов немцев погибшие во Второй Мировой войне могли бы жить и здравствовать, если бы не это великое общемировое побоище, а сколько же еще миллионов немецких граждан прошли через все ужасы той войны?
Стоило ли это нескольких лет относительного благосостояния в связи с решением проблемы безработицы путем обилия военных заказов и строительства автострад?

Цыплят всегда по осени считают!
Если в конечном итоге нация покрыта несмываемым позором, навсегда утратила немалую часть своих исконных восточных территорий, а также еще была на долгие года насильственно разделена колючей проволокой…

369
Да уж этакого политического шарлатана непременно следовало бы повесить вверх ногами самому же его народу, причем уж непременно вот вместе с его подружкой жизни Евой Браун.
О чем тут вообще же конкретно ведется речь?
Ну так о тех безусловно спорных с Францией Лотарингии и Эльзасе, которые после Второй Мировой войны были совершенно намертво закреплены вовсе вот не за побежденной Германией.
Существовала проблема с польским коридором, разрывавшим целостность германских земель…
Ну а после Второй Мировой войны эта проблема была фактически полностью ликвидирована, так как Восточная Пруссия окончательно стала Калининградской областью.

370
Гитлер, он ведь только лишь перед всем миром ославил Германию, но не вернул не пяди исконно немецкой земли ее донельзя униженному версальскими соглашениями народу.
На деле уж как вот оно до чего только неизменно вот выходит?

Диктаторская идеология - это же камень, тупо брошенный в житейскую лужу, в которой по той или иной причине барахтаются обыватели вовсе так и не ведающие, как уж им из нее собственно выползти, дабы, хоть как-то немного ведь обсохнуть.
Ну а круги, яростно расходящиеся в разные стороны - это же вящие отклики на нее.

371
Это цунами безусловно стряхивает с людей все их обычные представления о совести и морали, и уж они явно становятся рабами всячески нагромождаемой вселенской лжи.
Самые доверчивые, как и наиболее жестокие на словах или вот вовсе так не в ратном деле, (а это отнюдь не одни и те же люди) неизбежно предстают апологетами нового режима, который безо всяких излишне долгих дискуссий и прений попросту начисто лишает свой народ всякого разума.

В точности теми же методами руководствуются махинаторы липовых финансовых сделок. Разница она только в несравненно большем промежутке времени и масштабах.

372
Спасение утопающих в пучине житейских невзгод вообще вот наиболее любимое занятие нахрапистых и ушлых жуликов буквально-таки всех мастей.
У них всегда отыщется (В ВИДЕ отмычки для чужих карманов) тысяча и один способ, как уж именно лоху быстро и без труда разом выкарабкаться из затруднительного финансового положения, а в результате фраер, остается с носом и с опустевшими карманами, облегченный на тот иногда довольно солидный капитал, который при нем вполне этак все же имелся.
И это вовсе не самое худшее из всех ведь явлений общественной природы.
Подобные дела, несомненно, же учат людей как раз ведь тому, что жадность и глупость в следующий раз обойдутся им никак не менее дешево.

Однако когда уж в роли фраера, оказывается все общество в целом, и вытряхивают из него не денежные знаки, а веру в светлые мечты, то это вот необходимо признать вовсе не неудачным экспериментом по переустройству жизни всех граждан отдельно взятой страны, а тем наиболее грязным мошенничеством, когда-либо эксплуатировавшим сам дух людской.
И уж осуществлялось все это самым удручающим образом, причем сразу во всех разноликих вопросах мечтаний, веры и светлых надежд.

373
Человеческое общество - это более чем нерушимая и неизменная структура, которую попросту никак невозможно изменить никакими резкими скачками и всполохами чьего-то больного воображения, да и теми яркими видениями, порою возникшими в тифозном жару.
И кстати сама по себе бацилла коммунизма забрела же в Россию как раз таки из траншей Первой мировой войны.

Никак не могло попросту оказаться буквально-то ни малейшего проку от порожденного ею горячечного бреда, да и совершенно не могло его собственно быть.
Поскольку вполне всерьез имеется разве что одна более чем неотъемлемая возможность только лишь временно поставить общество с его ног на весьма иногда сколь бессмысленно буйную голову, однако вот между тем всецело прежнее его состояние всенепременно вскоре вернется на круги своя, к тому же еще приобретя черты устойчивой, впрямь-таки железобетонной конструкции.

