ОБЩЕЛИТ.NET - КРИТИКА
Международная русскоязычная литературная сеть: поэзия, проза, литературная критика, литературоведение.
Поиск по сайту  критики:
Авторы Произведения Отзывы ЛитФорум Конкурсы Моя страница Книжная лавка Помощь О сайте
Для зарегистрированных пользователей
логин:
пароль:
тип:
регистрация забыли пароль
 
Анонсы

StihoPhone.ru

Судный час (О творчестве Юлии Друниной)

Автор:
Юлия Владимировна Друнина относится к поколению поэтов-фронтовиков, чьё поэтическое становление совпало с военным лихолетьем. Основная тема её творчества – стихи о Великой Отечественной. И хоть писал в своё время Сергей Есенин: «Лицом к лицу лица не увидать. Большое видится на расстояньи», – Юлия Друнина войну разглядеть сумела. Находясь на передовой, в самом пекле, в окопах – зримо увидела её страшное, воистину «не женское лицо»… И поведала читателям всё, что пережила, прочувствовала и осмыслила. Первое стихотворение о войне она написала в госпитале в 1943 году, после тяжёлого ранения: осколок снаряда вошёл в шею и застрял возле сонной артерии.

Я столько раз видала рукопашный,
Раз – наяву. И сотни раз – во сне…
Кто говорит, что на войне не страшно,
Тот ничего не знает о войне.

Впоследствии оно вошло во многие антологии военной поэзии. Юлия Друнина рассказывала историю его создания: «В конце сентября дивизия оказалась в кольце… Двадцать три человека вырвались из окружения и ушли в дремучие можайские леса. Про судьбу других не знаю… Через три года, на госпитальной койке я напишу длинное вялое стихотворение о том, как происходил этот прорыв…». В результате кропотливой работы, из пятидесяти с лишним строк в окончательном варианте осталось всего четыре.
Впрочем, не только это стихотворение Друниной отличает предельная сжатость, краткость, говорящие о большом таланте. Многие её произведения о войне лаконичны, точны и ёмки. По накалу чувств, по глубине мыслей и переживаний не уступают приведённому выше. Здесь, что ни стихотворение – то маленький шедевр:

Качается рожь несжатая.
Шагают бойцы по ней.
Шагаем и мы – девчата,
Похожие на парней…

В этом же ряду можно отметить стихотворения «Трубы. Пепел ещё горячий…», «Целовались. Плакали и пели…», «Штрафной батальон», «Через щель маскировки утро…», «Постирушка», «Приходит мокрая заря…».
В других стихах фронтового цикла молодой, начинающий поэт Юлия Друнина размышляет о предвоенном времени, о беспечной школьной юности: «Я ушла из детства в грязную теплушку, / В эшелон пехоты, в санитарный взвод». Ещё задолго до войны Юлия увлекалась поэзией, начала писать стихи в одиннадцать лет. Посещала литературную студию. Писала подражательные стихи в основном о «неземной» любви, об экзотической природе дальних стран, о замках, рыцарях, «прекрасных дамах», ковбоях, кабацких забулдыгах и прочей псевдоромантической публике. Как вспоминала сама Друнина, – это был «коктейль из Блока, Майна Рида и Есенина». Впоследствии в её творчестве проскальзывали мотивы юношеских романтических увлечений: «Ах, донкихоты как вы ни смелы, / Геройства ваши – темы для острот. / И все-таки, да здравствуют орлы, / Бросающиеся на самолет!» («Орлы»); «Истосковалась я / По благородству – / Да мушкетёры / Сделались не те…» («Истосковалась я…»). Отголоски юношеских пристрастий отразились и в военных стихах. В том же стихотворении «Я ушла из детства…» она пишет:

Я пришла из школы в блиндажи сырые,
От Прекрасной Дамы в «мать» и «перемать»…

Здесь проявилась ещё одна характерная черта её поэтического почерка: предельная искренность, правдивость и откровенность. Да и как она могла написать иначе, если в атаке солдаты кричали не только: «За Родину! За Сталина!». Когда вплотную сшибались в жестокой рукопашной с озверелым врагом, – высокопарные речи и лозунги улетучивались из головы и оставалось только исконно русское, глубинное, родовое. Это самое «мать» «перемать»… Здесь Юлия Друнина задолго до так называемых перестроечных «разоблачителей» показала неприкрытую плакатными призывами, лишённую блестящего глянца идеологии, обыкновенную окопную правду войны. Как в известной небольшой поэме «Зинка»: «С каждым днём становилось горше. / Шли без митингов и знамён...»
Эта поэма считается одним из самых лучших произведений Друниной о войне. Она посвятила её своей подруге, санинструктору 667-го стрелкового полка Зинаиде Самсоновой, которая погибла в 1944 году. Посмертно удостоена звания Героя Советского Союза. Поэма начинается с картинки солдатского ночного привала: «Мы легли у разбитой ели. / Ждём, когда же начнёт светлеть. / Под шинелью вдвоём теплее / На продрогшей, гнилой земле». Лежат и беседуют две фронтовые подруги, вчерашние десятиклассницы. Бодрствуют не потому, что спать не хочется, нет, просто – не уснёшь от холода. Подруга лирической героини, Зинаида, делится сокровенным: «– Знаешь, Юлька, я – против грусти, / Но сегодня она не в счёт. / Дома, в яблочном захолустье, / Мама, мамка моя живёт. / У тебя есть друзья, любимый, / У меня – лишь она одна…». Отогревшихся еле-еле подруг поднимает «нежданный приказ» – «Вперёд!» И снова – марш, жестокие кровопролитные схватки. Батальон попадает в окружение, и Зинка погибает в бою. Подруга укрывает её тело своей шинелью. Щемяще горько звучат заключительные строки, когда Юлька, мысленно разговаривая с мёртвой подругой, вспоминает о её матери:

…И старушка в цветастом платье
У иконы свечу зажгла.
– Я не знаю, как написать ей,
Чтоб тебя она не ждала.

Произведение написано простым, бесхитростным, без вычурных поэтических наворотов, стихом. Ритмика немного напоминает манеру Николая Тихонова, а стиль – Александра Твардовского. Образы у Друниной яркие, сочные, запоминающиеся: «продрогшая, гнилая земля», «яблочное захолустье», «светлокосый солдат», «чёрная рожь», «смертные рубежи».
О суровой правде войны, о своеобразной окопной справедливости, о долге, верности присяге, о чести боевого русского офицера, – стихотворение «Комбат». Оно вряд ли оставит кого-нибудь равнодушным, потому что автор сумел передать исконную сущность «загадочной» русской души: суровой, бескомпромиссной, но и доброй, всепрощающей одновременно:

Когда, забыв присягу, повернули
В бою два автоматчика назад,
Догнали их две маленькие пули –
Всегда стрелял без промаха комбат…

Потом в землянке полкового штаба,
Бумаги молча взяв у старшины,
Писал комбат двум бедным русским бабам,
Что… смертью храбрых пали их сыны.

И сотни раз письмо читала людям
В глухой деревне плачущая мать.
За эту ложь комбата кто осудит?
Никто его не смеет осуждать!

В конце 1944 года, комиссованная из армии после контузии, Юлия Друнина вернулась в Москву и стала посещать лекции в Литературном институте. Вскоре была зачислена на первый курс. В начале победного сорок пятого в журнале «Знамя» была напечатана подборка её стихов. В марте 1947 года Друнина приняла участие в Первом Всесоюзном совещании молодых писателей, была принята в Союз писателей. В 1948 году вышла её первая книга стихов «В солдатской шинели». Название пришло, думаю, не случайно. Это был символический по тем временам образ: демобилизованные из армии фронтовики, за неимением гражданской одежды, продолжали ходить в форме. У Юлии Друниной есть стихотворение на эту тему:

Я принесла домой с фронтов России
Весёлое презрение к тряпью –
Как норковую шубку, я носила
Шинельку обгоревшую свою.