374
Причем уж дело ясное вследствие тяжелого сотрясения всех его внутренних основ в нем еще сколь так всенепременно возникнет более чем невосполнимый дефицит всякого вот здравого смысла.
Никак же нельзя действительно изменить все общество, к чему-либо действительно лучшему и светлому, высыпая ему на голову целые массы красивых цитат и возвышенных чувств.
Только один личный пример и способен собственно затронуть всякую человеческую психику уж этаким совершенно незаурядным и вполне надо сказать более чем наглядным образом, дабы все в ней окончательно устоялось, став не привычкой (второй натурой), а вполне же устоявшимся внутренним естеством.

И, все же, этот разумный, как и вполне доходчивый пример должен был оказаться истинно долговременным, и неслучайным, а посему заживление извечно гниющих язв общества - это тяжелый и затяжной процесс, поскольку для него надо бы, чтобы сами собой сменились десятки поколений, живущих в условиях явно отличных от наших сегодняшних, пока еще довольно-таки примитивных условий.

375
И тот же технический прогресс, в конечном итоге, действительно сможет еще обременить жизнь всякого рода ворам и хулиганам, так как поймать их станет, куда ведь значительно легче.
Но все дело не только в этом, но прежде всего как раз таки в том, что любую страну на всем земном шаре более чем возможно довольно же споро усовершенствовать в ее политическом переустройстве, когда уж этим вопросом займется современная империя с весьма развитой внутренней демократией.
Однако уж будет абсолютно невозможно за какие-то считанные годы всерьез изменить к лучшему сами же, как они есть этические принципы, до этого складывавшиеся до чего долгими веками.

376
Нерушимость оков стереотипов мышления совершенно невозможно же побороть простым промыванием мозгов.
Эра милосердия может наступить только после долгих десятилетий материального благоденствия и правильного воспитания детей и молодежи.
И никому бы не стоило так и впрямь с крутого наскока сразу ведь начинать расставлять частокол изысканных моральных постулатов, ну а затем до чего вальяжно вещать в наглухо запертые повседневной суетой уши народа, что вот мол, вам отмерено от сих и до сих, ну а далее чтоб никуда.

Буквально-то каждый человек непременно должен был все осознать более чем безоговорочно только лишь сам без всякого внешнего насильственного воздействия, если уж конечно к оному общество сколь так всерьез не принуждают все те крайне весомые обстоятельства.

377
Но при любом раскладе хорошее в человеке весьма этак надежно приживается, только-то придя вместе с крайне ненавязчивым добром. НУ А
ВСЕ НАСПЕХ ЗАУЧЕННОЕ ИЛИ ВНЕДРЕННОЕ ВНЕШНЕЙ СИЛОЙ, В КРАЙНЕМ СЛУЧАЕ, В КОМ-ТО БЕССИЛЬНО ЗАСТРЯНЕТ ДО БЛИЖАЙШЕГО В ЖИЗНИ ДАННОГО ИННДИВИДУУМА КРИТИЧЕСКОГО МОМЕНТА.
Ведь все привитое исключительно извне вмиг ведь слетает с человека в некий яркий момент истины, когда у него безусловно так возникает самая насущная необходимость сразу этак определиться хороший ли он человек, или же подлый негодяй, готовый на все что угодно, дабы спасти свою собственную столь бесценную для него самого шкуру.

В человеческом обществе все ведь либо да - либо нет и нужно только суметь сделать наиболее правильный выбор, как и вообще вот понять саму как она есть необходимость его самого незамедлительного осуществления.
Неверный выбор или же отсутствие всякого разумного умения его более чем осознано материализовать, несомненно, является пустоголовым невежеством, а оно в свою очередь приводит к крайне неразумным поступкам.
Сознательная и созидательная воля, направленная во зло свойственна одним людям развитым, ну а толпа всегда вот готова в пароксизме чувственного упоения и восторга ставить памятники еще ведь при жизни всякому тому, на кого ей чьим-то вальяжным перстом уж непременно так будет властно и совершенно безапелляционно указано.

378
Страны подлинной демократии ничем уж этаким действительно серьезным в этом вопросе от всех остальных прочих в корне, совершенно-то нисколько не отличаются.
И речь тут вовсе ведь не идет о некоем еще сколь изначальном бесконечном скудоумии буквально же всякого народа, а куда так, скорее, только о его безмерном невежестве, и дичайшей ограниченности…
Человек, он, как и всякое другое высшее млекопитающие, неизменно так приобретает все свои социальные навыки от своих же родителей и его способность выучить чего-либо ранее для него совершенно неведомое в его зрелом возрасте довольно-таки зачастую вполне так возможно же прировнять к одному лишь абсолютному нулю.