И если русские писатели XIX века, как образно выразился Ф. Достоевский, вышли из гоголевской «Шинели», то советские поэты военного поколения, несомненно, вышли из шинели солдатской.
Но не только «презрение к тряпью» принесла Друнина с войны, но и к человеческим порокам и недостаткам, – к дельцам и приспособленцам, пролезшим в «Храм Поэзии». «Надо гнать торгашей из храма», – проводит она аналогию с Новым Заветом. И опять на первом месте у неё пример военного поколения: «Тем, кто шёл на войну / В шестнадцать, / Странно трусом стать / В шестьдесят…» («Много званых…»). В стихотворении «Окопная звезда» Друнина описывает своё возвращение с фронта в мирную жизнь, в которую никак не может вписаться. Ведь здесь совсем не нужны всё её окопные навыки. Она не принимает мещанства с его высокомерным «престижем» («Мещанское жирное слово…»), болеет душой за экологию и гибнущую под рукой неразумного человека природу («Прорежен парк…»), сострадает «меньшим братьям», животным. Показательно в этом отношении стихотворение «Зверинец». «Не люблю зоопарки, / Словно концлагеря», – с горечью признаётся Юлия Друнина.
Замечает она не только частности, но и глобальные недостатки системы. В этом отношении весьма показательно большое стихотворение «В тундре», написанное в форме аллегории, за которой, однако, явно проглядывают реалии бывшей социалистической системы. Теперь её принято называть тоталитарной. «Смирны, как любое стадо: / Под палкой не первый год. / И много ли стаду надо? / Потуже набить живот», – описывает автор стадо оленей, которое гонит пастух чукча по снегам далеко от человеческого жилья. Но как всё узнаваемо точно, как правдиво и смело. Даже не верится, что написано стихотворение в 1973 году.
Между тем Юлию Друнину широко печатали. Книги выходили одна за другой: в 1955 году – сборник «Разговор с сердцем», в 1958 году – «Ветер с фронта», в 1960 году – «Современники», в 1963 году – «Тревога». В 1970-е годы – сборники: «В двух измерениях», «Я родом не из детства», «Окопная звезда», «Не бывает любви несчастливой» и другие. В 1980 году – «Бабье лето», в 1983 году – «Солнце – на лето». Среди немногих прозаических произведений Друниной – повесть «Алиска» (1973), автобиографическая повесть «С тех вершин…» (1979).
После войны в творчестве Друниной появились новые темы, но все они в той или иной мере всё равно связаны с прошедшей войной, которая лично для неё не закончится никогда. «Всё грущу о шинели, / Вижу дымные сны – / Нет, меня не сумели / Возвратить из Войны», – напишет она с предельной откровенностью. Контраст и глубокая пропасть между войной и мирным временем ярко показаны в стихотворении «Два вечера»: «…Неужель спала ты на снегу, / Автомат пристроив в головах? / Понимаешь, просто не могу / Я тебя представить в сапогах!..» – признаётся парень лирической героине. И тут перед её мысленным взором всплывает совершенно иная картина: падает снег, бьют вражеские миномёты. И другой парень, чем-то похожий на этого, затянутый в серую солдатскую шинель, ей говорит:

– Вот, лежим и мёрзнем на снегу,
Будто и не жили в городах...
Я тебя представить не могу
В туфлях на высоких каблуках...

Юлия Друнина и дальше, в долгожданное мирное время всё меряет теми же фронтовыми мерками: «Защити меня, бруствер надёжный / Бруствер письменного стола» («Работа»). «Я порою себя ощущаю связной / Между теми, кто жив / И кто отнят войной» («Я порою себя ощущаю связной…»). «Мой передний край – / Всю жизнь на нём / Быть тому, / Кто числится в поэтах» («Пожилых не помню на войне…»). «Я в армии Поэзии / Солдатом / Сражаться до последнего / Хочу» («Нет, не мечтали…»). «…Ещё становятся бинтами строки / Для раненых, для обожжённых душ» («Старый поэт»). «С нестерпимым грохотом по мне / Проползают годы, словно танки…» («Запорола сердце, как мотор…»). Даже в стихах о природе поэт использует привычные фронтовые образы: «Не остановишь осени. / И всё же / Сражаться лето будет до конца» («Сегодня схватка осени и лета…»); «Пересвист птичьих раций» («Февральское»).
Тема войны – несомненно, стержневая в гражданственном творчестве Друниной, неразрывно связана с лирическими размышлениями о Родине. Но у поэта почти нет стихов о так называемой малой родине, где она родилась и выросла. У неё малая родина, Москва, органично сливается с общей для всех, большой Родиной, Россией, за которую она сражалась в годы войны. Так проникновенно написать о ней могла только Юлия Друнина: «О, Россия! / С нелегкой судьбою страна… / У меня ты, Россия, / Как сердце, одна. / Я и другу скажу, / Я скажу и врагу – / Без тебя, / Как без сердца, / Прожить не смогу…». В горькие минуты надлома и разочарований она признаётся: «И откуда / Вдруг берутся силы / В час, когда / В душе черным-черно?.. / Если б я / Была не дочь России, / Опустила руки бы давно…».
Важное место в её жизни и творчестве занимает любовь. О своих чувствах Друнина пишет с таким же яростным душевным надрывом, как и о войне: «Снова сердце / К сердцу прикипело – / Только с кровью / Можно оторвать» («Пахнет лето…»). «Не бывает любви несчастливой, – заявляет она в другом стихотворении, твёрдо веря в это и стараясь уверить других. – Не бывает… / Не бойтесь попасть / В эпицентр сверхмощного взрыва, / Что зовут «безнадёжная страсть». А вот ещё одно не менее страстное откровение: «Что любят единожды – бредни, / Внимательней в судьбы всмотрись. / От первой любви до последней / У каждого целая жизнь». Она бескомпромиссна в любых обстоятельствах и, если любовь проходит, для Друниной здесь выбора нет: «Одиночество страшно вдвоём, / Лучше попросту быть одинокой…» (Двое рядом притихли в ночи…»). А вот пронзительные строки из, несомненно, лучшего стихотворения о любви «Ты – рядом», посвящённого мужу Алексею Каплеру:

Ты – рядом, и всё прекрасно:
И дождь, и холодный ветер.
Спасибо тебе, мой ясный,
За то, что ты есть на свете.

После смерти любимого мужа, у неё происходит страшный душевный надрыв: «Не так-то просто умереть, / Живу, себя казня, / Как видно, / Разводящий – Смерть – / Забыла про меня…» («Вдова»).
Друнина много размышляет о разных поколениях, по-своему решая извечную проблему отцов и детей. Но она не противопоставляет себя – им, не завидует их молодости, силе, красоте, возможностям. Умудрённая фронтовым опытом, рано повзрослевшая, повидавшая жизнь, взглянувшая в холодные глаза смерти, она понимает: у каждого поколения своя судьба и своя сверхзадача. И потому у неё складываются такие запоминающиеся строки: «И шла наша молодость / К Маю / По самой Великой войне. / Я зависти к юным / Не знаю – / Пускай позавидуют мне!».
Она до конца остаётся верна себе, своим довоенные вкусам и пристрастиям. Не взирая на то, что в данный момент модно и престижно. Несколько холодна к увлечению молодёжи западной эстрадной музыкой: «На душе / Торжественно и чисто, / Словно Вечный / В ней зажгли огонь… / Хорошо, / Что не вопит транзистор, / А рыдает / Старая гармонь».
Друнина с юношеской непосредственностью не устаёт удивляться новым реалиям изменившегося мира. Разглядывая встречных современных девушек, невольно проводит аналогию: «Неужто такими были / И мы в сорок первый год?..» («Легка. По-цыгански гордо …»). Поэт не осуждает современное поколение, у которого уже новые кумиры, увлечения, взгляды и склонности. Вспоминает свою довоенную юность: «Мы сами пижонками / Слыли когда-то, / А время пришло – / Уходили в солдаты!» («Девчонка что надо!»). Постепенно к ней приходит понимание взрослости, и хоть душа не может с этим смириться, на бумагу выплёскиваются горькие слова: «Скажи мне, детство, / Разве не вчера / Гуляла я в пальтишке до колена? / А нынче дети нашего двора / Меня зовут с почтеньем «мама Лены» («Дочери»).
Она не то чтобы не принимает современность, особенно ту, чуждую военному поколению, которая, словно грозовая туча, наползла на страну с Запада в конце восьмидесятых. Она её зачастую не понимает, в душе оставаясь всё тем же, затянутым в серую армейскую шинель, «светлокосым солдатом». Несмотря ни на что, Друнина была сильным и мужественным человеком. На недоброжелателей и врагов, которые у женщины с таким волевым, жёстким, можно сказать мужским, бескомпромиссным характером, несомненно, были, не злилась: «Враги мне только помогают – / Ругань / Всегда воспринимала / Как хвалу». В горькие минуты бед и разочарований, она находила в себе силы продолжать жить и радоваться жизни, какой бы она не была: «…Я никогда от боли не кричу. / Пока живу – борюсь. / Меня счастливей нету, / Меня задуть / Не смогут, как свечу».
И это были не просто слова. Её слова никогда не расходились с делом. В августе 1991 года Юлия Друнина, искренне поверив в перестройку, вместе с другими защищала Белый дом. С болью восприняла развал Советского Союза. Но душевный надлом произошёл гораздо раньше, ещё в 1979, когда умер любимый муж, известный сценарист, кинорежиссёр, актёр и телеведущий Алексей Каплер. Распад страны и крушение советских идеалов, за которые её поколение проливало кровь на фронтах Великой Отечественной, только подлили масла в огонь.
Юлия Друнина трагически ушла из жизни, покончив с собой 20 ноября 1991 года. Перед смертью она подготовила последний сборник стихов, с символическим названием «Судный час». Своеобразное поэтическое завещание:

…Ухожу, нету сил. Лишь издали
(Всё ж крещёная!) помолюсь
За таких вот, как вы, – за избранных
Удержать над обрывом Русь.

Но боюсь, что и вы бессильны.
Потому выбираю смерть.
Как летит под откос Россия,
Не могу, не хочу смотреть!

21 мая 2014 г.



Читатели (737) Добавить отзыв
Вот такие и спасают мир!
07/10/2014 03:39
<< < 1 > >>
 

Литературоведение, литературная критика