379
Автор имеет в виду вовсе не механические навыки, а новые свойства интеллекта у тех ведь простых людей, что совершенно вот не затронуты высокой культурой, а также еще и большими хорошо так основательно впитанными, как и вполне ведь до самого конца освоенными знаниями.
Они же совершенно так без всякого конца и края неизменно ведь опутаны всеми-то тяготами и заботами их, безусловно, скотского обыденного существования…

Однако сами как они есть изменения в области материальной культуры и быта: новые веяния из другого, куда вот более развитого мира вполне так они разлагают все прежние, давным-давно же сложившиеся в отсталом людском сообществе традиции древнего людского быта.

380
Понятное дело, что уж в случае, если бы европейцы не проникли буквально во все самые отдельные уголки планеты, в них так вплоть и до наших дней процветало бы все то же самое лютое людоедство.
Однако уж тут речь идет как раз таки о сущих же крайностях и первоначальном, первобытном строе общества, а такие люди в своем большинстве всегда ведь наивны как дети.
Западный мир огнем и мечом научил их куда этак большей цивилизованности, порядком при этом их изничтожив…
Однако не так уж в нем все ведь действительно плохо!

381
Да, конечно, западная массовая культура - это всего-навсего сладкая, хотя и почти начисто лишенная всяких же витаминов жвачка для крайне незрелых умов.
Она действует разлагающе, приучает к потребительскому подходу к жизни.

Однако если взглянуть на вещи несколько в ином их аспекте, то ведь именно более чем полноценное отрицание БУКВАЛЬНО-ТО всяческих ЛЮБЫХ свойств обыденного обывательского потребления, как вполне так естественного, более чем извечного фактора всецело же свойственного всякой вот человеческой особи…
Уж это непременно впоследствии и послужит его всемерному усилению, как и воистину дьявольскому преумножению.
Имеется в виду то псевдосоциалистическое государство, в котором буквально же все совершенно так преднамеренно направленно против всякого мещанского обихода, а как раз таки наоборот, как только возможно ярче всячески подчеркивается вечное служение во благо всего общества в целом.

382
И это в то самое время, когда даже и у самых возвышенных натур все их стремление отдать свою жизнь за родную отчизну во время буквально-то всякой кровопролитной войны извечно же зиждется на одном лишь самом элементарном эгоизме.
При сколь однозначно нелепой попытке поднять мораль выше этой вполне вот естественной для всякого человеческого сознания ступени уж непременно возникнет та самая разноликая многоплановость в принципе одного и того же, более чем по-простецки житейского эгоизма.

В своих наивысших формах он сколь уж непременно проявит свой самый доподлинный душевный энтузиазм, и будет действительно же готов враз совершить некий великий подвиг интеллектуального мученичества во имя некоего совершенно абстрактного общественного блага.
Однако на неком бытовом уровне он сколь запросто сможет в себе обнаружить великую подлейшую сущность, причем ту ведь самую, что вполне однозначно будет готова разорвать в самые мелкие клочки все, что на деле тормозит приближение того светлого будущего, что так уж и ласково ему грезится в розовых лучах восходящего солнца.

383
Дело тут может обстоять и того только хуже, раз уж у такого человека могут вот запросто оказаться в наличии именно две души.
Одна из них во всем так непременно живущая во имя вселенского добра, ну а другая мелкая, амбициозная и глупая, что сидит же где-то глубоко внутри и оттуда смело командует парадом, когда надо с кем-то по-свойски так разобраться, поскольку он доставил кому-то (весьма ведь несоразмерные к своему мелкому размеру) крупные неприятности.
И может случиться, к примеру, и так, что черная тьма, вполне ведь может нахлынуть на светлую личность, когда кому-то сколь уж сильно чего-то хочется, а его никак уже вовсе нельзя.

А потому доподлинная высокая духовность должна зиждется исключительно на одном более чем естественном для всех нас во всем этак самом элементарном эгоизме.
Всякое возвышение над ним столь же противоестественно, как и попытка превратить общество в единый организм с всеобщими для всех его составляющих частей одними только, несомненно, так неизменными желаниями и устремлениями.
Причем как и понятно при таких делах для всех же его ячеек вполне естественно надобно будет добиться всего ведь того самого призрачного равенства, а также одного-то на всех всегда так «единоутробного» добра и счастья.

















Читатели (2) Добавить отзыв
 

Литературоведение, литературная критика